Вспомни, кто ты есть

      — Пап, скорее! Я опаздываю!       — Уже иду.       — Ты уже говорил это десять минут назад! — обвиняюще ответил расстроенный десятилетний ребёнок. — Уже пятнадцать минут. Урок начнётся через пять.       — Значит, мы аппарируем, Тедди! — раздражённо крикнул Поттер. — Ты не опоздаешь. А теперь, ради Мерлина, не мог бы ты пойти и подождать у двери!       Северус почти безучастно приподнял бровь, услышав, как Поттер впервые за это утро по-настоящему вышел из себя: спор между Гарри и Тедди длился около получаса. Однако внезапное развитие конфликта вновь привлекло его внимание: Снейп поразился, насколько долго Поттер сдерживался, учитывая, что он сам всё утро не очень-то вежливо просил его «отвалить». На самом деле, с того вечера, как Поттер вернул ему воспоминания, Северус закрылся ото всех.       Его разум, заполненный обрывками чужих мыслей, чувств и эмоций, был перегружен. Всё, чего он хотел — это чтоб его оставили в покое, позволив самому разобраться в том беспорядке, в который внезапно превратилась его жизнь, но Поттер, похоже, не собирался этого понимать. Чёртов идиот, похоже, считал, что у него какой-то психологический срыв, требующий срочного вмешательства.       Печально, но Поттер кое в чём был прав: Северус действительно ощущал себя на грани — у него в голове было слишком много информации. Основной проблемой стало то, что он, казалось, просто не мог спокойно объяснить Поттеру, что же случилось. Просто имя этого человека вызывало целый ряд неприятных воспоминаний о Хогвартсе; и все они были связаны с Джеймсом Поттером и его тремя приятелями.       Абсурдно, но сейчас Северусу было невероятно сложно не ненавидеть Гарри Поттера.       Тем не менее, этим утром Снейп частично ощутил вину за то, что именно юный Тедди Люпин пал невольной жертвой неестественно вспыльчивой реакции отца. Хотя это чувство быстро испарилось, как только Поттер снова забарабанил в дверь его комнаты:       — Чёрт возьми, Снейп, — гневно прорычал он, — зараза! Подай знак, что ты не накручиваешь себя, и я оставлю тебя в покое!       — Гарри!       Снейп вздрогнул, узнав голос жены Поттера: судя по звукам, она вышла из комнаты в коридор. Теперь-то им обоим не поздоровится.       — Что с тобой такое?! — шипела Джинни достаточно тихо, дабы дети, находившиеся внизу не услышали, но так, что через тонкую преграду закрытой двери Снейп слышал каждое слово. — Тедди внизу чуть не плачет! — яростно продолжила она. — Ты же знаешь, как ему плохо после аппарации! И это не говоря уже о том, что он нервничает из-за доклада, который ему предстоит прочитать утром на уроке английского. Вот почему он так хотел прийти вовремя, ты, придурок!       Поттер страшно выругался, после чего ненадолго замолчал.       Северус подозревал, что Джинни всё ещё ждала объяснений.       — Я забыл, — запинаясь, сказал Поттер.       Северус услышал, как Джинни тяжело вздохнула: она казалась совершенно расстроенной.       — Гарри, я сержусь не потому, что ты сегодня орёшь на всех, — раздражённо сказала она. — Даже то, что ты забыл про доклад — не страшно. А вот то, что ты накинулся на своего десятилетнего сына, потому что разозлился на него, вот это — проблема!       Северус без труда догадался, о ком идёт речь. Он практически ощущал на себе взгляд Джинни через дверь спальни. Однако, прежде чем кто-либо из Поттеров успел что-то сказать, их прервал голос снизу:       — Пап? Давай уже пойдём, а? Я… я не хочу опаздывать.       Несмотря на то, что они познакомились с Тедди всего два месяца назад, даже Северус слышал, насколько мальчик был расстроен. Этого было достаточно, чтобы Снейп почувствовал себя кошмарно из-за всей этой идиотской ситуации и своей в ней роли.       Поттер начал было что-то говорить, но жена резко оборвала его:       — Даже не мечтай, Гарри, — предупредила она. — Я разберусь с Северусом, а ты отведёшь Тедди в школу. Понял?!       Поттер, должно быть, согласился, потому что мгновение спустя его шаги затихли в коридоре где-то на лестнице, а после замерли прямо на верхней ступеньке:       — Прости, Джин, — тихо сказал Поттер. — Я действительно всё испортил.       Последовала пауза, а затем — звук её шагов в том же направлении.       — Ты — обычный человек, — мягко сказала она.       Они на мгновение замолчали, несомненно, разделив более интимное прощание, а затем шаги Поттера спустились вниз по лестнице.       — Давай доставим тебя в школу, Тед.       Резкий стук в дверь спальни помешал Северусу услышать дальнейший разговор между Поттером и его ребёнком.       — Я жду вас на кухне в ближайшие пятнадцать минут на завтрак. Это ясно, Северус?       Ему едва удалось подавить стон.       — Предельно ясно, миссис Поттер, — покорно выдавил он.        Он понимал: лучше избежать заведомо проигрышного сражения.

