Вспомни, кто ты есть

      30-е сентября, 2008       Джон Смит сел, сгорбившись, в «скорой», и фельдшер грубо прижала компресс к его сломанному носу. Он мечтал, чтоб эта женщина оставила его, наконец, в покое, но, казалось, никто не собирался считаться с его мнением. Рёбра ныли в том месте, куда его сильно пнул один из напавших хулиганов.       — Прижмите сильнее, — резко сказала та.       Руки Джона были неудобно скованы спереди, металлические браслеты больно врезались в запястья, но, поскольку медик отвернулась, ему всё же пришлось кое-как прижать компресс. Смит сверлил её спину мрачным взглядом.       — Опустите голову! — огрызнулась она, поймав его на этом.       Облив женщину презрением, Смит снова опустил голову. Он видел настороженность в её глазах — такую же, как у тех, кто не позволил ему сбежать.       Джон испустил вздох разочарования: его грызла несправедливость ареста — ведь ясно же, что это на него напали. Уже не в первый раз за это утро он подумал, что лучше бы вообще не ходил сегодня на работу.       Медик общалась с кем-то, но Смит игнорировал обоих. Вся эта бюрократия его достала.       — Мистер Смит, я, возможно, задержу вас ненадолго.       Это было не требование, а скорее просьба. Человеку было любопытно, и это заинтриговало: Смит поднял голову.       Как только мужчина взглянул на него, с его губ сорвался удивлённый вздох, и тот в шоке отшатнулся.       — Профессор?       Джон уставился на человека перед собой. Он давно уже оставил мысль, что когда-нибудь вспомнит, кто же он на самом деле. Кем бы ни был Джон до несчастного случая — тот человек умер. Близких родственников не нашли, никто его не искал. Целых десять лет он жил с этим.       — Мы встречались? — спросил Джон, рассматривая мужчину.       Скромно одетый, но чувствовалось, что он облечён властью. Высокий, с вороньим гнездом тёмных волос и очками, съехавшими на нос. Внимание Джона привлекли глаза незнакомца: они были ярко-зелёные. Как только он их увидел, что-то сдавило сердце.       Когда Джон очнулся в больнице, у него было несколько случаев «психологических реагентов», как называл их врач: проще говоря, некая информация или действие, дающее ощущение дежавю. Сначала врачей это радовало, но амнезия не проходила, и со временем Смит перестал реагировать на раздражители.       Прошло уже десять лет, как у Джона не было подобного чувства, но глаза этого человека что-то значили для него — в этом он был уверен.       Смит нетерпеливо нахмурился: незнакомец всё ещё молчал. Судя по выражению лица, он быстро прокручивал в голове: как бы получше ответить. Наконец, подняв глаза, он встретился с выжидающим взглядом Джона.       — Да. — Ответ прозвучал смущённо.       — Когда? — требовательно спросил Смит, не в состоянии скрыть, насколько ему важен ответ.        И, тем не менее, незнакомец отвечать не торопился, окидывая Джона мрачным взглядом.       — Последний раз я видел вас десять лет назад, но тогда вы не были Джоном Смитом.       Слова накатывали на Джона волнами, затапливая мысли, тогда как он пытался осознать чудовищность полученного ответа.       Не Джон Смит.       Он всегда знал, что не является Джоном Смитом — что он кто-то другой. Но теперь, получив подтверждение своим догадкам, Джон не знал, что делать. Не имея воспоминаний, «Джон Смит» — это всё, что у него было. И для тех, кто его никогда не знал, он был ему необходим.       Гнев и горечь снова поднялись на поверхность при одной мысли, что этот человек хочет отобрать его личность. Чтобы вновь оставить его безымянным и одиноким. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, думалось ему с горечью. Он ждал ответов столько лет, но сейчас совсем не был уверен, что именно этот человек знает, кем был Джон Смит на самом деле.       — Не лгите мне! — зарычал он, рванувшись вперёд, чтобы неловко вцепиться в воротник рубашки своими закованными руками. — Кто вы такой?! — орал он.       Джон оказался на пару дюймов выше незнакомца, но, казалось, его действия совсем того не испугали. Наоборот, он не удивился и чуть ли не с облегчением воспринял реакцию Смита. Крепко обхватив запястья, он отцепил их от своей рубашки.       — Даю слово, что отвечу на все ваши вопросы, — клятвенно пообещал он, — только не здесь.       Джон нахмурился, увидев, как незнакомец, оглянувшись, потянулся к своему внутреннему карману. Неосознанно Смит повторил его движение. Когда незнакомец увидел это, его брови поползли вверх.       — Сомневаюсь, что вы мне это спустите, — проворчал он, незаметно направив на Джона тонкую палочку.       Последнее, что видел Смит, прежде чем погрузиться во тьму: незнакомец шагнул вперёд и удержал его тело от падения, и тут же сознание покинуло Джона.

***

      Гарри вздохнул, принимая на себя вес бессознательного Снейпа и, прислонив того к машине, решил обдумать сложившуюся ситуацию. Он собирался попросить Снейпа пройти с ним, но тот был настроен чрезвычайно враждебно, а также подозрителен и упрям. Поттер сомневался, что ему удалось бы усадить Снейпа в машину без дополнительных препирательств. В конце концов, он подумал, что невербальный ступефай даст возможность переправить Снейпа в безопасное место и вызвать мадам Помфри: ему безусловно необходима помощь целителя.       Гарри запустил пальцы себе в волосы, стоило ему отпустить Снейпа. Он был близок к тому, чтобы похитить бывшего учителя: шок от того, что тот нашёлся в маггловском мире, практически не оставлял вариантов. На данный момент стихийные выбросы Снейпа делали того нестабильным и непредсказуемым: для всех будет лучше (думал Гарри), если профессор останется с ним.       — Андерсон, — позвал Гарри через плечо, где тот стоял с Альбусом на руках.       Мальчик хихикал, и Гарри показалось, что Грег играл с ним в «щекотунчика». Улыбаясь, он смотрел, как оба подходили ближе. Андерсон, сразу же заметив бессознательного Снейпа, нахмурился, но не сказал ни слова.       — Посади, пожалуйста, Ала в его кресло, — попросил Гарри, поднимая Снейпа на ноги. — Кажется, мистер Смит пойдёт со с мной.       — Гарри… — неуверенно начал Грег.       — Всё в порядке, — успокоил тот. — Когда-нибудь он меня простит.       Перекинув руку Снейпа через своё плечо и бросив в него облегчающим заклятием, Поттер аккуратно потащил его к машине. Альбус уже сидел в кресле, и Грег подошёл к Гарри, чтобы помочь устроить Снейпа. Проверив, надёжно ли пристёгнуты Снейп и Ал, тот захлопнул дверь и обернулся к Андерсону.       — Будет лучше, если об этом человеке никто не узнает, — мрачно сказал Гарри.       — Конечно.       Поттер кивнул и подошёл к водительской двери.       — Спасибо за помощь, — тепло поблагодарил он, зная, что тот чувствует себя соучастником похищения. — Я жду тебя через несколько дней у себя: познакомишься с моей дочкой.       Поттер широко улыбнулся, увидев, как у Грега отпала челюсть.       — Гарри, придурок, — громко сообщил тот. — Обещал же рассказать!       И вот Грег уже тянул руку, смущённо улыбаясь:       — Мои поздравления!       Они пожали друг другу руки; Гарри лыбился как идиот.       — Скоро я тебе всё расскажу, — пообещал он, забравшись в машину.       Снова стал накрапывать дождик, и Грег поспешил к своей машине, махнув на прощанье Алу рукой. Глянув через плечо, Гарри наткнулся на выжидающие-вопросительный взгляд двухлетнего сына.       — Это кто? — спросил он.       — Мой друг, — ответил, улыбаясь, Гарри. — Готов ехать домой?       — Да!       Поттер усмехнулся столь бурному восторгу сынишки, затем завёл машину и съехал с обочины. Через несколько минут они выехали за пределы Лондона, двигаясь по сельской дороге западной Англии.       Мало кто знал, но у Поттеров было два дома, и ещё меньше — что второй находился в Годриковой Лощине. Именно туда сейчас Гарри и направлялся. Они с Джинни купили этот дом незадолго до своей свадьбы. Конечно, дом родителей также принадлежал ему, но Поттер решил оставить его, как память о жертве, которую те принесли в ту страшную ночь. Он так и стоял нетронутым, находясь на другом конце деревни от их нынешнего обиталища.       