Отсылки в Eyeless (автор Vincent Vertra)

Накахара, выйдя на крыльцо с гитарой, скучает думает о Дазае стихами Тютчева: «Нет, не могу я видеть вас…» — Так говорил я в самом деле, И не один, а сотню раз, — А вы — и верить не хотели. В одном доносчик мой неправ — Уж если доносить решился, Зачем же, речь мою прервав, Он досказать не потрудился? И нынче нудит он меня — Шутник и пошлый и нахальный — Его затею устраня, Восстановить мой текст буквальный. Да, говорил я, и не раз — То не был случай одинокий — Мы все не можем видеть вас — Без той сочувственно-глубокой Любви сердечной и святой. С какой — как в этом не сознаться? — Своею лучшею звездой Вся Русь привыкла любоваться. А Дазай в это время незаметно наблюдает за слепым, разрабатывая коварный план по укрощению строптивой строптивого: Твои глаза - сапфира два, Два дорогих сапфира. И счастлив тот, кто обретет Два этих синих мира. Твое сердечко - бриллиант. Огонь его так ярок! И счастлив тот, кому пошлет Его судьба в подарок. Твои уста - рубина два. Нежны их очертанья. И счастлив тот, кто с них сорвет Стыдливое признанье. Но если этот властелин Рубинов и алмаза В лесу мне встретится один, - Он их лишится сразу! (Генрих Гейне)

***

Под песню "Луч солнца золотого" в голове Дазай засыпает после бессонной ночи: Луч солнца золотого Тьма скрыла от меня, Пусть между нами снова Вдруг вырастет стена. Ночь, приди, убей ты утро ясное! В оригинале: Луч солнца золотого Туч скрыла пелена. И между нами снова Вдруг выросла стена. Ночь пройдет, наступит утро ясное, Знаю, счастье нас с тобой ждёт. Ночь пройдет, пройдет пора ненастная, Солнце взойдёт! Солнце взойдёт! Поет Муслим Магомаев.

***

Следующим днём Осаму врывается к Чуе домой со словами Афанасия Фета, немно-о-ожечко изменёнными под текущую ситуацию: Я пришел к тебе с приветом, Рассказать, что солнце встало, Рассказать, что выебоны Все твои уж заебали. Я пришел к тебе с приветом, Рассказать, что солнце встало, Что оно горячим светом По листам затрепетало; Рассказать, что лес проснулся, Весь проснулся, веткой каждой, Каждой птицей встрепенулся И весенней полон жаждой; Рассказать, что с той же страстью, Как вчера, пришел я снова, Что душа всё так же счастью И тебе служить готова; Рассказать, что отовсюду На меня весельем веет, Что не знаю сам, что буду Петь, — но только песня зреет. Окончательно Дазай "добивает" слепого строками Константина Батюшкова со своим авторским охуительным изменением: Я помню голос милых слов, Я помню очи голубые, Я буду помнить, как твой рот Скулил, срываясь, мое имя. О, память сердца! Ты сильней Рассудка памяти печальной И часто сладостью твоей Меня в стране пленяешь дальной. Я помню голос милых слов, Я помню очи голубые, Я помню локоны златые Небрежно вьющихся власов. Моей пастушки несравненной Я помню весь наряд простой, И образ милый, незабвенный, Повсюду странствует со мной. Хранитель гений мой - любовью В утеху дан разлуке он; Засну ль?- приникнет к изголовью И усладит печальный сон.