уроки французских манер

— да брось ты, не сможешь ты закончить неделю с наивысшим баллом по французскому, спорим? долговязый, тощий парень со светлыми волосами толкает стоящего рядом друга в плечо, из-за чего тот едва ли не роняет сигарету, спиной облокотившись о стену школы, за которой ученики устроили своеобразную курилку и, естественно, все были в курсе, но бороться было совершенно бессмысленно. Владимир тихо усмехается, поднося сигарету к изогнутым в ухмылке губам и качает головой, ковыряя носком кеда землю под ногами. — ага, и на что спорим? он кивает, и, наверное, зря, но он не был бы собой, откажись он от спора, нет, что угодно, только не струсить и не сдать назад, азарт был, пожалуй, у него в крови. парень зажимает в зубах сигарету и протягивает ладонь своему другу, прищуривая один глаз от солнечного света, пробившегося сквозь весенние тучи. — я придумаю, не сомневайся, скажу потом, а то ты ж сразу съедешь. блондин крепко сжимает руку своего друга, которому, к слову, приходилось смотреть слегка снизу вверх ввиду его невысокого роста, что, конечно же, тоже обычно являлось темой для дружеских подшучиваний, и Зеленский к этому уже давно привык. в конце концов, его небольшой рост отлично компенсировал острый язык, отменное чувство юмора и милое личико, ну, по крайней мере, он так считал. и именно в тот момент, когда он снова подносит пальцы к сигарете во рту, затягивается, а затем выдыхает дым, сквозь сизые клубы проглядывается знакомая фигура, от чего парень аж закашлялся, недовольно закатив глаза. — доброе утро, не советовал бы тебе курить перед моим уроком и садить голос. не видь он лица того, кто это говорил, он бы и по голосу узнал, благодаря этому акценту и явному недовольству. их молодой учитель французского имел какие-то особые, видимо, претензии именно к нему, раз каждый долбанный раз находил, до чего докопаться, и длилось это уже больше года, так что Зеленский рассматривал это как очередное развлечение и игру, ну не был он никогда прилежным учеником, и из-за этого зануды не собирался — а когда это ваш ненужный француский стал особенным уроком? и я совершеннолетний, маме не нажалуетесь. Вова на полученное замечание только нагло усмехается, окидывая взглядом мужчину напротив себя, понимает, что эта фраза про совершеннолетие ну уж очень двусмысленно прозвучала. прищуривает один глаз, затягивается снова, и в эту же секунду чужие пальцы касаются его, вырвав из них сигарету. — он стал важным тогда, когда я здесь появился, так что будь добр, прояви уважение, — мужчина в костюме говорит это так спокойно, и это спокойствие подбешивало, если честно, улыбается, а сигарету бросает в урну, оставляя двоих парней наедине, если не считать лёгкого шока, — через три минуты урок. молодой учитель добавляет это, подмигивая и почти тут же сливаясь с толпой во дворе школы под шумный гул. — ну охренеть. — он меня бесит. Владимир недовольно хмурится и, отталкиваясь от стены, поправляет на плече лямку рюкзака, ногой пиная лежащий на земле камушек. это он здесь диктует правила, он делает то, что ему нравится, и ничьим приказам он подчиняться не собирался, по крайней мере, был в этом уверен сейчас на все сто. тогда почему, когда мистер Макрон был так близко, юное сердечко в груди забилось чаще и даже слово вставить не получилось? естественно, к началу урока парта, за которой обычно сидел Вова, оставалась свободной, и от глаз учителя это укрыться не могло и особенно бросалось, еще и никаких глупых шуток и сарказма, тишина, спокойствие, и занятие идёт в своём привычном темпе и по плану. этот пацан был о себе слишком высокого мнения, он слишком сильно любил себя, был абсолютно уверен в каждом своём действии и слове, и умело этим пользовался, только вот вызывало это каждый раз странные чувства. точнее, это шло по нарастающей уже в течении года. Эммануэль видел его провокации, совершенно неприкрытые и откровенные, он демонстративно вваливался в кабинет к концу урока, вставлял слова поперёк, перебивал и напрямую отказывался делать то, что ему говорят, и, по хорошему, Макрон давным-давно должен был брать его за шкирку и вести к директору или завучу, как он делал первое время. помогло ли это? нет. стало ли ещё более явно и ввело в азарт? да. он смотрел на его поведение, на то, как он имеет наглость жевать жвачку посреди урока, как все время переговаривается с кем-то громче, чем надо, как пальцами проводит сквозь густые тёмные волосы, немного морща нос из-за светящего в окна весеннего солнца, как смотрит в упор с какой-то ухмылкой каждый раз, когда мужчина старался объяснить классу новую тему, и.. это была явная и намеренная провокация, а не принять его правила значило провал. Эммануэль не привык уступать, и если он не может повлиять на парня общепринятыми методами, то будет делать это по-своему. эта наглость очаровывала и раздражала одновременно, и её нужно было укротить. — слушай, по-моему, ты уже проиграл. блондин хрипло смеётся, стоя на парковке школы у своей машины и, присев на капот, уминает сэндвич, пока друг выкуривал уже третью сигарету подряд, опираясь спиной о дверцу автомобиля и, скрестив ноги, смотрел куда-то вниз, разглядывая шнурки на кедах. — не проиграл, вот увидишь, этот козёл меня ещё отрабатывать заставит. Владимир выдерживает паузу и недовольно закатывает глаза, чувствуя, как сигарета едва ли не выпадает из пальцев, когда они слегка вздрагивают. будь у него возможность, он бы вскружил голову этому зануде, тем более, каждый раз ловить на себе его взгляды было равно лучшему комплименту, выводить его из себя и наблюдать, как он смотрит в упор, как хмурит изящные брови и нервно стучит пальцами по столу, зная, что это именно из-за Вовиного сучьего поведения, поднимало самооценку просто до небес, не иначе. но.. у этого человека вообще чувства есть, или голова забита исключительно его дурацким французским? а единственное французское, что интересовало Зеленского — это французские поцелуи. в них Эммануэль тоже мастер? — и ты хочешь сказать, что не свалишь, Вов, не смеши. — а возьму и не свалю, это уж точно застанет его врасплох. темноволосый парень говорит это в полголоса, ухмыляясь своим же мыслям и будто по рефлексу кончик языка скользит по тонким обветренным губам, растянутым в наглой улыбке. если завоевать внимание этого сноба получится исключительно так, то он готов рискнуть.