Five Holmes

При выходе из здания Диего вертел в руках синюю папку с выгравированной на ней серебряной надписью “Harkell Astronomout Dallas Corporation”, пока Пятый, которого эти ненамеренные движения выбесили, не выхватил её. — Эй! Мог бы и попросить, — буркнул Диего, но Пятому было не до него. Он пролистывал файлы, сканируя содержимое. — Вот адрес, — ткнул пальцем тот в бумагу, и сержант слегка наклонился, чтобы увидеть. Их головы оказались на одном уровне, и Пятый смог почувствовать его дыхание на своей шее, немного сбивчивое. Правда, всего на мгновение, потому что Холмс Младший сунул папку ему в лицо и зашагал к машине, вновь слыша недовольное ворчание за спиной. Теперь, когда разум более менее отрезвел после недавних событий, Номер Пять вспомнил довольно странный инцидент, в котором участвовал его напарник. Он прекрасно знает о природном рефлексе альф, призывающем их защищать своих, более… слабых созданий. Всё же его отец, тётя и дядя тоже альфы, которые редко, но всё же проявляли подобные стремления к нему, чувствуя угрозу. Однако его волновал вопрос: почему Диего отреагировал так? Ведь он являлся ему, можно сказать, никем. Сознательно ли это было? Или просто автономно включенное чувство защитника-альфы? Вторая теория походила на правду больше. Но это всё равно не убавляло ощущение неправильности всей этой ситуации у Номера Пять. Поэтому он просто решил не обращать на это внимание и ни за что не вспоминать произошедшее. — Не против потом, после всего этого, зайти и перекусить куда-нибудь? — спросил Диего, стоило им отъехать от гигантского здания. Ах да. Ещё по возможности не выходить за рамки рабочих отношений. — Против, — спокойно отрезал Номер Пять. Диего приподнял одну бровь, вероятно, ожидая, что он продолжит. Когда он больше ничего не добавил, тот с некой осторожностью поинтересовался: — Могу узнать почему? — Не хочу, — пожал плечами Пятый. Вид пролетающих деревьев и машин ему казался более увлекательным, чем недоумённое выражение на лице напарника. — Как скажешь, — и в салоне воцарилась тишина. Оба были погружены в свои мысли, пока добирались до места, где и жили Грины, семья Джесс, — её родители, Сильвестр и Лора. Больше детей у них не было, и Пятый глубоко им сочувствовал, ведь они потеряли своего единственного ребёнка. Наверняка будет трудно вывести их на разговор, всё же раны ещё свежие, однако кем будет Пятый, если не попытается. Если Номера Пять немного поколебил случай в офисе Harkell, то Диего же, напротив, долго об этом не тревожился. Ну встревожился его внутренний альфа из-за этого дикого и нервного беты, честное слово, пустяковое дело. Вот что было страшно, так это то, что он чуть Маркелл горло перегрызть не собрался, вот с этим проблем бы не обрался. — Вот это да, — еле слышно прокомментировал Пятый, смотря в окно. Рядами по обе стороны от становившейся ухабистой дороги стояли старые дома, явно нуждавшиеся в ремонте, кое-как ограждённые деревянными заборами. Яркая полицейская машина здесь совсем не вписывалась. — Ну, — дожидавшийся инициативы разговора от напарника Диего сразу же ухватился за шанс, — некоторым людям просто не везёт. Я здесь бывал лишь пару-тройку раз по заданиям, но не углублялся так далеко. Семья Джесс жила в одной из многочисленных многоэтажек, которые явно нуждались в отделке: отсутствие кирпичного обрамления в некоторых местах, постоянно осыпающаяся штукатурка, торчащие провода и железяки, выцветшая краска, что уж говорить о балконах, которые, казалось, вот-вот свалятся на чьи-то головы. Что двор, что подъезды, естественно, чистотой тоже не блестели. — Здесь даже находиться опасно, не то чтобы жить, — вздохнул Пятый, оглядывая жилище. — Ты уверен, что это здесь? Даже номеров нет, ты мог ошибиться. — Я Даллас как свои пять пальцев знаю, — наигранно обиделся Диего, напоминая, что это Номер Пять здесь, вообще-то турист по работе. — Но соглашусь с тобой, надо было захватить каски. — Не перебарщивай, — фыркнул Пятый, на что Диего усмехнулся. Дальнейший путь прошёл в молчании. Дверь еле найденного подъезда из-за отсутствия номеров пришлось высчитывать самостоятельно, она, вероятно, не