Любовь ради хайпа

Лухан широко открытыми глазами смотрела на забитый болельщиками стадион, где вот-вот должен был начаться матч. Футбол она любила и при другом раскладе пришла бы в восторг от того, что Бласу вздумалось именно здесь провести их свидание. Но не сейчас. Сейчас её охватило возмущение и раздражение. — А сразу сказать не мог?! — вспылила Линарес. — Я же как дура в платье и босоножках! — Ну и что, — спокойно ответил Эредиа. — Зато самая здесь красивая. Вообще-то ты самая красивая в большинстве мест, но здесь особенно. От таких комплиментов Линарес поплыла и на её губах заиграла тёплая улыбка. Заметив это, Эредиа подбодрил девушку ещё больше. — Не беспокойся, платье тебе не помешает, ты же сама по полю бегать не будешь, а только смотреть. Я помогу тебе подняться на наши места, идём. Лухан поднималась по лестнице трибуны, приподняв полы своего шифонового летнего платья, и выглядела как голливудская звезда, поднимающаяся на сцену за наградой. Блас поддерживал девушку и следил, чтоб она не запуталась ногами в своём подоле. При покупке билетов Блас решил не выпендриваться и взял обычные, но хорошие места, с которых всё будет отлично видно. Он усадил Линарес на скамью, сел рядом, и оба посмотрели на поле. Играли мексиканские команды Тихуана и Атлас. — А ты за кого болеешь-то? — додумалась спросить Лухан. — За Атлас. — Да они ж козлы, — перешла Лухи на сленг типичного болельщика. — Зато не мазилы, — ухмыльнулся Блас. — Это Тихуан мазилы? — возмутилась Лухан. — Да они твой Атлас в первом тайме хет-триком порвут! — Ну это мы ещё посмотрим. Пива? — Блас кивнул на разносчика напитков и закусок. — Можно. — Давай пока они там разминаются, ты расскажешь о себе. — Да ты вроде всё знаешь. Я выросла в приюте, училась в простой школе, люблю спорт, но с ним у меня не сложилось, работаю в… — Нет, что-то более личное. Например, о матери. За что ты хотела её убить? — А, это, — Лухан сделала маленький глоток из большого пластикового стакана, и сбивчиво стала рассказывать о том, как искала информацию о матери и как ездила на её поиски. Прибыв к двухэтажному частному дому, Линарес решительно нажала кнопку звонка. Дом не был роскошным или богатым, его жители были просто обеспечены чуть больше, чем среднестатистические аргентинцы. Дверь открыла женщина, и лишь взглянув на неё, Лухан оцепенела, потеряв на некоторое время дар речи. Она будто смотрела на себя в зеркало, только лет через пятнадцать. На вид женщине было не больше тридцати, морщины ещё не успели тронуть её лицо, а седина волосы, которые точь-в-точь сейчас повторяли простую причёску Лухан — волнистыми прядями спадали ниже плеч. Линарес дрогнувшим голосом смогла произнести лишь «мама», на что реакция женщины была безразличной. Вежливо улыбнувшись, она сказала, что девушка ошиблась адресом, поскольку у неё нет детей и никогда не было. Тогда Лухан быстро и нечленораздельно стала словами доказывать их родство, махая перед носом женщины документами, которые с таким трудом удалось раздобыть. С каждым её словом женщина хмурилась и даже гневалась, судя по взгляду, а когда Лухан завершила свою речь, та и вовсе ответила ей грубо и резко. Повторила, что детей у неё нет и попыталась закрыть дверь. Но Линарес была настойчива. Она против воли хозяйки зашла в дом и стала излагать всю её подноготную, особенно ту часть, когда тётенька в шестнадцать лет забеременела от первого встречного и, не желая калечить свою юность, как котёнка подбросила новорожденную дочь на порог детского дома. Разговор не клеился, более того, все слова, аргументы и доказательства Лухан вызывали в женщине агрессию. Она грубо толкала девушку к дверям, извергая нецензурную