Любовь ради хайпа

— Вчера после церемонии все девчонки угрюмые были, — говорил Блас в камеру. — Обычно мы такие посиделки весело и дружно проводим, а вчера чувствовалось напряжение и неловкость, будто мы впервые знакомы и нам не о чем поговорить. Но даже в первое знакомство такого не было. Мы с Пабло пытались завести какие-то разговоры, но как только открывали рты, девушки на нас такие нехорошие взгляды кидали, что мы предпочитали сразу замолкнуть. — Марисса заехала коленом мне в пах, — не размыкая губ, рассмеялся Пабло. — Когда я попытался с ней позаигрывать. Миа вылила мне на голову шампанское, которое я ей с красноречивыми комплиментами подал. Виктория просто молча ушла, когда я подошёл к ней с вопросом о том, не хочет ли она со мной пройтись вдоль берега. К остальным я даже подойти не осмелился. — Конечно мы понимаем причину такого поведения девчонок, — на экране снова показался Эредиа. — Обиделись на нашу… — он криво усмехнулся и дополнил: — невоздержанность с Паулой. Я знаю, что Лухан плакала, — Блас виновато поджал губы. — Мне об этом Марисса шепнула, когда я заботливо пытался покормить Свету вишней, а та в знак протеста выплёвывала каждую вишенку. Ну вот после слов Мариссы я посмотрел на Лухан, а она отвернулась и сделала вид, что меня не замечает. — В общем, мы поняли свою ошибку и какой косяк совершили, — сказал Бустаманте. — Поэтому решили устроить девочкам небольшой сюрприз, попробовать их смягчить и как-то загладить свою вину, чтоб они прекратили бойкот. Сюрпризом была поездка в заповедник Рио Лагартос. После завтрака девушек усадили в комфортный автобус и повезли в одно из самых необычных мест Мексики. Холостяки ехали в салоне вместе с ними и старались их развлечь, как могли. Блас показывал фокусы вроде тех, что вытащить розу или ленту из рукава, но получалось у него это плохо, поэтому Пабло стёбно комментировал его мастерство. Сначала девчонки сидели с каменными лицами, потом их стало забавлять неумение Бласа фокусничать и подколы Пабло. — Ладно, Блас, прекращай, — улыбалась Лухан. — Кудесник из тебя так себе. — Ну давайте тогда хоть споём, что ли, — предложил Эредиа и щёлкнул пальцами в сторону водителя. — Маэстро, музыку! Водитель сделал музыку погромче, но подпевать никто не спешил. Может, стеснялись, может, просто не хотели. Тогда Пабло взял инициативу в свои руки. Он пропел припев, чем заслужил искренний восторг от Мии: — Какой красивый голос! — Спасибо. — Пабло смутился как пятиклассник, которому девушка впервые сделала комплимент. — Да, неплох, — подтвердила Марисса. — А ты ведь музыкой увлекаешься, вроде даже пишешь её. А песни ты не сочиняешь? — Да так, было в юности, — ответил Бустаманте. — Ну-ка, спой нам что-нибудь из своего репертуара, — тут же потребовала Марисса. — Нет, — рассмеялся Пабло. — Я же их в юности писал, они глупые и наивные. — Это ещё почему? — возразила Миа. — Я в юности стихи писала, но не считаю их глупыми и наивными. — Серьёзно? — вскинул Пабло брови. — Ты писала стихи? Тогда, может, мы лучше твоё творчество послушаем. — Нет-нет, — протестующе замахала Марисса рукой. — Мы тебя послушать хотим. Давай, Пабло, не тушуйся, покажи нам свой талант. По автобусу стали раздаваться призывающие возгласы. Девчонки хлопали и кричали «спой», к ним присоединился Блас и водитель. Но Пабло проявил непоколебимое упрямство. Не помогали ни призывы, ни упрашивания, ни даже мольбы. Девушки затихли, недовольно