открывалась век. Вся покрытая ржавчиной, с ужасным скрипом — криком, открылась только после того, как Диего пару раз сильно пнул по ней. “Неужели владельцам дома всё равно?” — с искренней печалью думал Пятый, хотя снаружи в этот момент он скривил лицо на попытку Диего быть “джентльменом”: сержант, испачкав штаны в многолетней пыли, придержал дверь для напарника. — После вас, — учтиво и с британским акцентом пригласил он Номера Пять пройти внутрь первым. И Номер Пять прошёл, замечая, как на лице Диего расплывается улыбка. Всё же ему было не до тёрок на пустом месте. Следом за ним зашёл и второй, что было сопровождено ещё одной великолепной симфонией жуткого скрежета в исполнении дверных шурупов и Бог знает чего ещё. Единственной вещью, пребывавшей в более менее приличном состоянии, наверное, был лифт. Да, потёртый, со слезшей краской, но всё ещё работающий. Хотя Номеру Пять он особо доверия не внушал… — Я на этом не поеду, — твёрдо произнёс Пятый, сворачивая в сторону лестницы. — О-о, не будь цыплёнком, — усмехнулся Диего, подтрунивая над своим напарником. — На вид лифт довольно безопасный. — Всё равно. Я не доверяю этому району и его безопасности, — сказал Номер Пять, скрещивая руки на груди. — Какой привередливый, — фыркнул Харгривз. — Спорим, я быстрее доберусь до нужного этажа по лестнице, чем ты на лифте, — решил играть по-другому Холмс Младший, иначе эти их перепалки затянутся надолго. — Ты? На шестой этаж? Ну что же, спорим, — улыбнулся Диего, в глазах которого светился азарт. — Только не плачь, когда проиграешь, зефирка. — Кто из нас ещё будет плакать, — закатил глаза Номер Пять, проигнорировав прозвище, явно намекавшее на его природный запах. — Посмотрим, — ухмыльнулся сержант и зашёл в лифт, которым, кажется, давно не пользовались. Нажав на кнопку “6”, он провозгласил: — Давай, беги, коротышка. Вновь не обратив внимание на ещё одно прозвище от напарника, Пятый начал неспешно подниматься по лестнице. Как он и ожидал, лифт закряхтел и ещё медленней буквально пополз наверх, и Номер Пять удостоверился, что победа в этом нелепом споре (хотя предложил его он) за ним. Когда он добрался до нужного этажа, лифт только-только доходил до четвёртого, и младший Холмс уже всерьёз подумывал самому вести расследование дальше. Однако ему захотелось увидеть поражение и разочарование на лице самодовольного Харгривза, и лишь ради этого он терпеливо ждал прибытия лифта с напарником внутри. — Тупой лифт! — выругался Диего, пнув того по металлическим дверям, когда они наконец раскрылись и выпустили наружу Харгривза. — Не смей! — сразу предупредил он различные издёвки, подготовленные для него Пятым. — Иначе обратно ты будешь добираться пешком, — на всякий случай пригрозил он. — Давай к делу, копуша, — с широкой усмешкой на губах ответил Пятый, — мы потеряли около семи минут из-за твоей тупой гордости. — Да, да, — махнул на него рукой Диего, — где там твоя семейка Джесс? — Вот здесь, — Номер Пять указал на чёрную покрытую слоем пыли дверь с выцветшим номером “73”. — Думаю, они должны быть дома. — Он постучался. Родители Джесс были людьми весьма преклонного возраста: её отец служил в армии, но был сослан на пенсию год назад, и пенсионных денег им хватало на по крайней мере какое-то проживание. Про образование и карьеру матери им не было ничего известно. Как и все старики, они наверняка проводили остаток жизни дома, смотря какие-нибудь телевизионные программы и играя в судоку. — Вернон, брысь отсюда! У меня нет лишнего молотка! — раздался глухой мужской голос с другой стороны двери. — Добрый вечер, сэр, но боюсь, молоток нам не нужен, — откликнулся Диего, опережая Пятого, смерившего его взглядом. Послышался звук поворота ключей в замочной скважине. Из-за приоткрытой двери на двух парней посмотрели блеклые глаза старика. Пятый рассмотрел его и сделал несколько выводов, но ничего примечательного не нашёл. — Вы кто, бойскауты? — с недоверием посмотрев на незнакомцев, спросил он. Пятый не совсем понял, сарказм это или нет. — Нет, сэр, — покачал головой тот и показал удостоверение. Диего сделал то же самое, чуть повозившись