Изначально дом купили, как безопасное укрытие для всей семьи: место, где можно было спрятаться от надоедливых журналистов. Спустя год коттедж превратился в домик для семейного отдыха, и они могли жить там неделями. Скрытое местоположение и обширный задний двор обеспечивали мальчикам полёты на метле, а Джинни — неплохой огород.       — Лощина! Лощина! — радостно кричал Альбус с заднего сидения, стоило им подъехать.       Гарри тепло улыбался, слушая детский лепет. Тедди и Джеймс, стоило лишь заикнуться о выходных на природе, начинали хором скандировать: «Годрикова Лощина». Альбус, неспособный пока сказать «Годрикова», кричал просто «Лощина».       — Верно, — сказал Гарри, выйдя из машины и выпуская Альбуса. — Беги в дом, а я пока помогу своему другу.       Он проследил глазами за побежавшим Альбусом и обошёл автомобиль, чтобы открыть дверь Снейпу. Неумело вытащив его из машины, Гарри попросту колданул мобиликорпус. Осторожно внеся бессознательное тело в дом, он расположил его в гостевой спальне. Отменив действие заклинания, Гарри опустил Снейпа на заправленную кровать и, перед тем как уйти, снял с него наручники и произнёс тихое эпискей и тергео, вправив нос. Нерешительно потоптавшись у двери, Поттер всё же запечатал её и только потом спустился вниз.       — Кричер! — позвал он, войдя в гостиную, где Альбус играл со своей метлой, и в тот же миг раздался хлопок, и перед Гарри возник домашний эльф.       — Хозяин Гарри! — радостно поприветствовал старый домовик. — Чем Кричер может услужить?       — Мне срочно нужно в Хогвартс, — пояснил тот. — В гостевой комнате находится профессор Снейп, но он потерял память. Сейчас он без сознания, но может очнуться ещё до моего возвращения. Если это произойдёт, он ни в коем случае не должен увидеть тебя. — Последняя фраза произвела на смущённого эльфа неизгладимое впечатление: тот лучше всех знал о том, как сильно мечтал хозяин найти зельевара. — Дело в том, что профессор не знает о волшебном мире, — продолжил объяснять Гарри. — Ему вряд ли понравится оказаться в незнакомом доме, но очень важно, чтобы пока он не видел ничего волшебного, включая игрушки Альбуса. Я запечатал дверь в ту спальню, потому вряд ли это станет проблемой.       — Кричер не должен ходить к профессору Снейпу, — повторил домовик. — Мастер Снейп не должен видеть магию.       — Спасибо, Кричер.       Гарри почувствовал облегчение от того, что эльф понял приказы, какими странными бы они ему ни казались.       — Альбус, — позвал он сына, жестом показывая ему подойти ближе. — Я ненадолго в Хогвартс. С тобой останется Кричер, ладно? Ты же помнишь правила: Кричер — главный.       Малыш кивнул: он привык, что дома с ним часто остаётся Кричер.       — Пока, — сказал он, обняв отца на прощание, и вернулся к метле.       Гарри озадаченно улыбнулся столь краткому прощанию и обратился к Кричеру.       — Приглядывай за Алом, — сказал он, поднимаясь, чтобы уйти. — Вернусь, как только смогу.       С этими словами Гарри успокоился, настроился и аппарировал. В следующую секунду он уже стоял перед крылатыми вепрями, изображёнными на воротах Хогвартса. Завернувшись поплотнее в мантию, он наложил на себя дезиллюминационное заклинание и направился к школе пешком.

***

      Перед ним в своей первозданной красоте возвышался Хогвартс: многочисленные волшебники и ведьмы, работая наряду с домовиками, смогли-таки восстановить школу. Поттер тихонько проскользнул в главный холл и, как обычно, застыл на пороге, вспоминая павших. У самого основания стены был установлен небольшой фонтан: «Тем, кто отдал свои жизни: мы помним о вас», а над ним были высечены имена погибших. Гарри до сих пор считал этот список чересчур длинным.       Звуки сотен голосов, доносившихся из Большого зала, напомнили ему, что сейчас — время обеда. Взглянув с любовью на большие двери, откуда лился тёплый свет, Гарри, ухмыльнувшись, заметил, как несколько гриффиндорских рубинов вернулись в верхнюю часть часов, отмечая проступки студентов. Повернувшись спиной к свету, он прошёл мимо фонтана и поднялся на четвёртый этаж: если повезёт, то Поппи будет ещё на месте.       Войдя в Больничное Крыло, Гарри уверенным шагом направился к кабинету мадам Помфри, но внезапно остановился: из дверей показалась она сама, чуть не столкнувшись с ним. Поттер удержал её от падения, но, услышав нервный вздох, вдруг понял: она же его не видит! Быстро сняв с себя заклинание, он вышел на свет, чтобы мадам Помфри его увидела.       — Мерлин, Гарри! — воскликнула она, отвесив ему неслабый подзатыльник. — Разве можно так пугать!       Тот только рассмеялся над ошарашенным выражением лица бедной женщины.       — Простите, — искренне повинился он, хотя его широкая улыбка всё испортила. — Я забыл снять невидимость: не хотел отвлекать студентов от занятий, — добавил Гарри, всё ещё улыбаясь, несмотря на осуждающий взгляд медиковедьмы.       — И что же привело этим вечером великого Гарри Поттера к порогу моего скромного жилища? — саркастично спросила она, с усмешкой глядя на возмущение бравого аврора.       Выражение лица Гарри стало серьёзным.       — Северус Снейп.       — Что?!       Поппи смотрела на Поттера, как на сумасшедшего. Она прекрасно помнила навязчивую идею Гарри найти Северуса Снейпа, но после десяти лет бесплодных поисков он, казалось, смирился с его смертью. О чём Помфри жалела после окончания войны, так это о невозможности попросить прощения.       Поппи была целительницей большую часть своей жизни: она лечила его синяки, царапины, даже случайно сломанную кость на первом курсе, ужасаясь тому, как он умудрялся так часто травмироваться. Как небезосновательно полагала Помфри, в половине случаев Лили Эванс силком притаскивала Северуса в лазарет. Потом вдруг он приходить перестал, и она недоумевала: что такого могло произойти, чтобы такой молодой ещё человек настолько ожесточился. Когда Северус окончил школу, Поппи забыла о нём. Вернувшись в качестве преподавателя, он взял на себя большую часть её работы.       Впервые она увидела Снейпа, когда Альбус нашёл его без сознания у ворот школы, и Поппи точно знала: ему очень больно, и виноват в этом Тот-Кого-Нельзя-Называть. Будучи сотрудниками, они составили рапорт. У Северуса был непревзойдённый талант к зельям, и мадам Помфри безуспешно убеждала его сдать на мастерство по целительству. За несколько лет они стали почти друзьями — насколько это возможно в случае с Северусом Снейпом. Всё закончилось, когда Гарри принёс весть, что Северус Снейп убил Альбуса Дамблдора.       Последний год перед битвой за Хогвартс был самым утомительным для Поппи. Тот юноша, что часами мог с ней спорить, умер: вместо него теперь был жёсткий, бессердечный человек. Минерва не испытывала уважения к Снейпу-директору. Она постоянно устраивала саботажи, заставляя Снейпа безжалостными действиями укреплять свой авторитет. Но Поппи наблюдала: пусть коллеги больше нет, но пациент ещё жив. Из тени она видела, как с каждым прожитым днём этот человек становился более мрачным и измотанным. Он почти не ел и (она знала это) совсем не спал. Однажды она поймала его в коридоре около трёх часов утра. Впервые за тот год она вновь увидела в нём тень своего друга. Мадам Помфри преградила ему путь.       — Что же ты делаешь?! — спросила она с подозрением.       Она поняла, что ему неловко. Что-то случилось той ночью: что-то такое, что заставило его понервничать, поэтому он не смог скрыть то, сколько боли её тон причинил ему. Горько улыбнувшись, Снейп ответил:       — Свои обязанности, — и, как само собой разумеющееся, добавил: — Кто-то же должен их защищать…       Прошли дни, и ей удалось убедить себя, что последняя фраза, сказанная шёпотом, ей послышалась… но теперь, зная правду, она поняла, как же ошибалась в Северусе! Не желая тревожить свою память, она пристально наблюдала за Снейпом — только как целительница.       Северус был самым неприятным пациентом в её практике, однако она всегда принимала его проблемы близко к сердцу. На самом деле, единственный пациент, практически сведший её с ума, стоял сейчас перед ней — Гарри, только что сказавший, что нашёл Северуса Снейпа. Внезапно Поппи ощутила потребность присесть.       