Под пёстрым куполом шатра

Над городом догорал закат, оставляя после себя алые, кровоточащие разливы небесного огня. Они шустрей саламандр скользили по каменной кладке стен, почерневшей от влаги и времени, забирались без стука и спроса в узкие рамы окон и лизали обветшавшее полотно флагов, что реяли над замеревшей в суровом молчании ратушей. Изукрашенный диковинными отблесками, Майраль медленно, будто увязая в болоте, погружался в свинцовую тьму, набегавшую с моря чернильными тучами, да в кронах его деревьев зачинали тоскливый стрёкот цикады. Природа предрекала ночную грозу. Когда последний луч полоснул по горлу затихающей мостовой, когда старинные часы хрипко выбили девятый час по ночи, под тихий шёпот диких трав и сухостоя в восточных воротах Майраля появились шестеро путников, закутанных в плащи из грубой овечьей шерсти. Стража, разморенная окончившейся дневной службой, не окликнула их, смерив пытливым взглядом пёстрый сброд. И право, там было на что посмотреть! Низкорослый шут в каких-то пятнисто-клетчатых обносках и ярко-изумрудном камзоле с отпоротыми пуговицами исподтишка корчил охране немыслимые гримасы, растягивая размалёванный рот в гаденькой усмешке. Подле него с гордостью, уместной только при дворе, шествовала безобразная карлица с обрюзгшим, толстощеким лицом, похожим на масляный блин. Она, однако, была облачёна в роскошного вида парчовое платье и искренно гордилась своей сложной причёской, составленной из рыжих неподатдивых волос, чудом державшейся на крохотной голове. На некотором расстоянии волочился пузатый бородач, хромой на одну ногу, с пепельно-серой, как у утопленника, кожей, и с неприятными крысьими глазками, беспокойно шарившими по чужим лицам. Притормозив у распахнутых настежь ворот, он снял битый временем цилиндр и вовсе не к месту поклонился, буркнув что-то насчёт доброго дня. Переглянувшийся с напарником страж пробубнил нечто сходное в ответ, но по спине его пробежал холодок, когда пожелтевшие глаза вторженца недоброжелательно мелькнули из-под густых щеток бровей. — Марк, может, ну их к чёрту? — прошептал охранник, — бургомистр будет не в восторге от новых попрошаек, к тому же, у меня такое чувство, что мы с тобой пропускаем наёмных убийц. — О, Яго, отстань, тебе вечно мерещатся враги, — лено отозвался приятель и зевнул, прикрыв рот стальной перчаткой. — Если что, всё равно отвечать не нам с тобой, а ночным сторожам. Полчаса как их смена. Или ты желаешь лишиться ужина у любимой жёнушки? Тем временем к воротам подоспели замыкающие шествие странники, и один из них, откинув на плечи капюшон, приблизился к Яго. То был чрезвычайно смуглый мужчина средних лет, с резко очерченными скулами, орлиным носом и славной выправкой. Его охотничья куртка была небрежно расстёгнута, обнажая взору немного засаленную шёлковую рубашку, а глаза были исполнены молчаливой горечи. — Прошу прощения, господа, что потревожили ваш покой, — начал он хриплым, изрядно прокуренным голосом, то и дело поправляя шарф на шее. — Это же Майраль? — Он самый, — отвечал тот, кого звали Марком, прислонившись спиной к прогретой стене. — Дивный городок. Мы рассчитываем задержаться у вас дня на три. — Неужто провинциальная тоска пленяет актёров? — хмыкнул страж, явно расположенный к разговору. Однако незнакомец отчего-то в упор смотрел на Яго, хоть и отвечал его товарищу. — Циркачей, господин, циркачей. Видите ли, Дюбуа имеет желание давать наши представления лишь в приморских городах. Сколько раз я уверял, что это неразумно, пусть и заманчиво, что погода у кромки океана переменчива, как девица — всё одно! Не переубедишь. — Дюбуа? Так вы труппа Дюбуа? — встрепенулся молчаливый Яго. — Они самые, — последовал незамедлительный ответ. — Стало быть, Дюбуа с вами? Простите мне моё любопытство… Можете показать? — Да пожалуйста, не стесняйтесь! Для нас внимание — бальзам на душу, так уж повелось. Вон там, — незнакомец неопределённо махнул рукой вслед удаляющейся парочке, проскользнувшей в город во время беседы. Высокий и худой, словно трость, мужчина в старом, местами потёртом фраке заботливо вёл, поддерживая, словно собственную мать, не то сухощавую женщину, не то вовсе старуху с сиреневым платком на голове. Почуяв спиной пристальные взгляды, он встал, как громом поражённый, и медленно повернулся. Сверкнула круглая серьга, вдетая в ухо, и загорелый, пронырливого вида тип помахал рукой старому приятелю. Яго, однако, не смог отвлечься от глаз хрупкой женщины, подёрнутых бельмами… Или ему показалось? — Скажите, есть здесь приличное местечко, где сносные комнаты и вино не отдаёт кислятиной? — оборвал размышления всё тот же хрип нового знакомца. — Да вы придирчивы, приятель, — рассмеялся Марк, не веривший дурным пророчествам и попросту не замечавший их. — Есть трактир «Золотой сон», но там дороговато для постоя. Кстати, уважаемый друг, кто вы сами? Улыбка скользнула по пересохшим и потрескавшимся от ветра губам путника. — Иден Вирта, факир. Вы, наверно слышали обо мне? Да? Так сделайте дружескую услугу: забудьте всю ту чушь, это трагикомическая маска. Переждав взрыв хохота, шедший от Марка, циркач пожал плечами и лихо качнулся на каблуках. Настолько лихо, что чудом удержался на ногах. — Увы, увы, господа, назревает гроза и мне пора догонять моих… друзей. Прощайте. — Эй, господин Вирта! Ну так же нельзя! — запротестовал стражник, схватив факира за руку. Тому жест явно не понравился, но артист сдержался, легонько высвобождая левую кисть. — Хоть когда нам ждать представления? Что там будет? — Скоро, господа, скоро, — лаконично ответствовал Иден, и зрачки его кошачьих глаз мечтательно расширились, как от опиума. — Мы выступим в Майрале дважды, и мой вам совет: поспешите прийти на Концерт Солнца, самое лучшее будет на нём. Второе, вечернее представление, варварски затянуто. На мой взгляд, разумеется. — Концерт Солнца вроде бы даётся днём? У нас с Яго служба, не обессудьте, — огорчённо протянул Марк, пихнув товарища локтем. — Может, всё-таки на ночном выступлении покажут часть прежних номеров? — Программа не повторяется, — сухо отчеканил факир, и улыбка сошла с его уст. — Отпроситесь у своих офицеров, и тогда, даю слово, не пожалеете. Но стражники были неколебимы, твёрдо зная, что на такую блажь начальство не расщедрится. Вирта заметил это и тихо вздохнул, зябко кутаясь в плащ. — Так как вы сказали? «Золотой сон»? Дороговато? Ну, всё на грешной земле требует свою плату. Прощайте. — До встречи! — крикнул вдогонку жизнерадостный мужчина, не разделявший настроя Яго. — Друг! Ты слышал! Цирк Дюбуа, сам Иден Вирта, глотатель живого огня! Вот так удача! Надо будет непременно наведаться в их шатёр: может, нас по дружбе пустят без платы, как думаешь? Хоть ты был не слишком приветлив, но всё же. — Сомневаюсь, Марк. Очень сомневаюсь.