лексику. Линарес строптивилась, но спустившийся со второго этажа крепкий мужчина влёгкую выставил её за дверь, схватив за локоть. Однако Лухан и тогда не ушла, она была твёрдо намерена поговорить с матерью, объяснить ей, что официально не претендует на роль её дочери и лезть в её жизнь не будет, просто хочет знать, за что та её ненавидит. Женщина не желала ничего слушать и через дверь кричала, что вызовет полицию, если сумасшедшая сейчас же не уйдёт. Линарес вынужденно пришлось незаметно убежать, когда она услышала звук подъезжающей полицейской машины. Лухан рассказывала всё это без всяких эмоций, внимательно следя за игрой, которая набирала обороты. А Блас внимательно слушал, глядя на её лицо в профиль. Он ещё несколько секунд смотрел на неё, когда она замолчала, а потом негромко проговорил: — А хочешь, мы как-нибудь вместе к ней съездим и я заставлю её с тобой поговорить. — Да сдалась она мне теперь. Пусть живёт как хоч… Куда ты пинаешь, мазила?! — вдруг закричала Лухан, подскочив со скамейки. Блас от неожиданности вздрогнул и посмотрел на поле, где игрок команды Тихуан чуть не забил гол в свои ворота. Естественно, на девушку обратили внимание сидящие спереди и сзади болельщики. Один мужчина с усмешкой оглядел наряд Лухан, на что та пробурчала: — Чё смотрите? Подумаешь, в платье пришла, у меня свидание, — сев обратно на скамью, Линарес уставилась в одну точку зелёного газона, словно там как на кукурузном поле знаки, оставленные пришельцами. Причиной такого ступора являлось то, что до Лухан только сейчас дошло предложение Бласа. — Что ты сказал? — ошалело посмотрела она на него. Эредиа повторил своё предложение и добавил, что заставлять или принуждать он конечно никого не станет, просто использует методы убеждения. Очарованная Лухан, казалось, своей улыбкой озарила весь стадион. Но изначально она дала ему верный ответ, просто тогда не осознала суть вопроса, отвечала безразлично и на автомате, сосредоточенная на просмотре игры. И сейчас Лухан свой ответ не изменила — он был отрицательным, но она с искренней улыбкой от души поблагодарила Бласа за такое проявление внимания и в какой-то степени даже заботы. Эредиа настаивать не стал. Пожав плечами, он сказал: — Как знаешь. Но если передумаешь, обращайся. О, я же говорил, что твои Тихуанцы мазилы! Линарес оторвала взгляд от красавчика холостяка и посмотрела на поле. Теперь оба всё своё внимание обратили на игру и вели себя как истинные болельщики. Матч становился всё интереснее, напряжённее, и тем самым только повышал адреналин в крови. Трибуны кричали, и Лухан с Бласом кричали вместе с ними, болея каждый за свою команду. Когда Эредиа за промахи покрывал игроков своей команды нецензурными словами, Лухан его громко поддерживала, а когда сама Линарес делала то же самое в отношении своей команды, Блас поддерживал её. Футболисты давно вошли в раж, мяч летал по полю как заколдованный снитч на квиддиче, и в один момент полетел за пределы газона. Округляя глаза, Лухан смотрела на приближающийся футбольный мяч, мысленно решая дилемму: поймать его или пригнуться? Блас решил за неё. — Ложись! — обхватив её одной рукой за плечи, крикнул он, усаживая на корточки. — То есть садись, — спокойно добавил Эредиа, и в этот момент мяч со всей силы попал в лоб болельщика, находящегося позади Лухан. Мужчина упал на спину, расплёскивая в разные стороны пиво из стакана. Пока его друзья интересовались, в порядке ли он, к трибуне бежал один из игроков, чтобы забрать мяч, а Блас, вставая с корточек и поднимая Лухан, сказал: — Чёрт, нужно было всё-таки выбрать места безопаснее. — А мне эти нравятся, не люблю всякие вип-ложа. Но вообще я никогда раньше не была на