За Горизонтом Событий

      Рита сидит с лицом, полным безразличия ко мне. Будто я обычный таксист. Ксюша вчера вернулась из больницы после этой чудовищной истории с перестрелкой. Рита навела шума, устроила ей отличную встречу, а неделю до этого сводила меня с ума своим холодным и абсолютно бесцельным флиртом.       Она позвонила мне и сказала, что планирует всех собрать, но совсем не знакома с Ксюшиными друзьями. Сначала мне всё казалось логичным, пока Маша не навела меня на одну занятную мысль: раз она нашла мой номер телефона, она и остальных легко бы вычислила. Тем более беспроигрышным вариантом было подключить Злату. Но Рита решила просить помощи у меня. — Так и будешь пялиться в окно? — я не выдерживаю. Нам надо поговорить. Мне надо поговорить, я не понимаю всех этих её женских игр. — А? А что не так? — клянусь папиной тачкой, я её сейчас выкину из машины, если она не перестанет играть дурочку. — Рит, обсудим эту ночь? — Нечего говорить. Что ты такой заведённый? — у неё всё просто: поцеловала и забыла. А я вот совсем не так отношусь к подобным жестам, особенно после годовой службы в рядах морфлота. — Я заведённый? Рит, ты меня поцеловала, и, если бы Маша не начала ворочаться, ты б была и трахнуть меня не против. — Я не успеваю договорить, а Рита уже тянется к рулю и пытается выкрутить его на обочину. Я предотвращаю аварию и сам торможу. Психованная пассажирка выскакивает на дорогу и стремительно уходит от машины. Да чтоб её! — Рит, Рита, стой! Короткова! — я бегу за ней, хотя ей и некуда деваться, кругом лес! — Отвали от меня, Макс! — Что я сделал не так? Правду сказал? — Рита бьёт меня по щеке, немного царапая ногтями. Почему девушек защищают от насилия, а вот мужиков от этих смертоносных когтей никто не хочет спасать? Больно, пощёчина — это очень больно. Я еле сдерживаюсь, я не заслужил такого, я ничего не сделал, чтобы она ещё и обижалась! — Рита, ты либо говоришь со мной, либо остаёшься тут на дороге.       Конечно, ей насрать на мои угрозы. Она расстёгивает куртку, затягивает ремень на джинсах туже и взъерошивает волосы. Она голосует с обочины, и почти сразу тормозит тачка с каким-то отморозком. — Чикуля, подвезти? — тип с налысо бритой головой на синей девятке тормозит и уже открывает дверцу пассажирского сидения. Рита нагло улыбается и идёт к тачке. Ну уж нет. Я захлопываю дверцу, прищемляя пальцы этого извращенца. — Съебался отсюда нахуй, — я строго смотрю ему в глаза, и тот сразу даёт заднюю. — Вали в Москву, а я сама доберусь! — Рита вообще не умеет признавать свои ошибки и поражения. — Иди в машину, не устраивай шоу. — Я тебе не вещь! — А что ты тогда торгуешь своим телом, как шлюха на обочине? — Рита заносит руку для удара, но я не собираюсь лечить царапины ещё и на второй щеке. Я перехватываю её ладонь и опускаю вниз. Я тащу её в машину и усаживаю на задние сидения. Сам залезаю на водительское и блокирую двери. — Кем ты себя возомнил? Пользуешься тем, что сильнее меня физически? Все вы мужики одинаковые. — Какая же она стерва. — Рита, захлопнись и послушай меня, ладно? Ты собралась мной играть? — Играть? В играх есть цель, а с тобой не так уж и интересно.       Это мне говорит девушка, которая шлёпает меня по заднице, садится ко мне на колени, целует, пока я сплю? Она серьёзно? Я ничего уже не понимаю! Просто завожу машину, делаю музыку громче и еду дальше. Рита тихо сидит.       У меня не было долгосрочных отношений с колледжа. Перед армией мы расстались, да и не сильно то любили друг друга. Так, просто было удобно. Мы дружили, а это довольно прочная основа для подростковых отношений. Друзья с опциями «целоваться» и «заниматься сексом». Мы были друг у друга первые, но сразу понимали, что не последние. После расставания я с Серёгой, моим давним товарищем, осваивал «Тиндер». Крутая вещь, надо заметить, мне перепал раза три секс, ещё парочку раз мне отсосали. Всё с обоюдного согласия, безусловно, в современном мире перед сексом сначала надо взять расписку, что претензий никто не имеет, а только потом раздеваться. Но Рита…       Она в открытую флиртовала, Злата сказала, что мы классная парочка, а я просто пиздец запутался. Если я еЙ нравлюсь, то что ж она выпендривается? — Тормозни у заправки, я хочу в туалет. — Закатываю глаза, но через двести метров сворачиваю на «Лукойл». Остаётся надеяться, что она не сбежит. От неё можно ждать всего. Нет, она не сбегает, более того, покупает два мороженых и пачку сырных шариков. — Тебе шоколадное, — Рита садится на переднее сидение, будто у меня на лице вовсе нет царапин от её злобных коготков.       