глядя на упёртого холостяка, потом Марисса безапелляционно заявила: — Так, Пабло, либо ты сейчас споёшь, либо я тебя голым нарисую. — Правда? — кокетливо стрельнул Бустаманте своими небесными глазами. — Ну тогда я точно петь не буду. — Нет, Паблито, ты не понял. В точности я нарисую лишь твоё лицо, а всё остальное на своё усмотрение и фантазию. А фантазия моя может оказаться не бурной. Ну ты понимаешь, — Марисса свела указательный и большой пальцы, показывая, насколько маленькой может быть её фантазия. Блас расхохотался и сказал, что такой портрет замечательно будет смотреться на стене в холле виллы. Участницы подхватили его смех и идею. Пабло с самокритичной усмешкой оглядывал присутствующих, а довольная собою Марисса невозмутимо улыбалась. — Ну так что, будешь петь? — спросила она. — Приехали! — объявил водитель. Пабло победно улыбнулся Мариссе, на что та лишь фыркнула и сказала, что всё равно заставит его спеть. Национальный заповедник со своими розовыми озёрами, такого же цвета фламинго и другими уникальными по красоте птицами и пейзажами не мог не восхищать даже тех, кто раньше здесь уже бывал. Сильнее всего была впечатлена Лухан, ведь дальше пары городов Аргентины ей бывать не приходилось. На одной из песчаных дорожек уже был размещен стол, заставленный напитками, бокалами, закусками и фруктами. Сначала холостяки толкнули виноватую речь в стиле «наше недавнее поведение было ужасным, мы больше так не будем, простите нас, девочки», потом подарили каждой по букету цветов, а когда обстановка стала более дружелюбной и сами девушки смягчились, парни под шумок отводили некоторых девчонок, чтобы пообщаться тет-а-тет. Блас топтался перед Лухан на месте и бормотал что-то неразборчивое. Было очевидно, что он извинялся, но также очевидно было, что ему никогда не приходилось этого делать. В прямом смысле слова. Никогда не приходилось извиняться за что-либо перед девушкой. Не потому, что он идеальный и не совершал ошибок, а скорее, просто не попадал в такие ситуации или не задумывался о том, что своим поступком обидел девушку. Лухан это забавляло, она легонько улыбалась его бормотаниям о том, что он не хотел сделать ей плохо, что даже мысли не имел довести её до слёз и что с Паулой всё случилось до того, как он узнал Лухан ближе. До их свидания на стадионе. Линарес слушала, слушала, и в итоге перестала мучить холостяка, бубнёж которого становился всё невразумительнее и забавнее. Она сказала, что не сердится на него, да и особо не злилась, а слёзы — это скорее от шокирующей информации, иногда она чересчур эмоционально реагирует на всякие неожиданности. Блас протянул ей коробочку, которую Лухи до этого не замечала в его руках, поскольку он прятал их за спиной. Эта неожиданность была более чем приятной, поэтому Лухан засияла улыбкой и открыла подарок. — Алмазная мозаика, — сделала она утверждение, глядя в коробку. — Не просто мозаика, а по фото, — уточнил Блас и одним движением руки достал из коробки снимок, на котором они с Лухан были запечатлены на футбольном поле в тот момент, когда он её кружил. — Как ты это сделал? — изумилась Лухан, глядя на фото. — Нас помимо того, что снимают, ещё и фографируют? — Нет конечно, — засмеялся Блас. — Просто распечатанный стоп-кадр. — Ааа, точно, — протянула Лухи. — Прикольно. Вместе будем её собирать? — О, нет! — тут же замахал Эредиа руками. — Я этими вещами заниматься не люблю. Пазлы, мозаики, конструкторы — всё это не моё. — Ну зашибись! — выразила Линарес возмущение. — То есть я одна с этим париться буду? — Ну это же памятный подарок, — улыбнулся холостяк. — Хочешь, не собирай, просто оставь себе на память хотя бы фото. — Да ладно уж, соберу, — пробурчала Лухан, закрывая коробку. — Спасибо, — поцеловала она Бласа в щёку. А вот Пабло извинялся красноречиво, умело и выразительно. Ему явно приходилось делать это не впервой. И как бы Марисса не пыталась строптивиться и язвить, но речь Пабло была сильнее, поэтому менее чем через две минуты Андраде поплыла, словно тринадцатилетняя девочка, на которую любимый мальчик, наконец, обратил внимание. В подарок Пабло преподнёс Мариссе картину по номерам. Андраде посмотрела на исходник, который ей предстояло срисовать, и округлила глаза. — Ты что, догнал ту женщину и потребовал у неё все снимки, которые она сделала? На так называемом исходнике красовался Супермен Пабло, женщина-кошка Марисса, и двое счастливых детей, которые запрыгнули им на спины. — Нет, — засмеялся Пабло и пояснил: — Марисса, нас снимают, даже когда мы думаем, что нет. Вот и тогда, когда мы фоткались с детьми, оператор включил камеру и на всякий случай заснял некоторые моменты. Это распечатка. — Здорово. Вот только когда я это нарисую, куда мне картину девать? Если я выставлю её у себя в квартире, то будут приходить знакомые и интересоваться, когда я успела обзавестись двумя детьми. — Не обязательно выставлять напоказ, просто оставь на память. Обо мне и о шоу. — В смысле на память о тебе и о шоу? — Марисса упёрла руки в бока. — Ты что, меня уже гонишь? Пабло поджал губы и прищурился, пытаясь подобрать правильные слова. — Ты такая… Вредная, — с опасливой улыбкой выдавил он. — Да ладно, шучу я, — сменила Марисса притворный гнев на искреннюю милость. — Спасибо. Рисовать я люблю, — она тоже поцеловала Пабло в щёку. Миа даже слушать ничего не стала. Как только Пабло открыл рот, она дружелюбно засмеялась и махнула рукой. — Да ладно, Пабло, не надо, — сказала Коллучи. — Я всё понимаю. Вы мужчины и у вас есть свои естественные потребности. А нас так много, и конечно сложно устоять, когда само в руки падает. Я не таю никаких обид, а вчера с шампанским — это просто женская солидарность. Не хотелось выделяться из толпы. Не утруждайся объяснениями, всё в порядке. Бустаманте смотрел на Коллучи, растягивая губы в благодарной улыбке, потом развёл руками и очарованно произнёс: — Ты прелесть, — он заключил девушку в объятия. — Спасибо. — Пабло уткнулся носом в её шею и поинтересовался: — Что у тебя за духи? Ты одним ароматом пользуешься? Выбрать подарок Мариссе было легко, Пабло просто учитывал её деятельность и увлечение. А вот с Мией по такому принципу было сложнее. Ну не дарить же ей модный журнал или каталог с одеждой. Поэтому сейчас на ум пришла примитивная идея для подарка — любимый аромат девушки. — Ну вообще да, одним, — ответила Миа, слегка отстранившись. — Но здесь я духами не пользуюсь, в такую жару любые ароматы душат не только тебя саму, но и окружающих. — Вот как? — удивился Пабло. — Тогда у тебя очень уникальный природный запах. Пахнешь цветами и фруктами. — Какое тонкое у тебя обоняние, — улыбнулась Миа. — Ладно, давай вернёмся ко всем, а то потеряют. Обстановка принимала свою привычную атмосферу. Дружественная, лёгкая, с шутками, смехом и непринуждёнными беседами. А потом все разбрелись по местности, чтобы насладиться её великолепием.