матчах, может, поэтому мне нравятся именно эти места. — Правда? — удивился Блас, усаживая её на скамейку и присаживаясь рядом. На бурное оживление вокруг того мужчины и поднявшегося к нему футболиста они не обращали внимание. — Никогда? Почему, ты же любишь футбол. — Не с кем мне не было на него ходить. — Лухан разглядывала длинный подол своего платья, который, судя по всему, зацепился за щепку лавочки и теперь был безнадёжно испорчен. — Подруги не увлекаются, а друзей-парней у меня нет. Только знакомые, но они мне не до такой степени нравятся, чтоб звать их на футбол. — А парни у тебя вообще были? — прищурился Блас. — Ты встречалась с кем-нибудь? — Да не нужно мне врачей и в больницу меня надо! — мужчина отбивался от всех за него беспокойных. — Подумаешь, шишка, дайте просто голову чем-нибудь перевязать. А ты играй иди, я за вас болею! Футболист с мячом отправился на поле, а Лухан по кругу оборвала свой подол и со словами «держите, голову перевязать» протянула мужчине кусок ткани. Потом посмотрела на Бласа и спокойно ответила: — Да, был один. Маркус. Но мы только полгода провстречались. Оглядывая её с ног, которые платье теперь прикрывало выше колен, Эредиа протянул: — У тебя был только один парень? — Да, а что? — невозмутимо смотрела на него Линарес, хлопая ресницами. — Ничего, — губ Бласа коснулась нежная улыбка, а их с Лухан взгляды задержались, но зрительный контакт был прерван началом второго тайма. Тем временем мужчина с перевязанной шифоновой тканью головой заливал в себя третий стакан пива и, судя по всему, чувствовал себя более чем хорошо. Матч закончился со счётом 2:2, и Лухан с Бласом остались этим вполне довольны в отличие от других болельщиков. Эредиа помог девушке спуститься с трибуны, хотя сейчас это не особо требовалось, ведь длинный подол платья больше не мешал ей, но Блас в любой ситуации джентльмен. На этом свидание не закончилось. Покинув стадион, Лухан с Бласом перекусили в кафе неподалеку, а потом Эредиа привёл её обратно, только теперь не на трибуну, а на само поле, где уже лежал мяч и не было ни единой души. В который раз оглядев девушку с ног до головы, Блас озорно улыбнулся и сказал: — Тебе бы всё равно пришлось его порвать. Не расстраивайся, я куплю тебе другое. Сыграем? — Да не надо мне ничего покупать, я платья вообще-то не люблю, сюда пришлось взять парочку лёгких. В футбол сыграем? Вдвоём? — Ну да, просто подурачимся. Я буду вратарём, а ты мне голы будешь забивать. Забить гол дерзкому, красивому, явно самолюбивому холостячку — дело благое, поэтому Лухан с радостью согласилась. Надо сказать, что съёмка со стадиона велась не так легко и просто, как это было с рестораном и музеем. Бласа и Лухан снимали за пределами стадиона, но с удобной позиции, однако оператору всё равно приходилось включать все свои профессиональные навыки, чтобы из тысячи лиц поймать в кадр участников шоу и смочь показать зрителям, чем эти двое там занимаются. Но сейчас была полная свобода съёмки и в объектив камеры детально попадало всё происходящее. Беззаботно общаясь, Эредиа и Линарес вдвоём играли в футбол, и идиллию эту портило только то, что Блас постоянно ловил мяч, не давая забить себе гол. Это с каждым разом раздражало Лухан всё сильне и в один момент она намеренно пнула мяч не в ворота, а прямо в Бласа. Тот ловко увернулся, что привело девушку к долгожданной победе. Это так её обрадовало, что она с воплем «гоооол» побежала к холостяку, вскинув руки. Блас поймал Лухан, обхватив её обеими руками за талию, и машинально прокружил на месте. А когда поставил на землю, прямой взгляд глаза в глаза прервать уже ничто не могло, как и поцелуй, в котором порывисто слились их губы.