Кладу мороженое на заднее сидение и выезжаю с парковки. — Ешь, — Рита протягивает мне моё мороженое, которое уже успело подтаять. — Я не хочу.       Рита стирает потёкшую шоколадную смесь пальцем и облизывает его, обсосав с каждой стороны. Блять, мой член — мой враг. Не понимаю, как парни могут сдерживать эрекцию, по мне сразу видно, что я в боевой готовности.       И Рита знает, какое действие оказала. Она специально. Так. Надо подумать о чём-то другом. Вспоминаю, как Гоша, мой сослуживец, оказался вовсе не крепким парнем и блевал в наш первый выход в море. Краб ему в жопу, как же воняло в каюте. Он заблевал всю палубу, а мы потом её драили. — Жарко в машине, — Рита снимает крутку и свитер, оставаясь в белой майке без лифчика. До дома меньше пяти километров, держись, Макс, держись.       Ехать с каменным стояком крайне неприятное занятие, а по моему лицу вообще можно подумать, что у меня диарея. Рита не унимается, она достаёт красную помаду и на полном ходу красит свои пухлые губы. Она выезжает за контур и стирает косметику пальцем, а потом облизывает его, пачкая помадой только больше.       Нет, не могу. Сворачиваю с дороги и выхожу из машины. Холодно, вот и отлично. Облокачиваюсь на машину и стараюсь незаметно опустить член. — Не смей больше меня выбешивать, иначе я перейду к более радикальным жестам, — Рита вышла из машины и подошла ко мне сзади. Я молчу. — Я всегда выигрываю. Она проводит руками по моей спине. Я резко поворачиваюсь. — Короткова, прекрати. Ты же знаешь, что у меня давно не было секса, не провоцируй. — Я тебя знаю, ты ничего не сделаешь, пока я не попрошу. Ты хороший. — Не твой типаж, а? — Кажется, я опять сказал что-то не то. Рита обиделась. Эрекции как не бывало.       Я возвращаюсь в машину и довожу Риту до дома. Она так и не сказала мне ни слова. — Можно у тебя остаться? — да что она от меня хочет? — Почему? — Рита закусывает губу. Из подъезда выходит высокий накаченный загорелый брюнет в майке. На улице минус, чувак, куртки для того и придумали. Рита сразу напрягается и выходит из машины. Вот же хрень, это её парень. Парень?       Он целует её и кивает в сторону машины, задавая какой-то вопрос. Рита пытается остановить своего бугая. Но выходит плохо. Тот отталкивает её, Рита ударяется о стену. Вот урод. Я выхожу из машины. — Не лезь к моей женщине, — говорит этот сероглазый шкаф. — А то что? — он заносит руку для удара, но, извини, чувак, я хорошо дерусь, и насрать, что у тебя масса тела раза в полтора больше моей. Я пинаю его, тот влетает головой в снег. Отлично вышло. — Поехали, — говорю я Рите. Та держится за ушибленную щёку.       По дороге мы молчим. Вот оно что, Рита у нас экстрималка, любит острые ощущения и нездоровые отношения. Я вытаскиваю из багажника сумку со своими вещами, другой рукой беру руку Риты и веду её к себе.       Я живу в съёмной квартире на первом этаже, мне нравится, очень практично, да и район хороший. Вопросов лишних не задаю, всё и без этого ясно. — Вот только осуждать меня не надо, я всё контролировала. Я не жертва. — Синяк на твоей щеке всё равно нуждается в чём-то холодном. — Я снимаю ботинки и куртку. Рита не раздевается. — Тебе холодно? Снимай куртку, чувствуй себя как дома.       