Вспомни, кто ты есть

      2-е мая, 1998 год       Гарри проснулся только вечером, и в первые минуты не мог вспомнить, где находится — настолько отвык от гриффиндорской кровати с пологом. Последние лучи солнца пересекли пол спальни, погрузив её в темноту. Он привстал с кровати, направил палочку на лампу, и комнату тут же залил тёплый свет. Гарри огляделся в неверии: он вернулся. А ведь меньше суток назад он, сидя на вокзале Кингс-Кросс, беседовал с Дамблдором.       Он выкинул эту мысль из головы — и без того было много насущных дел, требовавших его внимания. Гарри проснулся в новом мире — мире, в котором не было Волдеморта. Он медленно подошёл к окну. Прошло уже двадцать четыре часа, но, хотя видимых повреждений и не было, мышцы Гарри с трудом справились с этим небольшим расстоянием. Он прислонился лбом к прохладному стеклу, обозревая разрушения.       Гарри не мог сказать, сколько времени он так простоял. Сначала он просто молча рассматривал пострадавшую территорию: деревья Запретного леса, выдранные с корнем, и камни замковых стен, живописно разбросанные по лужайкам. С той точки, где он стоял, нельзя было оценить состояние всего замка, но одно было ясно — ему сильно досталось: целые переходы были разрушены великанами и проклятиями Пожирателей. Когда он вернулся к созерцанию окрестностей, перед глазами пронеслись картины битвы, плавно перетекшие в воспоминания о погибших.       Фред, Ремус, Тонкс, Колин…       Свои жизни отдали общим счётом пятьдесят человек, из них большей частью студенты Хогвартса. От этих воспоминаний Гарри стало горько. Со многими он вообще не был знаком: просто сталкивался с ними в коридорах. Пока он стоял у окна, то осознал, что его лицо стало влажным от слёз. Он попытался стереть их рукой, но те продолжали течь. Уже много лет он не плакал — просто не позволял себе, особенно после смерти Сириуса, — а сейчас не мог остановиться. Гарри открыл рот, и оттуда вырвался невольный всхлип; ноги подкосились, и он съехал по стене на пол.       Плакал он очень долго, осознавая несоразмерность достижений и цены, которая была за них заплачена. Наконец, слёзы высохли, а всхлипы стихли. Гарри так и сидел, свернувшись под подоконником: измученный и с красными глазами. Однако ему стало намного легче, как будто с души свалился огромный камень. Он ещё ощущал вину, но теперь гораздо меньше. Дрожа, Гарри поднялся на ноги: у него была роль, и её нужно исполнить до конца. Как бы ему ни было противно, но он понимал — защитники Хогвартса должны увидеть его.       Двигаясь к двери, Гарри увидел стопку одежды, аккуратно сложенной на кровати, и чуть улыбнулся: очевидно, Кричер принёс её, пока он спал. Он быстро скинул изношенную в скитаниях и испачканную в битве одежду, побросав её неаккуратной кучей в изножье кровати и пока не зная, что хочет с ней сделать. В рассеянных чувствах он надел брюки и зелёную рубашку на пуговицах, которую принёс ему Кричер. Поколебавшись немного, также надел сверху тёмную мантию и, довольный своим внешним видом, пошёл в ванную.       Отражение застало Гарри врасплох: отличие, конечно, не было таким жутким, как в «Ракушке», но всё ещё шокировало. Когда он впервые увидел себя в зеркале в коттедже, то чуть не проклял своё отражение: после полугода скудного питания он выглядел потрёпанным, а его волосы до плеч были покрыты грязью. Флёр, конечно же, помогла ему с прической, но общая измотанность никуда не делась.       Гарри с горечью улыбнулся себе: красные опухшие глаза и подбородок, покрытый щетиной, под глазами залегли тёмные тени, а щёки были впалыми. Он наполнил раковину водой, прежде чем набрать её в пригоршни и умыться. Гарри нагнулся над умывальником и ощупал подбородок, изучая щетину, а затем, взмахнув палочкой, произнёс простое бреющее заклинание. Разогнувшись, он провёл рукой по гладкому подбородку и вышел из ванны, довольный тем, что уже не был похож на призрака.       Гарри осторожно спускался в Большой Зал по пустынным коридорам Хогвартса. В замке стояла жуткая тишина, в некоторых коридорах совсем не было света: несомненно, они пострадали во время битвы. Двери Большого Зала были настежь открыты, и свет оттуда заливал весь холл. Слышался неразборчивый гул голосов, давая понять, что там практически никого нет. Гарри остановился на мгновение, чтобы взять себя в руки, и вошёл в Зал.       