Вспомни, кто ты есть

      Гарри рассеянно вертел в пальцах орлиное перо, совершенно погружённый в свои мысли. Он должен был подписывать отчёты авроров-новичков, но душой был в другом месте: примерно в двухстах пятидесяти милях к западу от его текущего местоположения. Находясь на работе с восьми утра, он всё чаще думал о Годриковой лощине и всё более беспокоившему его гостю. Для него Северус Снейп по-прежнему был загадкой.       За последние полторы недели его бывший профессор добился значительного прогресса во всех отношениях. Последние воспоминания, казалось, восстановили бОльшую часть его школьных знаний, благодаря чему, наконец, его контроль за магией улучшился. Для Гарри уже не было чем-то необычным приходить домой и заставать его за приготовлением сложных зелий уровня ЖАБА или трансфигурированием различных предметов домашнего обихода для развлечения детей.       Однако Гарри беспокоило то, чего Северус не делал.       Ему очень хорошо удавалось скрывать свой недостаток за эффектными чарами и технически сложной трансфигурацией, но в конце концов Гарри догадался: Снейп не мог наколдовать ничего, что можно было хотя бы как-то отнести к сглазам, наговорам или проклятиям. Даже простые обезоруживающие заклинания и защитные чары, казалось, были ему не по силам. Он попытался поговорить об этом с Северусом, но тот постоянно уходил от разговора, отвечая на его опасения довольно слабым аргументом: «Мне больше не нужны сглазы для школьников, Поттер».       Поначалу такое поведение сбивало Гарри с толку. Как аврор, он слишком хорошо знал, что на свободе оставалось немало членов организации Волдеморта — фанатиков, намеревавшихся завершить дело Тёмного Лорда, независимо от того, что сам он был мёртв почти десять лет. Им также было бы очень интересно — по совершенно недостойным причинам — узнать, что Снейп пережил войну. С точки зрения Гарри, казалось совершенно нелогичным, что человек, который (как было широко известно) сменил сторону, перейдя от Пожирателей смерти к сопротивлению, добровольно оставался неспособным защитить себя.       Горькая правда гласила: как только о том, что Снейп выжил, станет известно общественности, он окажется мишенью для таких людей. Если Северус хотел выжить в мире без Волдеморта, ему необходимо было научиться защищаться.       Это была неприятная для всех ситуация, ведь Гарри начал подозревать, что отсутствие успехов в защитной и дуэльной магии у Северуса было связано скорее с упрямством последнего, а не с проблемами в изучении заклинаний. Судя по наблюдениям, Снейп просто не хотел их знать. На самом деле, он, казалось, всерьёз решил больше никогда не пользоваться этими видами волшебства.       Если бы Гарри хотел ссоры, он бы предположил, что у Северуса теперь слишком много воспоминаний, наглядно демонстрировавших, насколько разрушительными могут быть тёмные искусства. Конечно, никто не говорил, что они останутся столь же притягательными для Снейпа, как когда-то в бытность его одиноким шестнадцатилетним подростком, отчаянно желавшим оставить свой след в мире — просто однажды ему придётся преодолеть своё отвращение к такой магии. Это был необходимый, пусть и неприятный шаг, на который Северусу придётся пойти, если он хотел уметь защищаться от них.       К сожалению, Поттеру всё чаще казалось, что убеждать в этом Снейпа придётся именно ему. Учитывая, что он начинал понимать, насколько упрямым может быть его бывший профессор, Гарри мог точно сказать, что эта идея нравилась ему всё меньше. Он и так едва справлялся, пытаясь отвлечь Снейпа от размышлений о недавно вернувшихся воспоминаниях.       И всё же от его внимания не ускользнуло, что одной из немногих вещей, которыми Северус неожиданно заинтересовался, стала Эвелин Хьюз. Учитывая, что почти каждая встреча этих двоих, свидетелем которых был Гарри, заканчивалась ссорой, он никак не мог понять, что вызвало внезапный интерес Северуса к старой подруге его матери. Насколько он понял, они жили с Эвой в одной комнате и неплохо ладили, однако на этом всё и заканчивалось: у каждой была своя компания и (Гарри был абсолютно уверен) в отличие от его матери, в компанию Эвы Северус не входил.       Сначала Гарри считал, что это любопытство разжигалось тем фактом, что они с Хьюз — ровесники. Ему казалось, что, возможно, Северус надеялся через Эву возродить связь с Лили. Поттер едва ли мог винить его за подобное желание, так как знал, насколько важна была Лили для него. Вот только Снейпа занимало совсем другое: он, казалось, жаждал выяснить, чем занималась Эва после окончания первой войны. Стоило заговорить об её обучении в Хогвартсе — и тут же губы профессора сжимались в ниточку, и общение затухало.       В тот день, когда он привёл Снейпа домой в Годрикову лощину, а Эвелин ворвалась в его гостиную, Гарри задался вопросом: нет ли у них общей истории. Теперь же он был уверен: между ними была некая тайна, которую ни один из них, казалось, даже близко не хотел ему раскрывать. Забавно, но Гарри подумал, что в свои пятнадцать был бы возмущён, узнав, что его намеренно держат в неведении. Теперь же, спустя более десяти лет, он по опыту знал: лучше не лезть не в своё дело. Пусть у Северуса и Эвелин будет свой секрет. Однако он был уверен: в следующий раз, когда ему придётся выступать посредником в их споре, он отнесётся к этому не так снисходительно. Было что-то совершенно неправильное в том, чтобы мирить двоих, кто ему в родители годился.       Его размышления были прерваны заглянувшим в кабинет Роном.       — Ты уже закончил, приятель?       Гарри взглянул на небольшую стопку отчётов, с которыми ему ещё предстояло разобраться.       — Почти, — вздохнул он.       Рон сочувственно поморщился.       — Не завидую я тебе, — сказал он. — В любом случае, Гермиона попросила меня зайти по дороге, чтобы убедиться, что ты не забыл про среду.       