Не дыши

      Кид вспомнил, как это больно, когда в легких перестало хватать кислорода. Начиналось все с еле колышущегося огонёчка: Ло сидел на кровати, читал какие-то свои учебники, плавно перелистывая страницы татуированными пальцами, иногда облизывая фалангу, чтобы облегчить себе задачу; очки съезжали на нос и он постоянно поправлял их костяшкой большого пальца; острые плечи сутулились под тяжестью всей той информации, что вливалась в темную голову. Юстасс зашёл что-то забрать, кажется, это была какая-то флешка, на которой скачаны фильмы и его музыка, что понадобилась именно в эту долбанную минуту, когда время уже перевалило за полночь, а солнце померкло, кутаясь в одеяле ночного неба. В такое время Ло садился за учебу, вливая в себя бешеные дозы кофе, крепкого, без сахара.       Его сосед ушёл куда-то, вроде бы к девушке, но Киду было безразлично, если быть честным. Он бесконечно радовался тому, что застал Трафальгара одного, когда тот упорно старался сосредоточиться и щурил глаза в полумраке небольшой комнаты — горела лишь лампа у кровати, света которой даже не хватало, чтобы нормально разглядеть строчки, слипающиеся в одно сплошное буквенное полотно. Кид слишком надолго задержался у стола с ноутбуком, делая вид, что рассматривает книги и мангу, словно не вглядывался в знакомые корешки десятки раз до этого. Ло не обращал на него внимания, просто провалился в своё комфортное пространство, полностью абстрагируясь от окружающего. Юстасс считал своим долгом лопнуть этот пузырь как шкодливый ребёнок, а потому забыл уже о флешке — она так и осталась ютиться в родном разъёме.       Кид подошёл ближе, на пробу касаясь Ло ладонью, дёрнув слегка за волосы на загривке, чтобы привлечь внимание. В ответ последовал лишь вздох и ничего более, потому Юстасс решил действовать решительнее, как любил и привык. Он погладил пальцами ухо, задел холодные сережки, приблизился на пару сантиметров к телу, разглядывая косточки шеи. — Отвлекись нахуй от своих книжек хоть на пять минут, — роняет он, дёрнув уже посильнее, топя пальцы в жестковатых прядях. Трафальгар хмурит брови, но виду не подает, держится упорно. Он не хотел признавать, что знал, что это произойдёт. И вот это происходит: глаза въелись в чернильную строку, проходясь по ней снова и снова. Его план заключался в том, чтобы просто проигнорировать проблему, полностью исключая ее из дальнейших планов на ближайшие сутки, потому Трафальгар и словом не обмолвился, когда Юстасс притащился к нему в час ночи, чтобы якобы забрать какую-то тупую флешку. Ло уже давно удалил с неё всякое дерьмо, что мешало загрузить кучу дополнительных материалов, уже не помещавшихся в его голову. А Кид пришёл только сейчас, словно повода получше у него не было.       Его горячая рука съехала на плечо, сжав ткань футболки, немного потянула назад, чтобы было удобнее отвлекать и раздражать безучастного Трафальгара, что строил из себя каменную суровость. Юстасс не думал долго, ему это никогда не было близко — он просто приложился к смуглой шее, поцеловал прямо в место, где заканчивались волосы. Шумно вбирая воздух, почувствовал легкий аромат шампуня с ментолом: Ло совсем недавно принимал душ, от него пахло чистотой и усталостью. Кид прикрыл веки, вслушиваясь в тишину, в гудение машин за окном и звуки улицы, мерно сопящей и огромной. Он отчаянно хотел уловить стук сердца, хотел получить хотя бы один сбивчивый смешок или три буквы, сливающиеся в его имя. Но Ло продолжал молчать, пряча взгляд в белых пробелах между буквами. Юстасс поставил колено на кровать, чтобы не терять равновесие — подался вперёд, перемещая руку с плеча на подбородок, чтобы придвинуть голову. В ход пошли зубы, острые и хищные, кусающие бархат кожи, оставляющие небольшие вмятинки; и язык, что зализывал эти следы. Костлявые плечи Трафальгара напряглись, Кид знал его слабое место, а потому ещё более чувственно коснулся губами, почти невесомо, доводя, наконец, до дрожи. Он не мог не заметить, как Ло постыдно покраснел, заходясь алым по ушам, по шее, которая и так была розоватой от постоянного вмешательства чужих зубов.       