с документами. Мистер Грин внимательно вгляделся в них, прищурив глаза до таких щёлочек, что Пятому аж стало больно, но он не подал виду. — Если вы из-за того, что старуха Мегги жалуется на шум, так это не от нас! Это вон этажом выше поселилась какая-то несносная молодёжь! Ух, как спать-то они мешают! А мы с Лорой тихие, все соседи подтвердят, — начал свою гневную оправдывающуюся тираду мистер Грин. — Ох, если бы, — возразил Диего, остановив старика, — мы… по поводу вашей дочери. Старик мгновенно притих. Морщины собрались у него на лбу, как отражение боли и печали, при воспоминании о любимой дочери. Номеру Пять испытывал странное и непонятное чувство вины. — Не понимаю, что вам нужно. Мы уже говорили с полицией, и если вы здесь не за тем, чтобы выдать мне имя её убийцы, чтобы я пошёл и воздал сукиному сыну по заслугам, то вам лучше уйти. Чувство вины тут же улетучилось. Типичные альфы, никакого чувства рационализма, одна месть на уме. — Кто там пришёл, Сильв? — вдруг раздался хриплый женский голос, и в проёме показалась худая фигура, которая являлась, судя по всему, той самой Лорой. — Добрый день, мэм, — поздоровался Диего, приветливо улыбаясь. — Это что, Барри? О, Барри, ты нашёл время зайти к нам на чай! Правда, у нас закончились вафли… — с какой-то грустью проговорила миссис Грин. — Но у нас всё есть джем! — Будешь джема, Барри? — шепнул Пятый Диего, чтобы его не услышала пожилая пара, на что получил тычок локтем под рёбра. Лицо Сильвестра помрачнело, и он обернулся к жене. — Милая, это не Барри, — на молчаливый вопрос он ответил: — Неважно, кто это, они всё равно скоро уйдут. — Правда? Ох, как жаль! А у нас ведь есть джем! Вы точно не хотите джем? — спросила она у полицейских, на что те ответили уже привычным молчанием. — Лора, иди к себе, я сейчас вернусь, — а потом обратился к Пятому с Диего, — до свидания, джентльмены. Он собирался закрыть дверь, но Пятый сумел вставить в проход носок своего ботинка и удержать её. Сильвестр сердито на него уставился и хотел было сказать что-то оскорбительное (проблемы со гневом налицо, вскользь подумал Пятый, подмечая ещё несколько вещей о мистере Грине), как вдруг сзади Пятого появился Диего, словно тень, и оскалился до того жутко, что много всего повидавшего Сильвестра хватила мелкая, но дрожь. — Ладно, — сдался он, отпуская дверь, которая жалобно скрипнула. — Но ненадолго. — Мы быстро, — кивнул Пятый, совершенно не подозревая о том, какое влияние оказал его напарник на принятие стариком решения. Они с Диего переглянулись, и тот уже сладко улыбался, будто бы ничего не было. Парни вошли в квартиру, и мистер Грин закрыл за ними дверь, почему-то на замок. Пятый слегка насторожился, но не решился что-либо сказать. Пока они осматривались, отмечая, что помещение было гораздо уютнее и чище того, что находилось снаружи, к ним вышла и миссис Грин, которая радостно захлопала в ладоши при виде гостей. — О! У нас гости! — обрадовалась хозяйка дома. — Как раз для этого случая где-то была банка джема! — И она пошла к кухонным полкам. Отметив, что поведение миссис Грин выходило из рамок нормального, парни уселись на диване в гостиной. — Пожалуй, мы воздержимся, — вежливо отказался Пятый, устроившись на своей половине. Рядом, почти прикасаясь к его ноге, сидел Диего, который пробормотал что-то похожее, соглашаясь. — Да? — Миссис Грин вернулась. — Хорошо. Может, вафли? — Но у вас же вроде как закончились вафли? — неуверенно спросил Диего, надеясь, что он всё правильно помнит. — Что? — нахмурилась старушка, потирая одной рукой висок. — Конечно, не закончились! У нас всегда есть вафли для нежданных гостей, — она искренне улыбнулась, — а вот джема как раз нет. Кажется, Сильвестр всё слопал! — Лора обвиняюще посмотрела на мужа, который с нечитаемым выражением наблюдал за происходящим. — Да, дорогая, прости, — наконец сказал он, — я и не подумал… — А ты разве умеешь? — со смешинкой в тоне произнесла Лора, несильно давая Сильвестру подзатыльник. — Я пойду пока заварю чаю с малиновым джемом. — О-о… — прервал недолгое молчание Диего, поражённый произошедшей сценой. Сильвестр тихо вздохнул и