Столы факультетов отсутствовали — на своём месте остался лишь преподавательский, и вокруг него суетились несколько человек: с облегчением Гарри узнал в них семью Уизли. Почувствовав себя немного увереннее, он направился к столу, и, пока шёл, его шаги отдавались эхом в пустом зале. Тихий разговор прервался, и Джинни взглянула на него. Гермиона сидела рядом с Роном, прислонившись к его плечу, а тот в защитном жесте обнимал её за талию. Джинни сидела с другой стороны от Рона, не обращая внимания на тарелку перед собой. Сердце Гарри забилось быстрее, когда Джинни наградила его несмелой улыбкой. Мистера и миссис Уизли не было, впрочем, как и Чарли; Перси с Биллом сидели на другом конце стола, причём последний обнимал Флёр.       — Где все? — спросил Гарри, собираясь присесть рядом с Джинни. Прежде, чем он заснул, замок был переполнен семьями.       — Большинство разъехались по домам, — ответил Рон. — Остались только те…       Хоть он и замолчал, Гарри знал, что тот хотел сказать: «у кого кто-то погиб».       — Ужин закончился практически час назад, — продолжила Гермиона, будто Рон и не замолкал. — Те, кто остались в замке, вернулись в Больничное Крыло. Профессор Макгонагалл трансфигурировала несколько целых классов первого этажа в спальни. Мы просто ждали, когда все придут, чтобы идти спать.       Гарри мрачно кивнул.       — Ой, чуть не забыла! — Возглас Джинни прозвучал в тишине слишком резко. — Мадам Помфри просила навестить её, когда ты проснёшься. Она сказала, ты так быстро исчез, что она не успела тебя осмотреть.       Гарри громко застонал, чем вызвал короткий смешок у Рона и Гермионы.       — Нас она уже отловила, — защищаясь, проговорил Рон. Однако это не помогло: он всё ещё понимающе ухмылялся Гарри. Брошенный на произвол судьбы, тот встал, решив, что лучше ему встретиться с мадам Помфри сейчас и покончить с этим.       — Тогда я пойду, — сказал он друзьям.       — Я с тобой, — откликнулась Джинни.       На мгновение Гарри хотел согласиться, но он видел, насколько та измучена.       — Всё в порядке, Джин, — мягко ответил Гарри. — Мне, скорее всего, придётся задержаться. Я тебя сам отыщу, как только освобожусь. — Он нагнулся и легонько чмокнул Джинни в щёчку.       Не оглядываясь, он покинул Большой Зал.       Чем ближе Гарри подходил к Больничному Крылу, тем медленнее становились его шаги. Он знал, что увидит: после битвы преподаватели сложили погибших именно там, в самом дальнем отсеке. Раненых же лечили своими силами прямо в Большом Зале, а после окончания битвы прибыли и целители св. Мунго. Нескольких тяжелораненых увезли в больницу. Гарри остановился перед входом в Больничное Крыло, но никак не мог заставить себя открыть дверь. Вместо этого он беспомощно стоял снаружи, тщетно пытаясь набраться храбрости и зайти.       Гарри подскочил от неожиданности, когда двери резко распахнулись, явив тихого Джорджа, которого поддерживали с двух сторон плакавшая Молли и мужественный мистер Уизли.       — О, Гарри! — воскликнула она при виде того и сжала его в крепких объятьях.       — Простите, — начал Гарри, умоляюще смотря за плечо миссис Уизли на Джорджа и Артура. — Я… я никогда…       Он запнулся, так как не знал, что сказать. Джордж, казалось, совсем его не слышал, а вот мистер Уизли подошёл и, схватив за плечо, крепко сжал:       — Ты ни в чём не виноват, — мягко сказал он.       Гарри поймал его взгляд всего на секунду, но увидел за неизбывным горем искренность слов Артура.       — Мы так тобой гордимся. — Миссис Уизли всё ещё крепко сжимала Гарри, как будто боялась, что он вдруг исчезнет.       — Ну-ну, Молли. — Артур принялся отцеплять её от Гарри. — Ему нужно к Поппи.       Миссис Уизли молча кивнула, прежде чем на автомате повернуться к Джорджу, который так и стоял, уткнувшись взглядом в пол, и обхватить его за плечи. Артур задумчиво посмотрел на него, а потом стал мягко подталкивать его и Молли к выходу.       — Когда закончишь, зайди к нам, — тихонько сказал Артур, проходя мимо Гарри.       Гарри кивнул и просочился в Больничное Крыло. Отделение было разделено простынёй, и погибшие, как он точно знал, находились за ней. Автоматически он шагнул туда, уверенный, что должен увидеть тех, кто умер за него.       Простыня опустилась с лёгким шуршанием, но Гарри не обратил на это никакого внимания. Его взгляд упал на шестикурсницу с Хаффлпаффа: на ней была простая белая сорочка, а тело находилось в стазисе. Гарри часто встречал её в библиотеке — она занималась там со своим парнем с Когтеврана. Раз или два Гермиона удивлялась, как они могли сойтись, но Гарри это не волновало. Только пройдя мимо койки, он понял, что так и не узнал имени этой девушки.       Через несколько кроватей лежал её парень. Гарри даже не удивился, найдя его здесь: эти двое всегда были вместе.       — Спасибо, — шептал он безымянному мальчишке, как и другим, мимо кого проходил.       