уроки французских манер

когда Эммануэль стоял у доски, выводя мелом по её поверхности очередное слово, сбоку послышался скрип двери, отвлекая на себя всё внимание и класса, и учителя соответственно. — il a donc dit qu'il l'aimait et l'appelait souvent sa Muse.. именно в этот момент мужчина переводит взгляд на открывшуюся дверь, ловя себя на мысли, что появление его «любимого» ученика и разбор пьесы совпали ну очень забавно. — извините, я войду? этот вопрос звучит от Вовы как риторический, потому что задаёт он его уже тогда, когда проходит половину кабинета, усаживаясь за парту и подпирая голову руками, внимательно глядя на мужчину у доски, который явно забыл, о чём шла речь, ни то от неожиданности, ни то от этой наглости. — а теперь по-французски, s'il vous plaît. Макрон тихо вздыхает, положив на стол свою папку и закатывая рукава своей рубашки, бросив взгляд на нерадивого ученика. лучи весеннего солнца мягко пробивались в окно кабинета, оно уже грело, и, если честно, становилось даже немного жарко, из-за чего молодой учитель пальцами оттягивает галстук на своей шее, дожидаясь ответа. а дождётся ли? парень немного хмурится и взгляд совершенно случайно цепляется за сильные руки, тонкие пальцы, шею, кадык, легкие морщины на выразительном лице, и в горле тут же встаёт ком, а по телу проходится какая-то волна жара. Зеленский поджимает губы и снимает с себя пиджак с нашивкой школы, оставаясь в свободной рубашке, расстёгнутой на две верхние пуговицы, а голос преподавателя резко возвращает на землю. — Владимир, я жду. карие глаза тут же начинают бегать по кабинету и Вова слегка закашливается, стараясь сохранять максимально невозмутимый вид. — что? — на французском. — я не помню, мистер Макрон, урок уже заканчивается, а вы так сладко рассказывали про любовь, давайте вы просто продолжите? парень сам не понимает, как ему пришло в голову сказать это прямо сейчас, но реакция класса и того, кому это было адресовано, была бесценна, на что Зеленский только тихо усмехается, делая такое довольное лицо и будто специально проводя языком по внутренней стороне щеки именно в тот момент, когда взгляд мужчины упирался в него. этот мальчишка просто невыносим, во всех смыслах. Эммануэль только недовольно хмурится, качая головой и до конца занятия стараясь максимально игнорировать темноволосого парня на последней парте, хотя получалось это, мягко говоря, с трудом, этот гадёныш делал всё, чтобы было наоборот. мужчина неторопливо ходит по классу, мурлыча что-то на французском, это наверняка было абсолютно неинтересно, но звучало красиво, этого Вова не отрицал. плевать, что он там говорил, парень сам мог напридумывать, что значат все эти красивые слова, и от этих мыслей внутри всё приятно сжалось, а тонкие губы тронула довольная ухмылка. речь преподавателя резко прерывается звонком, от чего в кабинете тут же поднялся гул, Макрон на это только пожимает плечами, записывая на доске домашнее задание и бёдрами упирается на край своего стола, наблюдая за тем, как ученики один за другим выходят из кабинета. когда Зеленский, накинув рюкзак на плечо, подходит к двери, голос за спиной заставляет его замереть на месте, а надутый пузырь из жвачки медленно сдулся. — reste, Vladimir. он не понял, что это значит, но раз там было его имя, очевидно, обращался мужчина к нему. — а можно так, чтобы я понимал? пацан неторопливо поворачивается к своему учителю французского и запихивает руку в карман брюк, с не очень довольным лицом глядя в упор на мужчину. в голове подмечает, что этому снобу особенно идёт деловая одежда, как никому другому. — я сказал останься, закрой дверь и присядь. его голос звучал строже обычного, и юное сердце в груди почему-то забилось чаще, но губы парня снова трогает ухмылка, он послушно делает то, что ему говорят и садится на ближайшую к учительскому