Он закатил глаза, передав сообщение жены, и Гарри пришлось подавить ухмылку. Он знал, что у Гермионы на девятом месяце беременности просыпался командирский характер: когда она носила Розу, то вела себя точно также. Рон принял на себя основной удар, но и для Гарри нашлось место в в её безумных планах. Он решительно не понимал, для чего ей было взваливать на себя организацию традиционного новогоднего вечера для их большой семьи. Поскольку дата встречи была назначена на второе января, Гарри подумал, что она прекрасно всё рассчитала: даже зная, какой решительной может быть Гермиона, он подозревал, что вряд ли ребёнок появится на свет раньше тридцать первого декабря.       — Мы будем там, — пообещал он Рону.       — Будете где?       Рон выругался, подпрыгнув почти на полфута в воздух от удивления. Смеясь, в кабинет Гарри неторопливо вошёл Бен Хэтчман. Он выглядел чрезвычайно довольным собой. Немного придя в себя, Рон повернулся к новоприбывшему, добродушно толкнув его локтем.       — Прекращай так делать, — раздражённо сказал он. — Это даже не смешно!       Бен просто поднял бровь, многозначительно глядя на Гарри, который изо всех сил старался не смеяться. Рон сокрушённо вздохнул.       — И этого человека я называю своим лучшим другом… Гарри!       Возмущённое восклицание стало для Мальчика-который-выжил-дважды последней каплей — он разразился смехом, и вскоре к нему присоединился Бен.       — Подумать только, а ведь вы оба — взрослые, — пробормотал Рон себе под нос, ожидая, пока веселье его коллег утихнет.       — Ты же знаешь, что он давно перестал бы это делать, не реагируй ты так ярко, — услужливо прокомментировал Гарри, восстановив, наконец, контроль над эмоциями.       — Он прав, Уизли, — согласился Бен.       Рон просто закатил глаза.       — Я пошёл домой, пока Гермиона не стала меня искать, — объявил он.       — Обязательно передавай ей от нас привет, — сказал Гарри на прощание.       Рон хмыкнул в знак согласия и вышел из кабинета, оставив Гарри наедине с Беном.       — О чём он говорил до того, как я напугал его до полусмерти? — с любопытством спросил старший товарищ, лениво листая номер "Ежедневного пророка", который Гарри оставил у себя на столе.       — Он зашёл, чтобы напомнить про среду, — рассеянно ответил Гарри.        — Гермиона, должно быть, перегружена, — прокомментировал Бен. — Рон напоминал мне об этом уже полдюжины раз на этой неделе.       Гарри усмехнулся.       — Поверь мне: по сравнению с прошлым разом это мало.       — Поверю тебе на слово.       — Твоя вторая половинка снова заставляет тебя ждать? — продолжил разговор Гарри.       Работая в отделе Гарри, Бен частенько заходил к нему, пока ждал конца рабочего дня Эвелин. В основном он развлекался тем, что просматривал почту начальства, снабжая красочными комментариями некоторые из наиболее интересных заметок, которым удалось попасть в офис. Однако на сегодняшний вечер у него, похоже, были другие планы.       — Вообще-то, — осторожно сказал он, возвращая газету в ненадёжную стопку, где он её нашел, — я надеялся, что вы с Роном сможете сказать мне, где она.       — Её нет в кабинете? — удивлённо спросил Гарри, оторвавшись, наконец, от заполнения отчётов.       — Нет, — подтвердил Бен. — Секретарша сказала, что она ушла больше часа назад. По срочному делу, — многозначительно добавил он.       Гарри нахмурился. Для Эвы было нехарактерно умалчивать о важных делах.       — Извини, Бен, — честно сказал он. — Я понятия не имел, что она вообще ушла из министерства.       — Ты уверен, что не знаешь, где она? — настаивал тот.       Тон старшего волшебника стал резким (таким его Гарри раньше не слышал), и на мгновение ему показалось, что друг не до конца поверил его словам. Но момент прошёл так же быстро, как и наступил, заставив Гарри задуматься, а не почудилось ли ему это, в конце концов.       — Уверен, она скоро вернётся, — робко предположил он, внезапно захотев поскорее закончить с бумажками и вернуться домой к семье.       Бен обезоруживающе улыбнулся.       — Наверное, ты прав, — легко согласился он. — Гарри, я наверное, пойду, подожду её в кабинете. Всё равно ты, кажется, почти закончил.       Гарри кивнул, наблюдая, как Бен встал и собрался уходить.       — Тогда счастливого Рождества всем вам, — сказал он на прощание. — Увидимся у Уизли в среду.       — Счастливого Рождества, Бен.       Аврор покинул кабинет, и Гарри вернулся к отчётам. Ему не потребовалось много времени, чтобы закончить последний, и он с огромным облегчением потянулся к каминной полке за летучим порохом, с радостью понимая, что будет дома к ужину. Несмотря на то, что мальчишек сегодня будет не уложить, он пообещал им, что вернётся домой вовремя, чтобы развесить их носки для Деда Мороза. Казалось, несмотря на свои страхи, он всё же сможет хотя бы в Сочельник вернуться домой вовремя.       Едва он вышел из камина в кабинете, как в комнату вошла измотанная Джинни.       — О, слава Мерлину, ты дома, — сказала она вместо приветствия. — Мальчики весь день были неуправляемы. Я только что застала Джеймса за тем, что он уже третий раз перевешивает украшения на рождественской ёлке.       Гарри засмеялся, вынимая из волос жены кусочек мишуры.       — Ну, в прошлом году он вообще притащил садового гнома — так что ничего страшного, — прагматично ответил он.       Джинни закатила глаза.       — Я всё ещё не вполне уверена, что именно Джордж подал ему эту идею, знаешь ли.       — О, маловерная… — поддразнил Гарри, украдкой поцеловав.       — Расцениваю это как признание вины, — чопорно заявила она, хотя его поцелуй, казалось, несколько успокоил её.       — Тогда ладно, — уступил он, хватая её за руку и направляясь к выходу из кабинета. — Лучше покажи мне повреждения.       Они были у двери, когда Джинни внезапно остановилась. <tab— Подожди, — сказала она, и в её голосе звучало замешательство. — А Северус разве не вернулся?       — Вернулся? — тупо повторил Гарри.       — Камин, — подсказала она.       — Зачем ему возвращаться через камин?       — Разве вы не ушли вместе к тебе на работу? — резко спросила Джинни — всё веселье исчезло из её тона.       Внутренности Гарри превратились в лёд, и он покачал головой.       — Джинни, с чего ты решила, что мы были на работе вместе? — медленно спросил Гарри. Его голос звучал на удивление спокойно, несмотря на то, что уже знал, каким будет ответ.       — Потому что я не видела его с самого завтрака, Гарри, — просто сказала она. — Его не было весь день.

