Кирилл и Леня живут повседневную жизнь, много курят, гуляют и тонут в чувствах.

— Мы не будем делать этого здесь, — сталью отсек Ло. Он не был рисковым человеком в принципе, но, кроме того, не хотел попасться в стенах универа зажатым в подсобке и разложенным на трясущемся столе. Глаза Юстасса вспыхнули озорством, смешанным с необузданным влечением. — Мы и не будем, — согласился Кид, опускаясь на колени и смолкая.

Ночь всегда смеялась над ними. Над жалкими людьми, которые больше никогда не смогут любить. Их отчаяние, перелитое через края, совсем её не трогает. Но сегодня даже ей печально, её тишина звенит грустью. Накрывает ласковой волной, кутая в облачное одеяло. Легкий ветер поет колыбельную. Невесомый поцелуй, оставленный на шее, не сможет залечить все их раны. Ветер не победит чудище в серой комнате, потому что его потоки слабы и ничтожны. Новые дни не смоют память о старых. Но…

Принц закрывает глаза, стараясь представить эту детскую утопию, мечту о беззаботной жизни вдали от людского одобрения и суеты. Золотое дерево, под которым он сидел когда-то во времена их первых походов. Голова на коленях - мерно сопящий Чун Юнь. В руках тяжесть книги, а глаза направлены вдаль, где леса бамбука и голубые водопады, в небе парящий дворец, которого возможно коснуться лишь взглядом, вереницы птиц и подхваченные потоками опавшие листья.

Бедное сознание погрузилось в бездыханное пространство – в сон о былом. Там кругом дышали рубиновые деревья, а золотая трава отзывалась мягкой дрожью. Там прохладой выл ручей и бежал в неведомые дали, а небо пыталось его догнать. Там солнце прикрывалось пухом облаков, чтобы не опалить потерянные души. Одна из них так стремилась попасть в ту сладкую грезу о длинных волосах и руках, из которых выпали катаны, что небо проявило милосердие.