*****

Блас с Мией дурачились у розового озера, их смех, казалось, был слышен по всему заповеднику. Лухан фотографировала фламинго и старалась сосредоточиться только на мыслях о том, какие красивые снимки она привезёт домой в Аргентину. Фотоаппарат Линарес позаимствовала у Виктории, которая как любой фотограф всюду носила его с собой, и которая сейчас пила на брудершафт с Пабло уже третий бокал вина. Целовались они в щёку, а сам Бустаманте довольствовался безалкогольным коктейлем. Занятие Лухан прервала Светлана. Она подошла к ней сзади и положила ей руку на плечо, а когда Линарес обернулась, Света повертела перед её носом свой телефон. — Селфи на память? — предложила россиянка. — Давай, — пожала плечами Лухан. Девчонки сделали несколько фото на фоне природных розовых красот, после чего Света посмотрела на результат и с удовлетворенной улыбкой кивнула. — Класс. Ирка обморок схватит от зависти, — её последние слова приглушил очередной звонкий смех. Лухан невольно посмотрела туда, откуда доносились звуки, и так же невольно грустно вздохнула, глядя как Блас с Мией на руках бежит прямо к озеру и кричит о том, что пора им с Барби искупаться в водах её любимого цвета. Света всмотрелась в лицо своей потенциальной соперницы и с неким сочувствием спросила: — Ну что, влюбилась? Линарес отвела взгляд от очень радостного Эредиа. — Нет. — Да ладно, — усмехнулась Света. — По глазам видно, что влюбилась, причём по уши. Знаешь, что, — не дала Светлана ей и слова вставить. — Ты бы не ждала его дальнейших действий, а сама брала быка за рога. Посмотри, сколько девчонок, — одним быстрым движением обвела она рукой участниц шоу. — Не успеешь оглянуться, уведут мужчину. Знаешь, как говорят у нас в России? В большой семье еблом не щёлкай. — Чем, прости, не щёлкать? — пролепетала Лухан. — Ох, извини, — замахала Света руками. — Забудь, это плохое слово. Клювом, — исправилась она. — Клювом не щёлкай. Это означает, что лакомый кусочек надо хватать быстрее других претендентов. Вот в нашем случае примерно то же самое. Лакомых кусочков всего два, а претенденток на них в разы больше, поэтому нужно самой и первой проявлять инициативу. К тому же, здесь ведь не только они за нас борятся, но и мы за них. — Хороший совет, а почему ты сама ему не следуешь? — прищурилась Лухи. — Я следую, просто вы этого не видите, — загадочно ответила Света. — Вот как. Значит получается, не я одна в Бласа влюблена? Ты на него виды имеешь побольше, чем остальные. — Глупости. Он мне просто нравится, — фыркнула Светлана и поспешила удалиться, дабы избежать неудобных вопросов. Тем временем Блас резко затормозил у розовой воды, намочив свои кроссовки и распугав пару-тройку фламинго. Спустив весело протестующую Мию с рук, он сказал: — Не бойся, рыцарь принцессу не обидит. Естественно, я не буду тебя там купать. — Веселитесь? — Пабло появился совершенно незаметно, а сверху послышался стрекочущий звук вертолета, на который все машинально обратили внимание. — Да так, немного, — ответил Блас, глядя вверх. Вертолет летел так низко, что любопытный взгляд от него никто оторвать не мог. — Мне придётся вас прервать, — сказал Бустаманте. — Почему? — Эредиа посмотрел на Пабло, поэтому пропустил тот момент, когда судно стало приземляться недалеко от всей их компании. — Потому что у нас с Мией свидание. — Что? — в один голос