***

      Северус появился на кухне ровно через пятнадцать минут и застал Джинни Поттер стоявшей на коленях с головой в камине. Всё ещё не привыкшему к такому, Северусу потребовалось время, чтобы разглядеть безопасное зелёное пламя — способ общения, принятый в магическом сообществе. Прежде чем он успел увидеть собеседника, миссис Поттер попрощалась и вытащила голову из очага.       — Кто это был? — подозрительно спросил Снейп.       Джинни издала многострадальный вздох, очищая фартук от сажи при помощи волшебной палочки.       — Если уж вам так нужно знать, это была мадам Помфри, — раздражённо сказала она. — А теперь садитесь и завтракайте. Как только вы закончите, мы поговорим.       Северус благоразумно придержал язык и сделал, как было велено. Его послушание было вознаграждено плотным английским завтраком и кружкой кофе, поставленной перед ним. Несмотря на неприличное количество еды, наваленной на тарелку, он по опыту знал: нужно съесть всё — и неважно, что этой порции хватило бы на двух взрослых мужчин. Обычно он находил такую задачу сложной, но с удивлением обнаружил, что на самом деле чувствовал голод. Одного запаха сосисок было достаточно, чтобы он быстро выполнил указания Джинни и без лишних слов принялся за еду. Отсутствие протеста, казалось, несколько успокоило миссис Поттер, потому что она присоединилась к нему мгновение спустя, присев напротив с чашкой кофе.       Конечно, она подождала, пока он почти покончит с едой, прежде чем нарушить молчание.       — Думаю, нам нужно поговорить о Гарри, — в конце концов сказала она, отхлебнув кофе из своей чашки.        — О Поттере? — в замешательстве ответил Северус, аккуратно отложив нож и вилку и потянувшись за своим напитком, чтобы запить остатки еды. Не думал он, что разговор пойдёт в этом направлении.       — Да, насчёт Гарри, — нетерпеливо ответила она. — Ну, во всяком случае, для начала.       — Как пожелаете, — бесстрастно согласился он, смирившись со своей участью на утро.       Джинни просто закатила глаза и протянула руку, чтобы постучать палочкой по его чашке, дабы вновь наполнить её.       "Наверное, стоит поблагодарить за эти маленькие одолжения", — неохотно подумал он, делая глоток свежего кофе.       — Хорошо, — грамотно начала Джинни. — На случай, если вы не поняли, у моего мужа маленький пунктик по поводу спасения людей.       Снейп фыркнул.       — Маленький пунктик?!       — Да, — выдавила Джинни, совершенно не удивляясь. — Мы называем это «комплексом спасителя».       Северус усмехнулся, раздражённо скрестив на груди руки.       — Я по-прежнему не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.       — О, пожалуйста, профессор, — холодно огрызнулась Джинни, — вы точно знаете, что это имеет к вам самое прямое отношение.       — Я не просил его "спасать" меня, — немедленно ответил Северус и, только услышав её, осознал: он вёл себя как капризный подросток. Он нахмурился и быстро закрыл рот, не желая высказать нечто ещё более глупое.       Джинни устало вздохнула.       — Северус, я понимаю, что вы сейчас испытываете сильный стресс, но, прошу, попытайтесь отнестись к этому со всей серьёзностью: я буду вам бесконечно благодарна за помощь в преодолении этой непростой ситуации.       — На случай, если вы забыли, сегодня утром я совершенно сознательно пытался разуверить вашего мужа в необходимости меня спасать, — сухо ответил он.       — Да, и это только часть проблемы! — в отчаянии воскликнула Джинни.       — Простите?       — Всё, что вам удалось сделать сегодня утром — это вызвать большой переполох и давление на членов моей семьи. Так больше не может продолжаться, Северус, — просто сказала она.       На мгновение воцарилась оглушительная тишина.       — Если вы так считаете, я могу покинуть дом в течение часа.       Джинни застонала от разочарования.       — Я не то хотела сказать, — произнесла она извиняющимся тоном.       Снейп просто поднял бровь, ни капли не убеждённый.       — Послушайте, Северус, — снова начала она. — То, что Гарри делает для вас, является основой его характера. Не думаю, что среди членов нашей семьи или близких друзей найдётся кто-то, кому Гарри отказал в помощи. И под помощью я не имею в виду такие мелочи, как одолжить денег или предложить переночевать. Я имею в виду вмешательство, изменившее жизнь. Он спас меня, когда ему было всего двенадцать. И я всего лишь одна из многих: Рон, Гермиона, Невилл, мои родители, мой брат Джордж, Малфои... — Она добавила последнее имя, забавно скривив губы, что, по мнению Северуса, имело какое-то значение, но какое — он не знал. — Спросите любого, и они расскажут, — серьёзно продолжила она. — К счастью, он немного повзрослел со школьных лет, и теперь бОльшую часть времени думает, прежде чем действовать. Но факт остается фактом: у мужа неискоренимое желание всех спасти — и это наша общая проблема, Северус, — сухо закончила она, — потому что тут уже ничего не поделаешь…       — Всё это очень хорошо, но я по-прежнему не уверен в своей роли в этом маленьком спектакле. — Снейп невесело усмехнулся. — Как вы уже сказали, нет лекарства от укоренившихся недостатков вашего мужа.       Глаза Джинни опасно сузились.       — Вам несказанно повезло, Северус, что сегодня утром я уже переговорила с мадам Помфри и, следовательно, у меня есть разумное объяснение вашему отвратительному поведению.       