Гарри присмотрелся к ней: то, что имя привело её в шок, было заметно невооруженным глазом, а ещё после этого она ушла в себя. Сейчас же, казалось, что мадам Помфри находилась в предобморочном состоянии. Поскорее призвав кресло, Поттер мягко усадил её в него.       — Я нашёл его, — тихо повторил он, как только Поппи, наконец, вспомнила, кто находился с ней в комнате.       Поттер с трудом сдерживал улыбку, и только поэтому та смогла поверить ему.       — Где же он был всё это время? — спросила Поппи дрожащим голосом, после чего наколдовала себе стакан воды.       Гарри нахмурился — он не знал, как ответить на этот вопрос. Было очень сложно объяснить, и Поттеру оставалось только надеяться, что мадам Помфри в состоянии помочь Снейпу. Видя, что выражение его лица вызывает у Поппи беспокойство, Гарри поспешил с ответом:       — Долго объяснять, — ответил он. — Пожалуй, нужно начать с самого начала…       Поппи молча слушала его рассказ о сегодняшнем дне, прервав всего однажды: отругала Гарри, что тот не сообщил сразу же, как вошёл, что Джинни родила.       — То есть, Джон Смит не знает, кто он на самом деле? — спокойно уточнила Поппи, как только повествование подошло к концу.       — Не-а, — печально ответил Гарри. — Нет никаких признаков, что Снейп имеет представление о волшебном мире и своём месте в нём.       — А теперь честно: как ты убедил Северуса поехать с тобой? — неожиданно спросила Поппи очень подозрительным тоном.       — Э… — начал Гарри.       Мадам Помфри приподняла бровь, наблюдая за тем, как Гарри внезапно отказала речь. Вздыхая, Поттер приготовился к скандалу, который вот-вот разразится.       — Ну, возможно, я его оглушил, — промямлил он, с интересом рассматривая пол у себя под ногами.       — Ты хочешь сказать, что похитил его?! — закричала Поппи. — Гарри. Джеймс. Поттер. Что на тебя нашло? — Она сопровождала каждое имя довольно болезненными тычками. — Как можно оглушать потерявшего память человека, который понятия не имеет, ни кто ты такой, ни кем работаешь?! Гарри, он даже имени-то своего не знает! — яростно отчитывала его Помфри.       — Да знаю я, знаю! — пристыженно отбивался Гарри. — Я не подумал, простите.       — Оно и видно, — проворчала Поппи, однако всё же немного успокоилась.       — Вы же знаете его характер, — продолжал Гарри. — Не поверил ни одному моему слову — требовал ответы, что называется, «здесь и сейчас». У меня просто не было возможности уговорить его пойти со мной, не используя радикальных методов. К тому же его магия нестабильна, и он не в состоянии её сдерживать. Не думаю, что он вообще понимает, что происходит, и, напомню, вокруг нас были магглы, вообще-то — и им уже один раз правили память. Вам же известно, что такое стихийный выброс: он возникает в момент эмоционального всплеска, когда сама магия поднимается на защиту волшебника!       Мадам Помфри вздохнула, когда Гарри встал в оборону. Она понимала, что тот действовал исключительно в интересах Северуса, но импульсивность Поттера порой поражала.       — Ладно, — спокойно сказала Поппи. — Чего хотел-то?       — Ему нужен уход, — невозмутимо ответил он, без труда переключаясь на официальное общение. — Как физический, так и моральный. Ещё нужен кто-то, кто расскажет ему о волшебном мире: тут мне потребуется ваша помощь. Буду благодарен, если вы выступите посредником во время нашего с ним разговора — скорее всего, он будет настроен ко мне враждебно. Ну и, конечно, мне необходим ваш совет: сколько ему можно рассказать.       — Звучит разумно, — согласилась мадам Помфри. — Так значит, со времени исчезновения он считает себя Джоном Смитом?       Гарри согласно кивнул.       — Очень хорошо, тогда первое время тебе нужно обращаться к нему только «Джон» или «мистер Смит», — объясняла она. — До тех пор, пока я не исправлю повреждение памяти, ему нужно хоть что-то знакомое. Пока к нему не вернётся память Северуса Снейпа или хотя бы не приблизится к данному состоянию — будет лучше, если мы не будем подвергать сомнению его личность. Мозг — это очень сложный орган, Гарри, — добавила она, увидев, как тот сник, — мы не знаем, какой ущерб был нанесён сегодняшними событиями, но можно с точностью сказать: сейчас это не тот Северус Снейп, которого мы знали.       Гарри снова кивнул, признавая логичность рассуждений Поппи. Он наблюдал, как та собрала зелья в небольшую сумку, а затем, развернувшись к нему, выжидающе посмотрела:       — Ну что, пойдём? — и вышла из Больничного Крыла впереди Гарри.       — Остаётся только надеяться, что он ещё спит, — проворчал Гарри себе под нос, догоняя мадам Помфри.

***

      Джон медленно открыл глаза, как только пришёл в сознание. Последнее, что он помнил — странный молодой человек подхватил его, когда он, неизвестно почему, вдруг стал заваливаться вбок. Обведя блуждающим взглядом окружающее пространство, Смит пришёл к выводу, что комната ему незнакома. Резко сев на кровати, он поморщился: нельзя было забывать про травмированную грудную клетку. Приняв сидячее положение, теперь уже более аккуратно, на самом краю кровати, он отметил, что руки уже не скованы наручниками, причинявшими такую боль. В тех местах, где браслеты пережали запястья слишком туго, уже наливались синяки. Разминая их, Джон неуклюже поднялся и неосознанно ещё раз огляделся. Как он заметил ранее, это вошло в привычку, выработанную, очевидно, ещё до несчастного случая. Сейчас же это совсем ничего для него не значило.       Комната казалась достаточно большой, хотя и скудно обставленной. Смит ощутил тревогу, стоило ему сообразить, что тот самый человек, который заявил, что знает его, ни с того, ни с сего завёз его неизвестно куда, не удосужившись даже спросить разрешения. Дойдя до двери, он подёргал ручку, но та не поддалась: он был заперт.       Пусть и без наручников, Джон всё же чувствовал себя пленником. Пройдя к окну, он выглянул во двор: с первого взгляда стало понятно, что дом находился за пределами Лондона. Насколько Джон мог видеть, домов поблизости не наблюдалось. Казалось, его привезли в весьма удалённое от людей место. Как только Джон это понял, ему тут же захотелось сбежать: какое-то глубинное чувство нашёптывало, что не стоило ждать ничего хорошего от тех, кто держит гостей взаперти. Ему нужно выбраться, и поскорее.       На голых инстинктах Смит проверил окно: оно было запечатано, а после тщательного изучения выяснилось, что находится на четвёртом этаже. Он решил, что прыгать опасно — слишком высок риск разбиться. Джон в который раз уже оглядел комнату в поисках того, что можно было бы использовать — бесполезно: здесь было безобразно мало мебели. От боли в груди его скрутило в центре комнаты, причём дыхательный ритм усилился. Это происходило каждый раз, когда он оказывался в незнакомом месте или чувствовал опасность — ощущал страх или злость. Поскольку контролировать панические атаки не представлялось возможным, у Джона появилась привычка съёживаться в такие минуты на полу — это помогало прийти в себя. Надо только выровнять дыхание, и всё будет в порядке. Если же нет… Об этом он старался не думать. Последний раз он потерял контроль этим утром.       Джон вчера плохо спал: его сны наводнили неизвестные лица и невероятные события. Большинство его кошмаров заканчивалось вспышкой зелёного света и человеком без лица, падающим с высокой башни. Прошлая ночь была одной из худших: увидев падавшего человека, он проснулся в холодном поту. Смит пытался поймать того человека, но он всё равно упал. Оставив бесплодные попытки заснуть, он всю оставшуюся ночь пробродил по своей крохотной квартирке.       Недостаток сна плачевно отразился на работе: коллег и покупателей совсем не впечатлили язвительные замечания и резкие ответы. Дождавшись обеденного перерыва, владелец аптеки в ультимативной форме отправил его домой:       — Тебе стоит разобраться с этим дома, Джон. Я даю тебе время понять, что, чёрт возьми, в тебя вселилось. Если не разберёшься со своими проблемами к утру, на работу можешь не приходить.       Смит был так зол на себя, что не оглядываясь вылетел из здания «Аптеки Бутса». Хуже всего, что он не мог винить владельца в том, что тот его выставил — он бы сам поступил точно так же.       