Ещё через пару шагов он увидел крохотного Колина Криви, и ему пришлось схватиться за край кровати, так как мир вокруг покачнулся. Слёзы затуманили взор, но прятать их не было сил, и лишь через какое-то время Гарри смог двинуться дальше.       Ремус и Тонкс так и лежали рядом. Как ни странно, но увидеть Ремуса было не так больно, как ожидал Гарри. Использовав Воскрешающий камень, он был теперь уверен, что Ремус теперь будет за ним приглядывать — он стал частью самого Гарри. А вот Тонкс видеть было больнее: она всегда была такой живой! И, стоя рядом с ними, Гарри поклялся, что будет любить Тедди как своего сына.       Наконец, он добрался до Фреда. Увидеть его вновь стало просто жутчайшим испытанием для Гарри, ведь он считал погибшего братом. Стоя у постели, Гарри вспоминал все моменты, когда они смеялись с Фредом, строили заговоры с ним, играли в квиддич… и как Фред его спасал. Гарри и правда ощущал себя одним из братьев Уизли.       — Мне так жаль, — тихо произнёс он.       — В этом нет твоей вины, — услышал Гарри голос мадам Помфри у себя за спиной.       Быстро обернувшись, он встретился лицом к лицу со смертельно уставшей женщиной. Неизвестно, как долго она наблюдала за ним. Подойдя поближе, она аккуратно вывела Гарри из безмолвного крыла, ненавязчиво подталкивая к своему кабинету. Он удивился, увидев профессора Макгонагалл сидевшей за столом мадам Помфри и обложенной со всех сторон свитками пергамента. Нахмурившись, Гарри вспомнил, что она приняла пост директора, который волею судьбы оставил её предшественник.       — Где профессор Снейп? — спросил он, осознав, что не видел его тела среди погибших.       Обе женщины смущённо посмотрели на Гарри, и тот с ужасом понял: никто не собирался искать тело.       — Мы же не знали…       — Никто не знал, что он…       Они говорили одновременно, но Гарри их почти не слышал: он ведь открыл правду, кому на самом деле был верен Снейп — в Зале, тогда, когда в последний раз стоял перед Волдемортом! И только сейчас ему пришло в голову, что поверили в это всего лишь несколько человек. Большинство переваривали его собственное восстание из мёртвых и просчитывало, как теперь повернётся ход истории.       — Северус Снейп был человеком Дамблдора! — решительно заявил Гарри. Затем он резко поднялся, пристально оглядев Помфри и Макгонагалл.       — Куда это ты? — вопросила Поппи, желавшая провести полный осмотр Гарри, пока тот ещё в её владениях.        — Я верну его домой, — просто ответил он.       Гарри шагал по территории, укрывшись мантией-невидимкой. Он хотел сделать это сам, чтобы его никто не отвлекал. Пока шёл, он размышлял над тем, каким же был Северус Снейп. Его нельзя было назвать приятным человеком, однако он спасал жизнь Гарри бессчётное количество раз. За последние два часа Гарри, просмотрев воспоминания зельевара, понял, как сожалеет об его смерти. Откровения о том, что Снейп знал и всю жизнь любил его мать, было невероятным. Как бы Гарри хотелось узнать об этом чуть раньше! Он так много хотел рассказать и ещё о большем — спросить у этого человека. Но теперь тот мёртв…       Гарри стащил с себя мантию, как только оказался в туннеле под Дракучей Ивой. Согнувшись пополам, он шёл и рассуждал о действиях Снейпа. Вот показался конец пути, и Гарри проворно выбрался в комнату, где умер Северус. Он так был увлечён своими мыслями, что ещё несколько минут не мог понять, чего здесь не хватает.        — Что за?.. — вырвалось у него от неожиданности.       Снейпа нигде не было.       На мгновение Гарри показалось, что он попал в другую комнату, но потом сообразил, что это невозможно. Он зажёг люмос, чтобы убедиться, что тёмное пятно на полу — это кровь Снейпа. Гарри слегка побледнел, дотронувшись до крови и вспомнив, как пытался зажать рукой фонтанировавшие ею раны. Подняв палочку повыше, он увидел нечто в углу и подошёл посмотреть: это оказалась учительская мантия Снейпа, тяжело набрякшая свернувшейся кровью. Гарри подскочил, когда что-то упало на пол. Нагнувшись, он подобрал предмет: им оказалась палочка Снейпа. Тёмное дерево чуть нагрелось, будто узнав человека. На автомате Гарри сунул её в карман. Собрав мантию, он ещё раз обыскал всю Воющую Хижину, но ничего не нашёл. Кто-то забрал Снейпа, Гарри в этом не сомневался — раны у того были слишком серьёзными, чтобы он смог передвигаться самостоятельно.       Вероятность была мизерной, но в тот момент, когда палочка Снейпа потеплела, Гарри понял, что тот ещё жив. Найдя того, кто спас Снейпа, он найдёт и его самого.       Осознание этого разожгло в сердце Гарри пламя надежды, не унимавшееся на протяжении многих лет.

