уроки французских манер

губы старшего прижимаются к губам напротив, так требовательно, жадно, настойчиво, и сквозь него мужчина чувствует эту довольную ухмылку своего ученика, пока его шустрые руки уже развязывали галстук на шее преподавателя, и эта беспардонность кружила голову ещё больше. язык касается языка, очерчивает кромку зубов, и Вова сам податливо приоткрывает губы чуть шире, выдыхая с тихим, таким сладким стоном, когда чувствует, как чужие губы слегка засасывают его язык, затем несильно кусая. — а я всё гадал, по-французски вы целуетесь также хорошо, как и разговариваете. парень нехотя отстраняется, тихо засмеявшись и облизывая свои же губы, довольно прикусывая нижнюю, пока тёплые ладони его учителя нежно, но требовательно, сжимают талию, неторопливо задирая вверх ткань рубашки и кончиками пальцев касаясь нежной кожи. и под этими прикосновениями тут же пробегают толпы мурашек. — вот ты определенно лучше это делаешь, милый. Макрон сам довольно улыбается и губами прижимается к тонкой шее, оставляет поцелуй на кадыке, носом ведёт по подбородку, заставляя парня откинуть голову немного назад, и тот послушно это делает, тонкими пальцами впиваясь в светлые волосы мужчины и прижимая его ближе к себе, бёдрами подаваясь ближе, так, чтобы старший стоял между ними. жарко, ещё и солнце с улицы светило прямо в спину, из-за этого ткань рубашки липла к коже, и всё, чего хотелось, побыстрее от неё избавиться. юноша второй рукой касается ремня на брюках учителя, цепляет пальцем, а затем вдруг залазит в задний карман, что-то выуживая оттуда и мягко отталкивая мужчину от себя. — решил меня обокрасть? — нет, решил предостеречь и кое-что напомнить, а то у вас, мсье, совсем голова кругом. Владимир тихо усмехается, на пальце держа ключ от кабинета и тут же пихая его в руку старшего, кивая на дверь и внимательно наблюдая за тем, как его преподавателю нехотя приходится отойти. поворот ключа, щелчок, ещё один, и теперь они точно только вдвоём. — надо же, не думал, что тебя вообще хоть что-то может смущать. ключ с тихим грохотом падает на учительский стол, и Макрон довольно улыбается, снова подходя к своему юному любовнику и ладонями проводя по его бёдрам, ощутимо сжимая, в то время как тонкие пальцы парня уже снимают ненужный сейчас галстук с шеи учителя, принявшись после расстёгивать пуговицы на его рубашке. — не хочу, чтобы кто-то помешал и отвлек, у нас же ещё манеры, помимо языка, помните? Зеленский тихо шепчет в губы мужчины и снова прижимается к ним своими, уже сам ведёт в поцелуе, и Макрон это чувствует, ему это кружит голову ещё сильнее, и то, насколько хорошо его ученик это делает, заводило только сильнее. а вместе с этим внутри что-то будто резко колет, черт, он.. где и с кем он этому научился? — помню, а вот ты своим языком умеешь кое-что лучше, чем острить и спорить. Эммануэль мурлычет это едва слышно, почти не отстраняясь от таких сладких губ, и только стоило парню опять начать его целовать, как он отстраняется, влажными, горячими губами касаясь такой желанной шеи, уха, дыхание обжигает кожу, а зубы осторожно цепляют колечко в мочке, слегка оттягивают, срывая с губ юноши тихий, хриплый стон. из-за этого будто током пробивает. мужчина тут же заваливает своего нерадивого ученика на парту, нависает сверху, стоя между его бёдер и своими прижимаясь ближе, снова поцелуй, горячий, влажный, настойчивый, и через мгновение рубашка старшего уже оказывается на соседней парте, а руки сжимают талию парня под ним сквозь ткань, затем наскоро расправляясь с ненужной сейчас вещью. они оба обнажены по пояс, и когда тело прижимается к телу, кожа к коже, крышу сносит окончательно. — неужели ты меня заметил. Владимир руками упирается в сильные плечи и снизу вверх смотрит в голубые глаза своего любовника, и сколько раз он представлял себе в голове то, что происходит сейчас, он точно не вспомнит. — я давно тебя заметил, а вот на «ты» мы не переходили. — ну и зануда же вы. Зеленский недовольно фыркает, закатив глаза, и сам тут же вновь подаётся чуть вверх, завлекая мужчину в очередной поцелуй, слегка выгибает спину, так, чтобы