Он совершил грубую ошибку, когда решил подсократить путь и пойти домой дворами. Когда он проходил по одной такой опасной улочке, ему сели на хвост: у двоих молодчиков в толстовках наверняка были ножи. Он пошёл быстрее — следующий поворот налево должен был вывести его на широкую улицу. Он почти уже вышел, как от прохода в переулок отделились ещё две фигуры, и Смит оказался окружённым четырьмя хулиганами. Самый крупный из них ударил его под колени, из-за чего он споткнулся, а самый мелкий и неопрятный умудрился пнуть по рёбрам так, что он беспомощно хватал ртом воздух, лёжа в грязи. Прохожие окликнули нападавших и вызвали подмогу, но это не помешало третьему двинуть кулаком ему в нос.       И тут произошло сразу несколько вещей, и Джон до сих по не понял — как. Всё, что он помнил — ощущение тошноты и кровь, хлынувшая из открытого рта, из-за чего он закашлялся, с трудом восстанавливая дыхание. Смутно он помнил, как два человека бросились ему на помощь, но, когда они подбежали, отморозки уже исчезли из поля зрения. Только увидев опасливые взгляды своих несостоявшихся спасителей, он понял: что-то случилось — всё вышло из-под контроля. Желание побыстрее смыться овладело им, но те люди не позволили уйти, и всё закончилось тем, что теперь Джон находился здесь.       Свернувшись на полу, он пытался выровнять дыхание: нужно было успокоиться, но выходило с трудом. Он устал, его рёбра болели и он был слишком расстроен — ему просто необходимо было покинуть этот дом. Не осознавая, что делает, Джон подошёл к двери. Грубо нажав на ручку, он был удивлён сверх всякой меры: она открылась. Полагая, что дверь всё ещё закрыта, от неожиданности Смит чуть не потерял равновесие: споткнувшись, он практически выпал из комнаты в коридор.       Быстро подобравшись, он вышел на площадку: там было ещё несколько дверей, но все комнаты оказались пусты — Джон проверил их все. Казалось, спальни принадлежали маленьким детям. Потихоньку спустившись на один этаж, он решил выяснить о том человеке как можно больше.       После полного обследования третьего этажа ему показалось, что дом необитаем. Большинство комнат были заперты, открытые же не представляли интереса.       Спустившись на первый этаж, Джон был поражён, услышав детский смех. Слегка нахмурившись, он направился к приоткрытой двери, что была слева от него. Открыв её настежь, Смит в шоке уставился на двухлетнего малыша, игравшего самого с собой. Как только он поднял голову, чтобы посмотреть, кто вошёл, Джону стало ясно: это сын его похитителя. Сходство не подлежало сомнению — даже глаза были того же зелёного оттенка. И снова при взгляде на них у него ёкнуло сердце.       — Пливет, — поздоровался мальчишка, с интересом глядя на Джона.       — Привет, — на автомате ответил тот, хотя и очень тихо.       — Ты — длуг папоськи, — добавил кроха, вернувшись в своему поезду.       Джон подумал, а не ошибся ли он в том человеке? Вряд ли тот собирался причинять ему какой-либо вред, если уж оставил здесь своего маленького сына. И всё же, каким кретином нужно быть, чтобы оставить двухлетнего малыша совсем одного! Джон с нетерпением посмотрел на дверь — вот его шанс сбежать, однако что-то мешало ему сделать последний шаг. Нечто в том молодом человеке мешало вот так просто уйти. Они были знакомы, Смит это чувствовал, и это было достаточным поводом остаться — ведь Джон Смит никогда в жизни не был так уверен в чём-либо.       Не желая быть нянькой, Смит подошёл к удобному дивану и сел на него. Мальчик тем временем с любопытством его разглядывал.       — Крича ушёл! — с грустью сказал он, или Джону так показалось.       Он отстранённо подумал, что такое «крича», и продолжил поиски, как включить верхнее освещение: уже начинало темнеть.       — Что не так с этим домом?! Где же эти чёртовы выключатели?! — в ярости воскликнул Смит после тщетных поисков.       При звуке его слов резко вспыхнул свет, и бедный Джон даже подскочил от неожиданности. Наверное, он загорается в определённое время, решил он — так себе, конечно, объяснение. Как только Смит сел, мальчонка подошёл к нему.       — А где папоська? — спросил малыш, прижавшись к его ногам и сжимая в руках книжку.       Неуклюже он отодвинул ребёнка: у Смита не было опыта общения с такими крохами, и начинать сейчас ему было не с руки.       — Скаську? — попросил мальчик с надеждой, забираясь на диван подле Джона.       Смит предпочёл не обращать внимания на малыша, присевшего рядышком, и к своему ужасу обнаружил, что тот собирается залезть к нему на колени.       — Нет, — сердито ответил Джон, отпихивая от себя мальчишку подальше.       Джон попытался игнорировать ребёнка, но тот был странно настойчивым: зелёные глаза смотрели на него немигающим взглядом, исполненным надежды. Наконец, Смит издал раздражённый вздох: почему-то не обращать внимания на умоляющий взгляд мальчишки никак не получалось. Смит понял, что тут дело в цвете глаз.       — Замечательно, — проворчал он, позволив тому забраться к себе на колени.       Взяв книжку с картинками, Джон начал читать её менторским тоном.

***

      Гарри шёл по дорожке к дому, а Поппи тихонько следовала за ним. В окнах гостиной горел свет.       — Я только быстренько проверю, как там Ал, — бросил он через плечо и взмахнул палочкой по направлению к входной двери.       — Ты оставил Альбуса одного?! — взволнованно воскликнула Поппи.       — Нет же, нет, — быстро успокоил её Гарри. — С ним там Кричер.       — Мерлин, Гарри, — проворчала мадам Помфри. — Иногда я тебе просто поражаюсь.       Тот, освободившись от тяжёлого плаща, послал ей в ответ проказливую улыбку. Однако, когда до него донёсся давно забытый голос, Гарри замер. Звук шёл из гостиной — дверь была слегка приоткрыта. Резкий вздох Поппи за спиной без слов сказал, что та тоже узнала его. Переглянувшись с ней, Поттер тихонько подошёл к двери. Толкнув её, он в шоке уставился на развернувшуюся перед ним картину.       Северус Снейп сидел на диване, а у него на коленях свернулся Альбус. Ещё более дико было видеть в руках у Снейпа детскую книгу, которую он с выражением читал своим спокойным мелодичным голосом. Брови Гарри взлетели вверх, стоило ему заметить, что Альбус играл с большими пальцами Снейпа: так сын делал, исключительно когда читал он сам.       Первым вошедших заметил Альбус.       — Папоська! — радостно вскрикнул он, сползая с колен Снейпа.       Гарри вовремя скрыл своё изумление за нейтральным выражением лица, когда тот обернулся к двери. Поттер наблюдал калейдоскоп эмоций, сменявшихся на лице бывшего профессора, когда Альбус рванул к нему. Смущение, гнев, страх и любопытство сменяли друг друга, но были скрыты под идеальной, ничего не выражавшей, маской, стоило Поттеру обратить на них внимание. Что обескураживало Гарри, так это абсолютно пустой взгляд Снейпа: в нём не было и следа былой ненависти.       Наблюдение было прервано Альбусом, обнявшим его колени. Не задумываясь, он нагнулся, чтобы подхватить сына на руки и расцеловать в обе щёчки к вящей радости последнего. Поставив его на пол, Гарри присел перед ним:       — Есть хочешь, Ал? — спросил он, растрепав малышу причёску.       Альбус радостно закивал, и Гарри спрятал улыбку: своей любовью к еде младший сын напоминал Рона Уизли.       — Тогда беги на кухню, — мягко сказал он. — Кричер покормит тебя, а я подойду чуть попозже, хорошо?       Ал снова кивнул и обернулся к Снейпу:       — Пока, папоськин длуг, — попрощался он с детской непосредственностью и выбежал из комнаты.       Гарри проводил взглядом сынишку, а затем встал, разглаживая складки на рубашке.       — Вы — исключительно безответственный родитель, — раздался с дивана тихий смешок.       Гарри смущённо поднял глаза и встретился с холодным взглядом Снейпа.       — Почему же? — вежливо осведомился он.       Вопрос был удостоен ещё одного недоверчивого смешка, после чего прозвучал ответ:       — Какой кретин оставляет маленького ребёнка дома одного?!       Гнев, с которым был задан этот вопрос, привёл Гарри в замешательство.       — Он не был один, — холодно ответил Поттер, раздражённый намёками Снейпа. — И я не имею ввиду вас, — добавил Гарри, заметив, что тот собрался что-то сказать.       — Гарри... — В тоне Поппи сквозило предупреждение, и она легонько сжала его предплечье.       — Простите, — пробормотал тот. — Я не думал, что он проснётся так скоро.       Возвысив голос, он обратился к Снейпу, который сердито взирал на них, очевидно, сообразив, что его обсуждают.       — Прошу прощения, если Альбус сильно к вам приставал, — кратко извинился Гарри. — Я не думал, что вы проснётесь раньше, чем я вернусь.       — Зачем вы меня притащили сюда? — требовательно спросил Снейп, не обратив внимания на извинения.       — Я не хотел забирать вас… против вашей воли, — смущённо ответил Гарри, заслужив очередной возмущённый фырк.       — И, несмотря на это, заперли меня, — насмешливо констатировал факт Снейп.       — Просто я не хотел, чтобы Альбус вас беспокоил, — честно ответил Поттер, слегка нахмурившись, когда услышал обвинительные нотки в словах гостя, и, поскольку тот молчал, Гарри решил продолжить:       — Там, где мы были, я не мог ответить на все ваши вопросы, — честно сказал он. — Ситуация осложнилась, и мне пришлось забрать вас с собой. Клянусь, что не собираюсь причинять вам вред. Может, начнём сначала? — предложил Гарри.       Он видел, что Снейп тщательно раздумывал над его словами, но в глазах уже горела жажда знаний. Наконец, он согласно кивнул. Гарри, выступив вперёд, вытянул руку в приветствии:       — Гарри Поттер.       — Джон Смит, — привычно ответил тот, крепко пожав протянутую кисть.       Странно было слышать, как Снейп представляется столь маггловским именем, но Гарри удержал на лице нейтральное выражение: он видел, что тот сам чувствовал себя не в своей тарелке от этого имени. Кажется, он запомнил признание Гарри, что тот знал его не под именем Джона Смита. Поттер тут же перевёл внимание на медиковедьму, желая сгладить неловкость.       — Разрешите представить вам Поппи Помфри, — просто сказал он. — Она — друг, и, как мне кажется, сможет помочь вам, Джон.       Снейп изучал Помфри с нескрываемым интересом. Гарри уже постфактум осознал, что её одежда несколько более «волшебная» и, без сомнения, казалась гостю странноватой.       — Рада с вами познакомиться, Джон, — протянула ему руку Помфри, но тот не стал пожимать её.       Снейп переводил с Гарри на Поппи опасливый взгляд, как олень в свете фар: любопытство сменилось подозрением.       — Что здесь происходит? — грозно потребовал он объяснений.       Гарри понял, что ситуация резко вышла из-под контроля.       — Успокойтесь, Джон, — ровно проговорил он. — Даю слово: вам здесь ничто не угрожает, но вам надо успокоиться.       По спине Снейпа текли ручейки пота, и Гарри видел — тот просто в панике. Внезапно тот упал на колени в попытке успокоить дыхание. Поттер рванулся на помощь, но Поппи удержала его, еле заметно покачав головой:       — Не вмешивайся, — настойчиво посоветовала она. — Он должен сам научиться контролировать это.       Но было слишком поздно: гостиная погрузилась во тьму — стихийным выбросом погасило свет. Ни Гарри, ни Поппи не двинулись с места, не желая напугать Снейпа. Поттер прислушивался к тяжёлому дыханию гостя, постепенно приходившему в норму. Когда дыхание Северуса выровнялось, глаза Гарри привыкли к темноте, и он различил Снейпа, сидевшего на полу, облокотившись на диван. Его голова была наклонена вперёд, пальцы запутались в коротких волосах, а ноги крепко прижаты к туловищу. Вся его поза выражала безнадёжность и поражение.       Одним взмахом палочки Гарри включил свет. Казалось, Снейп этого даже не заметил.       — Джон, — мягко позвала Поппи, обойдя Гарри и присев с ним рядышком. — Может, вам будет удобнее на диване?       Снейп не ответил — он как будто и не слышал её. Гарри бросил на Помфри обеспокоенный взгляд: никто из них никогда не видел профессора Снейпа таким, а Поттеру и представить подобное было сложно.       — Ничего страшного, — проговорила Поппи снова. — Давайте всё же присядем. — На этот раз Снейп услышал её. — Это просто несчастный случай, Гарри уже всё исправил.       Пустой взгляд Северуса на мгновение остановился на Поттере, а затем он медленно сел на диван. Голову он опустил на руки, уставившись взглядом в пол.       Гарри тщательно следил за Поппи: безусловно, ей хотелось поскорее осмотреть Снейпа, но для этого у него должно было быть хотя бы начальное представление о магии. Ох, совсем не так он представлял этот разговор, но нельзя забывать, что сейчас это совсем не тот Снейп, что когда-то был мастером зелий. Поттер пересёк комнату и сел напротив, дав знак Поппи присоединиться.       — Такое ведь уже происходило раньше? — мягко спросил он.       Гарри не стал прерывать молчание: он ждал ответа, зная, что получит его — Снейп ещё днём был слишком заинтригован, чтобы упустить шанс добиться хоть каких-то объяснений. Инцидент со светом потряс Северуса: он не понимал, что вокруг происходило, но (Гарри мог уверенно это сказать) очень хотел узнать.       — С каждым разом становится хуже, — хрипло начал Снейп, не отрывая взгляда от пола. — Не могу сказать точно, когда это началось… очень давно. Сперва это были мелочи: я уронил чашку, но она не разбилась; двери, которые казались закрытыми, внезапно открывались; я мог поскользнуться, но не падал. Я списывал всё на удачливость, игнорировал происходящее, — признался он.       Гарри понимающе кивнул, хоть Снейп этого и не видел: это были классические примеры стихийного волшебства.       — Продолжайте, — ободрил его Поттер.       Снейп помолчал ещё чуть-чуть, а потом встретился, наконец, с ним взглядом.       — Несколько лет назад, — продолжил он свой рассказ, — я решил подработать: менял черепицу на крыше, примерно в двадцати восьми футах над землёй. Одна из черепиц выскользнула у меня из-под ноги, и я полетел вниз… Я упал с высоты двадцати восьми футов и остался невредим! С тех пор я не мог игнорировать это. В конце концов, я вычислил: это происходит, когда я злюсь или… расстроен, — неуверенно прошептал Снейп. — Я понял, что если буду держать себя в узде, ничего не случится. И всё было нормально… до этого дня, — закончил тот.       — Что же случилось сегодня? — подтолкнул Гарри.       — Я потерял контроль, — огрызнулся Снейп.       Гарри был уверен: тот неосознанно злится на себя. Пришло время открыть ему правду.       — Джон, с вами всё в порядке, — медленно уговаривал он. — Всё, что происходит, нормально, не нужно бояться. Сейчас это кажется опасным и не поддающимся контролю, но только оттого, что вы забыли себя. Забыли, кем вы являетесь.       — О чём вы? — неуверенно спросил Снейп.       — Вы волшебник, Джон, — просто сказал Гарри.       На мгновение Снейп застыл в молчании. Впервые Гарри видел Снейпа, потерявшего дар речи, однако долго это не продлилось: лицо закрыло маской, губы растянулись в кривой ухмылке. Северус резко встал, Поттер повторил его движение.       — По-вашему, это смешно?! — зарычал Снейп, брызгая слюной и схватив Гарри за воротник.       — Нет, — спокойно ответил тот, не отводя взгляда от него.       Спокойствие Гарри поумерило пыл Северуса: тот замер, но отпускать Поттера не спешил.       — Я не лгу вам, Джон, — уверенно повторил Гарри. — Вы — волшебник, такой же как и я.       Вероятно, что-то в выражении его лица показалось Снейпу знакомым: он разжал руки и занял своё место на диване. Гарри смотрел, как тот бездумно запустил пальцы в свои волосы.       — То есть, то, что со мной происходит…       — Это — стихийное волшебство, — объяснил Гарри. — Когда вы находитесь в опасности или вас накрывает эмоциями, ваша магия реагирует на это. Обычно так бывает с детьми, у которых ещё нет палочки, или с теми, кто не научился контролировать выбросы. Для взрослых не вполне характерно подобное случайное колдовство, но подобные примеры были. В вашем случае виной всему — потеря памяти.       Снейп следил за объяснениями, но Гарри казалось, что у него возник миллион вопросов. В комнате повисла тишина: Поттер ждал, когда Северус переварит полученную информацию. Наконец, он поднял глаза, сфокусировав их на Гарри.       — И кто же я? — спокойно спросил он.       — Северус Снейп.