столу парту, наклоняя голову чуть вбок и изучающе рассматривая преподавателя. — ну.. у меня, вообще-то, ещё уроки, помимо вас, так и будете молча пялиться или уже начнёте? — ничего, тебе не привыкать, пропустишь один урок, как будто тебя это расстроит. Эммануэль скрещивает руки на груди и немного хмурит выразительные брови, слыша тихий смешок. — я сказал что-то смешное? — всего на один урок меня задержите, мистер Макрон? Зеленский тихо усмехается, окидывая мужчину заинтересованным взглядом и пальцами цепляя воротник своей рубашки, чуть одёргивает, чувствуя, как ткань прилипает к коже. — а ты хочешь задержаться подольше? мне приятно, что тебе нравится моя компания, но тогда почему я не наблюдаю тебя на своих уроках? блондин тихо вздыхает, руками отталкиваясь от стола и шагами будто вымеряя расстояние от своего рабочего места до двери кабинета, затем снова возвращаясь обратно и подходя к сидящему на парте парню почти в упор. в этих карих глазах было столько наглости, уверенности и азарта, что выразить это словами просто не получилось бы. там танцуют черти, и Макрон заметил это уже давно, там бездна, и он имел неосторожность туда упасть. — ну почему же? я же здесь, пришёл. — за десять минут до конца? — и когда же вы уже поймёте, что ваш предмет меня не особо интересует? Вова медленно облизывает губы, будто демонстративно, и смотрит прямо в голубые глаза напротив, руками упираясь между своих же бёдер, в парту, голову наклоняя немного в сторону, так, что выбившаяся из укладки тёмная прядь волос упала на острую скулу. — тогда зачем вообще явился? ты же знаешь, что я тебя не аттестую. мужчина говорит это тихо, поджимая губы и его лицо выражало сейчас что-то похожее на сожаление, вокруг голубых глаз собралась паутинка морщин, и ему это чертовски шло, а запах его парфюма дошел до лёгких юноши только сейчас. и от него почему-то мурашки по коже. — ну, учитель мне нравится больше, чем его предмет. Зеленский пожимает плечами и в его голосе абсолютное спокойствие, он словно говорит что-то совершенно обыденное и очевидное, пальцами затем проводя сквозь свои тёмные волосы и слегка прищуриваясь. мужчина тяжело выдыхает, чувствуя, как внизу живота всё стягивает тугим комом и начинает приятно ныть, рука чуть вздрагивает, а пальцы начинают дрожать. — имей совесть, Зеленский. — ну раз уж я решил прийти, она у меня есть, разве нет? просто.. может, для меня куда лучше будут индивидуальные занятия? младший снова, так привычно ухмыляется, взглядом внаглую скользя от лица своего учителя к его бёдрам, вскидывая бровь и подаваясь немного вперёд, поближе, оставляя между их губами расстояние в несколько сантиметров. вопиющая наглость. но она была именно тем, что так сильно цепляло. — мне не доплачивают за индивидуальные занятия с учениками, Владимир. учитель качает головой и сам одной рукой упирается в парту рядом с бедром парня, а второй касается острой скулы, осторожно заправляя эту выпавшую прядь волос ему за ушко, то, в котором было небольшое колечко. — неужели для вас это так важно, Эммануэль? а натурой можно? и это всё, эти слова как выстрел в висок, перед глазами всё тут же плывёт, и его тихий, немного хриплый смех заставляет сердце сжаться, и юноша видит, как меняются эмоции на красивом лице. — у тебя совсем нет никаких манер? Зеленский слышит, что голос мужчины стал чуть ниже, и это звучало прсто безумно сладко, держать себя в руках было просто невозможно, но он из последних сил пытался, хотел, чтобы этот вечно ворчащий сноб сорвался первый. — так заодно и манерам научите, monsieur. парень так томно вздыхает и обеими ладонями касается крепкой груди, чувствует, как в ней бешено бьется чужое сердце, ведёт чуть ниже по торсу, и снова вверх, пальцами сжимая воротник рубашки. ещё один взгляд, глаза в глаза, и это, казалось, конец. но было только началом.