Слава богу, эта несносная девушка раздевается без лишних препираний. Я достаю две бутылки пива из холодильника. — Приложи. Ну потом выпей, если хочешь. — Я открываю своё пиво. — Прости, что ты это увидел. — Дура что ли? Не извиняйся. Зачем тебе вообще этот шкаф? Платья девать некуда? Ты к нему не вернёшься, через мой труп. — А если я его люблю? — я ставлю пиво на стол и с убийственным выражением лица поворачиваюсь к Маргарите, блять, Коротковой. — Рита, — не знаю, как должен продолжить эту реплику. — Не надо обращаться со мной так, словно я не могу ничего решить в своей жизни. — Так ты специально связываешься с такими великанами? Чтобы, когда они бьют тебя, тебе казалось, что это не их выбор, а твой? — она ёбнутая. Она нахрен ёбнутая. И она молчит. — Твой брат психолог, умный человек, и ты не казалась мне тупой блондинкой. Но сейчас… Она продолжает молчать. Я вижу, что она думает о чём-то, что хочет ответить, но не решается очень долго. Я уже уверен, что новой реплики и не последует, но у Риты другие планы. — Знаешь, каково это, защищать девушку, из-за которой твоя единственная любовь сходит с ума? Что такое видеть её, счастливую и понимать, что она здесь героиня, а смысл твоей жизни — главный антагонист? Я ищу не тех, с кем создам видимую иллюзию контроля, а тех, кто напомнит его. Хотя бы на краткий миг. — Когда Рита договаривает, она зажимает ладонью рот, будто хочет, чтобы слова, уже произнесённые, исчезли. — Ты сейчас о чём? — я практически ничего не знаю про Риту и Тимофея. Вообще о том, что творилось в те годы у Ксюши и Коротковых, но знаю, как это изменило её. Видимо, не её одну. — Мне лучше уйти. — Нет. Рита, блять, говори. — Моя гостья присаживается на кровать и глубоко вдыхает. — Не говори Тимофею и тем более Ксюше. Я тебя прикончу. — Я киваю. — Дориан…парень, который изнасиловал…пытался изнасиловать Ксюшу — моя первая и единственная любовь. Он младше на год, но меня это никогда не волновало. Я готова была на всё ради него, и часто шла на это «всё». Но Дориан заметил меня только тогда, когда появилась Ксюша. Я была способом привлечь её внимание к Дору. Я знаю, что он ублюдок, но и таких можно любить. Я ненавижу Ксюшу, но очень умело это скрываю. Я не пойду против неё, не обижу, просто мне тяжело. И знаю, что веду себя по-идиотски, но…такая я. — Ксюша хороший человек… — Я знаю, — перебивает меня Рита. — Хороший, но иногда стерва. Она этого даже не замечает, но частенько слетает с катушек. Тимофею будет сложно привыкнуть. — Это их дело. Я думала, Ксюша станет заменой Есении, но она скорее чуть более человечная версия Лукреции. — Кто такие Лукреция и Есения? — Ксюша крайне ловко скрывала всё, что касалось её романа с Тимофеем. — Есения — девчонка, которую Тимофей…любил, наверное. Не знаю даже. Она покончила с собой несколько лет назад. А Лукреция это Лукреция. Главная сучка школы, девушка Тимофея в прошлом. Точнее, они предпочитали называть друг друга «партнёрами». Их дружба была выгодна как её родителям, так и моему ублюдку-папаше. Тимофей бросил Лу ради Ксюши. Точнее, ради той иллюзии, которую увидел в Ксюше. — А ты правда её не любишь. — Я стараюсь относиться хорошо к ней, честно. Но иногда мне кажется, что она худшее, что случалось с моим братом. Она взяла его яйца и положила в свою сумочку. Он не будет её единственным, а Тима заслужил хорошую девушку рядом. — Рита машет головой. Ей стыдно, что она так говорит. По правде говоря, я тоже не считаю Ксюшу такой уж святой, какой порой её видит Коротков, но я знаю её дольше, знаю, сколько она пережила, так что простить ей небольшую чёрствость могу. — Прости. Ты не должен это знать. Никто не должен. Я не могу заткнуться рядом с тобой. И думать тоже. — Оставляю эти признания без внимания, потому что сейчас не готов разбираться в смысле сказанного. — Почему ты думаешь, что вечно должна быть жертвой? — Заткнись. И не делай выводов обо мне, ты меня не знаешь. — Твоя любимая фразочка-клише… — допивая пиво и ухожу на кухню. Надо обработать свои царапины, а ещё достать этой хищнице мазь от синяков. В коробке, где лежат лекарства, нет никакого порядка или системы. Всё навалено, у половины небось даже срок годности закончился. Нахожу белый тюбик и отношу в комнату. Рита легла спиной на кровать и закрыла глаза. Я уже думаю, что она уснула, но нет, веки поднимаются. — Чего хотел? — Мазь принёс. От синяков. — А это для чего? — Рита указывает на левую руку, в которой я держу вату и перекись. — Это для меня. Я тоже немного пострадал. — Поворачиваю голову к Рите той стороной, на которой остались следы её ногтей. — Нытик, — критикует Рита, а потом встаёт с кровати идёт ко мне. — Я помогу. Я же виновата в твоих ранах. — Это точно.       