***

      Весь год после финальной битвы Гарри экстерном готовился к сдаче ЖАБА. Он завершил расширенные курсы по Зельеварению, Чарам, ЗОТИ, Трансфигурации и Гербологии, прежде чем подать документы в Академию Авроров в 1999 году. Строго говоря, его бы приняли и без экзаменов, но он считал, что если решил поступать — должен сделать всё по правилам.       Во время обучения Гарри способствовал привлечению к ответственности многих Пожирателей Смерти. Он свидетельствовал на многочисленных заседаниях, на которых выносились оправдательные приговоры. Кингсли официально стал Министром магии и работал в полной связке с Гарри. Именно по просьбе Гарри Нарцисса и Драко были полностью амнистированы.       Под чутким руководством Шеклболта бардак в Министерстве устранили всего за несколько месяцев. По факту, Люциус Малфой провёл в Азкабане несколько недель, ожидая суда за военные преступления. И, что бы ни думал сам Гарри, но по просьбе Джинни он свидетельствовал против него.       Во всех случаях, где подсудимые заявляли о применении к ним империуса, после долгих дебатов Гарри убедил суд даровать всем помилование. Слишком ярко было воспоминание о пустом лице Стэна Шанпайка под маской Пожирателя Смерти. И, несмотря на свои опасения, с большой неохотой Кингсли амнистировал всех. Многие из ПСов были убиты, но те, кто принадлежал к внутреннему кругу и был арестован, получили пожизненные сроки в Азкабане.       Джинни закончила последний год в Хогвартсе и получила диплом в 1999. Сразу по окончании школы она в августе подписала контракт с Холихедскими Гарпиями и играла за них четыре сезона, покинув команду в 2003. Гарри выпустился из Академии в 2002 с отличной аттестацией. 11 августа 2002 года, на двадцать первый день рождения Джинни, Гарри сделал ей предложение. Услышав эту радостную новость, растроганная миссис Уизли разрыдалась. Гарри показалось это странным, поскольку он официально встречался с её дочерью с начала мая 1998.       В начале 2003 года Гарри повысили до заместителя Главы Аврората, так как он отказался от должности Главы, сославшись на полное отсутствие опыта. Поскольку Джинни находилась в последней спортивной командировке с командой, то пара решила отложить бракосочетание до августа. Итак, 14 августа 2003 года Джиневра Уизли вышла замуж за Гарри Джеймса Поттера. Церемония бракосочетания состоялась в церкви Годриковой Лощины среди огромной толпы друзей и семьи. Праздничный приём был дан в Норе, и был сугубо частным мероприятием.       Абсолютной неожиданностью для Поттера стало присутствие на церемонии его двоюродного брата, Дадли. Тот извинился за отсутствие матери, но сказал по секрету, что она рада за него. Сам Дадли планировал жениться в следующем году, и пригласил на свою свадьбу Гарри с Джинни. Они оба посетили это мероприятие, хотя Джинни на тот момент была глубоко беременна их первенцем. Пара переехала на Гриммо, где и жили со времени помолвки. Тедди Ремус приезжал к ним время от времени — и Джинни, и Гарри любили его, как собственного сына.

***

      Джеймс Сириус Поттер пришёл в мир 9 августа 2004 года. Роды были тяжёлыми, но и мать, и отец полюбили сына с первого взгляда. Мальчик родился в 2:15, и Джинни, казалось, никогда не видела Гарри таким счастливым. Пара отказывалась узнавать пол ребёнка до рождения — только перебирали имена. Оба хотели подождать немного.       Это случилось в 4 утра.       Гарри сидел на кровати, нежно обнимая Джинни, а у неё на руках спал Джеймс, рефлекторно зажав её палец в своём кулачке. Стоило малышу родиться, как Гарри успокоился, с восхищением взирая на своего сына. Молчание нарушила сама Джинни:       — Как тебе: Джеймс Сириус Поттер? — тихонько спросила она Гарри, нежно поглаживая малыша по головке.        Ещё до рождения ребёнка Гарри в обсуждениях с Джинни предлагал оба варианта, но никогда не думал их соединять. Увидев, наконец, своего сына, миссис Поттер поняла, что они оба идеально подходят. Объятия Гарри стали крепче, и Джинни поймала изучающий взгляд зелёных глаз.       — Ты уверена? — спросил он.       Джинни молча кивнула, и Гарри расплылся в улыбке.       — Джеймс Сириус Поттер, — прошептал он.       Малыш открыл глазки (такого же тёплого оттенка карего, что и у Джинни) и родители поняли, что приняли верное решение.       Когда Джеймсу исполнился год, Андромеда решила, что Тедди должен дольше жить у Поттеров. Ему нравилось играть с малышом, и миссис Тонкс хотела, чтобы внук рос в семье с детьми. Гарри и Джинни посовещались, и Тедди Люпин переехал на Гримо.       Тедди души не чаял в Гарри, и тот отвечал ему взаимностью. Он посещал местную маггловскую школу (Гарри утром отводил, а Джинни днём забирала), а иногда Гарри брал Тедди с собой на работу, и тот просто обожал эти визиты. Андромеда в любой момент могла приехать и присмотреть за внуком, но всё же ей казалось правильней воспитывать его в семье Гарри, а сам Гарри больше всего на свете желал, чтобы Тедди стал частью его семьи. Известие о втором ребёнке Поттеров означало дополнительные хлопоты, поэтому миссис Тонкс приехала на Гриммо, чтобы помочь Джинни с малышами.