прижаться ближе, бёдрами скользит немного вперёд по парте, ягодицами прижимаясь к паху, чувствуя его возбуждение сквозь ткань брюк. губы Макрона спускаются ниже, к плечам, к тонким ключицам, ему хочется коснуться каждого сантиметра его тела, не оставить без внимания ничего, кончик носа нежно проскальзывает по ямочке между ключиц к часто вздымающейся груди, зубы осторожно цепляют чувствительную кожу на рёбрах, и с каждой секундой сдерживать себя было сложнее и сложнее. сильные руки сжимают бёдра, талию, и сам Эммануэль чувствует, как короткие ногти впиваются в его плечи и спину, парень не даёт ему отстраняться от себя, сам подаётся на ласку, а стук сердца, казалось, отдавался в висках. — а ты слишком острый на язык, Вов, я уже говорил, что ты мог бы занять его чем-нибудь другим, помимо язвительной болтовни? Макрон снова поднимается выше и нависает над красивым юношей, заглядывая в карие глаза, и от этого возбуждения и азарта они казались чёрными, и если он сам бесёнок, мужчина бы не удивился ни капли. и его догадки подтверждаются в следующий же момент, когда Вова, приподнимаясь, отталкивает любовника от себя, заставляя приподняться, а сам плавно спускается вниз, присаживаясь на колени и, не церемонясь, языком проводит по низу живота старшего, неторопливо расстёгивая ремень и сразу вместе с ним брюки на крепких бёдрах. а сам смотрит прямо в глаза, в упор, снизу вверх, и это выглядело так сладко и горячо. бессовестный. парень медленно стягивает брюки и бельё с тела своего любовника, тихо присвистывая, тут же обхватив пальцами возбужденный орган, плавно проводя по нему рукой, чувствуя, как мужчина вздрагивает от прикосновения. этот мальчишка даже не покраснел, господи. Эммануэль делает полшага назад и опирается бёдрами о свой стол, чтобы было удобнее, а рукой касается мягких тёмных волос парня, слегка впиваясь в них пальцами и заставляя поднять взгляд на себя. — тебя вообще ничего не смущает? мужчина вопросительно вскидывает бровь и хрипло усмехается, наблюдая, как его ученик уже медленно скользит кончиком языка по возбужденной, чувствительной плоти, не отводя при этом взгляд. — немного, разве что, только то, что вы первый человек, в котором я уверен. он говорит какими-то намёками и загадками, и то, как контрастировали его действия с этим невинным взглядом, сводило с ума. Макрон рвано выдыхает, немного хмурится, облизывая пересохшие без поцелуев губы и наблюдая за тем, как его юный любовник проводит языком от основания члена по всей длине, кончиком обводя головку. — я.. черт, я не совсем тебя понимаю в таком состоянии, говори прямо, детка. вау. обычно Зеленский терпеть не мог, чтобы его кто-нибудь как-нибудь называл не по имени, но с его губ это звучало как-то особенно. — вы не выглядите как человек, который пренебрегает своим здоровьем, а я, как уже сказал, впервые позволил себе ощутить что-то новое. Вова пожимает плечами и, подмигнув мужчине, больше ничего не говорит, тут же плавно вбирая в ротик возбужденный, твёрдый член, помогая себе рукой, пальцы плотно сжимают его у основания, а язык прижимается к горячей коже, и от этих ощущений, кажется, вот-вот голова закружится. старший нервно сглатывает вставший в горле ком, шумно выдыхая, а пальцы сильнее впиваются в тёмные волосы, ему хочется толкнуться бёдрами вперёд, в этот горячий, влажный ротик, но он пока держит себя в руках, отдавая юноше всю инициативу. губы плотно обхватывают горячий, твёрдый орган, скользят ниже, вбирая глубже, языком парень чувствует абсолютно каждый сантиметр нежной, чувствительной кожи, выпирающие венки, и когда он берёт на всю длину, Эммануэль едва сдерживает в себе полный удовольствия стон, прикусывая костяшки руки. — боже, милый, ты.. я даже спрашивать не буду, когда и где ты такому научился. Вова на это только бросает очередной ехидный взгляд, прищуривая один глаз, и начинает двигать головой, делая поступательные движения, то замедляя темп, то увеличивая, втягивает щёки, пока влажный язык скользит по возбужденному члену, и было видно невооружённым глазом, что он сам получает от этого удовольствие. кто бы мог