***

Незадолго до церемонии всех девушек усадили на небольшой лайнер и отправили в короткий круиз. Тем временем Франциско ждал холостяков в беседке у океана. Когда оба прибыли, ведущий с приветливой улыбкой произнёс: — Ну что, ребят, поговорим как мужчина с мужчинами? — У меня такое ощущение, что я на «доме 8» нахожусь, — усмехнулся Блас. — Беседка и тет-а-тет с ведущим. — Вот только ведущий не светская львица, — лукаво улыбнулся Пабло. — Да, а ещё отличие в том, что вокруг нет камер, — оскалился Франциско. Холостяки огляделись. Действительно, вблизи не было ни одного оператора, а это означало, что данный разговор заведомо не планируется пускать в эфир и для участниц он останется в секрете, если только парни сами не решат им об этом рассказать. — Вы друг другу ничего сказать не хотите? — Франциско переводил взгляд с одного холостяка на другого. — Признаться в чём-то. Блас? — оба героя не понимали, о чём идёт речь, ну или делали вид, что не понимают. — Давайте поговорим о девушке, которая вам обоим приглянулась, — начал Бланко издалека. — У тебя что-то было с Мией? — занервничал Бустаманте, обратившись к Эредиа, но тот молча отрицательно качнул головой, всё ещё не догадываясь, чего ведущий от них обоих хочет. — Речь не о Мии, — сказал Франциско. — Насколько знаю, кроме неё есть ещё девушка, которой вы оба выражаете симпатию. Не такую как к Мии конечно, но всё же. Я говорю о Пауле. — А, о ней, — сухо произнёс Блас, а Пабло предпочёл промолчать. — Ребят, давайте начистоту, — сдержанно говорил Франциско. — Это шоу и здесь всё тайное очень быстро становится явным, — холостяки так же недоумённо хлопали глазами. — Ладно, — ухмыльнулся Фран. — Скажите, из вас сегодня кто-нибудь собирается оставить Паулу на проекте? — Да, — в унисон ответили парни и переглянулись. — Что ж, а теперь давайте обсудим причину такого решения, действительно ли это симпатия, а также порассуждаем о взаимовыгодном союзе, безнравственности, рыцарстве, — последнее слово Франциско заключил в воздушные кавычки. — Кажется, я понял, — рассеянно засмеялся Пабло. — Глупо было считать, что это останется в секрете. Признаю, была у меня с Паулой интимная связь, но это никак не относится к моему решению её оставить. Она изначально выражала мне симпатию на церемониях, а я ей. Вчера вот только… — Стоп! — взмахнул рукой Блас, показывая соответствующий жест. — Она и с тобой спала?  — Ну дошло, слава богу! — всплеснул руками Франциско. — На этом я вас оставлю одних, ребят, — ведущий встал, вышел из беседки и, обойдя её, похлопал парней сзади по плечам. — Поговорите. Несколько секунд понадобилось Пабло, чтобы проанализировать вопрос Бласа и всё сказанное ведущим в начале беседы. Сначала у Бустаманте растерянно забегали глаза, потом он нахмурился, следом ухмыльнулся. — Так вот почему ты поменял на неё Сол. И я так понимаю, Паула та самая, которая не симпатия. — Да, — кивнул Блас, чувствуя себя как никогда гадко и полным идиотом. — И когда это случилось? — Когда ты с Мией на свидании был. Подожди… — оборвал Эредиа рассказ и окликнул ведущего. — Франциско, значит в подвале тоже есть камеры? Бланко повернулся, растягивая губы в широкой улыбке. — Конечно. Это же шоу, ребят, — развёл руками Фран. — Тут везде камеры, даже если вы их не видите. Привыкайте. Франциско удалился, а Блас снова посмотрел на Пабло, и вкратце поведал ему о своём спонтанном сексе с Паулой. В тот день он выводил девушек из подвала так же, как и заводил их туда. То есть отсчитывал каждую. Паула была последней, Блас положил ладонь ей на поясницу и, назвав число, легонько подтолкнул девушку к двери. Но вместо того, чтобы выйти, Паула захлопнула дверь за вышедшей перед ней Сол и, улыбнувшись Бласу, предложила пообщаться. Они неспеша двинулись в другое крыло подвала, там встали у стены, продолжая говорить. С той стороны, где был выход, послышался оклик — это до Сол дошло, что Паула захлопнула за ней дверь и осталась наедине с Бласом. В ответ Эредиа крикнул Риваролле, что они скоро вернутся. Обиженная Сол закрыла дверь и гордо ушла, даже не оглядываясь и не имея мысли подслушивать, а Блас и Паула остались вдвоём без камер. По крайней мере так они думали. — Она сначала просто откровенно флиртовала, говорила, что первое наше общение на совместном знакомстве было неудачным, и что она в принципе видит, что неинтересна мне, — вещал Блас. — Но ей очень хочется мне понравиться, а также остаться на проекте длительное время. Я спросил про тебя, ведь из нас двоих только ты ей на церемонии розу отдаёшь, да и она свою симпатию тебе обычно выражает. Ответила, что ты очень интересный и милый, но ярко видно, как смотришь на Мию и вообще выделяешь только двоих фавориток. Даже Виктория, получившая от тебя розу первого впечатления, тебе до лампочки. С Мией Паула тягаться не желает, уверена, что против Мии у неё никаких шансов. Но хочет иметь гарантию, что дойдёт хотя бы до середины шоу, а с тобой у неё такой гарантии нет. Потом приставать начала и как-то всё само собой понеслось. Ну я и решил «сблагородствовать», выделить её на следующей церемонии, чтобы не чувствовала себя использованной. — Ясно, — ухмыльнулся Пабло. — Мне она примерно то же самое про тебя говорила. Сначала разглагольствовала на тему «то, что Блас меня выбрал, не значит, что я тоже выберу его», потом о гарантии и о том, что ты ненадёжный товарищ. Слишком быстро меняешь симпатии, её это отталкивает. Ну а потом тоже… Как-то всё само собой. Повисшее между холостяками молчание нарушало пение птиц, шум океана и шелест фруктовых деревьев, источающих по всему участку сладкий аромат. Первым заговорил Эредиа, Бустаманте беседу поддержал, после чего оба обсудили предстоящую церемонию, а потом пошли встречать прибывших с круиза девушек.