***

      Второго сына Джинни родила 18 января 2006 года. Первый же взгляд на ребёнка дал ей понять: малыш вырастет точной копией отца. У него были глаза Гарри. Когда тот увидел, что сын унаследовал его глаза (глаза Лили), выражение лица резко изменилось. Он весь день тенью бродил по дому, не обращая внимания на друзей, пришедших с поздравлениями; Джинни же понимала, что Гарри полностью ушёл в себя. Однако, когда она видела его с сыном на руках, то понимала, как он гордится своими детьми. Уже поздно вечером у них наконец-то освободилось время побыть вдвоём, чтобы выбрать имя.       — Джин, ты и правда думаешь, что его больше нет? — спросил вдруг Гарри.       Та сразу же поняла, о ком спрашивает муж. Его взгляд, такой пронзительно-искренний, без слов говорил, насколько он ждёт ответ. Гарри говорил о Северусе Снейпе со дня его исчезновения. Вернувшись из Визжащей Хижины без тела, он принёс его мантию и палочку. Когда он рассказывал Уизли, Гермионе, мадам Помфри и профессору Макгонагалл о том, что Северус Снейп жив и где-то прячется, в его глазах светилась решимость. После своего возвращения Гарри исчез в директорском кабинете, желая переговорить с портретом Дамблдора. Каким бы ни был итог, Поттеру он не понравился. Джинни знала: где-то на полках ДМП стоит папочка, посвящённая Северусу. Ежегодно выделялась небольшая группа и отправлялась на поиски Снейпа, но Джинни видела, что по-настоящему никто, кроме Гарри, его не искал.       Он никому, даже Джинни, не показывал воспоминания, переданные ему Снейпом, да ей и не хотелось их видеть — она поверила Гарри уже тогда, когда он рассказал о том, кому на самом деле был предан Снейп. Несмотря на невозможность определить местоположение объекта, Гарри не оставлял поиски. Он объяснял Джинни причины бесчисленное количество раз, и она была вынуждена согласиться, пусть и неуверенно, что, возможно, Снейп ещё жив. Очевидно, портрет Дамблдора сказал тогда нечто, укрепившее Гарри в уверенности, что тот выжил.       Несмотря на эту уверенность, директор Макгонагалл установила рядом с гробницей Дамблдора мраморную плиту в память о вкладе Северуса в победу. Весь волшебный мир считал, что он был убит Волдемортом в последнем сражении. Гарри ощутил настоящее омерзение, когда, спустя несколько месяцев после установки, на мемориал напали вандалы. Виновных так и не поймали, но своё отношение они очень ясно выразили — на плите по диагонали куриной кровью было выведено единственное слово: ПРЕДАТЕЛЬ.       Взгляд Гарри определённо давал понять: сейчас он намерен услышать правду, и Джинни не смогла солгать.       — Если б это было не так, за столько лет ты бы смог что-нибудь узнать, — мягко сказала она.       На какую-то долю секунды на лице Гарри отразилась тень вины и горя, но он быстро справился с ними.       — Может, ты и права, — согласился он, но Джинни почувствовала: до конца в это Гарри так и не поверил.       Наконец он оторвал взгляд от сына.       — Я хочу почтить их память, Джин, — тихо сказал Гарри. — Двух величайших директоров Хогвартса. Они оба отдали свои жизни за меня… за нас.       Джинни присмотрелась к мужу, пока он разглядывал новорождённого сына. Он прав: и Дамблдор, и Снейп защищали Гарри, отдали за него свои жизни. Она взглянула на маленький комочек, свернувшийся у её груди, перебирая в мыслях имена. Глазки крохи были открыты, и он внимательно следил за родителями.       — Альбус Северус Поттер, — прошептала Джинни.       Гарри обнял её крепче, и она, улыбнувшись, взглянула на него снизу вверх.       Имя идеально подошло их малышу.

***

      Джеймс полюбил младшего брата сразу, как только увидел, и Поттеры быстро привыкли к новому члену семьи. В 2007 году Гарри стал главой аврората — самым молодым за всю историю. Несмотря на увеличившийся объём работы, он всё-таки находил время на вялотекущие поиски Северуса Снейпа. Часто он заходил поговорить с портретом Альбуса, но тот упрямо молчал, сидя с поджатыми губами на протяжении всего визита. Каждый раз, заходя в директорский кабинет, Гарри искал глазами портрет Снейпа — но тот так и не появился.       30 сентября 2008 — Лондон       Это был обычный противный осенний лондонский день, но даже моросивший дождь не мог стереть улыбку с лица Гарри Поттера, когда тот появился на площади Гриммо. Поднимаясь к крыльцу дома номер двенадцать через две ступеньки, он открыл дверь взмахом палочки. Древнейший и Благороднейший Род Блэков Гарри унаследовал после смерти своего крёстного отца Сириуса двенадцать лет назад, но сейчас дом изменился до неузнаваемости. Не без помощи Кричера тёмную и мрачную атмосферу, преобладавшую в доме, заменил яркий, подвижный дух Поттеров.       — Я дома! — крикнул Гарри с порога.       Он рассеянно бросил мокрый дождевик в сторону вешалки, которая ловко поймала его на один из своих крючков. Заявление Гарри было встречено восторженными криками и звуком бежавших ножек, и уже через секунду мальчишки висели у него на шее.       — Папа! — вопил Тедди, прыгая вокруг Гарри и от восторга быстро меняя свой цвет волос:       — Скажи! Скажи! Скажи! — повторял он без умолку.       Тедди звал Гарри папой с того времени, как только научился говорить. В свои семнадцать Гарри слабо представлял себя в этой роли, но при поддержке Андромеды и с огромным желанием стать Тедди семьёй позволил себя так называть. Теперь, когда у него были собственные дети, Гарри не понимал, чего же так боялся. Джеймс, который был на три года младше, стоял рядом с Тедди и кричал вместе с ним, и Гарри с трудом сдерживался от смеха, наблюдая, как мальчишки скачут вокруг него.       — Пап, ну ты же обещал! — напомнил ему Джеймс, умоляюще заглядывая Гарри в глаза.       — Ладно, ладно, — сдался тот, присев, чтобы оказаться на уровне ребят.       Краем глаза Гарри увидел Андромеду, державшую на руках Альбуса. Та жадно ловила его взгляд, и он понял: она тоже ждёт новостей.       — У вас теперь есть замечательная сестрёнка, — гордо возвестил Гарри.       — Сестрёнка! — удивлённо воскликнул Джеймс, прыгая на месте.       — А как её зовут? — спросил Тедди, широко улыбаясь Гарри.       — Лили Луна Поттер, — ответил Гарри, с трудом удерживаясь, чтобы не расплыться в ответной улыбке (боялся, что иначе лицо просто треснет).       — Мои поздравления, Гарри. — Андромеда тепло обняла его, как только он встал.       — Когда мы сможем пойти навестить мамочку? — вклинился Джеймс, дёргая Гарри за брюки.       — Ну, — ответил тот, осторожно поглядывая на Андромеду, — если бабушка Тонкс не против, почему бы не сходить прямо сейчас?       — Бабуль, пожалуйста, можно? — взмолился Тедди, состроив умилительную рожицу.       — Хорошо, — улыбаясь, ответила та. — Только сначала наденьте курточки.       Мальчишки тут же унеслись на второй этаж, горя желанием увидеть новорождённую сестру.       — Спасибо, Анди, — устало произнёс Гарри.       Джинни почувствовала схватки ещё вчера рано вечером. Гарри сорвался с работы, чтобы отвезти её в Мунго, но Лили Луна Поттер увидела свет только сегодня утром. Удивительно, но Джинни умудрилась даже вздремнуть пару часиков, тогда как Гарри так волновался, что и не помышлял о сне — вместо этого он безостановочно мерил шагами коридоры больницы. К счастью, Андромеда с готовностью согласилась посидеть ночью с детьми. Чуть нагнувшись, Гарри протянул руки, чтобы взять Альбуса.       — Как Ал? — тихонько спросил он, слегка приподняв бровь, ведь двухлетний сын вёл себя неестественно спокойно.       Аккуратно проведя рукой по волосам Ала, Гарри с облегчением заметил, что жар оставил того. На прошлой неделе малыш подхватил ОРВИ, причём с постоянно высокой температурой. Ещё в начале недели он чувствовал себя очень плохо, и потому, опасаясь за Джинни и нерождённого ребёнка, Гарри отвёз Ала в Нору. Несколько дней тот привыкал, звал маму, но потом вроде успокоился. Гарри чувствовал себя виноватым, что оставил Андромеду с больным ребёнком, Джеймсом и Тедди на всю ночь.       — Ему уже лучше, Гарри, — ответила Анди, прекрасно видя его сомнения. — Мне кажется, он просто устал. Малыш больше не кашляет, и это очень хорошо.       Гарри согласно кивнул.       — Ты уверен, что не хочешь сам отвезти ребят в Мунго? — уточнила она, когда те появились на лестнице.       — Нет уж, — непреклонно ответил Гарри. — Я останусь дома и посижу с Алом. Кроме того, Джинни очень хотела поговорить с тобой.       — Ну, если ты уверен…       — Абсолютно, — подтвердил тот. — К тому же мне нужно доделать кое-какую работу, — весело добавил Гарри.       — Тогда ладно, — улыбнулась Андромеда, заметив Тедди и Джеймса. — Ребята, отправляемся.       Гарри тоже улыбнулся и помахал им на прощание рукой.       — Вот теперь мы с тобой одни, — сказал он тихонько, аккуратно перекладывая Альбуса на другую руку.       Тот не ответил, а, когда Гарри посмотрел на него, то обнаружил, что тот крепко спит. Гарри осторожно поднялся в кабинет с ним на руках.