подумать, что после всей той кучи яда и сарказма, этот язычок будет занят таким? мужчина чувствует каждое движение, ему жарко даже без одежды, он смотрит, как губы его юного любовника плотно обхватывают его член, слышит, как парень аж причмокивает. он коленями ерзает по полу и выгибает спину, дышит шумно, часто, было видно, как ему неудобно, как в этих брюках уже тесно, но он всё равно продолжает ласкать своего любовника, затем медленно выпуская его член изо рта. поднимает взгляд на мужчину, демонстративно облизывает губы, пальцами растягивая по твёрдому органу выступившую смазку, а губы прижимаются к самому низу живота, оставляя мокрые поцелуи, касаются дорожки волос на нём, и Вова только собирался продолжить, как чувствует, что горячая ладонь касается его щеки. большой палец проводит по острой скуле, затем Макрон берёт его двумя за подбородок, заставляя поднять на себя глаза, обводит контур губ, и каждое его движение такое умелое и сладкое, боже. — я же говорил, что ты можешь делать куда более полезные вещи своим языком, хороший мальчик, иди ко мне. голос Эммануэля чуть дрожит от возбуждения, он тянет парня за подбородок вверх, как бы прося встать на ноги, что тот покорно делает, демонстративно вытирая пальцем нижнюю губу, стараясь отдышаться. только вот сделать это ему не дают, старший тут же прижимается губами к чужим, немного хмурится, беря пацана за оба запястья и притягивая плотнее к себе, грязно, настойчиво целуя. — ого, а вы не такой уж и зануда, как я думал. Зеленский хрипло смеётся, заглядывая в голубые глаза и снова тянется за поцелуем, но не успевает опомниться, как оказывается прижатым грудью к учительскому столу, тихо охнув. горячие, сильные руки Эммануэля скользят по выгнутой спине, по талии, он прикусывает зубами острую лопатку, и ему так сильно хочется оставить на его теле свою метку, но пока он этого не делает, может быть, как-нибудь потом. по крайней мере, очень хотелось. кончиком носа учитель ведёт между лопаток, вниз, по позвоночнику, пока руки расправляются с ремнём и брюками, и если честно, Вова себя ни в чьих руках таким покорным не чувствовал, как в его, он прижимается ягодицами к возбужденному члену любовника, просяще потирается, давая ему делать всё, что он хочет, а хотели они оба сейчас одного и того же. — урок уже скоро кончится, вы.. вы ещё собираетесь меня задержать, как я понял? брюнет бросает взгляд на часы и сбито шепчет, хрипло усмехаясь, но тут же поджимает губы, сдерживая в себе стон, когда пальцы мужчины, сдёрнув одежду, сжимают ягодицу. — если так хочешь, можешь идти прямо так, но как ты будешь это скрывать, я не знаю. шёпот раздаётся прямо на ухо, и от этого голоса мурашки по всему телу, Макрон носом утыкается в тёплую шею и вдыхает запах его кожи, он немного терпкий, и при этом нежный, ваниль и табак, но сейчас было не до определения нот парфюма уж точно. Владимир тут же отрицательно мотает головой и тихо хнычет, прикусывая нижнюю губу, пока его любовник вновь осыпает горячими поцелуями желанное тело, он просто не мог остановиться, и обычной похотью и желанием это назвать было сложно. Макрон оставляет поцелуи на ямочке на пояснице, слегка прикусывает кожу, затем снова поднимаясь выше и одной рукой мягко сжимая тонкую шею, так, чтобы парень приподнял голову, а пальцами второй касается влажных, приоткрытых губ, и Вова понимает, чего от него хотят, послушно вбирая в рот оба пальца и проводя по ним языком, через плечо бросая на мужчину над собой довольный взгляд. он чувствует, как Эммануэль членом потирается о его ягодицу, между ними, как кожа, влажная и горячая, прилипает к коже, и ему хочется растечься под ним прямо на этом дурацком столе. когда два влажных пальца касаются поясницы, юноша вздрагивает, тихо зашипев, а затем вдруг резко хватает учителя за запястье, шумно выдыхая и едва ли понятно шепча ему, из-за сбитого дыхания это было сложнее, чем кажется. — стой, черт.. то есть, подождите, в рюкзаке, во внутреннем маленьком кармане, там.. — какого хрена, Зеленский? — не вам сейчас задавать мне такие вопросы, сэр, я просто предусмотрительный. брюнет