***

Сегодня церемония проходила легко и быстро. Холостяки не желали создавать интриг, поэтому без всяких напряжённых пауз отдавали девушкам розы, не забывая при этом говорить им приятные комплименты или озвучивать причину своего выбора. Пабло сказал Виктории, что не забыл о ней и она всё так же остаётся в тройке его фавориток. Девушка засияла и, естественно, приняла розу. Блас, не смотря на то, что Сол опять выбрала Пабло, сказал ей примерно то же самое, что и Бустаманте Виктории. Также сегодня в число фавориток Бласа попала Светлана — она заняла почётное первое место, поскольку у Лухан был иммунитет, а Мию первым выбрал Пабло. Сами девчонки сегодня тоже чувствовали себя довольно легко. Многие были уверены, что останутся, и чутьё никого не подвело. Только выражение лица Паулы менялось с каждым выбором холостяков. Сначала с позитива на растерянность, потом на недоумение, следом на раздражение. Риос заподозрила, что может оказаться в тройке на вылет, и не ошиблась. К концу церемонии опять осталась одна роза и опять у Пабло. Вот здесь Бустаманте по обыкновению шоу выдержал напряжённую паузу, а потом попросил Канделлу отойти поговорить. Разговор длился недолго. Участницы и Блас наблюдали, как Пабло с дежурной улыбкой объясняет что-то девушке, а та с такой же улыбкой ему отвечает. Уже через пару минут беседы Канделла посмотрела в сторону участниц и помахала им рукой, после чего Бустаманте повел её к воротам. Девушки зашептались, но никого особо это не поразило, Бласа тоже. Вернувшись, Бустаманте произнёс речь, из которой следовало, что он хочет передать свой выбор Бласу. — После конкурса с вопросами ты так благородно передал мне победу, поэтому хочу, так сказать, вернуть должок. — Эредиа понимающе кивнул и принял из рук Пабло розу, сопроводив это гордым высказыванием: — Мужики мне ещё цветов не дарили. Пабло прыснул со смеху, сам Блас тоже заулыбался и оба смотрели друг на друга, сдерживая хохот. — Мальчики, может, вас оставить? — елейно проговорила Марисса. — Да, похоже, на этом шоу мы вам только мешаем, — вторила ей Лухан. — И смотритесь вы неплохо, — добавила Миа. — Прям альфа и омега. Хоть омегаверс о вас пиши. — Ну всё, всё, — стал серьёзным Блас. — Пошутили и хватит. — Не нервничай, Бласик, — просюсюкала Марисса. — Ты, безусловно, был бы альфой. — Ну ладно, хватит, — теперь серьёзность проявил Пабло. — Давайте продолжим, — он похлопал Бласа по плечу и добавил: — Я уверен, ты сделаешь правильный выбор. Покручивая в руках розу и оглядывая всех девушек, Блас сказал: — Прежде чем я сделаю выбор, мне хотелось бы напомнить как вам, девчонки, так и нам с Пабло одну известную простую пословицу: за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь, — не выдерживая пауз, Блас назвал имя: — Веру. Паулу словно пощечиной обожгло, однако она мгновенно сообразила, в чём дело. Конечно Риос догадывалась, что её способ заручиться поддержкой с обеих сторон когда-нибудь выплывет наружу, но не думала, что настолько быстро. Ведь с Бласом, как она уверенно считала, они были без камер, а Пабло обещал всё отрицать даже если организаторы на него надавят. — Паула, тебя проводить? — фальшиво-ласково спросил Пабло, растягивая губы в едкой улыбке. — Нет, — грубо ответила Риос, отделяясь от расстановки. — Я сама. — Что ж, не будем настаивать, — ухмыльнулся Блас. Девчонки не