вопросили Коллучи и Эредиа. — И нам уже пора! Никто понять ничего не успел, как Пабло закинул Мию к себе на плечо и побежал к вертолету, оставляя за спиной потерявшего дар речи соперника и растерянных участниц. Коллучи безвольно болталась на плече Бустаманте как хрупкая Фиона на широкоплечем Шреке, и даже не сопротивлялась. — Увидимся, рыцарь! — помахала Миа рукой Бласу, а тот, наконец, обрёл голос. — Пабло, какого хрена?! — недоумённо крикнул Эредиа, широко раскинув руки. Уже приблизившись к вертолёту, Бустаманте обернулся. — Прости, дружище, ты же знаешь, что в любви все средства хороши! — крикнул он в ответ. — Но почему никто о вашем свидании не знает? — Потому что оно спонтанное! — заявил Пабло, перемещая Мию со своего плеча в руки пилота, помогавшего им забраться на судно. — Помнишь, я спрашивал у тебя про боязнь высоты? — прокричал Пабло, дабы вопрос не заглушил громкий звук винта. — Да! — крикнула в ответ Миа. — И тогда у меня мелькнула мысль, что ты задумал свидание с парашютами. — Была и такая идея, но потом я решил совместить приятное с полезным. Мы не только прокатимся на вертолёте и ты прямо из кабины пилота посмотришь здешние места, но и слетаем в одно местечко. — Круто! — широко улыбалась Миа, позволяя Пабло надеть на себя авиационные шумоподавляющие наушники, а вертолёт стал взлетать и набирать высоту. — Вид потрясающий! — кричала Коллучи, глядя вниз и опираясь руками по обе стороны открытой кабины. Пабло позади надёжно обнимал девушку за талию. — В открытую всё это видеть куда лучше, чем из иллюминатора самолёта. Аж дух захватывает, восхитительно! — восторгалась Коллучи. — Рад, что тебе нравится! Зрители на своих экранах наблюдали превосходную работу операторов, словно снималось не шоу, а голливудский блокбастер. В одном кадре можно было видеть улетающий с Пабло и Мией вертолет, великолепную местность, снятую с высоты птичьего полета, и оставшихся на земле участников проекта, которые, глядя в небо, молча провожали Коллучи и Бустаманте. А потом сию красоту на экране заменили участники шоу, высказывающие своё мнение по поводу поступка Пабло. Вертолет приземлился на воды одного из островов. Пабло сошёл первым и протянул руки к Мии. Она упёрлась ладонями ему в плечи, а он, крепко сжав её талию, спустил девушку вниз. Коллучи ничуть не удивилась тому, что здесь уже находились люди с камерами. Она, щурясь от солнца, оглядывала местность. — Знаешь, что это? — спросил Пабло. — Остров, — улыбнулась Миа. — Это не просто остров, это остров любви. Говорят, здесь есть дерево, исписанное именами влюблённых. Той паре, что найдёт это дерево и оставит на нём свои имена, суждено всю жизнь быть вместе. — Как романтично, — поплыла Миита. — И что, мы будем искать это дерево? — Ну если хочешь, можем поискать, — проворковал Бустаманте. — Только имей в виду, если мы напишем на нём свои имена, то от судьбы потом никуда не денешься. Ты не боишься со мной на всю жизнь остаться? — флиртовал Пабло. — Нет, не боюсь, — качнула головой Миа. — Не боюсь, потому что не верю в такие легенды, особенно когда их придумывают на ходу. С лица Пабло сошла самоуверенная улыбка, но тут же появилась рассеянная. — А так хорошо сначала восторг изобразила, — расстроенно произнёс он. — Я, между прочим, эту легенду всю ночь сочинял, могла бы до конца подыграть. — Но тогда бы нам пришлось