начал объяснять: — Дело в том, что у моей жены… диагностирована деменция лёгкой степени. Она часто может что-то забывать или путать. — Он прокашлялся, а затем добавил: — На самом деле у нас нет ни вафель, ни джема, но есть печенье, которое она скорее всего и принесёт. — Как давно у неё проблемы с памятью? — поинтересовался Номер Пять, о чём-то думая про себя. — Случайно не после… инцидента с Джесс? После упоминания дочери старик сразу стал снова хмурым и недовольным. Его бесил этот мелкий полицейский, сующий свой длинный нос во все щели. Вышвырнуть бы его, только… Против его “телохранителя” он не пойдёт. Больно надо старые кости доламывать. — Нет. Это началось раньше, — сухо ответил мистер Грин. Диего прокашлялся, разряжая повисшую тишину. — Ну… печенье так печенье, — пожал он плечами и слабо улыбнулся. За стеной слышалась возня: кажется, миссис Грин копалась в кухонных полках, что-то бормоча (или напевая) себе под нос. — Вернёмся к Джесс? — Что именно вы имеете в виду, говоря “вернёмся”? — недовольно произнёс Сильвестр, усаживаясь в кресло подальше от этой надоедливой парочки, и продолжил более холодным тоном: — Она мертва, вот и всё. Это вам хотелось услышать? — Ну, мы бы хотели задать пару вопросов, — настоял Номер Пять, доставая какой-то чёрный блокнотик. — Так сказать, увидеть картину с вашей стороны, может быть, разузнать какие-либо новые детали. Мистер Грин приложил указательный и средний пальцы к правому виску и уставился на… он не мог сказать точно, но подозревал, что этот коротышка — бета… или омега (он больше склонялся к первому варианту). Хотя ещё и был слегка похож на альфу своим характером. Тот же, восприняв это как разрешение начать, приступил к работе. — В общем, в компании, в которую приходила ваша дочь на собеседование пару месяцев назад перед своей смертью, с той поры стали убивать сотрудников. И первой жертвой оказалась Ханна Морьегард, сотрудница проходной комиссии, которая вместо того, чтобы провести интервью с Джесс, выгнала её, даже не выслушав и не обратив внимания на её блестящие успехи в учёбе, по той единственной причине, что она была омегой. — Без обиняков заговорил Пятый. — Вы знали об этом? — Нет. Надо ли мне думать о какой-то там компании, когда дома порой даже нет макарон, — фыркнул Сильвестр, поглядывая на сыпавшуюся побелку на стенах квартиры. — Ясно. Тогда можете вы дать мне немного подробностей о жизни Джесс? — спросил Пятый, зачем-то сморщив нос (что Диего нашёл забавным и очень милым). — Что насчёт её взаимоотношений с родственниками? Какие-либо особо близкие связи? — Обычные: поздравляла по праздникам, иногда звонила, ни больше, ни меньше, — всё так же сухо, как и всегда, ответил старик. — Хотя в детстве хорошо общалась с бабушкой… — Омегой? — резко прервал Харгривз. Мистер Грин как-то странно на него взглянул. Пятый укоризненно зыркнул на напарника. Неужели тот до сих пор горит идеей, что во всем в этом мире виноваты и ко всему причастны омеги? Что за альфье тугодумство и толстолобство… — Нет, альфой. К тому же она скончалась, — продолжая всматриваться в Диего, ровным тоном сообщил он. — А-а. Хорошо, — активно закивал тот и со спешкой сказал: — Извините. — Честно говоря, она всегда замкнутой ходила, у неё даже особо и друзей не было, — отсутствующе проговорил Сильвестр, сверля взглядом дыру в полу. — У кого? — присоединилась к ним Лора с жёлтым подносом в руках. — Вы тут случаем не про Джесс болтаете? — Стоило парням кивнуть, как она, устроив поднос удобно для гостей, с жаром воскликнула, усаживаясь на ближайшее к ним кресло: — Сильвестр вас обманывает! В смысле “особо и друзей не было”? А как же Джон, ты забыл про Джона? — Омега? — тут же поинтересовался Диего, и Пятый еле сдержался от уж слишком громкого вздоха. Глаза мистера Грина помрачнели. — Честно, парень, я уже и не помню, — сдержанно ответил Сильвестр. — Они просто сидели за одной партой в начальной школе, пока он не убрался из этого чёртового города. — Не выражаться! — грозно уставив палец на мужа, сказала Лора. — Вообще-то Джон с Джесс дружили, да, они дружили, несмотря на то, что он постоянно дёргал её за