Она берёт меня за руку и тащит на кухню. Усаживает на стул, забирает все медикаменты и раскладывает на столе. Пока она ловко откручивает крышку флакона с перекисью, я кратко разглядываю Риту. Под майкой виднеются очертания сосков, которые уже начали затвердевать. Из-под чёрных рваных джинс торчат колготки в сеточку. Чёртова сеточка. Отвожу взгляд. Рита усаживается на мои колени. — Рит…э… — Заткнись, — она поворачивает голову так, чтобы ей было удобнее обрабатывать рану. Я чувствую тепло, исходящее от её тела, от её ног и того, что между… Чёрт, не могу избавиться от навязчивых картинок голой Риты Коротковой. Только бы не встал, только бы не встал… Рита вовсе не нежно промакивает ватой царапины, то и дело шевеля бёдрами. — Вот и всё, — она кладёт всё на стол и поворачивает голову так, что мы сидим нос к носу. Блять…       И она меня целует, ну разумеется. Я пытаюсь не отвечать, но губы непроизвольно сами двигаются. Рита закусывает мою нижнюю губу и тянет её, больно… — Нет… — я сталкиваю её с себя и стараюсь уйти в комнату. — Да почему нет? Ты же не девственник, я тоже, оба взрослые, я тебя хочу. — Боже, Рит, ты правда не въезжаешь? Это ненормально, я увёз тебя от парня, который тебя чуть не убил, а за ночь до этого ты по сути ему изменила со мной. Кто я для тебя, чёрт возьми? Что ты устаиваешь, зачем тебе это всё? — Она вылупливает свои большие глаза цвета виски и тупо смотрит на меня.       Мне надо её выставить и спокойно лечь спать, но сначала хорошенько подрочить, потому что в противном случае я сойду с ума. Но я не могу бросить девушку одну, особенно когда она в таком состоянии: она не в себе. У неё что-то происходит, а поделиться не с кем.       Я уже думаю, что она успокоилась и сейчас уйдёт на кухню, в ванную, куда угодно, но нет. Она снимает майку и швыряет её на кровать сзади меня. Я смотрю на её грудь и не могу отвести взгляд. Ну всё, теперь точно встал. — Мне продолжать? — Рита медленно тянется к молнии на своих джинсах, а я задерживаю своё внимание не резинке её колготок, торчащих на талии. Каковы мои шансы устоять? Нулевые… И пока я в уязвимом состоянии, Маргарита этим пользуется и подходит ближе. Она садится на колени и расстёгивает мои штаны. Я уже теряю связь с реальностью, желание перекрывает всё, я просто хочу секса.       Она берёт мой член в рот, её красные губы оставляют следы на коже, а я опираюсь рукой на шкаф, чтобы не упасть прямо во время оргазма. Когда я уже почти кончаю, хочу высунуть член, я не думаю, что ей хочется глотать сперму, но Рита сама глубже берёт его и не оставляет мне вариантов. Я издаю нечленораздельные звуки и пытаюсь отдышаться. Чёрт, эта девчонка мастерски сосёт. — Не так страшно, да? — Рита встаёт и уходит. Куда она? Не успеваю сообразить, дверь уже хлопает. Она ушла совсем? Быстро застёгиваю ширинку, надеваю куртку и бегу за ней. Фух, она просто вышла покурить. — Рит, — не знаю, что должен говорить в таких ситуациях. Спасибо за минет? Круто отсосала, детка? Давай трахнемся? Что??? — Расслабься, малыш, всё нормально. Я этого хотела, ты тоже, не стоит переживать. Иди домой, я хочу есть, у тебя есть еда? — Замороженные блины… — Ну так иди, готовь, — чего? Ладно. Иду готовить.       Поднимаюсь в квартиру, достаю из морозилки блины с творогом, а потом вытаскиваю единственную свою сковородку из шкафа. Блять, она просто сказала, и я делаю. Что-то тут явно не так. Я даже лейтенанту так не подчинялся, как этой девочке в сетчатых колготках.