***

      Казалось, имя прогремело в тишине комнаты. В глубине сознания Смита шевельнулось узнавание, но этого было недостаточно. Джон надеялся, что вспомнив своё имя, он обретёт и память, которая откроет ему события прошлого. Однако он всё ещё ощущал себя Джоном Смитом.       — Нам ещё многое предстоит обсудить, — начал Поттер. — У вас накопилось множество вопросов, и я отвечу на все, только, по-моему, сейчас вам лучше побеседовать с мадам Помфри: она — целительница.       Джон на автомате кивнул, не обращая внимание на то, как при нём обсуждалось, какую комнату можно занять.       Его плеча коснулась рука.       — Джон? — ласково произнесла женщина. — Прошу, пройдёмте со мной.       Поднявшись на ноги, они прошли в ту самую комнату, где Смит очнулся.       — Если вам будет спокойнее, могу сказать, что являюсь вашим целителем с ваших одиннадцати лет, — мягко напомнила она.       То, как Поппи бесцеремонно его рассматривала, убедило Джона: за последние несколько лет ему приходилось общаться с врачами. Сразу после несчастного случая он был окружён их вниманием, однако постепенно все оставили его. Хуже всего было, когда после ночных кошмаров, беспокоивших других пациентов, молодой специалист направил его к психологу. В конце концов Смит просто отказался говорить, и женщина сдалась. Через три дня после этого Джон выписался и больше не возвращался.        — Просто прилягте на кровать, — скомандовала Поппи.       Джон с удивлением заметил, что вместо удобной широкой кровати в комнате стояла больничная кушетка. Неохотно он опустился на неё, ненавидя возникшее чувство беспомощности.       — Сейчас я воспользуюсь диагностическим заклинанием: вы ничего не почувствуете.       Широко распахнутыми глазами Джон наблюдал, как целительница достала тонкую длинную деревянную ветку (очевидно, свою волшебную палочку) из внутреннего кармана и плавным движением направила её на него. Образовалось синее сияние, и Смит с интересом смотрел, как оно сканировало весь организм с головы до ног. Взглянув на мадам Помфри, он обнаружил, что та слегка нахмурилась, изучая пергамент, появившийся у неё в руке.       — Не могли бы вы снять рубашку?       Некоторое время Джон колебался: он впервые видел эту женщину, но было в ней нечто, располагавшее к доверию, и Смит медленно потянулся к пуговицам. Как только он закончил, мадам Помфри сделала шаг вперёд и нарочито резко распахнула рубашку, дабы обследовать правый бок. Только сейчас он вспомнил, куда «прилетел» тот пинок, и что это место до сих пор саднило. Опустив взгляд, Джон был в шоке: его бок представлял из себя одну сплошную гематому.       — Хм!       Джон уже понял: целительницу что-то сильно вывело из себя, когда она, вытащив из своей сумки кучу мазей и склянок, решительно направилась в его сторону.       — Ну правда же, Северус! — воскликнула Поппи, даже не заметив оговорки. — Сколько раз тебе повторять: очень важно обращаться за медицинской помощью, когда ты в ней нуждаешься?! Нельзя прыгать по дому со сломанным ребром — это безответственно, да и просто-напросто глупо! Вы же слишком упрямы, молодой человек. Вам с Гарри необходимо запомнить раз и навсегда: неприемлемо справляться с подобными травмами самостоятельно. И уж тем более скрывать их!       Услышав своё другое имя, Джон опешил. Казалось, эта женщина действительно хорошо его знала. Наверное, он годами бегал от лечения, подумалось ему. Как и Гарри Поттер. Смит ощутил нечто странное: такое чувство, что лучше бы ему извиниться и поскорее, пока Поппи не «понесло».       — Мадам Помфри, мои извинения, — искренне повинился он, хотя и прозвучало это несколько высокопарно. — За последние несколько часов на меня столько свалилось, что я абсолютно забыл об этом.       — Хм! Я поговорю об этом с Гарри: он должен был проверить наличие травм, — ворчала Поппи себе под нос, но извинения вроде бы приняла.       Смит с интересом наблюдал, как целительница плавными движениями наносила неизвестные составы на его многострадальный бок. Она уже выдала ему обезболивающее зелье (которое, к огромному удивлению Джона, подействовало моментально) и прочитала заклинание, срастившее его сломанное ребро, хотя ощущение было не из приятных. Мазь была странного цвета «электрик блю», при этом очень холодная и успокаивающая.       — Просто Поппи, — ответила мадам Помфри, не отрываясь от работы. — Ты не звал меня «мадам Помфри» со времени твоего выпуска из школы.       — Хорошо, — смущённо ответил Смит.       Он называл по имени исключительно тех людей, которых очень хорошо знал. К Поппи можно так обращаться, потому что она знала его довольно давно. Наконец, она закончила, и Джон заметил, что её взгляд прикипел к шрамам.       — Вы знаете, откуда они? — решительно спросил он.       Два шрама располагались на расстоянии четырёх дюймов и были в длину по семь дюймов каждый. Один начинался прямо над левой ключицей и шёл через всю грудь до левого же соска. Другой начинался под той же ключицей, почти у самого плечевого сустава, и спускался под рукой по рёбрам. Третий же шрам соединял первые два: им его наградили хирурги, что пытались стабилизировать его состояние. Всё это выглядело как кривая буква «Н», которую неаккуратно вырезали на левой стороне груди. Джон заметил, как сильно Поппи побледнела, стоило ей увидеть шрамы. Она знает… Однако на вопрос она не ответила, задав вместо этого свой:       — Как объяснили это магглы?       — Магглы? — непонимающе переспросил Джон.       — Ой, извини, — смешалась Поппи. — Магглы — это волшебное название людей без способностей к магии.       — Ясно… — Различать два мира ему показалось разумным.       — Врачи решили, что меня задрал какой-то зверь, — сказал он после недолгого молчания. — Однако расположение ран показалось им странным. Когда я там оказался, все были уверены, что я и ночи не протяну из-за ранения шеи. Они отправили меня на экстренную операцию, где обнаружилось, что раны почти заросли. Те, что остались, были более глубокими, и ткани вокруг них были серьёзно повреждены, хотя яремные вены и сонная артерия остались целы. Я пережил операцию, но раны заживали медленно, и швы постоянно расходились.       — Не возражаешь, если я позову Гарри взглянуть на них? — спросила Поппи.       Джон сморщился: ему совсем не улыбалось, чтобы на его шею глазели.       — Он, что, знает, как это случилось?! — огрызнулся он с сарказмом.       Неожиданно для него Поппи молча кивнула, а затем просто исчезла из комнаты. Джон сидел в тишине, размышляя, как такое может быть: ведь шрамам уже десять лет, а Гарри Поттеру не больше тридцати… Размышления были прерваны тихими голосами, раздававшимися из-за двери.       — Неудивительно, что швы расходились. У Артура тоже…       — …скорее всего, чтобы избежать кровопотери, магглы использовали переливание крови…       — …возможно, спасли ему жизнь, удалив яд…       Наконец дверь открылась и вошла Поппи, и след в след за ней — Гарри Поттер. Первой мыслью Джона было, что Гарри не удивился шрамам, а будто ожидал их увидеть. Смит смотрел на Поттера, глядевшего мимо ран куда-то в прошлое, затерявшись в своих воспоминаниях, но быстро вынырнувшего из этого состояния. На лицо опустилась безразличная маска, но Снейпу показалось, что тот был потрясён.       — Значит, врачи решили, что это раны от зубов животного? — спросил Гарри.       Джон кивнул, и Гарри продолжил:       — Они не ошиблись, — просто сказал он. — Раны нанесены змеёй.       — Змеёй?! — воскликнул Смит, открыто выражая недоверие.       — Вы забываете, что в волшебном мире те или иные могут быть не тем, чем кажутся. — Гарри говорил мягко, бросая на него понимающие взгляды.       — Змея, что напала на вас, была примерно двенадцать футов в длину и толщиной с мужское бедро, — пояснил Гарри. — Она была в достаточной степени разумна, чрезвычайно ядовита и, к тому же… но об этом мы поговорим в другой раз. Могу лишь сказать, что вы очень разозлили её… — Голос Поттера прервался — казалось, он искал подходящее слово.       — Хозяина? — подсказала Поппи.       — Да, можно сказать и так, — согласился Гарри и продолжил: — Вы очень разозлили её хозяина и, желая убить, он натравил на вас Нагини — так звали змею.       