окидывает своего любовника этим нагловатым взглядом, кивая в сторону парты, на которой лежал его рюкзак, и то, как Макрон срывается с места, дрожащими от возбуждения руками роясь в том самом кармашке, тихо ругаясь себе под нос, заставило парня довольно усмехнуться. — а по-французски тоже ругаться умеете? он задаёт этот вопрос с какой-то издёвкой, когда мужчина уже возвращается обратно к нему и грудью прижимается к спине, вжимая своего ученика в поверхность стола. тишина, а затем губы снова прижимаются к проколотому уху. — je sais faire des choses auxquelles tu ne peux même pas penser, chéri. кроме последнего слова Зеленский толком ничего не понял, но эти слова ласкали слух, а больше ничего не было нужно. Эммануэль наскоро открывает небольшой тюбик и выдавливает немного смазки на пальцы, сразу же проводя ими между ягодиц младшего, чем заставляет его крупно вздрогнуть, чувствительная кожа реагирует на прохладное прикосновение толпой мурашек. — расслабься, ты чего, детка? — я расслаблен, как никогда. — тогда почему весь дрожишь, м? мужчина хрипло шепчет это юноше в шею, опаляет дыханием кожу, пока пальцы осторожно касаются сжатого входа, и как же очаровательно покраснели его щёки, вот только сейчас, оказывается, этого паршивца можно было смутить. — да потому что я уже не могу, я хочу вас, неужели не видно? Вова тихо, сквозь зубы цедит эти слова, чуть ли не рычит, затем тут же сладко захныкав, когда один из пальцев плавно, осторожно входит в дрожащее тело, а вторая рука Макрона обхватывает возбужденный член его юного любовника, начав неторопливо ласкать. ему хочется стонать во весь голос уже сейчас, и будь они сейчас не здесь, он бы абсолютно точно сорвал голос. постепенно ко одному пальцу добавился второй, движения стали чуть глубже, и парень чувствовал, как Эммануэль прижимается к нему всем телом, как своим членом упирается в его ягодицу, как губы нежно прижимаются к затылку, к плечу, а зубы прикусывают кожу. дышать становилось всё сложнее. — ещё как видно, может тогда поцелуешь меня, м? Макрон хрипло усмехается и носом утыкается в скулу парня под собой, обеими руками продолжая ласкать его, и чувствовать то, как он буквально плавится под ним, хотелось постоянно. обуздать строптивого оказалось куда проще, чем он думал. и куда приятнее. Владимир тут же головой кивает, как болванчик и голову поворачивает в сторону, тут же прижимаясь губами к чужим, таким желанным всё это время, и даёт мужчине вести в поцелуе, и то, как он целует сейчас, выбивало из лёгких весь воздух. неторопливо, медленно, будто смакуя, пока пальцы продолжают растягивать возбуждённое, красивое тело, подготавливая к продолжению. сознание плывёт окончательно, когда парень ощущает, как вместо пальцев начинает ощущаться головка члена, он рефоекторно подаётся чуть назад, руками впившись в край стола и прикрыв глаза, стараясь каждой клеткой тела почувствовать всё, что сейчас происходило. Эммануэль руками осторожно сжимает бёдра юноши, гладит талию, медленно входя в него, сам едва держит себя в руках, чтобы не сорваться на стон, ощущения от этой близости не были сравнимы ни с чем другим, он снова наклоняется к своему ученику и льнет губами к шее, чувствуя на губах солоноватый привкус, запах его тела действовал как спусковой крючок, и постепенно движения начинают становиться чуть быстрее, глубже, резче, руки шарят по телу, а кожа липнет к коже. мужчине приходится зажимать своему любовнику рот ладонью, иначе он бы точно сдал их с потрохами, но кто бы ему рот закрыл, потому что он сам не до конца понимал, как держит себя в руках, ограничиваясь лишь шумными вздохами и шёпотом на ухо младшему. с каждым движением воздух будто выбивало из груди, Зеленский аж глаза закатывал, чувствуя тяжесть чужого тела над собой, чувствуя, как его взрослый любовник вжимает его в этот несчастный стол, на котором, очевидно, потом придётся прибираться, но сейчас это было вообще последним, что волновало. толчки были то медленными и плавными, то становились резче и глубже, но то, как мальчишка каждый раз крупно вздрагивал, говорило лишь об одном — это именно то, чего