***

      Северус вертел в руках купленную кружку пива, понемногу отхлёбывая из неё. Хотелось выпить всю залпом и забыться в алкогольном угаре. По крайней мере, в таком состоянии Снейп не мучился бы сомнениями, одолевавшими его в последнее время. То, что два дня назад казалось разумной идеей, теперь казалось невообразимой глупостью. Он даже не был уверен, что заклинание, которое он использовал, передаст его сообщение. Не говоря уже о том, что он действительно понятия не имел, как оно будет воспринято. Девушка, которую он вспомнил, была почти на тридцать лет моложе той, которую он знал сейчас.       Погружённый в свои мысли, Северус не осознавал, что он больше не один, пока знакомый голос не прервал его размышления.       — Я не была здесь почти двадцать восемь лет, Снейп. И у тебя должна быть очень веская причина для того, чтобы хотеть встретиться в этой адской дыре!       Как ни странно, осознания того, что она пришла, было достаточно, чтобы успокоиться, и Северус с уверенностью развернулся на месте лицом к прибывшей.       — Ну же, Хьюз, это ведь, как-никак, ваш родной город?       Возможно, провоцировать её было не лучшим способом начала разговора, но, по крайней мере, подобный тон был привычным для обоих. Даже в школе они чаще перекидывались оскорблениями, нежели спокойно беседовали. Однако Эвелин, похоже, совсем не понравился его комментарий. На самом деле она так разозлилась, что её обычно милый акцент заметно усилился. Это напомнило ему о тех первых нескольких месяцах в Хогвартсе, когда практически все в школе постоянно переспрашивали, что она сказала, ибо не понимали из-за сельского выговора.       — Я перестала считать Бэлликасл домом в ту ночь, когда ты со своими друзьями-Пожирателями убил мою семью! — выплюнула она.       Её обвинение неловко повисло между ними: Снейп так ничего и не сказал. Хотя она не повышала голоса, но он краем глаза заметил, что их перепалка вызвала интерес у нескольких более трезвых посетителей бара. Даже для стороннего наблюдателя напряжение между ними было очевидным. Раздражённый нежелательным вниманием, Северус бросил мрачный взгляд в сторону нарушителей — этого оказалось достаточно, чтобы отбить у них всякий дальнейший интерес. Однако можно было бы обойтись и без суровых взглядов, так как стало очевидно: Эвелин не собиралась здесь задерживаться.       — Мне не следовало приходить сюда, — внезапно сказала она.       Она развернулась и, не оглядываясь и ничего не объясняя, ушла, оставив Снейпа в недоумении сидеть у барной стойки в одиночестве. Застигнутому врасплох, ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что произошло. Бросив десятку бармену, он последовал за ней; прежде, чем Северусу удалось догнать её, Эвелин успела отойти от «Бойд Армз», пробежав последние несколько футов трусцой и оказавшись вне зоны слышимости.       — Хьюз, подождите! — окликнул он. — Я не хотел вас расстраивать...       Свершилось чудо — она остановилась. Хотя в тот момент, когда она повернулась к нему лицом, Северус понял, что снова влип.       — Расстроил меня?! — истерически взвизгнула она, и её голубые глаза опасно сверкнули. — С чего ты, чёрт возьми, взял, что меня не может расстроить возвращение сюда, Снейп?! В своей нелепой записке ты утверждал, что вспомнил, что здесь произошло. Что ж, даже такой бессердечный человек, как ты, должен был понять, как это место на меня действует. Или именно поэтому ты заманил меня сюда? — обвинила она, тыча пальцем ему в грудь. — Значит, ты хотел вновь пережить старые славные деньки?       Северус холодно посмотрел на неё.       — Это низко даже для вас, Хьюз.       На мгновение ему показалось, что она оспорит его утверждение, но он ошибся.       — Ты прав, — сказала она, — Приношу свои извинения.       Её извинения были настолько неожиданными, что он не нашёлся с ответом. Вместо этого между ними вновь повисло неловкое молчание, пока в конце концов Эвелин не нарушила его.       — Зачем ты попросил меня прийти сюда, Снейп?       Северус поднял бровь.       — Я думал, что «заманил» вас сюда — как-то не к месту, — ответил он.       Его сарказм удостоился пристального взгляда — того самого, который означал, что никакой ответ, кроме правды не принимается.       — Я пригласил вас сюда, так как считаю, что у нас обоих есть вопросы о той ночи — и на них нужно ответить, — сказал он наконец.       На этот раз его ответ застал врасплох именно её. По тому, как она слегка нахмурилась, он понял, что она ожидала чего-то совсем другого.       — Чего ты хочешь от меня? Прощения? Благодарности?!       Как ни странно, но её искреннее замешательство обеспокоило его.       — Ты решила, что я жду от вас благодарности? — уточнил он. — Мы не общались двадцать семь лет, Хьюз. Я десять лет прожил без памяти, и всё же вы полагаете, что первое, что я потребую, после того как вспомню, что здесь произошло — ваше прощение? Сопровождаемое благодарностью? Кем вы меня считаете? — недоверчиво спросил он. — Да я сам себя простить не могу!       Его случайно вырвавшиеся слова были правдой, которую он никогда не хотел ей говорить. Разозлённый потерей самоконтроля, Снейп запоздало зажмурился, но понимал, что уже ничего не исправить. Выражение замешательства, вызванное его откровенностью, сменилось чем-то очень похожим на понимание. Не желая видеть в её глазах жалость, которую, как он знал, предвещало такое понимание, Северус резко развернулся и зашагал прочь.       У него не было определённой цели; скорее всего, он просто хотел уйти от Хьюз подальше, до того как или он сделает нечто ещё более отвратительное, или она придёт в себя в достаточной степени, чтобы обрести дар речи. В довершение всего тучи, которые весь день грозили дождём, выбрали именно этот момент, чтобы выполнить своё обещание. Пока что моросил всего лишь лёгкий дождик, но, судя по облачному покрову, он продлится всю ночь. Местные жители, казалось, также догадались об этом, отчего спешно покидали улицу, возвращаясь в тепло своих домов, дабы провести уютный сочельник у пылающих каминов с друзьями и семьями.       Завернувшись в пальто посильнее, Северус наклонил голову, защищаясь от раздражающего дождя, и продолжил свой путь в бешеном темпе. Смутно он осознавал, что Эвелин следовала за ним — достаточно далеко, чтобы быть навязчивой, но достаточно близко, чтобы давать понять: их разговор ещё не закончен.       Если бы он не был так зол на себя, то, возможно, понял бы чуть раньше, что их погоня невольно привела его на окраину маленького городка Бэлликасл. Только добравшись до такого знакомого обветшалого моста, он узнал место. Снейп встал посреди моста как вкопанный, его взгляд невольно переместился на руины, бывшие когда-то родовым поместьем Эвелин. Двадцать семь лет прошло с тех пор, как он был здесь в последний раз, а события той ночи так и стояли у него перед глазами.       — Ты подкараулил меня прямо там.       Это прозаичное заявление разорвало тишину, сильно напугав его. Пребывая мыслями в прошлом, он не слышал, как подошла Эвелин. Теперь она стояла рядом, её лицо в полумраке казалось бледным, но во взгляде, когда она смотрела мимо Снейпа на небольшую рощицу, отмечавшую когда-то вход в её владения, светилась решимость.       — Я не «подкарауливал» вас, — пробормотал он, и его собственный взгляд был прикован к тому же месту.       Смутно Снейп понимал, что Эвелин что-то ответила, но он этого уже не слышал. Смех раздавался у него в голове. Смех и крики.