искать несуществующее дерево, — засмеялась Коллучи. — Если б ты так же правдоподобно изображала восторг моей легендой, то для тебя я нашёл бы это дерево за считанные минуты, исписал его разными именами и выдал за существующее. Ладно, идём, — приобнял он её за талию. — А куда идём? — поинтересовалась Миа. — На пляж любви. И его я, кстати, не придумал. — А, так это остров Мариета с тем самым скрытым пляжем? — Ничем тебя не удивишь. — Ну почему же. — Миа остановилась и с лучистой улыбкой посмотрела Пабло в глаза. — Я давно мечтала здесь побывать, — честно призналась она. — Но времени не было, мои поездки в силу работы ограничиваются маршрутом Буэнос-Айрес — Париж — Милан. Но основная причина в том, что ехать сюда просто не с кем. Одной или с подругой выглядело бы нелепо, ведь это всё-таки пляж любви. А ты, получается, исполнил мою мечту, даже не зная этого. — Значит не с кем, — задумчиво пробормотал Пабло. — Ну что ж, теперь всегда будешь ездить сюда со мной. — Всегда? — изогнула Миа бровь. — Какие грандиозные у тебя планы, — протянула она. На губах Пабло скользнула загадочная усмешка, он наклонился к уху Мии и полушёпотом произнёс: — Ты даже не представляешь, насколько. Коллучи отстранилась и, скрестив руки на груди, с вызовом полюбопытствовала: — И насколько? — Ну вот, например, наши дети были бы очень красивыми. — И сколько ты их хочешь? — невозмутимо поддерживала Миа забавный разговор. — Не менее трёх. — А если честно? — Одного будет предостаточно. Миа рассмеялась и потянула Пабло за руку. — Ладно, идём. А то мы сейчас тут с тобой нафантазируем на целый роман. Пляж Плайя-дель-Амор назывался так неспроста. Образовавшееся в пещере озеро кристальной чистоты — мечта каждой влюблённой пары. Идеальное для уединения место, где без примитивных свечей, цветочных лепестков и мягкого полусвета романтика била из каждого миллиметра всего пространства. Это был не просто скрытый в пещере пляж, это одно из самых удивительных и красивых мест на земле, о котором, естественно, знали многие, и которое не могло быть безлюдным. Однако именно сейчас пляж был совершенно пуст, и на удивлённое об этом высказывание Мии, Пабло пояснил, что не сезон. Местные уже вдоволь насладились природной красотой своих земель, так что в основном здесь кучкуются туристы, но сейчас не туристическое время, поэтому всё великолепие в распоряжении лишь их двоих. С радостными возгласами Коллучи и Бустаманте скинули с себя одежду и, оставшись в купальных костюмах, побежали в воду. А вдоволь искупавшись, вместе построили огромный песчаный замок. Больше всего к строительству замка приложил руку Пабло, а Мии оставалось лишь помогать и поражаться его навыкам архитектора, на что Пабло ответил: — Когда занимаешься строительным бизнесом, то хочешь-не хочешь, станешь архитектором или придётся хотя бы в это немного вникнуть. Вот и результат. — Пабло сделал последний штрих на рельефной крыше за́мка, и взглянул на Мию. Она сидела в позе лотоса и, подперев рукой щёку, смотрела на пресс холостяка. — Тебе нравится то, что ты видишь? — М? — взглянула на него Миа, и от осознания слегка покраснела. — Это не то, что ты подумал, — смущённо заулыбалась она. — Я просто заслушалась… — Да, и засмотрелась, — лыбился Пабло, поджимая губы. — Нет! Просто у тебя голос такой бархатный, гипнотический какой-то, — тараторила Миита в своё