Снейпу потребовалась всего лишь секунда, чтобы переварить её слова.       — Вы разговаривали с ней обо мне! — взорвался он от возмущения.       — Разумеется, — непримиримо подтвердила Джинни. — Я вызвала её сразу же, как только стало очевидно, что, какие бы воспоминания Гарри ни вернул вам вчера, они привели к вашему полнейшему помешательству.       При этих словах Северус снова ощутил вспыхнувшую ярость, постоянно преследовавшую его со вчерашнего вечера. Без Поттера, который мог бы вывести его из себя, ему всё же удалось подавить чужеродную эмоцию до того, как она овладела им полностью.       — Что ж, тогда это имеет смысл, — устало вздохнул он. — Полагаю, будет справедливо, если я признаю: со вчерашнего дня не чувствую себя в здравом уме. Вчера вечером ваш муж вернул огромное количество воспоминаний из моей школьной жизни, и, кажется, мне очень непросто переварить их — труднее, чем раньше.       Его откровенный ответ, казалось, успокоил миссис Поттер.       — Думаю, у меня есть для вас объяснение, — предложила она. — Поппи придерживается мнения, что, возможно, из-за того, что Гарри вернул вам детские воспоминания, их так трудно ассимилировать. Она пояснила, что именно эти воспоминания обычно сильнее привязаны к эмоциональным центрам нашего мозга. По сути, она сказала, что вы, скорее всего, будете демонстрировать перепады настроения и иррациональное поведение, пока вам не удастся выбраться из «трясины подросткового возраста».       Снейп застонал, обхватив голову руками.       — Не волнуйтесь, мы поможем вам пройти через это, Северус, — ободряюще сказала Джинни, подходя и успокаивающе похлопывая его по спине. — Поппи сказала, что, по её мнению, для интеграции воспоминаний потребуется самое большее три дня.       — Учитывая, что я сейчас не могу даже смотреть на вашего мужа, не видя в нём Джеймса Поттера, я восхищаюсь вашим оптимизмом, — удручённо сказал он.       Наконец он поднял голову и увидел, что Джинни смотрела на него с сочувствием.        — С Гарри я поговорю, — пообещала она. — Вы же, Северус, просто сосредоточьтесь на себе.       Он натянуто улыбнулся.       — Знаете, это невероятно, — сказал он после минутного колебания. — Я в молодости презирал Джеймса Поттера. Я ревновал его к Лили, завидовал его таланту и популярности и страдал из-за того, что, казалось, не мог сравниться с ним. Я даже не мог смириться с тем фактом, что я обязан ему своей жизнью…       Он замолчал, недоверчиво качая головой.       — Промежуток в тридцать лет, безусловно, даёт возможность посмотреть всё с другой стороны, — иронично продолжил он. — Теперь я понимаю, насколько это неправильно. Не думаю, что мы могли бы подружиться, но невозможно ненавидеть человека, который умер в возрасте двадцати лет. Не тогда, когда у меня была возможность узнать его сына, которую у него отняли.       Когда он наконец замолчал, то посмотрел на Джинни. Она наблюдала за ним со странным выражением, которое, казалось, представляло собой равную смесь жалости, надежды и сочувствия.       — Я не уверена, что вы сейчас понимаете, как много это значит для Гарри, — сказала она в качестве объяснения.       Северус нахмурился. Всё, что он сказал, было правдой, но это было не то, что он собирался говорить Гарри Поттеру.       — Да, хорошо, я оставлю вас, чтобы вы сказали ему, если вам нужно, — хрипло сказал он. — Если нам больше нечего обсуждать, думаю, я прогуляюсь к озеру.       К счастью, Джинни, казалось, поняла его нежелание обсуждать это дальше и оставила всё как есть. Хотя, когда он собирался покинуть кухню, она остановила его прямо у порога:       — Северус, — внезапно сказала она. — То, что я сказала ранее — о настроениях в нашей семье…       — Суматоха и давление, да, — сухо добавил он, подтверждая, что он понял, о чём она говорит.       — Да, — продолжила она извиняющимся тоном. — Я не имела в виду, что вы единственный, кто виноват. И Гарри, да и я тоже, позволили своему темпераменту взять верх над собой. Что я хотела вам сказать: я была бы признательна вам за помощь в ограждении детей от этого всего. Сейчас Тедди переживает трудный период — он начинает задаваться вопросом, где его собственные родители, и каково его место в нашей семье — и последнее, что ему сейчас нужно, так это чтобы отец кричал на него без всякой уважительной причины. И, прежде чем вы что-нибудь скажете, я знаю: события сегодняшнего утра никак от вас не зависели, — поспешно продолжила она. — Но если бы вы иногда вспоминали, что в доме трое впечатлительных мальчиков, я была бы вам бесконечно благодарна. Я, конечно, позабочусь о том, чтобы Гарри передумал, — добавила она. — Как только он узнает, что сказала Поппи, я уверена, он почувствует себя гораздо спокойнее, и даст вам время для интеграции ваших воспоминаний. Звучит разумно?       Северус удержался от того, чтобы не закатить глаза. Честно говоря, он был гостем в доме этой женщины — конечно, благополучие детей для неё должно быть превыше всего.       — Этого вполне достаточно, миссис Поттер, — коротко сказал он. — А теперь, если вы меня извините, я буду у озера.       С натянутой улыбкой он развернулся на каблуках, взял с вешалки у задней двери своё пальто и исчез в морозном ноябрьском утре.