***

      (воспоминание Северуса)       Северусу стало дурно. Его тошнило, но он знал, что не может. Ещё нет. Не тогда, когда его было видно из дома. Маловероятно, что кто-то выглянет в окно, когда у них было столько развлечений, но он не мог допустить, чтобы его увидели опорожняющим желудок на лужайке. Сегодня вечером он уже дал достаточно причин усомниться в себе. Ни один новобранец не отказывался от предложения пролить первую кровь. И они, конечно же, не вызвались добровольно нести караульную службу.       Он сказал, что ждёт приезда старшей сестры. Что он приберёг одно из своих новых заклинаний, чтобы опробовать на ней, в отместку за всё то, что она сделала ему в школе. К счастью, ему поверили: группа хихикала под своими масками, выслушивая оправдания и вспоминая школьные деньки. Он никогда не думал, что будет благодарен Хьюз за то, что она не пыталась скрыть свою неприязнь к нему, что будет даже рад этому. Она не одобряла его дружбу с Лили почти так же сильно, как и его коллеги-слизеринцы, и не боялась говорить ему об этом в лицо.       Долохов был единственным, кто, казалось, скептически отнёсся к оправданию: его холодный взгляд устрашающе задержался на Северусе всего на одну напряжённую секунду, прежде чем он удовлетворил его просьбу уйти в караул. Однако этого времени было достаточно, чтобы Северус почувствовал, как у него под маской Пожирателя смерти по виску течёт капля пота… Но, к счастью, оказалось, что насмешки его сверстников помогли развеять сомнения Долохова. Северус знал, что в будущем ему придётся быть более осторожным, дабы у товарищей не возникло сомнений по поводу его преданности делу, но сегодня вечером он был бесконечно благодарен за полученную отсрочку.       Дело было не в том, что он не соглашался со взглядами Тёмного Лорда на волшебный мир, напротив — во многом он как раз соглашался с философией этого великого волшебника и обнаружил, что многое из этого ему импонирует, и он, безусловно, наслаждался новообретённой силой и уважением, которые принесла ему роль Пожирателя смерти. Он просто не знал, что его согласие означало пытки и убийства невинных детей.       Одного напоминания о происходившем в доме было достаточно, чтобы его желудок снова сжался, и, недолго думая, Северус сорвал маску и скрылся за ближайшим деревом, где его тут же стошнило. Как только ему стало получше, он привел себя в порядок с помощью невербального тергео, а затем жалко опустился на землю, привалившись спиной к дереву — это единственное, что удерживало его в вертикальном положении. Крошечная его часть, всё ещё помнившая, что он — всего лишь подросток, который не намного старше троих детей, оставшихся в доме, хотела плакать. Но более десяти лет назад он пообещал себе, что больше никогда не будет тем хныкающим маленьким придурком, что никогда больше не доставит другим удовольствия видеть, что ему больно. С горечью он осознал, что долгое время упрямство было единственным оружием против никчемного отца, и, похоже, он слишком привык, чтобы сейчас поступать по-другому. Неважно, как сильно ему хотелось просто свернуться калачиком и забыть о том, где он находится.       Сдерживая эти опасные чувства до того, как они смогли бы пустить корни, он был в ярости. Хотя он и не мог сказать, на кого злился больше — на семью Хьюз или на самого себя. Он пытался убедить себя, что, покинув дом, поступил правильно и что так сделал бы любой разумный слизеринец, оказавшись в подобной ситуации. Чувство самосохранения не было чем-то, чего следовало стыдиться, и с его стороны было бы безумием показать такую слабость перед своими собратьями-Пожирателями смерти. Но как бы он ни оправдывался, он не мог игнорировать тихий голос в глубине своего сознания — тот, который ужасно настойчиво напоминал ему о Лили Эванс и который в последнее время стало гораздо труднее игнорировать, — прямо сообщавший ему, что он трус.       Не желая размышлять над этой суровой правдой, Северус предпочёл вместо этого заглушить свою совесть, сосредоточившись на гневе на семью Хьюз. Если бы у них была хоть капля здравого смысла, он бы никогда не оказался в своём нынешнем затруднительном положении. Отец Эвелин знал, что он был мишенью. Он был видным членом министерства и одним из тех людей, которые были достаточно глупы, чтобы выступить против Тёмного Лорда. Зная это, Северус, хоть убей, не мог понять, что заставило этого человека забрать своих детей из безопасного Хогвартса на зимние каникулы. Было ли это чистой воды высокомерием? Или какая-то ошибочная попытка доказать, что его не запугаешь угрозами?       Какими бы ни были его убеждения, они очень дорого обошлись его семье.       Дальнейшие размышления были прерваны, как только в тишине раздался звук аппарации. Северус мгновенно насторожился, медленно вытаскивая палочку из-под мантии, чтобы не выдать вновь прибывшему своего присутствия. Было темно, но он участвовал в достаточном количестве стычек с глупыми последователями Дамблдора, чтобы знать: никогда нельзя быть слишком осторожным. Ему повезло: как оказалось, прибывший человек вообще не обеспокоился осмотром окрестностей, просто желая добраться до дома как можно быстрее.       Он наблюдал за ними, пока они подходили к его укрытию, с удивлением осознавая, что были совершенно одни. Он нахмурился в замешательстве. Насколько ему было известно, у каждого члена группы Дамблдора был партнёр, которого они должны были брать с собой всякий раз, когда вступали в бой с Пожирателями смерти. Эта тактика старого директора гарантировала, что ни один член группы не останется на поле битвы.       Короткая вспышка светлых волос одновременно прояснила и усложнила всё: он точно знал, кто был новичком, и он без сомнения знал, что они по глупости пришли одни.       