Юстассу хотелось что-нибудь сказать, чтобы окончательно выдернуть из гипноза учебников, но Трафальгар сам обернулся, сверкнув жёлтыми глазами, потемневшими охрой. Его губы тронуло недовольство — они скривились, а брови хмуро сдвинулись к переносице, но он не был зол, скорее, раздражён. Ло вцепился в темную кожаную куртку Юстасса, резко потянув на себя. Их лица оказались в паре сантиметров друг от друга, дыхание стало общим, а взгляд смешался с чужим. Трафальгар ждал от смелого Кида хоть какого-то продолжения, но тот назло перестал вообще что-либо делать, кроме как молчать и тихо выдыхать. Ло одним движением кисти стянул с себя очки, педантично складывая их и возвращаясь к прежнему положению, он пропыхтел от безысходности: лежащие на кровати книги словно действовали немым укором, однако в голове не было ни одной приличной мысли, тем более — касающейся учебы.       Его взгляд опустился на губы: сегодня они не были вырвиглазно красными. Трафальгар напоследок закатил глаза, перед тем, как поцеловать их. Он все ещё держался за куртку, но Киду это не нравилось: окружающие вещи казались ненужными и неправильными, потому тот, не разрывая поцелуя, стянул ее и швырнул куда-то в угол. После этого руки стали свободнее, он положил их на чужие скулы, притягивая поближе, одновременно с этим проникая языком во влажный рот. Теперь, когда одежды стало меньше, Ло ощутил этот пронизывающий импульс, что прошёлся по всему позвоночнику, вспыхивая ярким цветком где-то в животе.       Юстасс без каких-либо угрызений совести скинул книги и тетради на пол, залезая на кровать и аккуратно толкая Ло в плечо, вынуждая лечь. Это длилось слишком долго, слишком долго для того, чтобы поддаться моменту, как они делали обычно — быстро разрядиться и за пару минут довести друг друга до логического конца. То ли глухая ночь влияла на Юстасса, то ли сегодня у него не было настроения ворваться в душу и навести там беспорядок, а потом слинять и скинуть с себя ответственность. Однако он действовал осторожно и даже ласково, но не то чтобы Трафальгар не знал, что тот так умеет. Умел, но это проявлялось лишь временами, когда пучина безумной страсти затухала на секунду и осколки нежности резали общее полотно. И потому Ло взбрело в голову воспользоваться тем случаем, когда Юстасс был безоружен и до странного мягок.       Трафальгар не позволил уронить себя на кровать, резко меняя позицию, отбирая контроль над ситуацией. От неожиданности Кид удивлённо вскинул брови, его глаза расширились, но потом в голове просветлело, ухмылка украсила лицо: он все понял, Ло хочет вести. И Кид доверился этому случайному порыву, с шумом падая на кровать, успев сделать вдох, перед тем как Трафальгар снова поцеловал его, забираясь сверху. Он нестерпимо опасно поерзал на чужом теле, стараясь найти удобную позу, лишь сильнее распаляя и без того еле держащегося Кида. Его бёдра плотно прижали Юстасса к кровати, заставляя того затрястись от предвкушения под весом Ло; рука плавно проскользила от пояса к груди, аккуратно надавив в середину, чтобы спровоцировать жаждущий выдох, переросший в стон и тут же померкший в поцелуе.       Кид до ломки в костях захотел нарушить негласное обещание и наконец почувствовать Ло больше, чем через одежду; но тот словно прочёл его мысли и отстранился — всего на пару сантиметров, но они показались невыносимой пыткой. Юстасс было снова потянулся к манящим губам, чтобы прикусить нижнюю и вновь ринуться в рот, сплетая языки, но Трафальгар дразнил его, увеличивая расстояние каждый раз, когда бедный Кид подавался вперёд. Юстасс сжал в кулаке ткань одеяла, пытаясь пнуть Ло ногой, чтобы тот прекратил эту мучительную игру, хотел сказать ему пару ласковых, но Трафальгар прижал палец к своему рту, глухо шикая и пресекая любые попытки сопротивляться. Он словно наслаждался тем, как в глазах лежащего под ним парня плещется беспомощное безумие, что не могло найти выхода — так и ранило, так и ползло по телу, возбуждая каждую клеточку организма. Хищный полумесяц улыбки озарил его лицо, Ло промурчал что-то вроде «у тебя был шанс свалить», сильнее надавливая телом на твёрдый член Кида, улавливая ушами сдержанный стон.       