оправдание. — Вот я посмотрела в одно место и как загипнотизированная не смогла уже взгляд отвести… Чёрт! — выругалась на себя Коллучи, поняв, как двусмысленно звучат её оправдания. — Ладно, Миа, не нервничай, я понял, что ты хотела сказать, — резво вскочив на ноги, Бустаманте протянул ей руку и дополнил: — К тому же, он накладной. — Кто? — не поняла Коллучи, поднявшись с его помощью. — Мой пресс, — похлопал Пабло себя по животу. — Просто когда я спрашиваю у девушек, нравится ли он им, они начинают смотреть мне в глаза. — Да ну тебя! — громко расхохоталась Миа, чем вызвала эхо в каменных стенах пещеры. — Ты любитель подколоть, да? — Есть маленько, — смеялся довольный собою Пабло. — Ладно, пора выпить за нас, а то что мы в таком месте и на сухую сидим. — Уже темнеет, — проговорила Миа. — Нас не потеряют? — Нет, — Пабло достал из рюкзака бутылку шампанского и, вернувшись к Мии, добавил: — Не потеряют. Всё схвачено и обговорено, вам всем пора уже к этому привыкнуть, — раздался звук вылетевшей из бутылки пробки, Миа сделала глоток прямо из горла, то же самое сделал Пабло. — Знаешь, какая сцена из фильма мне вспомнилась? — спросила Коллучи. Они с Пабло стояли рядом и смотрели на воду. — Из «пиратов Карибского моря», когда Джек и Элизабет попали на необитаемый остров. Они там пили ром и танцевали вокруг костра. — Так сейчас сообразим! — с энтузиазмом сказал Пабло. — Костёр здесь, правда, разводить нельзя, но у нас будет музыка, а это даже лучше. Спустя несколько минут Бустаманте и Коллучи в обнимку прыгали вокруг песчаного замка и горланили современную песню, раздающуюся из айфона. Пабло держал в руках бутылку шампанского, но пьянил обоих совсем не игристый напиток. Более того, бутылка была полной, из неё было сделано лишь по одному глотку. Когда песня закончилась, Пабло проделал тот же жест, что и Джек Воробей с Элизабет Суон в том самом фильме. Одной рукой он притянул Мию за талию ближе к себе, их лица оказались в сантиметре друг от друга. — Ну как тебе свидание? — поинтересовался он. — Потрясающее, — сияла Коллучи. — Ты просто прелесть, Пабло. — А ты ещё прелестнее. Ты настолько прелесть, что тебя и отпускать не хочется. Ты… Ты такая… — говорил Бустаманте, заправляя ей за ухо прядь волос. — Ты как запретный плод, Миа, его так и хочется попробовать. — Пабло, ты что пьян? — засмеялась Коллучи его словам. — Ты смотри, напиваться нам нельзя. Хотя… — задумчиво приложила она палец к губам. — Если мы оба напьёмся до отключки, наши люди позаботятся о том, чтоб нас доставили на виллу. — Какие люди? — искренне изумился Бустаманте и повертел головой, не выпуская Мию из объятий. — Вот чёрт, я совсем забыл, где мы находимся, и об этих чёртовых камерах, — честно признался он. — Да, камеры, — кивнула Миа и засюсюкала, постукивая пальцем по кончику носа Пабло. — Поэтому особо разгуляться нам нельзя, ведь всё это покажут по телевизору. — Ну кое-что нам всё-таки можно, — нежно прошептал Пабло, после чего его губы накрыли рот Мии, и в этот раз запретный плод был, наконец, вкушен. Почти целых две минуты. Кинематографический эффект dolly zoom сделал своё дело на экране. Окружающее пространство деформировалось, озеро в тени пещеры и песчаный замок, рядом с которым лежала отброшенная бутылка шампанского — смазывались, а в фокусе чётко оставалась только увлечённо целующаяся пара.