волосы, — хохотнула она, отпивая глоток чая. — Мальчики, а что же вы просто сидите? Угощайтесь! Диего с Пятым действительно не притронулись к принесённым шоколадному печенью и чашкам чая: первый, едва услышав о неком Джоне, весь обратился во внимание (потенциальный омега!), а последний больше предпочитал кофе, но об этом он говорить никому не собирался (хоть печенье выглядело соблазнительным, учитывая, что он пропустил обеденный приём пищи). Однако после слов миссис Грин Диего всё же взял чашку, думая, что напиток для него недостаточно крепковат, а Пятый чуть помахал ладонью, как бы воздерживаясь, но поблагодарил за гостеприимство, на что Сильвестр громко хмыкнул. — Как пожелаешь, дорогой, — лучезарно улыбнулась Пятому старушка. — Помимо Джона, у неё ещё была одна подруга… как её звали же? Вроде бы Бетти… или Кэлли… Ох, не помню. — Ты, вероятно, про Беллу, — помог ей Сильвестр. — Это дочь нашего почтальона. Она иногда приносит нам газеты вместо отца, но с Джесс они не… — А она случаем не омега? — как попугай вопросил Диего. — Да что вы пристали со своим “омега”? — не выдержал мистер Грин, не понимая постоянного вопроса от сотрудника полиции. — Разве это вообще играет роль? Номер Пять устало хмыкнул. — Простите моего напарника, у него просто давно не было омеги под боком, — усмехнулся Пятый, вспоминая болтовню Корнуэлла в машине. — Видать, беты ему уже надоели, — как-то даже злобно приподнял уголки губ Сильвестр. Номер Пять намёк понял. И в очередной раз убедился, что альфы настолько тупы, что единственный признак, который помогает им отличить его как омегу — это запах. Хотя, конечно, в двадцать первом веке можно разных омежек встретить — от хрупких феечек до перекаченных великанов, но всё же в его внешности было достаточно “омежьих черт”. — Хорошо, получается, что кроме вас у неё особо нет близких людей, — резюмировал ответ на первый вопрос Пятый и чиркнул что-то в своём блокноте. — Теперь второе: если… если вас не затруднит, то… что именно произошло в тот день, когда вы обнаружили пропажу и впоследствии тело вашей дочери? Его слова повисли в воздухе, и никто из супругов какое-то время не говорил. Пятый подумал, не был ли он слишком резок или бестактен. — Что значит тело, дорогуша? О чём ты? — с подрагивающей улыбкой прервала молчание Лора. — Джесс вот-вот вернётся с работы. Она у меня такая душка, надо бы вас познакомить… — Лора, — перебил её Сильвестр, — не могла бы ты проверить, не закончила ли там стиральная машинка? Я вроде бы часа два назад её загрузил. — Конечно, — миссис Грин поднялась с кресла, отставив чашку на стол. — Как раз новую блузку Джесс надо прополоскать, она недавно купила для работы… Бормоча что-то ещё касательно дочери, старушка удалилась в направлении ванной комнаты. Подождав, пока она скроется за углом, Сильвестр обратился к Пятому: — Что же, как вы могли догадаться, это был не самый приятный для меня день. Худший из моих дней, на самом деле. — Мистер Грин отвёл взгляд в сторону. — Хотя сначала всё шло прекрасно. Всё-таки дочь окончила университет, тем более с отличием, собиралась на своё первое собеседование. Она уже давно упорхнула из родительского гнезда, но мы не могли не гордиться ей. Она и сама собой гордилась, — погрузившись в воспоминания, улыбался он. В глубине квартиры послышался звук отключающейся стиральной машинки. — Джесс ушла в половине четвёртого, — продолжил Сильвестр, и Пятый бессознательно посмотрел на время, которое клонилось к восьми вечера. Да, день был жутко долгим. — Она отправила нам через полчаса свою фотографию, вы, молодёжь, вроде называете это сэлфи, что ли, на фоне здания, подписав “пожелайте мне удачи”. Это было её последним сообщением. Мы ждали от неё каких-либо вестей, но также думали, что она наверняка уже приступила к своей работе и на радостях забыла сообщить об этом своим старикам. Думаю, я тогда полагался на благословение Бога и не хотел волновать Лору, поэтому не обращал внимание на комок беспокойства, что с каждой минутой рос во мне. Так как Джесс не поднимала трубку, я сам к ней пошёл, то есть в саму компанию, и в шутку обвинил тамошних боссов в