***

      Гарри выглянул в окно своего кабинета, любуясь свежим слоем снега, что укрыл лужайку ранним утром.       «Вот мальчики обрадуются, когда проснутся», — с нежностью подумал он. Тедди мечтал о снеге с октября. Довольно странное желание, конечно, но у зимы всегда есть способ напомнить о себе, и, похоже, сегодня она им воспользовалась.       Было последнее воскресенье ноября, и солнце только начинало выползать из-за края горизонта, несмотря на то, что стрелка часов приближалась к восьми. Гарри уже три часа не спал, просматривая старые вырезки из "Ежедневного пророка", которые ему удалось достать в архивах министерства. Как только он заметил, что небо начало светлеть, то, наконец, сделал перерыв и подошёл к окну, дабы обдумать свои находки.       С тех пор, как Эвелин попросила его разобраться в инциденте с Адским пламенем в маггловском клубе, в деле не было никаких подвижек. В каком бы направлении Поттер ни копал — везде был тупик. Это было смешно, но создавалось впечатление, что кто-то в Управлении систематически ликвидировал улики, прежде чем он их обнаруживал. Десять лет назад ему было бы нетрудно поверить в такую возможность, теперь же эта идея казалась нелепой. И Гарри, и Эвелин потратили бесчисленное количество времени на проверку биографических данных всех сотрудников ДМП — до такой степени, что даже Кингсли скептически отнёсся к необходимости их строгих проверок при приёме на работу. Ни один из отделов послевоенного министерства не подвергался столь тщательной проверке. Однако, как Гарри указал новому министру магии, низкие стандарты старого департамента правопорядка стали одной из причин, отчего Волдеморту с такой лёгкостью удалось захватить министерство. По сути, ДМП был единственным отделом в министерстве магии, который обязан был быть выше всяких похвал, поэтому оба — и он, и Эвелин — очень гордились тем, что им удалось этого добиться.       Проблема, с которой Гарри столкнулся сейчас, заключалась в том, что, если целостность ДМП действительно была скомпрометирована, то у них были серьёзные проблемы. Гарри доверял каждому человеку, которого он нанял в своем отделе, и он знал, что Эвелин чувствовала то же самое. Если в ДМП действительно был крот, то это означало, что он знал их, и знал хорошо. О таком даже думать было больно, и поэтому Гарри на время отложил этот сценарий в сторону. Он вернётся к нему, если остальные не сработают.       Вместо этого он переключил своё внимание на статьи, появившиеся в "Ежедневном пророке". И он, и Эвелин заметили изменение тона в статьях общественного мнения в последнее время и незаметный переход к антимаггловской пропаганде. На самом деле, он не ожидал многого от всего этого начинания, учитывая, что в настоящее время «Пророк», как правило, пользовался большим уважением (он тоже подвергся энергичной чистке после правления Волдеморта). Однако, к его ужасу, его ознакомление со старыми выпусками газеты выявило тревожную тенденцию.       Подобные статьи были разбросаны по всем выпускам «Ежедневного пророка», охватывая почти шесть лет публикации. Только благодаря внимательному чтению он всё же смог заметить изменения. Кто бы ни писал эти статьи, он был исключительно умён и невероятно опасен. В них никогда прямо не пропагандировалось превосходство волшебников, но, прочитав их в определённом ракурсе, можно было почти начать верить грамотно сформулированным заявлениям автора о том, что, возможно, «прежние способы» решения проблемы были адекватными.       Тонкость заговора была феноменальной — до такой степени, что Гарри не мог не восхититься выдержкой преступника. Им без особого труда удалось интегрировать постоянную скрытую ненависть к магглам в единственную наиболее читаемую рассылку среди волшебного населения Великобритании. Они явно вели очень долгую игру. Но, если судить об общественном мнении по содержанию последних статей, то финальные аккорды, похоже, скоро прозвучат. Начался переход от тонких намёков к откровенным антимаггловским заявлениям. Это был тревожный признак того, что человек, стоявший за всем этим, больше не чувствовал необходимости прятаться в тени.       Что касается Гарри, то это могло означать для него только неприятности.       От тревожных мыслей его отвлёк резкий стук в дверь. Взглянув на свои наручные часы, он сделал обоснованное предположение относительно личности своего посетителя.       — Входите, Северус, — позвал он, направляясь обратно к своему столу.       