Просто традиция

Огни города мигают, словно тысячи крошечных фейерверков, застилая горизонт. Особенно яркие в ночи — расписное полотно. На холме бушует ветер, воет прямо в ухо, хлопает шарфом по лицу… Мерлин здесь за тем, чтобы послушать тишину. Но слушает плачущую природу и гомон расстилавшегося под ним города. Он тяжело вздыхает, но не чувствует возмущения. Только привычную усталость и устоявшееся смирение с тем, что никогда не получает, чего желает. Эта тенденция граничит с нелепой абсурдностью и в минуты самоироничного настроя даже забавляет. По крайне мере, здесь легче и свободнее дышится, думает Мерлин. И эта возможность вдохнуть полной грудью — тоже нужна. Пока бежишь сломя голову — чаще просто от себя — не чувствуется теснота и душность каменных коробок. Добровольная тюрьма, куда сейчас стремится каждый, уповая на мнимую безопасность, которой, как знал Мерлин по опыту, не существует. В спокойствии даже время замедляет свой ход. И становится заметна окружающая действительность красота момента. Захотелось прогуляться подальше от города, через поле — в лес, как в старые-добрые. И слушать-слушать: стрекотание цикад, печальные песни ветров, обогнувших земной шар по кругу не одну сотню раз, прочувствовать потоки магии — то затихающие на десятилетия, то возрождающиеся из глубокого стазиса. Прогуляться по опавшей рыжей листве и постараться вспомнить хоть кого-то из тех, кого любил больше жизни, и себя. Мерлин скучает, но тоска притупляется со временем, замыливает лица и перевирает события. Мерлин уже не помнит всех имен и с трудом может осознать разницу между тем, кем был и кем стал. По себе он скучает не меньше — и эта скука тоже теряет остроту с каждым десятилетием. Время — коварная субстанция. Мерлин почти физически ощущает, как его взгляд замылен и неточен. И все, на что он смотрит, рябит от пелены, опутывающей сознание тонкой паутиной: слой за слоем. Он знает, что приходит на этот холм, чтобы отдать дань памяти важному для него человеку. И даже это уже становится просто традицией. Сейчас бы в лес. Глухо вспыхивают над городом цветки фейерверков, бесследно рассыпаясь в небе. Мерлин знает, что он рассыплется так же. И будет здорово, если плачущий ветер понесет его над землей — как сейчас он несет всех остальных: уже растворившихся, ставших частью традиций и ненадежной памяти. Мерлин уже не грустит, но просто задумывается.