Трафальгар играл грязно, подталкивая к грани, после которой Юстасс бы потерялся в мольбах, смешанных с ненавистью к нему, к себе. Ло и сам еле держался, кусал губы, не сводил взгляда с чужого лица, стремясь найти объяснение своему сумасшествию. Он хотел подчинить, заставить Юстасса изнывать от жажды, что раскалилась внизу живота до невероятного градуса; хотел до пустоты в голове, до беспросветного тумана перед глазами получить ответ на всю ту страсть, что лилась из груди. Трафальгар крепко стиснул зубы, чувствуя сильное напряжение во всем теле, словно его связали морским узлом, не позволяя выдохнуть. Он протянул руки к чужой шее, смыкая пальцы в удавке, что вызвало в Киде лишь возбужденный вздох, от которого его немного тряхнуло. Это передалось и Ло: он содрогнулся, чуть наклоняясь к чужому лицу. Трафальгар увереннее сжал длинные пальцы, изрезанные чернилами букв, уголки его губ дернулись кверху, поясница немного прогнулась, чтобы глубже прочувствовать, насколько сильно Юстасс хочет большего.       Ло готов был рассмеяться: в груди громыхало тяжелое нечто, что лупило по ушам сильными толчками, вылизывало позвоночник искрами, ослепляло темнотой глаза. Он зажмурился, стремясь сосредоточиться только на своих руках, на ощущениях, щедро упавших в них: разгоряченная кожа, под которой чувствовались живые вены, движущийся кадык, тугие мышцы. Ло позорно застонал, когда потонул в осознании собственного положения: он управляет Кидом, верит так, как хочешь только ему, остальным — не позволено. И тот совершенно не против, он теряется в обрушившихся эмоциях, ему одновременно сладко и противно от того, что из легких выбило весь кислород, погружая в головокружительную гипоксию. Юстасс ни на секунду не отводил взгляд, пока Трафальгар хватал воздух раскрывшимся ртом, сгибался все ниже, сжимал пальцы все крепче, чтобы не упустить это зрелище, чтобы внять даже самой маленькой детали. Он нашёл в себе силы поднять руки, сжать ягодицы, стараясь урегулировать положение чужого тела, лишь бы его не штормило так, что искры из глаз летели. В голове задохнулись все отчаянные мысли; легкие горели пожаром; губы жаждали почувствовать солоноватый вкус смуглой кожи, а по ногам прошлась судорога, когда Кид заметил, как рот Ло что-то шепчет. Он хотел прижать того к себе ближе, чтобы уловить каждое тяжелое слово и тут же утопить в мокром поцелуе, чтобы прочувствовать его горячее дыхание и пунктирный шёпот, в пробелах — сдерживаемые стоны и короткие выдохи; но слабость накатила с новой силой.       Как же неописуемо прекрасно выглядел Трафальгар, когда позволял беспроглядной темноте внутри разрушить рёбра, вылиться наружу не только угольными татуировками, завитыми в узоры на груди, но и лихим блеском потемневших глаз, кипящей манией, смешавшейся с колючим азартом. Он увязал во мраке огромного моря, в котором тайны тянули его все глубже, заставляя задыхаться и молить о спасении, что никогда не найдёт его в ночной дымке. И Юстасс, как дикий огонь, как красная головка спички, что стремилась к ровной поверхности той бездны, зеркальной и тихой, воспламенял гладь, пуская по ней хвост пожаров и карминовых языков, от которых щипало под кожей. Он каждый раз удивительно быстро выводил Трафальгара из привычной ему действительности, и сейчас это ощущалось более красочно, так ярко, что Трафальгар захлебнулся этой мыслью. Однако не только он растворялся в кислоте, что разъедала все нутро: Юстасс терял ощущение собственного тела, проваливаясь в удушливую тишину, неприятно звенящую в ушах. Ему безумно льстило, что Ло может быть таким только с ним, может позволить себе больше, чем способен придумать; словно на всем белом свете есть только один человек, с которым Трафальгар не сдерживается, которому доверяет ключ от двигателя, приводящего в движение эреб сердца.       