Джон честно пытался воспринять новую информацию: владелец огромной ядовитой змеи пытался убить его — убить Северуса Снейпа. На миг он подумал, что же такого он сделал, но, отложив расспросы, приготовился слушать дальше.       — И откуда вам это известно? — ворчливо спросил он.       — Я там был, — просто ответил Гарри.       Ответ выбил Джона из колеи: у него было недостаточно данных, чтобы правильно оценить его.       — Зачем? — спросил Смит, почувствовав нежелание Поттера отвечать.       — Следил, — произнёс он, наконец. — Послушайте, это сложно…       — Не оправдывайтесь, — холодно сказал Джон. — Скажите мне вот что: если вы знали меня, как утверждаете… если видели нападение… если я был частью вашего «волшебного мира», — он вскочил, обвинительно тыча пальцем в Гарри. — Так какого дьявола меня бросили гнить здесь на десять лет?! Десять лет, Поттер. Я даже не знал, кто я такой! Вы это понимаете?! Вы вообще представляете, что значит проснуться однажды в мире, полном незнакомцев, абсолютно ничего не помня о себе?! И никто, слышите, ни одна скотина не знает, как тебя зовут?!       Он тяжело дышал, с неконтролируемой яростью прожигая взглядом спокойного Гарри Поттера. На мгновение в его глазах загорелась искра понимания, но исчезла раньше, чем Джон смог её заметить: выражение лица стало абсолютно непроницаемым — Гарри ждал, когда Смит закончит.       — Ответьте же мне, Поттер! — рычал он. — Почему?! Почему никто не искал Северуса Снейпа?       Он выплюнул своё имя с отвращением, но впервые с начала обвинительной речи его слова вызвали ответную реакцию. Гарри вначале пристально наблюдал за ним, и вдруг (Джон это почувствовал) в нём вспыхнуло ответное раздражение.       — Вы были мертвы, Снейп! — с горечью выплюнул Поттер.       Мёртв… Это слово врезалось в мозг Джона. Где-то в глубине души он осознал, что уже принял объяснения этого человека.Зачем кому-то искать мертвеца?       — Я лично видел, как вы умерли, — продолжал Гарри, не замечая, в каком ступоре находился Джон. — Вы представляете, как это?! После всего… всего, что между нами было, я никогда не желал вам смерти. Только не такой.       Резко развернувшись на пятках, Поттер вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью и оставив озадаченного Джона и обеспокоенную Поппи одних.       — Гарри искал тебя всё это время, — тихо бросила она.       Джон с удивлением посмотрел на неё.       — Зачем? — нахмурившись, спросил он. — Он же считал, что я умер, — резко добавил Смит.       — Об этом тебе лучше спросить у Гарри, — спокойно ответила Поппи и указала Джону вернуться на кровать.

***

      Когда они спустились в гостиную, Поттер, сгорбившись, сидел на диване. Джон застыл в дверях, наблюдая, как он выдувал из своей палочки разноцветные пузыри, а его сынишка с восторженным смехом их ловил. Гарри поднял голову, увидев, как Поппи втолкнула Джона в комнату: казалось, он уже успокоился, так как улыбнулся вошедшим, а затем обернулся к сыну:       — Извини, Ал, давай позже доиграем, — при этом ребёнок был жутко разочарован.       Взяв Альбуса на руки, Гарри усадил его рядом с собой и снабдил целой кипой книжек с картинками, а затем повернулся к Поппи и посмотрел на неё выжидающим взглядом.       — Я взяла на себя смелость просветить Джона о биографии Северуса и волшебном мире, насколько возможно, — бесцеремонно заявила она, присаживаясь напротив.       Джону показалось, что Поттер чрезвычайно признателен целительнице за её вмешательство. Он, конечно, не знал всего, но мадам Помфри предоставила ему информацию по основным вехам его жизни: до того, как он исчез из волшебного мира.       Он узнал, что Северус Снейп был мастером зелий и преподавал в школе волшебства и ведьмовства Хогвартс с двадцати лет. Ребёнком он также обучался в Хогвартсе и был распределён на факультет Слизерин. Позже Альбус Дамблдор, директор Хогвартса, назначил его деканом этого факультета. У Джона создалось впечатление, что Поппи выдала ему чересчур облегчённую версию событий, большую часть времени распинаясь об его талантах зельевара, что Смита несказанно раздражало. Что касается его травм, то она сообщила, что хозяина Нагини звали лорд Волдеморт, и на этом всё. Кем бы ни был этот «лорд Волдеморт», Поппи не желала о нём говорить. Несмотря на настоятельные расспросы, мадам Помфри разыгрывала неведение того, отчего тот решил покончить с ним.       От мрачных мыслей Смита отвлёк Гарри Поттер.       — Вы правы, Джон, — искренне сказал он. — Я действительно не имею понятия, как трудно вам было. Простите за моё поведение.       Джону удалось скрыть изумление, но, несмотря на это, он крепко пожал протянутую руку, принимая извинения.       — Зачем вы разыскивали меня? — спросил он, садясь подле Поппи.       Казалось, вопрос немного позабавил Гарри: уголки его губ взлетели вверх.       — Тело пропало, — ответил он, снова занимая своё место на диване. — Не было никаких причин считать вас мёртвым.       Услышав это объяснение, Джон нахмурился.       — Весь волшебный мир с удовольствием поверил в мою смерть, — произнёс он нейтральным голосом, — а вы, значит, нет…       — Как вы, должно быть, знаете, — начал Гарри, — портрет Альбуса Дамблдора (помимо всего прочего) дал мне понять, что, если нет тела, то существует большая вероятность того, что вы живы. Но с Альбусом Дамблдором всегда так: никогда нельзя быть точно уверенным в его словах, — таинственно закончил Гарри и обернулся к мадам Помфри: — Эта амнезия…       — Нет никаких признаков обливиэйта. Я тщательно всё проверила: нет и следа потерянных воспоминаний — это очень необычно. Такое впечатление, что их полностью удалили.       Джон не прислушивался к их беседе. Поппи уже всё объяснила: она сказала, что любое магическое действие оставляет следы — даже заклятия памяти. Если бы его состояние было результатом чар или проклятья, то должны были остаться фрагменты воспоминаний, но целительница так ничего и не нашла. Это обескураживало. Когда Джон попал в волшебный мир, он надеялся, что теперь-то память вернётся к нему, но, как оказалось, и здесь ему не найти ответов.       — Возможно ли, что он сам неосознанно подавляет воспоминания? — задал вопрос Гарри.       Смит заметил, что Поттер как-то не особо удивлён находками Поппи.       — В этом случае, — не вполне уверенно начала она, посмотрев на Джона, — я бы не увидела следов воспоминаний: заблокированные участки невозможно вскрыть, — пояснила она для Джона. — Это как искать иголку в стоге сена — даже сложнее: ведь твоё сознание активно прячет «вход» к воспоминаниям. Значимые эпизоды хранятся отдельно, и открытие одного «схрона» не гарантирует обретения всего блока. Здесь поможет только умелый легиллимент. — При этих словах Поппи бросила взгляд на Гарри. — Но даже если это и так, тебе необходим триггер, — весомо добавила она.       Джон поднял взгляд на Поттера и увидел, что тот тихонько рассматривал его.       — Думаю, у меня есть такой, — мрачно сказал он, не отводя глаз от Смита.       Он медленно извлёк из внутреннего кармана небольшой пузырёк. Джон услышал взволнованный вздох Поппи у себя за спиной. Содержимое его заинтересовало: оно было серебристым и, казалось, клубилось в контейнере.       — Не хочу дарить вам ложной надежды, — мягко сказал Поттер, молчаливо обращаясь к Поппи за поддержкой, — поэтому не отдал сразу. Как вы полагаете, это может сработать?       — Да, — выдохнула та. — Я так думаю, но не могу быть уверена на все сто… такого раньше не бывало.       — Что это? — тихо спросил Джон, пристально глядя на пузырёк в руке Гарри.       — Воспоминания, — ответил тот. — Ваши воспоминания.       У Джона даже не возникло сомнений в существовании материальных воспоминаний: его сердце сжалось — в пузырьке были ответы об его жизни.       На его плечо опустилась рука, не позволяя тут же вскочить.       — Они неполные, Джон, — мягко пояснила Поппи. — У тебя не выйдет восстановить память, используя только их: тебе понадобится помощь Гарри.       Смит, успокаиваясь, сдержанно выдохнул.       — Если есть хоть один шанс вернуть мне память… — Голос его прервался.       — Больше, чем просто шанс, —заверил Гарри, — но мы можем обсудить это… — Он резко замолчал, когда вдалеке послышался рёв пламени.       — ГАРРИ! — раздался мужской голос.       — В гостиной, Рон! — ответил тот.       — Драккл тебя задери, Гарри! — продолжал разоряться человек, названный Роном. — Если ты не вернёшься в больницу, Джинни меня прибьёт. — Вопросительно взглянув на Гарри, Джон заметил, что тот как-то занервничал. Дверь распахнулась, и взору Смита предстал рыжий парень, шагнувший в комнату. — Это значит, что я провёл больше времени с твоей новорождённой дочкой…       Вошедший оборвал свою проникновенную тираду, обозревая всех присутствующих. Новорождённая дочка… Джон непонимающе уставился на Гарри: он определённо и половины дня здесь не пробыл, в то время как его жена только что родила.       — Дядя Рон! — радостно закричал Альбус, разбивая неловкое молчание взрослых, и подпрыгнул, приветствуя рыжего. Тот на автомате подхватил его, но Джон заметил в его глазах шок.       — Гарри… — как-то потерянно сказал он, — скажи, что это не Снейп.       Джон усмехнулся столь вопиющему отсутствию такта у парня, что, казалось, насторожило того ещё больше.       — Э… ну, да, это он, — робко признал Поттер, вставая навстречу.       Отдалённый звук камина остановил Гарри на полпути.       — ПОТТЕР!       Смит с интересом заметил, как Поттер с Роном внезапно побледнели.       — Ты же не?..       — Наверно, она видела, как я уходил…       Шаги уже приближались к гостиной, что побудило Поттера действовать.       — Она не должна его увидеть… — пробормотал он, бросаясь на перехват гостьи ещё до того, как та вошла.       Как только Поттер оказался у двери, её открыли настежь с другой стороны. Джон заметил женщину, которая явно была в ярости — высокую, в официальной мантии волшебников. Большего он рассмотреть не смог: между ними встал хозяин дома.       — Будь добр объяснить мне, почему половина служащих моего департамента…       Её возмущённый вопль пропал втуне: Поттер достаточно грубо попытался выставить женщину из комнаты, дав знак рыжему следовать за ними, но вот заметить Джона она всё-таки успела.       — Поттер…       — Извини, — слышал Джон, — говоришь, в департаменте никого?       — Что ты скрываешь, Гарри? — спросила женщина — неформальное обращение удивило Смита. — Этот человек…       — Никто, — быстро закончил тот.       — Можешь даже не пытаться: ты не умеешь лгать, — весело отмахнулась она. — А теперь попробуй только сказать, что это не тот, о ком я думаю, и я поставлю вопрос о нахождении столь некомпетентных кадров в аврорате!       — Да Гарри вообще не должно быть сегодня на работе, — возмутился рыжий. — Джинни сегодня родила!       — О, я в курсе, — сказала женщина обманчиво мягким тоном. — Я уже заглянула проведать Джинни и Лили. Поздравляю, Гарри!       — Спасибо, — ответил тот (кажется, у него отлегло от сердца), хотя вот Джон видел, что она с ними ещё не закончила.       — Ты мне так и не объяснил, что в твоём доме делает Северус Снейп, — ловко надавила дама.        — Э-э-э…       Кто-то всё же захлопнул дверь, отрезав тем самым звуки разговора. Джон посмотрел на Поппи: та весело усмехалась, глядя на дверь.       — Гарри служит в министерстве магии, — объяснила она. — Он возглавляет аврорат — магический вариант маггловского полицейского управления, — добавила мадам Помфри, глядя на его растерянное выражение лица.       От расспросов Джона отвлёк Альбус, забравшись к нему на диван.       — Скаську? — с надеждой попросил мальчик.       Джон тоненько взвыл: что не так с этим ребёнком?! Мадам Помфри же откровенно потешалась над ним.       — Очевидно, ты ему очень понравился, — прямо сказала она. — Обычно он более застенчивый.       Джон не успел ничего ответить, как дверь снова отворилась. Вошёл Поттер, всё ещё какой-то пришибленный, за ним — рыжий, а женщина замыкала процессию. Она не отрывала взгляда от Смита, и у него появился шанс внимательно её рассмотреть. Женщина была старше тех двоих, по возрасту ближе к самому Джону, выражение лица — нейтральное, как у хорошего профессионала. Внимание привлекали глаза: они были потрясающего тёмно-синего цвета. Она очень внимательно изучала его и (Смит не сомневался в этом) уже сделала свои выводы. Во взгляде чувствовалась некая колкость, лёд, причём только по отношению к нему. Женщина знала его… и, как понял Джон, он ей не нравился.       — Эв! — крикнул Альбус, соскочив с дивана, чтобы обнять её.       Как только женщина увидела малыша, на её лице расцвела восторженная улыбка, и, подхватив на руки, она крепко обняла его.       — Позвольте представить вам своего начальника, — встрял Поттер. — Мисс Эвелин Хьюз, глава департамента магического правопорядка. — Эвелин аккуратно поставила Альбуса на пол, и тут же её лицо приобрело прежнее профессиональное выражение. Мальчонка, кажется, всё понял и занял своё место рядом с Джоном.       — Эвелин, это…       — Джон Смит, — закончила мисс Хьюз.       Джон заметил, как скривились её губы — словно она сказала нечто ироничное. Сделав шаг вперёд, она протянула ему руку, и Смиту ничего не оставалось, как только встать и пожать её.       — Рада познакомиться с вами, мистер Смит. — Речь её была плавной, со слабым ирландским акцентом.       Хватка у неё оказалась крепкой, и Джон, не задумываясь, усилил свою. Почувствовав это, Эвелин выдала свою фирменную усмешку ещё раз. Взгляд же так и остался холодным и оценивающим: Джон встретился с ней глазами и приподнял бровь в знак, что принял вызов — его было не так-то просто смутить. Мисс Хьюз бросила на него ещё один взгляд, а затем отпустила руку и отвернулась.       — Даю тебе неделю отпуска, Поттер, — резко сказала она. — Уизли, поздравляю с повышением. Жду тебя на рабочем месте.       С этими словами она развернулась на каблуках, взмахнула мантией-невидимкой и удалилась. Никто из парней новостям особо не радовался. Наконец, Гарри со стоном упал на диван и в изнеможении вцепился в свои лохмы обеими руками.       — Похоже, я так и не представился, — словно ни к кому конкретному не обращаясь, смущённо сказал рыжий и отлепился от косяка. — Рон Уизли.       Он также протянул руку, и Смит кратко пожал её.       — Джон Смит, — представился он.       — Гарри, я, пожалуй, пойду, — продолжил Уизли. — Мы можем забрать Ала на одну ночь, НО ради нас обоих навести Джинни.       — Спасибо, Рон, — с облегчением выдохнул Гарри. Взяв себя в руки, он присел перед сыном. — Ал, сегодня ты останешься на ночь у дяди Рона, согласен?       Мальчонка радостно закивал, а потом, коротко обняв отца, поцеловал его на ночь. Джон равнодушно отвернулся.       — Поехали, — сказал Уизли, взгромоздив Альбуса себе на плечи, и покинул с ним гостиную.       В комнате воцарилось молчание, и Джон, весь в своих мыслях, устало прикрыл глаза. Сонное состояние мешало ему рассортировать полученную за целый день информацию.       — У вас сегодня был трудный день, — обратилась к нему Поппи. — Вам нужно поспать.       — До тех пор, пока вы не сможете контролировать свою магию, я советую остаться здесь: не хотелось бы, чтобы магглы опять стали свидетелями магического выброса, — предложил Гарри. — Но, если вы всё же хотите вернуться домой, могу вас подбросить.       — Я останусь, — тихо ответил Джон: Поттер был слишком ценным источником информации, чтобы так просто его упустить.       — Замечательно, — откликнулась Поппи. — Сейчас мне необходимо вернуться в Хогвартс, но завтра мне бы очень хотелось пообщаться с тобой, Гарри. Спокойной ночи.       — Пойдёмте, я покажу вам вашу комнату, — сказал Поттер, поднимаясь с дивана вслед за Поппи и выходя из гостиной. Джона разместили в той же комнате, где он очнулся днём.       — Мне нужно навестить жену, — смущённо отчитывался Поттер из дверей, — а потом ещё встретиться с нужными людьми. Вернусь к утру, но прошу: ради вашей же безопасности, не покидайте дома.       Джон согласно кивнул: даже если бы он решился на побег — он же не знал, где находился. Поттер, казалось, был доволен, и даже улыбнулся ему перед уходом. Смит проводил его, а потом поднялся к себе. Он сидел на краешке кровати, опустив голову на на руки: ему необходимо было подумать.