***

      Глава аврората, даже не Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил-Дважды, имел право на отгулы. Аккуратно переложив Ала на диван, он подошёл к столу, чтобы оценить впечатлявший объем работы — письма уже вываливались из ящика входящей корреспонденции. Поттер наложил исключительно полезное заклинание на ящики в министерстве, чтобы получать сообщения, даже когда он был дома. Сейчас он очень жалел об этом: гора писем росла как на дрожжах. Кажется, в его рабочем кабинете творилось что-то невообразимое. Вернувшись к работе, Гарри взял первый пергамент, развернул его и погрузился в чтение.       Ближе к обеду Гарри отвлёк Альбус, забравшись к нему на колени. Он выглядел намного лучше, и Гарри с облегчением выдохнул: кашель действительно прекратился.       — Привет, Ал! — Гарри отложил перо. — Как ты себя чувствуешь?       Не задумываясь, он дотронулся до лба сына, убедившись, что жар на самом деле спал. Из троих ребят, обретавшихся на площади Гриммо, Альбус был самым спокойным.       — Папоська! — радостно пискнул тот, встав у Гарри на коленях и оставив на его щеке влажный поцелуй.       Тот рассмеялся и, схватив сынишку, пофырчал ему в животик.       — Ну что, Ал, пора обедать? — произнёс Гарри, спускаясь с ним по лестнице.       Поттер мастерски приготовил сыну бутерброды с арахисовым маслом, слушая счастливый детский лепет. После еды они вернулись наверх. Гарри заглянул в комнату Ала, чтобы взять альбом и карандаши — чтобы малыш не скучал, пока он сам занят делом.       Первое, что увидел Гарри, войдя в кабинет — это камин. Зелёное пламя ревело и, что неудивительно, в нём чётко просматривалась голова его секретаря. Майкл Гибсон был четырьмя годами младше Поттера и учился на Хаффлпаффе. Этот молодой человек был трудолюбив и, что Гарри ценил больше всего, бесконечно предан. Он был уверен: именно благодаря Гибсону его семью не преследуют толпы журналистов.       — Майкл, — поздоровался с ним Гарри, усаживая Альбуса на пол. — Чем могу помочь?       — Привет, Гарри, — ответил тот рассеянно — так, что стало понятно: он разговаривал с несколькими людьми одновременно. — Извини, Гарри: тут полнейший бардак. — И, помолчав, добавил: — Какие-то дебилы совершили одновременно несколько нападений в разных частях маггловского Лондона. Никто не пострадал, — тут же успокоил Гарри Гибсон, заметив тревогу на его лице. — Теперь нам поручили подправить память всем случайным свидетелями, ну и, конечно, поймать тех идиотов.       — Было что-то необычное при нападениях? — спросил Гарри, приподняв бровь.       — Нет, — мрачно ответил Майкл. — Хэнчмэн контролирует ситуацию, и нам осталось разобраться с магглами.       — Хорошо, — отметил Гарри. Хэнчмэн был самым опытным сотрудником отдела. Если его вызвали, значит, и Рон тоже был там — а это уже говорило о первоочерёдности задания для отдела.       — Прости за вызов, — торопливо продолжали Майкл, — но, кроме тебя, больше никого нет.       — Что случилось? — строго спросил Гарри.       — Нам сообщили о происшествии неподалёку от вас, — зачастил Гибсон. — Андерсон уже присоединился к отряду маггловской полиции, но необходимо подкрепление: слишком много свидетелей-магглов и крайне странные обстоятельства.       Гарри тяжко вздохнул, поглядев на Альбуса, увлёкшегося рисованием.       — Диктуй адрес, — обречённо сказал он.       Поттер наскоро записал свидетельства, которыми Гибсон сопроводил адрес места происшествия.       — Можешь предупредить Андерсона, что я буду с Алом? — попросил он, как только закончил писать.       Майкл кивнул, и его голова с громким хлопком исчезла из камина. Гарри тут же призвал своё маггловское удостоверение и курточку Альбуса. Присев перед сынишкой, он накинул куртку ему на плечи и, подумав, добавил согревающие чары и подхватил на руки.       — Папочке срочно надо на работу, — объяснял Гарри ребёнку, спускаясь по лестнице. — Ты же пойдёшь со мной?       Альбус радостно закивал: Тедди с упоением расписывал ему и Джеймсу, какая у папы крутая работа. У дверей Гарри задержался, чтобы надеть просохший плащ и вытащить зонт, и шагнул за порог. Незаметно взмахнув палочкой, он открыл машину и пристегнул Ала в детском сиденье. Джинни с Гарри признали, что иметь автомобиль — очень удобно, и оба получили маггловские права. Министерская машина практически бесшумно выехала на дорогу. Скоро они были в квартале от места назначения. Повернув на нужную улицу, Гарри остановился, не доезжая до выстроившихся в ряд карет скорой помощи. Серая фигура отделилась от полицейского отряда и направилась навстречу Поттеру, вылезшему из машины.       — Гарри! — с облегчением воскликнул Андерсон. — Как хорошо, что ты здесь: дело начинает выходить из-под контроля.       Поприветствовав того тёплым рукопожатием, Поттер обернулся к машине, чтобы вытащить Альбуса. Грег Андерсон был сквибом, Гарри нанял его несколько лет назад в качестве представителя министерства в полиции. Знание обоих миров делало его незаменимым сотрудником.       — Давай, я возьму, — предложил Грег, когда Гарри направился к полицейским, окружавшим кареты скорой помощи.       — Спасибо, — благодарно отозвался тот, осторожно передавая сына ему на руки.       