понимали причину такой хладнокровности парней, и снова стали перешёптываться. Но Паула быстро удовлетворила их любопытство. На пути к воротам она обернулась и с мстительной улыбкой заявила: — Девочки, имейте в виду, что ваши герои, — махнула она рукой на холостяков. — Не умеют держать член в штанах. Вы из-за них ещё поплачете. Долго размышлять не нужно было, всё до всех быстро дошло. Девушки сначала обескураженно переглянулись друг с другом, потом устремили свои осуждающие взгляды на холостяков, которые как провинившиеся школьники опустили глаза в пол. Они оба надеялись, что Риос при уходе смолчит, ведь это компрометирует не только их, но и её на всю страну выставляет не в лучшем свете. Однако Паулита оказалась не только безнравственной, но и равнодушной к своей репутации — хладнокровно сдала и себя, и героев шоу. Паула села в лимузин, показала в камеру средний палец и молча уставилась в окно, давая понять, что комментировать ничего не будет. А вот оставшиеся девушки комментировали ситуацию на камеру — это показывали в конце эфира. — Не поняла, — озадаченно хмурилась Фернанда. — Они её оба сразу что ли? Тройничок устроили, мжм? — Не ожидала… — нервно дёргались губы Мии в кривой улыбке. — Ни от кого не ожидала, — замотала она головой. — Даже пока не знаю, как на это реагировать. — Я так и знала, что у Бласа было что-то с этой шлюшкой, — последнее слово Сол в эфире зацензурили. — После того, как они остались в подвале, Блас ко мне охладел, уделял внимание другим девчонкам и страшилке этой Пауле. Поэтому я сменила симпатию, но так как они оба Паулу того… Теперь даже не знаю… Никого не буду выбирать, пусть они за меня борятся. — Сучка не захочет, кобель не вскочет, — заявила Марисса, и в этот раз зацензурили первое слово. — Я не оправдываю парней и вообще таких, которые не могут контролировать свою эрекцию, терпеть не могу, но уверена, и Паула здесь не белая и пушистая. Вряд ли инициатива шла от Пабло и Бласа, Паула их просто соблазнила. Она не раз давала понять, что готова на всё ради того, чтоб подольше остаться на этом шоу. В общем, мужики конечно козлы, но Паула тоже не права. И Блас озвучил хорошую правильную пословицу. Надеюсь, сами холостяки ей последуют и в дальнейшем никому из девочек на проекте больно не сделают. — Срамота! — воскликнула Света с интонацией и тем же выражением лица персонажа Феди из фильма «операция «ы». — Стыд и срам, что этой Пауле, что обоим мужчинам. Не понимаю, на что все трое рассчитывали? Ну дотянули бы они её до середины типа в знак благодарности за секс, а дальше что? Если бы так ничем и не зацепила, то до финала бы всё равно не дошла. Или она собиралась регулярно «цеплять» их таким способом? В общем, я в шоке. По Пабло в принципе видно, что он достаточно ветреный, а вот от Бласа я не ожидала. — Гадко как-то, — Лухан пыталась держаться, но её губы предательски дрожали. — Я понимаю, где мы находимся и что здесь никто никому ничем не обязан, но… Так обидно, — голос Линарес сел, глаза увлажнились, и следующие слова она произнесла уже полушёпотом. — Мы сегодня целовались. Лухан моргнула, из-за чего по её щеке скатилась слеза. Девушка сразу опустила голову, дабы скрыть эмоции, и поспешно покинула помещение. Камера ещё несколько секунд снимала пустой стул, на котором только что сидела Лухан, а потом на тёмном экране появились титры.