удерживании едва-едва получивших место в организации на рабочем месте и не позволении даже СМС-ку кинуть бедным отцу с матерью, надеясь, что меня поймут, а потом спросил о Джесс. Мой юмор тактично проигнорировали, и администратор ответил, что о никакой Джесс в базе данных сведений нет, а результаты собеседований объявляют через несколько недель. Голос мистера Грина начал подрагивать, словно он пытался сдержать эмоции. Диего подумал, что наверняка стоит что-нибудь сказать, как тот не дал ему этого сделать: — Я думал, меня сейчас хватит удар. В действительности. Мне казалось, я не вынесу, если с ней что-то случилось. В итоге с ней что-то и случилось, но я сижу тут. Меня не настиг инфаркт, инсульт, я жив, но не было ещё ни одного дня, когда я бы не видел перед глазами той картины, которая предстала мне на следующий день… Полиция отмахнулась, мол, о пропаже объявляют через сутки, поэтому я занялся этим сам, а Лоре сказал, что Джесс задержится у той самой Беллы на ночь. Она, конечно, повозмущалась, но поверила, и я поклялся в тот момент больше никогда ей не лгать, видя её доверчивые глаза. Пока он говорил, Пятый с Диего не шевелились, словно боялись спугнуть его внезапным шорохом. Разумеется, они не желали ворошить стариковскую душу, но им приходилось. Это было несправедливо. — Вечером того же дня я обыскал территорию компании и ближайшие окрестности. Ночью я не вышел, хоть и порывался, но я бы тогда просто рухнул на земле — ноги меня долго не держат. Зато вспомнил то место, куда она любила ходить — на реку. Она говорила, что ей безумно нравит… нравился вид и там всегда было так тихо и спокойно, что можно было услышать свои мысли. — Сильвестр слабо улыбнулся, но затем его улыбка померкла. — Возможно, в тот день они были особенно громкими… потому что… потому что она зашла в воду и не вышла из неё. По крайней мере, не самостоятельно. — Джесс мертва?! — изумлённо спросила Лора из-за проёма двери, ведущей в гостиную. — Сильвестр, что происходит? То, что говорят эти двое — правда? Джесс мертва?! — с паникой обратилась она к супругу, надеясь, что всё это просто плохая шутка. — Лора… — Моя дочь мертва?! Диего было больно смотреть на миссис Грин. Он не представлял, какого это для матери — потерять единственного ребёнка. К тому же этой женщине приходится об этом узнавать не один раз из-за проблем с памятью. Харгривз даже не хотел думать, что на её месте могла быть и Грейс, его собственная мать… — Лора, милая, тебе нужно успокоиться… — пытался утихомирить панику жены Сильвестр. Он встал с кресла и подошёл к ней, протягивая руки, дабы заключить омегу в свои объятья. Диего тоже встал, но только чтобы подхватить за локоть Пятого, заставив того подняться с кресла, и вывести в другую комнату: они здесь лишние, и смотреть он на это больше не мог. Номер Пять хотел было уже начать выражать недовольство по отношению к действиям напарника, как Харгривз, подхватив оставшееся печенье со столика, вложил его ему в рот. От такой наглости Пятому захотелось хорошенько дать по морде сержанту, но он воздержался, методично жуя печеньку. В гостиной было две двери, одна вела в коридор, а вторая, как выяснилось, в чью-то спальню. Кому принадлежала комната, долго гадать не пришлось; всё в ней говорило, что обладательницей была никто иная, как Джесс. Уже по неплохому ремонту и наличию обоев в цветочек было видно, насколько была любима единственная дочь. — Что это вообще было?! — причитал дожевавший угощение Холмс Младший. — Ты что, совсем страх потерял, Харгривз?! — Неправильно было оставаться там, — спокойно ответил Диего. — Ощущение, будто подсматриваешь что-то личное. — Ладно это! Какого чёрта ты сделал то, что сделал потом?! — гневно продолжал возмущаться Номер Пять. — Ты про печеньку? Не принимай близко к сердцу, пуделёк, — усмехнулся Диего, глядя на напарника, который и впрямь чем-то напоминал ему вышеупомянутую собаку. — Ты бы спокойно за мной не пошёл, к тому же ты много болтаешь, так что без обид. — Боже, — вздохнул Пятый. — Можно просто Диего, — ухмыльнулся тот во весь рот, гордясь остроумным ответом. Холмс Младший поднял ладони в жесте “сдаюсь” и