Альбус восторженно улыбнулся, признав Андерсона, и крепко его обнял. Гарри, улыбнувшись обоим, направился к месту происшествия. Это была оживлённая улочка с магазинами по обеим сторонам дороги. Прохожие останавливались поглазеть, и недавно прекратившийся дождь способствовал увеличению толпы. Поттер важно приблизился к группе полицейских, снимавших показания свидетелей у одной из машин скорой помощи.       — Он там, — кивнул Андерсон на ту, где находился только один человек.       Офицер полиции и медработник не позволяли Гарри рассмотреть пострадавшего, но тот пока не сильно его интересовал. Сперва ему предстоял разговор с полицией. Предъявив своё удостоверение, он обратился к старшему офицеру:       — Старший инспектор Поттер, — представился он.       — Сержант Уилсон, сэр, — ответил полицейский.       — Поясните мне ситуацию, сержант, — вежливо попросил Гарри.       — Конечно, сэр, — последовал ответ. — Около двадцати минут назад мы получили сигнал, что какой-то человек… мистер Смит, — тут он кивнул на того, о ком ранее говорил Андерсон, — был атакован несколькими подростками. Когда же мы прибыли на место, то все четверо, — он указал на другую «скорую», где располагались четверо рассерженных подростков в наручниках, а вокруг них суетились медики, — были без сознания, но травм мы не зафиксировали.       Офицер колебался, словно опасаясь рассказывать дальше.       — Продолжайте, — ободрил его Поттер.       — Ну, — замялся тот, — звучит невероятно, но свидетели говорят, что подростки напали на мистера Смита, и он определённо был ранен, сэр… но потом они утверждают, что мистер Смит атаковал нападавших… и отбросил их от себя… всех сразу!       Уилсон сказал это таким тоном, будто не доверяет показаниям очевидцев и пытается найти для себя более логичное объяснение.       — Напал, говорите? — с любопытством отметил Гарри больше для себя, нежели для Уилсона.       Он ещё раз заглянул в машину, но мистера Смита всё ещё видно не было.       — Так говорят, сэр, — раздражённо ответил Уилсон. — Мы задержали всех фигурантов: прохожие не позволили мистеру Смиту скрыться.       — Великолепно, — машинально ответил Гарри и, извинившись, отошёл к Андерсону.       — Очень похоже на проявление магии: возможно выброс, — мрачно подвёл итог Поттер. — Но почему он остался? — размышлял он сам с собой. — Ты уверен, что с ним не было палочки?       — Я сам проводил обыск, — отчитался Грег. — Ни одного намёка на то, что он — волшебник.       — Любопытно, — проворчал Гарри. — Что у нас на него есть?       — Его зовут Джон Смит, — начал свой доклад Грег. — Я проверил данные: ни разу не привлекался, однако есть небольшая странность — первые записи сделаны десять лет назад. Он был доставлен в реанимацию с тяжёлыми ранениями и без документов. Врачи оказали ему помощь, но, когда Смит пришёл в сознание, то заявил, что ничего не помнит. В местную полицию поступил запрос, и несколько недель они искали родственников, но никто так и не объявился. В конце концов его выписали с новыми документами. Один из интернов подписал его карту «Джон Смит», и имя так и приклеилось. Пару лет жил на пособие, получил льготное жильё, но оказалось, что он обладает знаниями хорошего фармацевта. Устроился на работу и неплохо живёт. Всё это время проживал в Хокни.       — Хорошо, — вздохнул Гарри. — Сейчас изменю всем воспоминания, а потом разберусь с нашим человеком-загадкой.       Для него заменить воспоминания свидетелям было относительно просто: те, кто действительно что-то видел, подсознательно пытались «вписать» увиденное в свою реальность. Всё, что требовалось — это небольшой толчок, чтобы мысли потекли в правильном направлении, объяснимом с маггловской точки зрения. Из них только четверо непосредственно контактировали с выбросом, но Поттер изменил память подросткам, и они теперь мало что помнили. Гарри осталось поработать с полицией и медиками — так, чтобы они забыли, что свидетели говорили о магии. Наконец, остались только те, кто были рядом с Джоном Смитом.       Подойдя со спины, Гарри изменил их воспоминания.       — Я заберу его, — сообщил он молодому офицеру, стоявшему на страже.       — Да, сэр, — торопливо ответил тот и удалился, хотя на лице отобразилось непонимание.       Медсестра как раз снимала перчатки, когда вошёл Гарри, и внимательно посмотрела на него.       — Только царапины и синяки, — сжато отчиталась она. — Возможно, сломан нос, но ответить на пару вопросов он в состоянии.       — Спасибо, — поблагодарил Гарри, и медсестра вышла.       Сделав шаг в сторону, Гарри впервые разглядел Джона Смита. Тот сидел, наклонившись вперёд; на переносице лежала окровавленная тряпица, призванная, очевидно, остановить кровотечение. Гарри подумал, что, скорее всего, компресс всё время придерживала медсестра: пострадавший был закован в наручники. У Поттера совершенно вылетело из головы, что Уилсон уже докладывал, что «взяли всех».       — Мистер Смит, я, возможно, задержу вас ненадолго, — осторожно обратился Гарри.       Эта фраза настолько удивила Смита, что тот поднял голову, давая, наконец, возможность себя рассмотреть.       Гарри в шоке отступил на пару шагов.       — Профессор? — потрясённо обратился он без задней мысли к пострадавшему.       Волосы того были аккуратно пострижены по маггловской моде, в глазах не светилась прежняя ненависть, а нос был, очевидно, сломан — но всё это не помешало Гарри узнать этого человека. Он постарел, но, вне всяких сомнений, это был Северус Снейп.