Он забыл, что они договорились встретиться этим утром, и он ещё не вытащил думосбор из шкафа. Прошла целая неделя с тех пор, как к Снейпу вернулось воспоминание о ссоре с Лили во дворе школы. Поначалу между ним и Северусом было довольно много трений, и Гарри всё ещё был обескуражен своим поведением — особенно тем, как он вышел из себя с Тедди. К счастью, Джинни предусмотрительно связалась с мадам Помфри, которая сумела пролить свет на ту ситуацию, в которой они оказались. Понимая, что юношеские воспоминания Снейпа, вероятно, вызовут импульсивное и иррациональное поведение у взрослого человека, Гарри решил не появляться дома несколько дней, чтобы Северус смог разобраться в своих воспоминаниях. В конце концов, его бесспорное сходство с Джеймсом Поттером не улучшало ситуацию.       Теперь, когда к Северусу вернулась его обычная сдержанность, Гарри не видел причин откладывать возвращение остальных воспоминаний. Хотя он был немного раздражён тем, что потерял счёт времени этим утром. Он собирался обдумать то, что хотел обсудить с Северусом, и лишь потом возвращать ему воспоминания. Но, конечно, Снейп пришёл минута в минуту, и теперь он вряд ли мог отказать ему.       — Поттер, — дружелюбно поздоровался Снейп, закрывая за собой дверь.       Когда Гарри присел на корточки, его колени хрустнули. Он взял думосбор и отнёс его на журнальный столик. Северус уже уселся в своё обычное кресло, задержав взгляд своих тёмных глаз на чаше в ту же минуту, как увидел её. На мгновение Гарри задумался, не следовало ли ему оставить артефакт в шкафу, пока не придёт время возврата воспоминаний. Вопрос, который он хотел обсудить с Северусом, требовал полного внимания от слушателя — невозможный подвиг, когда рядом думосбор. Однако его задача была решена очень быстро: увидев свой домашний халат, оставленный на спинке офисного кресла, Поттер призвал его и осторожно накрыл им артефакт, скрывая от посторонних глаз.       — Мы к нему ещё вернёмся, — пообещал Гарри, уводя Северуса прежде, чем тот успел высказать свои возражения. — Просто есть вопрос, который я хотел бы обсудить с вами, прежде чем возвращать какие-либо воспоминания. Это довольно серьёзно, — добавил он извиняющимся тоном, — и мне бы хотелось быть уверенным, что вы внимательно меня слушаете.       Северус выглядел слегка раздражённым, но, тем не менее, согласился, жестом предлагая Гарри продолжить.       — Вы однажды спросили меня, что я скрываю, Северус, — начал он торжественно. — Тогда, думаю, я сказал вам, что вы не готовы услышать ответы, которые требуете, и я до сих пор придерживаюсь этого мнения. Однако сейчас пришло время, когда я больше не могу скрывать от вас эти ответы!       Его откровенность, казалось, застала Северуса врасплох. Воспользовавшись временным молчанием, Гарри продолжил:       — Не буду лгать вам, Северус, — прямо сказал он. — У вас была трудная жизнь, и ваши воспоминания отражают это. Те, что остались, — он указал на закрытый думосбор, — содержат важные события, изменившие всю вашу жизнь. Мне очень жаль, но вы будете подвергать сомнению принятые вами решения, и вам не понравятся результаты. Некоторые из этих воспоминаний заключают в себе ваши самые большие сожаления и ваши худшие ошибки. — Он замолчал с извиняющимся видом.       — Почему вы мне это рассказываете, мистер Поттер? — тихо спросил Снейп, его взгляд вернулся к накрытому думосбору.       Отсутствие враждебности приводило в замешательство — Северус просто казался любопытным, если уж на то пошло. Это был не тот ответ, которого Гарри ожидал.       — Потому что, если бы я мог избавить вас от необходимости проходить через это снова, я бы сделал это, не задумываясь.       Спонтанность ответа и его искренность удивила самого Гарри не меньше, чем Северуса. Тот отвернулся от Омута памяти, задумчиво остановив взгляд на своём бывшем ученике. На этот раз выражение лица Снейпа можно было прочесть: никакого страха — просто странное сочетание решимости и благодарности.       — Прошлое нельзя изменить, Гарри, — мягко сказал он. — Но и игнорировать это тоже нельзя. Я думаю, что у меня было достаточно времени, чтобы не знать своего. Кроме того, как вы сами уже сказали, я уже пережил это однажды. Не сомневаюсь, что это будет трудно, — глубокомысленно добавил он. — Я также знаю, что не был счастливым человеком, и понимаю, что в моей жизни произошло нечто, сделавшее меня таким. Но я не могу вечно оставаться в неведении. Мне нужно знать, кто я такой, чтобы двигаться вперёд.       Всё, что Гарри мог бы сказать в ответ, было просто излишним. Вместо этого он подошёл к думосбору и вынул палочку, чтобы извлечь следующее воспоминание. Это был тот самый фрагмент, который он случайно подглядел в думосборе у Снейпа на пятом курсе. Но, как уже случалось однажды, воспоминание, казалось, прилипло к другому — попытке Северуса извиниться перед Лили. Гарри не стал утруждать себя попытками разделить их, зная, что это будет бесполезно. Два воспоминания столкнулись и слились в одно, и с относительной легкостью он смог вытащить нить памяти из чаши. Повернувшись обратно к Снейпу, он обнаружил, что тот уже ждёт с нетерпением.       Снейп мгновение решительно посмотрел на палочку и кивнул в знак согласия.       — Легилименс!