отошёл от напарника, обследуя комнату, в которой они оказались. Было очевидно, что здесь уже давно никто не жил, судя по наличию пыли на поверхности мебели и нетронутой постели с Рапунцель. Во стены были вбиты гвозди, но все фотографии и картины были убраны; Пятый полагал, что их положили в тот пакет в углу. — О, смотри, мини-Номер-Пять, — хохотнул Диего, беря в руки игрушку в виде белого пуделя и показывая напарнику. — Диего, ты серьёзно? — закатил глаза Пятый. — Какую связь имеем между собой я и эта игрушка? — Ну, вы оба милые, — как в ни в чём не бывало ответил Диего. — И иногда злые. — Когда это я ещё злился? — намеренно пропустив первую часть, хмыкнул Пятый. — Мы с тобой только день знакомы. — Знакомы день, но ты уже успел на меня обидеться, — пожал плечами тот, до сих пор вертя в руках пуделя. — Я не обижен. Я вообще ни на кого не обижаюсь, — опровергнул Номер Пять данное заявление с самым серьёзным выражением лица. Альфа расположил пуделя на один уровень с головой Харгривза и сравнил их. — А ещё спрашиваешь, какая между вами связь, — через несколько секунд подал он голос. — Вообще не вижу различий. — Ты идиот, — вздохнул Пятый, махая на него рукой и отворачиваясь, чтобы не видеть, как на лице напарника расползается очередная ухмылка. — А только недавно был Богом, — последовал смешок. Пятый открыл рот, но затем сразу же закрыл, не желая продолжать этот глупый диалог и присел на стул, предварительно оттряхнув пыль. Диего же таки оставил игрушку в покое и водрузил её на прежнее место, потом огляделся, ища ещё какой-нибудь повод пофлиртовать поиздеваться над Пятым. Замечая взгляд напарника, Пятый не смог не закатить глаза. Что-то Диего какие-то двусмысленные фразочки ему кидает, а они даже вне рамок рабочих отношений не виделись. Чёрт, да они едва друг друга-то знают! Но Пятый не мог сказать, что это его сильно раздражало. Да, раздражало, но было и в какой-то степени приятно, что ли. Приятно, что ему оказывают внимание… Хотя он же был на работе и это было непрофессиональным подходом к делу. Поэтому, Пятый решил, это его это всё же просто сильно раздражало, вот так вот. Не успел он даже до конца подумать об этом, как вдруг его живот скрутил такой внезапный и жуткий спазм, что он едва не свалился со стула, чудом избежав падения. — Кажется, можно выходить, — сказал Диего, приложив ухо к двери. — Так-с, зефирка, выходим, прощаемся, едем покупать кофе, и по домам. Работа завтра! Весь день на ногах, так что можно и отдохнуть. — Не зови меня так, — проворчал Пятый сквозь стиснутые зубы. Что-то ему поплохело, и он подозревал, что ему срочно нужно обняться с белым принцем. Однако он же практически ничего не ел, кроме самосов от мисс Маркелл и той печеньки, даже особо не пил… Как он мог отравиться? Если это отравление, а не что-то другое. — Как хочешь, пуделёк. — Рассмеялся в ответ Диего, открывая дверь и галантно придерживая её для Номера Пять. “Зефирка звучит лучше”, — пронеслось где-то на подкорке сознания, и хоть младший Холмс мигом вышвырнул эту мысль, он всё равно немного покраснел. Тем более у него были проблемы поважнее, как, например, ощущение, что он сейчас испортит своей блевотиной белый ковёр с обезьянками. Он встал, сжав челюсть и обхватив одной рукой живот, что не ускользнуло от внимания Диего. — С тобой всё в порядке? — с небольшим беспокойством в голосе спросил Харгривз. — Учитывая, что я испытываю сильные рвотные позывы, я бы сказал, что не совсем, — проговорил Пятый. С каждой секундой становилось всё хуже и хуже. — Нужно ли ехать в больницу? — уточнил Диего, подходя ближе к омеге, словно желая помочь ему или обнять. — Мне бы сначала в туалет, — огрызнулся тот, отклоняя руку поддержки альфы. Он и сам справится. — Но вряд ли это что-то серьёзное, я думаю. — Ладно, хорошо. Тогда можешь идти в уборную, я сам всё объясню мистеру Грину, и мы уйдём. — Предложил Харгривз, глядя на сморщившееся лицо своего напарника. Омега ограничился лёгким кивком и вышел из комнаты, одной рукой придерживаясь стены, чтобы не упасть. Затем он, вспомнив, в каком направлении ушла Лора, проделал тот же путь и очутился в