В вакууме перестало хватать воздуха, почти до слез из глаз, скатывающихся хрустальным бисером. Ло и сам заметил, что под пальцами распустились малиновые следы, украшая шею уродливой цепью. Руки резко выбило оцепенением, прошибло дрожью, Трафальгар отпустил свою жертву, сморгнув наваждение, словно кошмар. Киду показалось, что среди плывущих миражей и искаженного мира он заметил знакомый солнечный свет глаз, на секунду вспыхнувший в грязи незнакомым отблеском. Ладонь Ло съехала с шеи к груди, словно желая выхватить из неё стремительный звук; другая — прошлась по смоляным волосам. Он виновато повернул голову, лишь бы не терпеть насмешку Юстасса. — И что, это все? — прохрипел голос, будто его обладатель только что пробудился от долгого сна. Может, все это и было сном, но Кид до сих пор чувствовал живое и горячее тело ладонями, поднимая их к пояснице и цепляя за резинку спортивных штанов, просовывая под неё пару пальцев, остальными прожигая бока. Он вынудил Трафальгара сдаться, толкая в спину, чтобы уложить поближе к себе. Юстасс старался уловить его взгляд, чтобы вернуть прежний запал, чтобы стереть вознесшиеся сомнения и доказать: ему безразлично, ему надо ещё, ему понравилось, несмотря на сухость в горле и пожар в легких. Когда Ло уже был почти рядом, настолько, что его возможно было поймать, Кид прошептал в его припухшие губы, опаляя дыханием: — Нихера не больно. Может, попробуешь ещё раз?       Все его лицо кричало о жаждущем призыве, чтобы Ло попался в острозубый капкан, мелькавший белыми треугольниками — клыками. Израненный нерешимостью, Трафальгар прикрыл веки, тихонько втягивая носом воздух. Близость разгоряченного Кида ошеломительно сильно действовала на него, руки до сих пор потряхивало от желания вновь обвить шею, сжать кожу до темных пятен, чтобы Юстасс ржаво захрипел, закашлялся. Ло потянулся к чужим губам, осторожно целуя, будто извиняясь. Он не желал вновь задыхаться в больном соблазне, а потому даже не подключал язык, просто невесомо касался, чувствуя, как реагирует под ним тело. Трафальгара подхватило волной, он снова мучил, но не специально — сам старался не умереть от того, как щемило сердце. Делал длинные остановки, не раскрывая глаз, целовал в уголки рта, в щеки, спускался ниже — к шее, припадая к последствиям своего сумасшествия, одаряя бархатом заботы, точно это не было по его вине. Ло накрутил на палец алую прядь, выпуская ее из рук и проделывая то же самое со следующей. Юстасс почему-то страшно боялся, что спугнет ластящегося Трафальгара, смена настроения которого перевернула все с ног на голову. Ему не нужны извинения, слал он нахер дрожащие сожаления, что меркли меж их разгоряченными телами. Кид снова толкнул Ло ногой, вынуждая его плотнее прижаться, сжать в руке волосы, больно потянув. — Не сдерживайся, — только и смог выдохнуть Юстасс, с трудом отпуская буквы в вязкую тишину, вплетая свои пальцы в темные волосы, взмокшие от пота. Как жаль, он же только недавно принял душ. Ло разлепил веки, пытаясь сфокусировать взгляд, теряясь в пространстве, когда Кид нервно закусил губу. Трафальгар сглотнул, ощущая разом все органы, в особенности — бьющееся сердце и жаждущий член. Ло резко выпрямился, погибая от нехватки воздуха, что сжимала легкие несильной болью; быстро скинул домашнюю футболку, потянулся к одежде Кида, стараясь стянуть и с него тоже. Юстасса не нужно было заставлять, он перехватил инициативу, желая поскорее избавиться от всего лишнего, что отдаляло его от объекта его любви. Однако этот самый объект слишком торопился, не позволил даже перейти к штанам, — парой проворных движений