***

      Гарри удивлённо моргнул, когда вокруг него соткался знакомый пейзаж Паучьего тупика. На мгновение ему показалось, что он по ошибке вернул не то воспоминание, но знал: этого не может быть, ведь он дважды проверил, прежде чем передать воспоминание Снейпу. Поттер думал, что окажется в Хогвартсе, учитывая, что оба воспоминания были о пятом курсе Северуса. Похоже, у подсознания Снейпа были другие планы.       Заметив, что входная дверь в дом Снейпов, казалось, была слегка приоткрыта, Гарри направился в дом. Место было погружено в темноту, и не в первый раз он пожалел, что его палочка не существует в подсознании Снейпа. Смирившись с тем, что придётся обходиться своими силами, он провёл беглый осмотр комнат внизу, который мало что показал. Дом казался совершенно лишённым жизни. Зная, что, вероятно, была причина, по которой он появился за пределами Паучьего тупика, и что, по логике вещей, Северус должен был быть где-то поблизости, Гарри направился к лестнице.       Абсолютная тишина и отсутствие света не обещали ничего хорошего. Он осторожно поднялся по узкой лестнице на площадку, где перед ним оказались три двери. Все они были закрыты, и, казалось, ни одна из них не открывалась в течение долгого времени. Подойдя к первой, он толкнул её и оказался в комнате, что когда-то, скорее всего, была хозяйской спальней. Сейчас там было пусто, и единственным обитателем был подвальный паук, беззаботно плетущий свою паутину у оконной рамы. Тихо закрыв за собой дверь, Гарри перешёл к следующей, которая с небольшим усилием поддалась, открыв довольно обветшалую ванную комнату со старинными водопроводными трубами, которые давно заржавели.       Начиная чувствовать, что он напрасно тратит время, он без особых ожиданий подошёл к оставшейся двери. Однако в тот момент, когда он открыл её, то понял, что комната ему знакома. Однажды он видел её много лет назад — совершенно непреднамеренно, когда использовал защитное заклинание против легилименции своего профессора во время одного из его катастрофических уроков окклюменции. Это была комната, в которой когда-то сидел подросток Снейп, сбивая мух своей палочкой. Эта версия комнаты была такой же унылой и наводящей тоску, как Гарри помнил.       Он уже собирался покинуть комнату, думая, что она такая же пустая, как и весь остальной дом, когда заметил, что на самом деле это не так. Долговязый мальчишка сидел на полу спиной к кровати, втиснувшись в угол так, что был почти незаметен в тусклом свете, который изо всех сил пытался проникнуть в комнату через покрытое грязью окно. Колени мальчика были подтянуты к груди, и он, казалось, был полностью погружён в свои мысли, а его взгляд был неестественно неподвижен, когда он изучал пол перед собой.       Похоже, ему наконец удалось наткнуться на Северуса Снейпа.       Гарри воспринял молчание того как разрешение войти в маленькую спальню, двигаясь, чтобы присоединиться к мальчику на полу. Однако он позаботился о том, чтобы оставить между ними почтительное расстояние, прекрасно зная, что Снейп, скорее всего, будет возражать против его присутствия, как только узнает об этом. Когда стало очевидно, что его присутствие осталось незамеченным, Гарри решил отбросить осторожность.       — Северус, что ты делаешь?       Обычно обитатель подсознания Снейпа изо всех сил старался выразить свое неодобрение присутствием Гарри.       — Размышляю о жизни, — вежливо ответил подросток после паузы.       — Понятно, — неуверенно сказал Гарри, когда стало ясно, что это всё, что мальчик собирался сказать.       И снова они оба погрузилась в молчание — Гарри почувствовал себя явно сбитым с толку. Это было не похоже на его обычное взаимодействие с Северусом из подсознания, а потому он не был уверен, что теперь делать.       — Это довольно сложная задача, чтобы решать её в одиночку, — прокомментировал он в конце концов, когда больше не мог выносить молчания.       Снейп пренебрежительно фыркнул.       — Не похоже, что у меня есть большой выбор в этом вопросе, не так ли? Я едва ли избалован друзьями.       — Ах.       Его довольно безнадёжный вклад в разговор, казалось, побудил Северуса пожалеть его: мальчик, наконец, прервал бессмысленное изучение пола.       — Зачем ты здесь, Гарри? — покорно спросил он.       Снейп говорил так, словно был на пределе своих возможностей.       — Ты знаешь зачем, — мягко ответил Гарри, пытаясь уйти от неизбежной ссоры, которую, как он был уверен, вызовет его ответ.       — Может быть, — согласился Северус. — Но я этого не понимаю. В конце концов, я — «безнадёжное дело», — с горечью добавил он.       Гарри поморщился, точно зная, кто вложил этот термин в голову Снейпа. И как сын этого конкретного человека, было только правильно, что он исправит ошибку своей матери.       — Ну, как человек, который потратил немало времени на «созерцание жизни», — он в момент посерьёзнел, — могу с абсолютной уверенностью сказать, что есть некоторые безнадёжные дела, от которых нельзя отказаться.       Снейп нахмурился.       — Всё равно это не изменит того, что произошло, — протестующе пробормотал он, рассеянно дёргая за болтавшуюся нитку на своём джемпере.       — Нет, не изменит, — грустно согласился Гарри и протянул руку, чтобы придержать беспокойные руки мальчика, прежде чем тот распутал бы всю одежду.       Он вздохнул, задаваясь вопросом, как ему достучаться до проблемного подростка, сидевшего рядом с ним.       — Мы не можем отменить свои ошибки, Северус, — продолжил он ласково. — Как бы нам этого ни хотелось.       Снейп попытался пнуть стену. Это была довольно нерешительная попытка, учитывая, что он всё ещё сидел на полу, но Гарри мог сказать, что его разочарование росло.       — Это нечестно! — возмутился мальчик. — Я извинился. Чего ещё ей надо?       Гарри подавил желание спрятать голову в ладонях. Он забыл, каким чёрно-белым может быть подростковое мышление.       — Иногда слов недостаточно, Северус, — признался он. — Иногда нам приходится доказывать их делами.       Снейп смущённо нахмурился.       — Она должна знать, что я бы никогда не назвал её так, если бы Джеймс чёртов Поттер не вздернул меня на глазах у всей школы!       Это было ужасно, но Гарри понимал, почему его мать и Северус так и не разрешили свои разногласия. Подростковое «я» Снейпа просто не могло понять, почему Лили отказалась принять его извинения. Он не мог понять, что дело было вовсе не в слове «грязнокровка»: это была гораздо более глубоко укоренившаяся проблема, которая разлучила их. Трагедия заключалась в том, что к тому времени, когда Северус разобрался с этим, Лили была спрятана за чарами Фиделиуса, недоступная до своей безвременной смерти.       Ни одна из сторон не была полностью виновата в том, как всё пошло, но и ни один человек не был единолично ответственен за то, что поставил их на путь, который привёл одну к ранней могиле, а другого — к жизни в рабстве. В конце концов, они оба стали жертвами обстоятельств, и оба заплатили высокую цену за свои ошибки.       Голос Северуса прервал его напряжённые мысли — гнев мальчика, казалось, рассеялся за несколько минут тишины, которая охватила их, сменившись вместо этого вынужденным нейтралитетом.       — Знаешь, что самое худшее во всём этом? — риторически спросил он, снова пристально изучая пол. — Она хотела смеяться, когда Поттер заколдовал меня… Когда моя одежда… Когда они… — Он беспомощно залепетал, будучи слишком смущённым, чтобы озвучить то, что произошло. Гарри, однако, знал (хорошо помнил) как его отец перевернул Снейпа вверх ногами, выставив его нижнее бельё на всеобщее обозрение. Точно зная, насколько это может быть унизительно, Гарри протянул руку и коротко сжал плечо мальчика, поощряя его продолжать. Снейп судорожно вздохнул, но послушался.       — Вся школа смеялась, — сказал он бесцветным голосом, — Хотя это не имеет значения. Мне всё равно, будут ли они смеяться надо мной — я уже сталкивался с этим раньше. Но я видел… Я видел её… — Голос мальчика дрогнул, когда он сдержал рыдание. — Она тоже хотела рассмеяться, — выдавил он, наконец. — Мой лучший друг… и она… Она бросила меня…       Гарри беспомощно наблюдал, как рыдания, которые Северус так отчаянно пытался сдержать, взяли верх над ним. Стоило только прорваться одному всхлипу, как за ним последовали остальные. Когда долговязый подросток рухнул перед ним на пол, Гарри сделал самую естественную вещь в мире — заключил Северуса в объятия. Это было неловко, учитывая, что они оба сидели на полу, но мальчик не возражал, когда оказался прижатым к груди Гарри — возможно, потому, что мысленно был слишком далеко, чтобы смущаться.       