ванной, захлопывая дверь и запирая её на замок. Боже, он бы никогда не воспользовался чужим туалетом, если бы не экстренная ситуация. Включив свет, он нашёл унитаз и едва поднял крышку и ободок, как содержимое его желудка вышло наружу желтоватой массой. К отвращению примешалось облегчение, и Пятый, ещё немного постояв над ватерклозетом, приводя почему-то сбившееся дыхание в порядок, спустил воду и отошёл к раковине, чтобы умыться. Живот всё ещё болел, но слабо и терпимо. — Два и восемь, шестнадцать и двадцать, — напевал где-то на кухне голос миссис Грин, находившейся рядом с ванной комнатой. — Двадцать пять, тридцать один. Странная песенка, слова даже не рифмуются, кроме “шестнадцати” и “двадцати”, отстранённо подумал Номер Пять. Его всё ещё подташнивало, поэтому он, оставив музыкальный вкус миссис Грин в покое, поспешил к Харгривзу. Скоро он будет у себя в квартире и решит эту проблему со своим желудком. — Мистер и миссис Грин любезно дали тебе разрешение воспользоваться своей уборной, но, кажется, это уже не имеет значения. — Завидев Пятого, заявил Диего. — Ну как ты себя чувствуешь? — мягким голосом поинтересовался он. — Надеюсь, что ты хотя бы не собираешься терять сознание в этом опасном районе? А то смотри, нападёт на нас банда, а ты без сознания. Я один с бандой не справлюсь, вот и заберут тебя и женят на каком-нибудь толстом старикашке. — Зачем-то решил пошутить сержант. “Что за чушь он несёт? Какие ещё толстые старикашки? Не хочу я ни за кого выходить замуж…” — думал про себя Номер Пять. — Ты спросил, тут же хуже стало, — коротко ответил он на вопрос в своей обычной манере, и Диего понял, что его напарник в относительной норме. — И думаю, в обморок я не грохнусь, не бойся, — заверил омега, на подобие шутки не став хоть как-либо реагировать: сил не осталось. Кинув пару фраз на прощание, они тут же вышли из квартиры, слыша, как запирается на ключ дверь, и возвращаясь в протухший сыростью подъезд. И к старой дилемме. — Поедем на лифте, ты пока с шестого этажа спустишься, точно сознание потеряешь. — Твёрдо сказал Харгривз. — Я тебе не какая-то хрупкая принцесса, чтобы не выдержать спуск по лестнице, — заворчал Пятый, потирая лоб. — Как бы то ни было, в крайнем случае я потащу тебя на руках, — шутливым тоном отозвался Диего, но его глаза настороженно наблюдали за каждым движением парня. Номер Пять, ничего не ответив, подошёл к кнопке вызова лифта и нажал на неё. Лифт приехал быстро, видать, был где-то на соседних этажах, и они молча зашли в него. Они спускались так медленно, что Пятый мог бы заснуть, если бы не жалобные скрипы лифтовой кабины. Он действительно устал за этот день: столько езды и беготни, к тому же истеричные беты и злые альфы измотали его. — Ну вот. Видишь, с тобой ничего не случилось. — Усмехнулся Диего, когда они наконец-то вышли из лифта, на что Номер Пять закатил глаза. — Давай сыграем в игру, — раздражённо улыбнулся Пятый. Диего заинтересованно вскинул брови. — В какую? — В молчанку. — О-о, а как же я тогда узнаю, куда тебя нужно везти? Мы ведь по домам? А то мне кажется, кофе в тебя сейчас не влезет, — подмигнул омеге Харгривз, а затем резко переменился в лице, принюхиваясь. — Я лучше пойду и вызову такси. Спокойной ночи, — ничего не заметив, кинул Пятый, уже доставая телефон и оборачиваясь. — Нетушки. Ты забыл? Сегодня твой водитель я. — Произнёс он хоть и насмешливо, но с довольно серьёзным лицом, хватая Номера Пять за локоть, собираясь вести к машине. — Хороший мальчик, — похвалил его Пятый, — и будь нежнее, ты мне руку сейчас сломаешь. — От усталости и появившегося странного чувства лёгкости говоря всё, что взбредёт ему в голову, добавил он. Диего лишь в лёгком шоке обернулся и посмотрел на него, однако всё же ослабил хватку. Этот локоть за сегодняшний день изрядно натерпелся. Остальное время они провели в молчании, только Пятый сообщил свой адрес, хотя Диего и порывался постоянно что-то сказать. Пятому, если честно, было лень спрашивать. И он совершенно забыл, что собирался игнорировать Диего вне рабочих отношений, но ему, если честно, было всё равно — по крайней мере, на данный момент.