череда недомолвок

16 апреля, 15:36 по московскому времени. пара по биологии. в классе шумно так, что разрываются перепонки. учителю, честно говоря, плевать. ему, по ученическим меркам, осталось три понедельника, и трепать свои нервы на непослушный класс - только себе дороже. поэтому седой мужчина неспеша объясняет материал, а, кому надо, тот всегда услышит. — сереж, че это он такой нервный сегодня? кофе вроде в таком возрасте нельзя уже, — чуть наклоняется к уху соседа по парте ваня, биология была именно тем предметом, на котором раньше с сережей никто не сидел, поэтому обоим это было лишь на руку. — а ты попробуй каждый день в таких условиях поработать, ванек. я бы посмотрел на тебя, — с зевком проговаривает друг и вальяжно ложится на учебный стол головой, — ну так что, надумал уже идти с нами или нет? ваня немного напрягся, пытаясь вспомнить, о чем он вообще должен был подумать, и мысленно корил себя за дырявую память, которая конспекты в лёт запомнить может, а с датами ни разу не прокатывало. повезло хотя бы с историком, который не заставляет их учить. — ты про поход в кальянную в субботу? я как-то не знаю... — пытался слиться с темы парень, но сережа приподнялся, присвистнул и схватил того за руку. — не-не-не, ванюш, так не пойдет. обговорили все уже тысячу раз, место забронировали, да и народу будет не много, человек десять всего. соглашайся. сережа состроил умоляющее лицо, уж очень ему хотелось сходить куда-нибудь с ваней. пусть это только предлог, пусть они будут не одни, но это уже значительный шаг. а ваня никогда не мог этому лицу отказывать, щенячьим сережиным глазкам с театрально накатанными слезами - тем более. как конфету у ребёнка отбирает, ну честное слово. поэтому, закатывая глаза и с несдерживаемой улыбкой потирая переносицу, соглашается. а Серёже для счастья больше и не надо. — шикарно, осталось всего три дня подождать, и мы пойдем с тобой на свидание. да, ванюша? — игриво ведет бровью серый и облокачивается на стул. — хуюша, — выдает ваня, но пунцовые щеки спрятать не успевает. наутро следующего дня бессмертных предупредили, что будет новый человек - коля, давний друг какого-то давнего друга. в родственных связях итак незнакомой компании ваня разбираться не горел желанием, поэтому лишь принял ситуацию как данность. *** в день икс сережа решил встретиться с ваней пораньше, поэтому побрел в своем любимом черном худи и продранных в коленях джинсах. ветер нежно обдувал непослушные кудри, а в воздухе слышались нотки парфюма с запахом сирени. ваня подарил. сказать честно, жожо до сих пор не осознавал, что чувствует. читал в интернете про покалывания в сердце и боль в районе кишечника, но кроме гастрита и вегето-сосудистой, ничего полезного не нашел, так что быстро замял идею гуглить симптомы. что сережа знал точно, так это то, что к ване тянуло. как магнит к магниту, как титаник к айсбергу, когда столкновение неизбежно, но ты все еще игнорируешь проблему. вот жожо и решил поступать также. подходя к подъезду и докуривая чапман, он пишет краткое сообщение, чтоб ваня выходил, и решает насладиться открывшимся видом. вечер был действительно прекрасен. закат отдавал лилово-розовым цветом, трава неспеша колыхалась, деревья шуршали листвой. в парке, что расположен недалеко от дома, играли соседские дети и что-то бурно обсуждали, так, будто от этого зависит вся их жизнь. москва действительно жила. двигалась, спешила, дышала день изо дня. а сегодня было спокойно. буквально идиллия. — ты чего перед дверью стоишь? собьют ведь. фу, серег, опять твои сиги, — выходит из подъезда парень и затыкает нос рукавом. а сережа подвисает слегка. ну не может человек из рода homosapiens быть таким прекрасным. чуть взлохмоченные русые волосы, клипса на ухе, серебряный браслет, улыбка. сережу она в могилу сведет, он просто уверен в этом. — заждался уже, принцесса. ты еще и по времени одеваешься как девушка, — смеется жожо и выкидывает окурок в сторону. — в смысле "еще и"? ахуел? — не то слово, ванюш. не то слово... дорога оказалась очень быстрой, разговоры обо всем и ни о чем одновременно разбавлялись молчанием и томными взглядами обоих парней. исподтишка оба пытались разглядеть что-то друг в друге, но ничего, кроме прекрасного, напротив не замечали. листья перешептывались воспоминаниями, птицы щебетали о красивом, солнце грело и навевало тоску. дойдя до здания, перед входом в которое собралась компания знакомо-незнакомых лиц, парни со всеми формально поздоровались и прошли внутрь. и с первым своим шагом ваня пожалел об этом. клубами дым от кальяна стелился по полу, слух приглушала музыка, а мест для большой компании почти не было, поэтому приходилось ютиться. еще и амина увела сережу поближе к высокому окну, наглухо зашторенному темными занавесками. делать было нечего, поэтому парень сел поотдаль рядом с колей и начал философские беседы, косо глядя на объект вожделения. колян оказался умным парнем. не столько