Держа в объятиях расстроенного подростка, Поттер продолжал непрерывно бормотать заверения, совершенно не обращая внимания на то, что его рубашка неуклонно намокала. Глядя на тёмные волосы мальчика, Гарри не мог не надеяться, что никогда не окажется в таком положении с одним из своих собственных детей: он и представить себе не мог, каково это — знать, что над твоим ребёнком издеваются в школе. Что чужой отпрыск считает, что ваш собственный не стоит внимания и заботы.       Ему было очень стыдно узнать, что во всех неприятностях Северуса виноват его собственный отец. Раньше это всегда было просто данностью — знанием того, что Джеймс был вовлечён в издевательства над человеком, который стал его преподавателем в школе. Но наблюдать, как Северус сорвался, чувствовать его рыдания, рвавшиеся из его груди, и понимать — это всё из-за действий Джеймса — для Гарри было слишком. Взросление подростка связано со многими проблемами даже при более благоприятных обстоятельствах, что уж говорить о Северусе — такие дети нуждаются в особой любви и поддержке своих сверстников и семьи, и уж точно не в насмешках и ненависти.       Сидя на пыльном полу старой спальни Снейпа, Гарри дал себе обещание: он воспитает своих детей в духе нетерпимости к издевательствам. Ни один ребёнок не заслуживает быть на месте Северуса.       — Всё будет хорошо, Северус, — тихо пообещал Гарри, когда рыдания мальчика начали стихать.       На долгое мгновение воцарилась тишина, а затем Снейп заговорил — его голос был хриплым от слёз, но, тем не менее, решительным.       — Я знаю.       Гарри грустно улыбнулся, ненадолго сжав плечо мальчика в знак поддержки. В какой-то момент он, должно быть, закрыл глаза, ожидая, пока тот успокоится, потому что в следующий миг почувствовал, как кто-то тряс его, чтобы разбудить.       — Поттер?       Вздрогнув, Гарри резко выпрямился и оказался лицом к лицу со своим бывшим профессором. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он неловко растёкся в своём кресле и что, очевидно, больше не находился в подсознании Снейпа — это, мягко говоря, сбивало с толку.       — Что случилось? — спросил он туманно, как будто действительно только что очнулся от нечаянного сна.       Удовлетворённый тем, что тот, по крайней мере, в сознании, Северус поднялся с колен и вернулся к своему собственному креслу. Он выглядел озадаченным.       — Точно не знаю, — нерешительно признался Снейп. — Я, как обычно, ощутил, как вы вошли в мой разум. Затем, прямо перед тем, как ко мне вернулись воспоминания, я почувствовал себя… странно.       — Странно? — повторил Гарри, сбитый с толку неуверенностью Северуса.       Снейп кивнул.       — Ну, не то чтобы странно, — уточнил он. — Полагаю, я бы описал это чувство, как похожее на то, что, полагаю, заставляют чувствовать существа, известные как дементоры: словно я никогда больше не буду счастлив.       Брови Гарри от удивления взлетели к волосам, заставив Снейпа закатить глаза.       — Вы постепенно возвращаете мне память, Поттер, — сухо сказал он. — Вас не должно удивлять, что я теперь помню многое из того, чему меня учили в школе. Хотя я не могу сказать, что у меня сохранились какие-либо воспоминания о физическом столкновении лицом к лицу с дементором.       — Хорошо, — весело перебил Гарри, жестом предлагая Северусу продолжить свой рассказ о событиях.       — Что ж, — Снейп был обязан, — как только воспоминания вернулись, странное чувство утихло до гораздо более терпимого уровня, и я обнаружил, что вы обмякли в своём кресле.       Гарри задумчиво нахмурился, игнорируя острый взгляд Северуса. То, что он оказался в полубессознательном состоянии, было впервые на его памяти. Похоже, старший волшебник был как-то связан с тем, что происходило в его подсознании. Гарри не сомневался, что чувство сильного отчаяния, которое испытал Северус, было прямым проявлением чувств, которые подросток Снейп проявлял в своём подсознании. Осознание этого стало резким напоминанием о том, что взрослый Снейп теперь владел этими воспоминаниями. Обеспокоенный Гарри сразу же взглянул на Снейпа, продолжавшего сидеть напротив него.       — Вы в порядке? — нарочито спокойно спросил он, пристально глядя на Снейпа.       Тот явно был погружён в свои мысли, но вернулся к реальности при звуке голоса Гарри. Возможно, во взгляде тёмных глаз мужчины было больше печали, чем обычно, но не настолько, чтобы он не попытался нерешительно улыбнуться ради Гарри.       — Буду, Поттер, — пообещал он.