*****

— На самом деле свидание не было спонтанным, — объяснял Пабло на камеру. — Оно давно было запланировано. Утром я собирался сказать Мии о сюрпризе, а в обед вертолёт должен был был подлететь к пирсу на вилле. Но поскольку из-за нашей с Бласом оплошности планы нарушились и мы поехали в заповедник, а там предполагалось провести время до самого вечера, то пришлось немного исхитриться и прибытие вертолета направить в Рио Лагартос. Об изменении планов относительно свидания я сказал только организаторам, поэтому получился вот такой сюрприз, который для многих оказался неприятным. Я конечно мог бы перенести свидание, но не захотел и не стал. И нисколько об этом не жалею. В отличие от Бустаманте остальные не были так довольны, помимо Мии конечно. Эти кадры показывали зрителям сразу после тех, когда Пабло и Миа улетели на вертолете. — Вот гадёныш хитровыделанный! — негодовал Блас. — Мало того, что наше приятное с Мией времяпровождение обломал, так ещё и девчонок своих продинамил. Ну хорошо, я смирюсь, у меня времени на Мию ещё полно будет, а вот девочки расстроились. — Отвратительный поступок! — возмущалась Марисса, эмоционально жестикулируя руками. — Нет, ну для Мии-то он конечно хороший. Типа принц такой вырвал её из лап соперника и увёз на вертолёте, романтика и всё такое. Любая бы оценила, мне бы тоже понравилось, но по отношению к другим девушкам — это просто свинство! Ведь мы все надеялись провести время в заповеднике с обоими холостяками, а Пабло нагло и пафосно свалил со своей принцессой, испортил всем настроение, и Бласу в том числе. Он потом, бедненький, из кожи вон лез, чтоб хоть как-то нас развеселить. Извинялся, так сказать, за них обоих. В общем, — огорчённо вздохнула Марисса. — Прям разочарование за разочарованием. Не знаю. Посмотрим, что будет дальше. Бустаманте и Коллучи опаздывали на церемонию, что очень всех раздражало, бесило и расстраивало. Когда прибыли, то перед всеми извинились, но в ответ получили лишь молчание, только Франциско понятливо кивнул. Фернанда и Сол едко ухмыльнулись, не заметив в руках Мии розу, однако у Коллучи и без цветка был иммунитет, и она это прекрасно знала. Лухан подошла к Бласу и, повертев в руках розу, с вызовом сказала: — Да, ты мне всё ещё нравишься. И хочешь-не хочешь, а мозаику твою будем собирать вместе. Блас широко заулыбался, а Лухан положила розу и вернулась к девчонкам. Света подошла к своему холостяку с беззастенчивым заявлением: — Хочу вывеску для своего нового салона. С каким-нибудь прикольным названием. — Договорились, — кивнул Эредиа. Этот короткий диалог был понятен только им двоим. Сегодня в заповеднике Блас спрашивал Светлану, что бы она хотела получить от него в подарок. Света не смогла сразу ответить и сказала, что что-нибудь придумает. Церемония опять не обошлась без сюрпризов. Марисса демонстративно отдала розу Бласу, чем вызвала лёгкую, но заметно огорчённую усмешку Пабло, а Эредиа как обычно наклонился к сопернику и язвительно произнёс: — А вот нечего было выпендриваться со своими вертолетами. Пабло раздражённо выдохнул, исподлобья глядя на Бласа, а тот выпрямился и теперь пришла их очередь выбирать девушек. Всё шло по привычной схеме до тех пор, пока Пабло не назвал имя Мариссы. Она подошла к нему, Пабло открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, но ничего достойного не придумал и пришлось просто спросить банальное «ты примешь эту розу?». На что Марисса, недолго думая, выдала уверенное «нет». Она повернулась к нему спиной и решительно пошла обратно к девчонкам. — Марисса, — Пабло произнёс это тоном, ясно дающим понять, что она рискует, ведь Блас может её не выбрать. Андраде даже не обернулась, она встала на своё место и осталась стоять с каменным лицом — её явно не страшил и нисколечко не волновал уход с проекта. Пабло и Блас переглянулись, и теперь тревога проскользнула во взгляде Бустаманте. Та же самая, что совсем недавно в глазах Эредиа, когда он променял Сол на Паулу. Было видно, что Пабло не хотелось прощаться с Мариссой, и поэтому в отличие от него Блас не стал тянуть до конца. Он назвал имя Мариссы сразу после того, как она отказалась от розы Пабло. Из рук Эредиа девушка розу приняла, и с тем же выражением лица снова встала на своё место. По окончании церемонии парни проводили Веру и Луз, потом Блас хлопнул Пабло по плечу и сказал: — Ну что, квиты. Ты мне Сол оставил, я тебе Мариссу. Вот только Мию как мы будем делить? — А мы не будем её делить, — категорично заявил Пабло. — Я единоличник и терпеть не могу делиться. — А я ведь тоже, не забывай об этом, Паблито, — серьёзно сказал Блас и, похлопав Бустаманте по плечу, отправился в компанию девчонок.