начитанным, сколько человеком на опыте, именно так мог охарактеризовать его ваня. приводил аргументы в вымышленных спорах, громко кричал и смеялся, парень буквально жил эту жизнь, а не тупо прожигал ее плоды. азартный огонек в глазах напротив ваня тоже увидел сразу, но не сразу придал этому значения. находить друга он не планировал, но самой судьбе было глубоко плевать на ванины планы, поэтому через 3 часа безостановочного веселья они братались и хохотали уже от души, однако в сторону серёжи ваня поглядывать не переставал, потому что за соседним столиком тоже кипела жизнь, а вместе с ней и нервы ванечки. — ванек, ты чего завис? затягивайся давай, ты тут не один. а ваньку бы зарыться в эти кудрявые мать их волосы за столиком по-соседству, да запах их вдыхать слабовато-сладкий, а не кальян на ягодах курить, честное слово. пиво, спизженное культурно позаимствованное чуть позже, действует уже будь здоров, так что расслабиться очень хочется. но мысли покоя все же не дают. — слу-ушай, - медленно протянул коля и ване тут же стало не по себе, — давай спор. споры он без сомнений любил до жути, именно поэтому идея с самого начала показалась уже провальной. – во мне три полторашки гаража и дым из бабушкиного компота, колян. какой нахуй спор? если бы я даже и хотел– – зассал? – внимательно слушаю условия. ну а хули делать, скажите на милость? ни на что в жизни ванек не ведется так же сильно, как на споры и сереженьку. за отсутствием поблизости второго пункта, организм как никогда требует адреналина. – очень рад сотрудничеству, калека, – не унимается новый друг по всем несчастьям, которые они уже успели обсудить, – но сначала вопрос. чего ты сейчас хочешь? вопрос странный и почти из колеи ваню выбивает, но он успевает вовремя ухватиться за горлышко бутылки да сесть поудобнее, чтобы снова макушку родную сквозь пелену дыма видеть. коля этот взгляд на столик соседний замечает, поэтому и воспринимает его как ответ. – ни слова больше, мой дорогой. – я даже не успел его вставить, колянчик. – вставить еще успеешь, дружок, – коля приобнимает ваню за плечи и наклоняется ближе, чтобы не тревожить лишние уши своим грандиозным планом, – тема такая значит, сейчас ты допиваешь эти триста миллилитров пойла, что у тебя в руках, собираешь сопли в кулак, ноги в руки, ну все там по классике и целуешь амину у всех на глазах. ваня отстраняется в полном невменозе и выдает самое гениальное, на что способен его пьяный и уставший мозг: – нахуя? но новоиспеченный брат не теряется и тут же ответ выдает, не хуже самого задания: – не нахуя, а для чего. если серега после этого встанет и в личико твое прекрасное кулаком зарядит, то, считай, спор ты выиграл. так и быть, буду должен тебе все, что только попросишь, дорогуша. а если не обратит внимания и продолжит сидеть, то продул уже ты, любое желание мое выполнить должен будешь. идет? – коля улыбается во все 32 и протягивает руку для рукопожатия. а ваня как по прописке в ахуе. он из него в принципе редко выходит, только перерывы на сон и еду делает, и то не всегда, часто совмещением занимается. но руку все же протягивает и от крепкой хватки коляна чуть не улетает снова в свое высокое и блаженное. раз договор заключен, то и к исполнению нужно подходить. бутылка давно пуста, голова - тем более, так что глаза бояться, а ноги... ну ноги тоже бояться, на самом деле, но по инерции ведут к тому самому злосчастному столику. взгляд сережи тут же замечается ваней, и почему-то ему хочется верить, что он и не отводил его за весь вечер ни разу. понимая, что, зависнув на сереге, он вообще обо всем сегодня забудет, ваня уделяет внимание позе амины рядом с объектом своего несчастья. сидя в обнимку с жожо и лениво потягивая никотин из совместного мундштука, она увлеченно о чем-то болтает, но к себе ваня приковывает сразу же, как только нежно берет ее за руку, заставляя девушку подняться на ноги и без объяснения припадает к губам цвета малинового варенья. мнет несильно, слегка небрежно, но по технике никаких уточнений не было, поэтому и так сойдет. отстраняясь и переводя дыхание, бессмертных фокусирует взгляд на самых желанных глазах за весь этот блядский вечер и видит то, что ну никак нахуй не должен был увидеть. слезы самого драгоценного ему человека. у жожо катится скупая мужская, жожо встает и выходит, а у вани как будто внутренности раздробили в мясо и вывернули всего наизнанку. ваня только сейчас понял, что поцеловал девушку лучшего друга. ваня как никогда сейчас ощущает свою мелочность и ничтожность. где-то в углу сейчас коля потягивает свой коктейль, наблюдая за прекрасным шоу, в центре хлопает ресничками не до конца пришедшая в себя амина, за дверью клуба впервые в жизни ванек стреляет у рандомного полуживого сигарету, а на задворках москвы под звуки ночи гуляет сережа, ощущая себя таким же крохотным, как когда-то в свои злосчастные тринадцать лет. самая большая их недомолвка вошла в свои права.