Прежде чем он смог по-настоящему подумать о последствиях своих действий, он применил бесшумный экспеллиармус и повалил Эвелин Хьюз на землю. Он скорее почувствовал, чем увидел, как она направилась мимо него к роще, но смог лишь мимолётно подумать об этом, поскольку изо всех сил пытался удержать Хьюз и заставить замолчать. Застать её врасплох было достаточно, чтобы обезоружить, но теперь, когда она знала, что происходит, то, казалось, была полна решимости отбиться от него. К счастью, у него хватило ума зажать ей рот ладонью, прежде чем она успела закричать, но он пожалел, что не проявил предусмотрительности и, перед тем, как обезоружить, не заставил её замолчать заклинанием. Всё, что он мог сделать сейчас — это не закричать самому, когда она впилась зубами в его ладонь в попытке освободиться.       Понимая, что ему нужно взять ситуацию под контроль, Северус воспользовался преимуществом в росте, чтобы временно прижать её к себе, одновременно вытаскивая руку с палочкой и поспешно накладывая чары конфиденциальности, включая муффлиато. Уверенный, что их больше не услышат из дома, он приступил к охране Эвелин, прежде чем она успела сделать что-нибудь глупое, из-за чего они оба могут погибнуть.       — Ради Мерлина, Хьюз, — раздражённо пробормотал он, используя модифицированное аврорское заклинание, чтобы связать ей ноги и запястья. — Может, перестанешь дёргаться?       Стоило ему открыть рот, как она тут же замерла, а затем сделала несколько шагов, чтобы разглядеть его лицо. В тусклом свете было мало что заметно, но он был уверен — она узнала его. Это была прискорбная оплошность с его стороны — не надеть маску сразу после того, как его вырвало. Хотя он подозревал, что, в данном случае, чтобы выдать его личность, достаточно было голоса. Мгновение спустя она подтвердила его подозрения.       — Снейп?       Учитывая, что во время их стычек в Хогвартсе Эвелин обвиняла его в том, что он — Пожиратель смерти, она, похоже, не особенно удивилась, обнаружив его без маски.       — Как видишь, — сухо ответил он, поднимая её так, что она неловко привалилась к тому же дереву, под которым он сидел ранее.       Короткая передышка, которую он получил, открыв ей себя, исчезла в тот миг, когда крики возобновились. Словно одержимая, Эвелин бросилась на него в отчаянной попытке вырвать у него палочку, несмотря на свои связанные руки. Застав его врасплох, она умудрилась ударить его локтем по щеке — достаточно сильно, чтобы у него потемнело в глазах на несколько мгновений.       — Чёрт подери! — прорычал он, используя вес своего тела, чтобы прижать её спиной к дереву. — Прекрати сопротивляться, идиотка. Что с тобой?!       Разъярённый взгляд голубых глаз впился в его тёмные.        — Что со мной?! — истерично повторила она. — Ты же слышишь, как пытают мою семью, Снейп! Там, наверху, три моих младших брата! Ты действительно считаешь, что я буду спокойно сидеть здесь и играть с тобой в салочки, когда я им так нужна?! Что, чёрт возьми, с тобой ?!       Снейп удивлённо моргнул, сбитый с толку её обвинениями.       — Уверен, Хьюз, ты понимаешь, что не сможешь их спасти, — запинаясь, сказал он. — Даже если они ещё живы, то довольно скоро умрут.       Его слова, казалось, только разозлили её еще больше, и она возобновила борьбу.       — Значит, я должна просто сидеть здесь и позволить им умереть?! — спросила она. — Ты бы тоже так поступил, Снейп? Просто позволил им умереть?!       — Ты ничего не можешь сделать, чтобы изменить то, что случится, — твёрдо ответил он. — Твои братья умерли в тот миг, как вернулись домой на зимние каникулы, Хьюз. Прими это.       — Я никогда не смирюсь! — едко выплюнула она.— Даже перед лицом смерти я никогда не буду стоять в стороне и бездействовать. Нет, пока я могу этому помешать.       — Тогда ты — дура, — рассеянно ответил Снейп, завершая замысловатое движение палочкой, которое занимало всё его внимание. — Кроме того, я думаю, ты обнаружишь, что сейчас просто не сможешь помешать, — самодовольно закончил он, отступая назад, чтобы полюбоваться тонкой магической клеткой, удерживавшей Хьюз на месте до тех пор, пока он не решит освободить её.       Он чётко знал: она тоже всё понимала, потому что, когда она взглянула на него, он увидел, как отчаяние начало просачиваться сквозь маску решимости.       — Лиаму всего одиннадцать, Снейп, — взмолилась она. — Он ещё ребёнок. Он не представляет угрозы ни для вашего хозяина, ни для его последователей. Как и Шон с Патриком. Они даже не достигли своего совершеннолетия. Какой риск заключается в том, чтобы сохранить им жизни? Позволь мне спасти их. Пожалуйста.       У него не было сил посмотреть ей в глаза.       — Там, наверху, дюжина Пожирателей смерти, Хьюз, — тихо ответил он, и его голос дрогнул. — У тебя не нет ни единого шанса!       — Мне плевать! — вызывающе ответила она. — Я должна попытаться. Кроме того, здесь скоро будут авроры.       Он отвернулся от неё, взвешивая варианты. Часть его испытывала искушение отпустить её — развязать и посмотреть, как она осуществит свой безрассудный план. Но он знал, что не может этого сделать: Хьюз, возможно, обманывала себя, полагая, что у её братьев всё ещё есть шанс, но Северус знал правду. Даже если она призовёт своих союзников, а не пойдёт в одиночку, он знал, что будет слишком поздно. Её семья умрёт сегодня ночью. Он позволит её родителям и братьям умереть, но он всё еще мог спасти её. Он знал, что она возненавидит его за это, но, по крайней мере, она будет жива.       — Ты бы сделал это, — внезапно сказала она, прерывая его мысли.       — Что? — рефлекторно ответил он, снова поворачиваясь к ней лицом.       — Если бы это была Лили, — настаивала она. — Ты бы спас её. Даже ценой собственной жизни.       Он замер, недоверчиво расширив глаза.       «Откуда она знает?» — в отчаянии думал он.       — Это неправда, — автоматически возразил он. — Я бы не стал рисковать своей жизнью ради г…       Он попытался произнести это слово, но оно застряло у него в горле, а его собственное тело выдавало его истинные чувства. Голубые глаза торжествующе сверкнули, когда она серьёзно заговорила с ним.       — Отпусти меня, Снейп. Ещё не слишком поздно.       Отпустил бы он её или нет — они никогда не узнают, потому что в этот момент небо озарилось жутким зелёным светом Тёмной Метки. Странно, но единственное, о чём Северус мог думать, было то, что он не заметил, когда прекратились крики. Эвелин страшно закричала, и её ноги подкосились, однако его заклинание всё ещё удерживало её на месте, и она больше походила на марионетку, у которой перерезали верёвочки. Шагнув вперёд, он отменил заклинание, осторожно опуская её на землю. Издалека он услышал звук аппарировавшей дюжины или около того авроров, привлечённых наложением Тёмной Метки. Он мог слышать, как они обменивались проклятиями, перемежавшимися со звуком дезаппарирования его собственных товарищей. Очевидно, это была не та битва, в которой они хотели участвовать. Пожиратели смерти достигли своей цели: не было смысла напрасно рисковать и быть захваченными в плен.       Решив, что пришло время сбежать самому, он взглянул вниз на Хьюз, которая стала неестественно тихой. Она сидела в стороне, её взгляд был прикован к земле, а мысли явно витали за много миль отсюда. Казалось неправильным оставлять её сидеть там одну, такую уязвимую. Против своей воли он призвал её палочку, а потом осторожно положил её вне досягаемости от правой руки девушки. Затем он встал, чтобы уйти.        Его движения, должно быть, привели Эвелин в чувство, потому что она внезапно вскинула голову. Прежде чем он смог встать и отступить, она схватила его за ворот мантии Пожирателя смерти, причём хватка была удивительно сильной.       Её глаза полыхали ненавистью, когда она смотрела на него сверху вниз.       — Ты — трус, Северус Снейп, — заявила она. — Никогда не прощу тебе этого!       Протянув руку, он осторожно высвободил свою мантию из её пальцев.       — Знаю, — только и сказал он.       Не говоря больше ни слова, он встал, повернулся к ней спиной и пошёл прочь. Он ожидал, что его ударят сзади, но проклятия так и не последовало. Только когда первые лучи солнца показались из-за горизонта, он понял, что шёл всю ночь.       Она отпустила его.       (конец воспоминания)

***

      Тепло было первым, что Северус заметил, когда вернулся в настоящее. Казалось, его можно было пощупать — физическое проявление всего, что было хорошего и чистого в мире. Открыв глаза, он обнаружил, что находился в незнакомой обстановке. В комнате, в которой он оказался, не было мебели, и в ней чувствовалась атмосфера заброшенности, несмотря на то, что в камине весело потрескивал огонь. Спиной он опирался на стену, до самых плеч укрытый неопознанным дорожным пальто, хотя он прекрасно понял, чьё оно, стоило Эвелин Хьюз войти в комнату.       Почему Северус не сразу заметил её присутствие, он сам затруднялся ответить.       Она стояла на другой стороне комнаты у единственного грязного окна, зримо окутанная вихрем света. Вздрогнув, он понял, что именно свет был источником тепла, которое он ощутил по пробуждении. Всё ещё чувствовавшему себя дезориентированным, Северусу потребовалось больше времени, чтобы осознать, что он видел: Хьюз не просто создала источник света — она вызвала своего патронуса.       Он почувствовал себя идиотом, потому что при ближайшем рассмотрении стало ясно, что то, что он сначала принял за неясный свет, на самом деле было телесным Патронусом. Он принял форму величественного золотого орла, когти которого почти полностью охватили её предплечье, на котором он сидел. Должно быть, она давала ему указания, потому что он, казалось, внимательно слушал, когда она что-то бормотала ему. Мгновение спустя он взлетел, облетев комнату один раз, прежде чем исчезнуть в окне, рядом с которым она стояла.       Его уход оставил у Северуса чувство потери, и ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что теперь он был единственным объектом внимания Хьюз.       — Очнулся, значит.       Как ни странно, в её голосе звучало раздражение.       Северус задавался вопросом, что он мог натворить, находясь без сознания, чтобы так разозлить её.       — Где мы? — спросил он вместо этого, решив, что лучше не раздражать её как можно дольше.       — В старом коттедже садовника, — рассеянно ответила она. — Отец никогда не верил в сегрегацию. Он нанимал магглов из города, чтобы они помогали управлять поместьем. Никто из них не знал, что мы за семья, но для отца было важно, чтобы мы поняли, что магглов не стоит бояться. Он хотел, чтобы мы видели в них собратьев-людей. Признать наше сходство и понять, что волшебство в нашей жизни — огромный дар. Но не право.       — Похоже, он был мудрым человеком.       — Да, был, — ответила Эвелин, а потом тут же сменила тему. — Однако я привела тебя сюда не для того, чтобы обсуждать моего отца, а чтобы не бросать тебя под дождём без сознания. Мне сразу стало ясно, что нам потребуется укрытие. К сожалению, это было самое близкое место, которое я вспомнила. Как бы мне ни хотелось доставить тебя обратно в город, я не уверена, что местные жители оценили бы демонстрацию моей способности левитировать различные объекты.       — Что же, спасибо тебе за твою осмотрительность, — раздражённо пробормотал Северус.       Эвелин приподняла одну бровь в знак согласия, но больше ничего не сказала. Казалось, он сбил её с толку. Раздражённый её странным поведением, Снейп решил отбросить осторожность. У него были вопросы, на которые он хотел получить ответы.       — Кому ты послала своего патронуса? — грубо спросил он.       По какой-то причине этот вопрос, казалось, позабавил Эвелин.       — Я думала, что это очевидно, — бесполезно ответила она.       — Если бы это было очевидно, я бы тебя не спрашивал, — выдавил Снейп.       — Ты сказал Поттеру, что идёшь сюда?       Очевидная непоследовательность застала его врасплох.       — Что?       — Ты не думал сказать Гарри, куда идёшь? — медленно повторила она.       Снейп усмехнулся.       — Какое ему до этого дело? Я уже взрослый, Хьюз.       — И всё же, ты — его гость, придурок, — раздражённо фыркнула Эвелин.       — Я не знал, что это слово синонимично слову «заключённый», — холодно отрезал он.       Эвелин просто закатила глаза.       — То, что я его гость, не даёт ему права знать, где я нахожусь в любое время суток, — яростно продолжал Северус, сытый по горло её манерами.       Его слова, должно быть, задели Эвелин за живое, потому что все следы веселья мгновенно исчезли.       — Ты и понятия не имеешь, чем он рискует ради тебя, Снейп, — предупредила она его. — Есть люди, которые сочли бы его семью не более чем побочным эффектом при твоём захвате. Не вини его за беспокойство, когда ты бесследно исчезаешь.       Она говорила как человек, который пострадал от последствий такой ситуации.       — Прошу меня простить, — искренне предложила Хьюз. — Я слишком остро отреагировала.       Эвелин долго смотрела на него, прежде чем вздохнуть. Всё её тело, казалось, обмякло, а напряжение, вызванное его неосторожными словами, рассеялось.       — Нет, правда, — призналась она. — Пребывание здесь напомнило мне обо всём, что я пыталась забыть последние двадцать семь лет. Я любила свою семью, — уточнила она, — но зная, как они страдали здесь… Для меня это слишком…       Её голос дрогнул, и потребовалась минута, чтобы взять себя в руки, прежде чем она смогла продолжить.       — Я предпочитаю помнить их такими, какими они были, — тихо закончила она. — А не как они умерли.       Между ними повисло молчание, требовательное и неловкое, пока Северус не смог больше этого выносить и не выпалил единственную мысль, которая была у него в голове с тех пор, как он проснулся.       — Я должен был что-то сделать… Я должен был спасти твоих братьев.       Слова повисли между ними, и в блаженном неведении их значимости Северус смотрел куда угодно, только не на Эвелин. Он чувствовал на себе её пристальный взгляд, но не мог заставить поднять глаза, слишком уверенный в том, что увидит. Хотя он знал, что её ненависть и отвращение были полностью оправданы.       — Нет.       Слово было настолько неожиданным, что Северус рефлекторно посмотрел на неё. Эвелин наблюдала за ним, как он и подозревал, однако впервые с тех пор, как они снова встретились, выражение её лица было совершенно нейтральным. На самом деле казалось, что ей почти жаль.       — Тогда ты был прав, Снейп, — призналась она. — И ты прав сейчас. Ничто из того, что ты или я могли бы сделать, не спасло бы их.       Он, должно быть, казался искренне удивлённым её уступкой, поэтому она решила объяснить причину, почему изменила своё мнение.       — Невежество облегчает ненависть, — предложила она. — Гораздо труднее сделать это, когда понимаешь, что человек, которого ты ненавидел полжизни, тоже не забыл.       Северус просто кивнул головой в знак признания. Не было слов, чтобы описать их сложное прошлое, но, по крайней мере, теперь казалось, что они могут проститься с ним. Хотя оставался ещё один вопрос, на который ему нужно было получить ответ.       — Почему ты не сдала меня? — спросил он. Его голос прозвучал излишне громко в тишине, воцарившейся между ними.       Эвелин в замешательстве нахмурилась.       — Что ты имеешь в виду?       — Когда я предстал перед судом, в конце Первой войны, — пояснил он. — Ты так и не выступила, чтобы дать показания. Ты не только могла назвать меня одним из Пожирателей смерти, убивших твою семью, но и видела меня без маски, Хьюз. Ты же знала: твоих воспоминаний было достаточно, чтобы отправить меня в Азкабан, — добавил он. — Даже показания Дамблдора не спасли бы меня, если бы ты заговорила. Так почему же ты промолчала?       Эвелин ухмыльнулась, и это забавное подёргивание её губ, как начал понимать Северус, относилось скорее к ней самой, чем к кому-то ещё.       — Я могла ненавидеть тебя за то, что ты не дал мне их спасти, Снейп, — мудро сказала она. — Но, думаю, что даже тогда я знала, что ты помешал мне покончить с собой. Ни один настоящий Пожиратель смерти не сделал бы этого, поэтому я решила развеять все сомнения. Плюс, — забавно добавила она, — это казалось менее нелепой идеей, зная, что сам Дамблдор поручился за тебя. <tab Дальнейший разговор был отложен, поскольку великолепный серебряный олень появился в центре комнаты, рысью пробежал вперёд, чтобы величественно встать перед Эвелин.        — Спасибо, Эва. Мы ждём его домой.       Голос Поттера жутким эхом отозвался в маленькой комнате, подтверждая его подозрения относительно владельца патронуса. Однако, когда видение исчезло, Северус поразился, как темно внутри коттеджа. На самом деле он понял, что снаружи была кромешная тьма, и с запозданием понял, почему Поттер искал его — он явно был без сознания гораздо дольше, чем думал.       — Я собирался вернуться до того, как он вернётся с работы, — честно сказал он, предупреждая возврат к их предыдущему спору, который, как он был уверен, вызвал бы патронус Поттера.       Эвелин усмехнулась.        — Да ну, думаю, мы можем с уверенностью сказать, что поезд ушёл, Снейп.       Северус закатил глаза.       — Может быть, тогда было бы разумно избавить его от страданий? — предложил он.       — Да, наверное, — сухо согласилась она.       Она уже почти вытащила из кармана старую чернильницу, когда внезапно остановилась, подозрительно глядя на него.       — А где же твой? — спросила она.       — Извини?       — Твой нелегальный портключ, — сказала она выжидающе, как будто ответ должен быть очевиден.       Непонимание в его глазах, казалось, только разозлило её.       — Мне известно, что ты не регистрировал его в министерстве, Снейп, — отрезала она. — Не скромничай. Однако мне придётся забрать его и списать, как только я вернусь на работу.       Северус моргнул.       — Я не делал портключ, — медленно произнес он.       — Ну, а как же ты сюда попал? — фыркнула Эвелин, хотя теперь её голос звучал менее уверенно, учитывая его заметное замешательство.       Снейп нахмурился.       — Я аппарировал.       Его заявление, казалось, временно лишило Хьюз дара речи.       — Ты аппарировал в Ирландию? — наконец выдавила она.       — Как видишь, — ответил Северус, едва удержавшись от того, чтобы не закатить глаза.       — В другую страну? — продолжила она.       — Да, Хьюз, — наконец раздражённо бросил он. — Я аппарировал. Как ещё я мог сюда попасть?       — Меринова борода, Снейп! Ты что, с ума сошёл? — спросила она серьёзным тоном. — Даже Дамблдор использовал другие виды транспорта для международных поездок! О чём ты думал? Три месяца назад ты даже не знал, что ты волшебник… — Она внезапно замолчала, прежде чем вскинуть руки в воздух. — На самом деле, не знаю, почему я беспокоюсь. Ты невозможен, Снейп. Давай выбираться отсюда.       Северус ухмыльнулся.       — Не могу не согласиться, Хьюз, — сказал он, протягивая руку, чтобы коснуться предложенной чернильницы.       Со знакомым рывком за пупок они оставили Бэлликасл позади.

***

      Непривычному к путешествиям с помощью портключа Северусу потребовалось несколько минут, чтобы сориентироваться. К своему смущению, он потерял равновесие, когда они прибыли, и в итоге растянулся за большим дубовым столом. Он не узнал, где они находились, но, очевидно, где-то во владениях Хьюз, потому что она поспешила к камину, как только грациозно приземлилась. Основываясь на наличии загромождённого стола, небольшой стопки министерских записок и, как ни странно, целой стены, занятой часами — ни одни из которых, казалось, не показывали время, — Северус предположил, что они попали в её кабинет.       Однако чего никто из них сразу не заметил — так это того, что они были не одни.       — Где ты была, Эвелин?       Голос был незнаком Северусу: мужской и явно недовольный. Эвелин, которая явно пыталась найти свой летучий порох, замерла на бесконечно малое мгновение — её глаза метнулись к Северусу, — а затем повернулась лицом к незваному гостю.       — Тебя не было несколько часов, — обвинительно произнёс мужчина. — Где ты была?       Что-то в его тоне заставило Северуса сжать зубы, и, не особо задумываясь, он встал с пола.       — Где она была, на самом деле не ваше дело, — ехидно сказал он, наслаждаясь тем, как глаза мужчины на мгновение расширились, когда он увидел его.       Это был коренастый парень, едва ли выше Хьюз. На самом деле, Северус подумал, что его почти невозможно забыть: каштановые волосы, карие глаза, простые черты лица. Он задавался вопросом, что должно было случиться, чтобы находиться в кабинете главы ДМП.       Оправившись от удивления, вызванного появлением Северуса, незнакомец удостоил его ответом.       — О, думаю, ты поймёшь, что это, в действительности, моё дело — где она была, — холодно сказал он. — В конце концов, она — моя невеста.       Северус нахмурился, когда Хьюз сразу не сказала мужчине, чтобы он заткнулся. Из того, что он помнил об их школьных временах, Эвелин никогда бы не позволила мальчику говорить с ней в таком тоне. На самом деле, Хьюз была ненормально тихой с тех пор, как заговорил её предполагаемый жених. Сбитый с толку, Северус взглянул на неё. Эва, казалось, почувствовала его пристальный взгляд, раздражённо глядя на него и создавая у Северуса отчетливое впечатление, что она была очень-очень зла, что он показался. Кроме того, казалось, что она очень быстро соображает.       — Кто этот человек, Эвелин? — потребовал ответа незнакомец, которому, по-видимому, надоело ждать.       Он подошёл и встал рядом со своей невестой, всё это время подозрительно разглядывая Северуса. Когда его вопрос снова был встречен молчанием, нетерпеливый мужчина потянулся, чтобы схватить свою невесту за локоть, явно намереваясь привлечь её внимание. В тот момент, когда его пальцы коснулись её ягодиц, она, казалось, разморозилась, придя в движение. Она сделала паузу ровно настолько, чтобы бросить на Северуса предупреждающий взгляд, буквально провоцируя его ослушаться.       — Бен, он мне никто, — твёрдо сказала она. — И он как раз собирался уходить, — быстро добавила она, успешно обнаружив летучий порох.       Но жениха было не остановить.       — Если он действительно «никто», то что плохого в том, чтобы знать его имя?       Эвелин проигнорировала его, предпочтя бросить порошок в камин, пробормотав адрес Гарри достаточно тихо, чтобы Северус был уверен, что Бен его не услышал. Посмотрев на Северуса, она подняла бровь, как будто спрашивая, почему он ещё не ушёл, прежде чем повернуться к жениху.       — Дома поговорим, Бен, — сказала она с ноткой решительности.       Чувствуя, что он злоупотребил гостеприимством, Северус направился к камину. Ступив в изумрудное пламя, он ещё раз взглянул на жениха Эвелин. Тот выжидающе смотрел на него, как будто ждал, что Снейп снова оглянется. На один-единственный миг их глаза встретились, и в этот момент Северус был уверен, что увидел узнавание в холодном взгляде мужчины. Но момент был испорчен и так же быстро забыт, так как изумрудное пламя унесло его прочь, погрузив в компанию встревоженных Поттеров, ожидавших его у камина в Годриковой лощине.