они оба хотели. еще несколько размеренных, но глубоких движений, и перед глазами у Владимира всё начинает плыть, а тело пронзает дико приятная дрожь, он едва ли упирается руками в поверхность стола, хочет приподняться, но сил в этот момент словно не хватает, не получается. и естественно, от его любовника это не скрывается, он чуть сильнее давит ладонью и зажимает парню рот, слыша сдавленный, полный удовольствия стон, а второй рукой обхватывает его талию, прижимая плотнее к себе, заставив всё-таки подняться. мужчина сам уже чувствует близкий оргазм, его вот-вот накроет, губами прижимается к влажной шее Вовы, слегка кусает нежную кожу, и выпускать его из своих рук не хочется абсолютно, чувствует, как тот дрожит, сжимается, едва держась на ногах, и если бы не Эммануэль, очевидно, он бы просто не устоял. приятное тепло и волна мурашек расползаются по телу словно разряды тока, Макрон сам не может себя сдержать, нехотя выходя из разгоряченного тела и резко, пальцами сжимая щёки парня и заставляя его повернуться к себе лицом, жадно впиваясь в желанные губы, затыкая рот поцелуем уже и ему, и себе. от этих губ отстраняться тоже не хотелось, но дышать было уже совершенно нечем, и сделать это пришлось, после чего брюнет тут же откидывает голову назад, заваливая её на сильное плечо и губами жадно ловя такой нужный сейчас воздух. — как сказать на французском «это было потрясающе»? — это я у тебя должен спрашивать. Эммануэль тихо усмехается и кончиком носа проводит по влажной шее до проколотого уха, снова цепляя колечко в нём зубами, пока руки крепко обвивали талию его юного любовника, прижимая его ближе к груди. — господи, ну не сейчас же.. — c'était incroyable, mon garçon. tu es incroyable. мужчина не даёт Владимиру продолжить возмущаться и мурлычет ему это прямо на ухо, оставляя такой ласковый поцелуй в уголке губ. слишком ласковый. — хорошие у вас индивидуальные занятия, мистер Макрон, это для всех такие проходят? Зеленский, устало, но довольно улыбаясь, натягивает на себя брюки, доставая из рюкзака пачку салфеток и кидая её своему учителю, снова словив на себе этот непонимающий взгляд. — что? я же сказал, что предусмотрительный. — нет, не для всех, для особо злостных прогульщиков и должников. — м, надо же, так вы не промах. — ты мой любимчик, Вов, не сомневайся, единственный. Эммануэль только тихо вздыхает, качая головой, а у самого от взгляда на этого пацана внутри всё ёкает, будто он сам влюблённый подросток. его довольная, хамоватая, даже сейчас, ухмылка, слегка вскинутая бровь, лёгкий прищур, колечко в ухе и взъерошенные, чуть влажные волосы, эта явно большая ему рубашка, свисающая с тонких плеч, которая делала его визуально ещё более миниатюрным. Зеленский на слова мужчины только молча улыбается, застёгивая пуговицы на рубашке и отводя взгляд, будто он засмущался от услышанных сейчас слов. — так что, я могу быть свободен, сэр? юноша закидывает на плечо свой рюкзак и проводит пальцами сквозь свои чуть влажные волосы, подходя к учителю почти вплотную и ловя себя на мысли, что это только он знает причину, из-за которой мсье Макрон выглядел сейчас так, словно бегал марафон. смотрит прямо в глаза и вдруг берёт в руки галстук, накинутый на шею старшего, заботливо его затягивая. — можешь, но только чтоб завтра без опозданий. Эммануэль тихо бормочет, чувствуя дыхание на своих губах и готовясь уже ответить мальчишке на поцелуй, как вдруг тот резко отстраняется, а галстук на шее затягивается крепче, чем надо. — я подумаю. парень хлопает своего любовника и по совместительству учителя по плечу, недовольно фыркнув и, схватив со стола ключ, подходит к двери, открывая её и уже шагая за порог кабинета, но голос позади заставляет его замереть. — кстати, на счёт уроков.. к концу недели жду от тебя выученную часть пьесы, или ты думал, дело в оценках? мы же не зря начали заниматься. Вова резко поворачивается лицом в помещение, из которого собирался выходить, и довольно ухмыляется, скрещивая руки на груди и так привычно облизывая припухшие от поцелуев губы. — одного занятия вряд ли будет достаточно, вы же понимаете.