расстегнул ремень и спустил всю одежду сразу. Фрагмент его одичалого взгляда ножом впился в сердцевину, раздаваясь пульсацией в стояке, который Трафальгар обхватил рукой, немного сжимая. Из его головы выпали все мысли, включая весь тот материал, что так прилежно туда закладывался, мир сосредоточился на одном лишь Киде, на его жаре. Ло прошёлся пальцами сверху вниз, крайне медленно и бережно. Юстасс сдавленно что-то прорычал, скорее всего ругательства, распадаясь в чужих руках. Трафальгара это лишь распалило, он ускорился, нежно касаясь головки большим пальцем, растирая смазку, не поднимая взгляда на лицо Кида, изнывающего и дрожащего. Он настолько увлекся, что не заметил, как большая рука опустилась на его запястье, с силой сжав. — Я не буду единственным, кто кончит, — выдал Юстасс, немного приподнимаясь на локтях, чтобы небрежно оттянуть серые спортивные штаны Ло и отплатить ему за единоличные решения. Тот дёрнулся, но послушно позволил Киду взять его член тоже, свести их вместе, положить широкую ладонь на свою. Теперь они двигались в едином темпе, и Ло слышал тяжелое дыхание Юстасса, что склонил голову набок и вызывающе смотрел прямо в лицо, словно читал его как открытую книгу, словно слышал, как истерично бьется в груди живое и чувствующее, переполненное жгучим закатом.       За окном небо излилось печалью: пошёл дождь, звонко тарабаня по стеклу; деревья запутались в сильных потоках ветра, громко шелестя листвой. Через открытую форточку в комнату проник дождливый холод, приятно покалывая голую спину Ло. Погода лишь сильнее погрузила в комфорт и негласное доверие, ночь приоткрыла души, хитро сплела их воедино. От этого чувство возбуждения ярче затрепетало в теле, Кид откинул голову назад в тот момент, когда Трафальгар наконец решился взглянуть в чужое лицо. Он сбивчиво и вместе с тем разочарованно вздохнул, когда пальцы Юстасса щекотно мазнули плоть, удаляясь, мол, дальше сам.       Трафальгар то ускорялся, то снова сильно медлил, следя за тем, как чужой кадык перекатывается под кожей в судорожных глотках, как горят под тусклым светом следы на шее. Память о том, какой темной лавиной накрыло Ло несколько минут назад, ворошилась в голове, побуждая сорваться вновь. Он сомкнул челюсти, представляя себе другие картины: Кид широко улыбается, пронзая изгибом красных губ; сосредоточенно перебирает струны, создавая мелодичный звук; склоняется к уху, прямо при всех шепчет что-то поразительно мерзкое в своём великолепий, кладя руку на плечо; увлечённо строчит что-то в блокнотах — ноты прыгают по страницам, на ладонях пыль от карандаша; курит под козырьком, выжидая Ло, прислоняясь к стене спиной; спит на его кровати, когда подолгу засиживается в комнате; приносит шарф, когда на улице прохладно; целует в шею, в плечи, между лопаток… Слащавое слово возникает где-то на периферии, отзываясь эхом, скользя по рёбрам безудержным теплом. Трафальгар стыдливо кусает губы, чтобы не произнести этого вслух, но когда рука Юстасса случайно находит его собственную и крепко держит, то громко стонет и кончает, жмуря глаза. Он любит Кида, любит со всеми деталями, яркими и кровавыми, звонкими и стальными. И Юстасс словно сам это знает, облизывает сухие губы, возвращает голову в привычное положение и кончает тоже, как только замечает лицо Ло. — Черт возьми… — шепчет он, протягивая ладонь к чужому лицу и стирает скатившуюся слезу со смуглой щеки. Трафальгар отходит от транса, вытирает руку о свою футболку, забывая, что надел ее пару часов назад и она единственная чистая. Он пропускает момент, когда все приходит к исходной точке — они оба в одежде и исступление схлынуло, оставляя приятную слабость в конечностях.       Юстасс тянет его за предплечья, мягко роняя на себя, обнимая руками и зарываясь носом в чёрные волосы. Ло боится пошевелиться, просто дышит в чужую шею, слушает стук чужого сердца. Не понимает, почему его собственное бьется в том же самом ритме.