Мы одна злая семья.

- Потерпи еще немножко, Уильям. Осталось совсем чуть-чуть. – мягко и вкрадчиво сказал Доктор Голдберг, видя, как его младший сын немигающим взглядом смотрит в потолок, болезненно закусив губы, в том время как отец аккуратно зашивал его рану. - В-все в порядке, Пап. Уже почти не больно! – сказал подросток, повернув голову в бок и попытавшись при этом изобразить улыбку, но из-за действительно сильной боли от глубокой раны, получилась лишь натянутая кривая ухмылка. Прекрасно понимая, что Уилл врет, потому что не хочет казаться в глазах родителя слабаком и плаксой, Доктор Голдберг все же решил подыграть, не желая, чтобы сын дополнительно падал духом. - Конечно, сынок. Ты ведь сильный. Герой! – заботливо произнес Джейкоб, при этом аккуратно положив ладонь на сжатую от напряжения в кулак руку сына. - Еще несколько стежков. – мягко сказал доктор, понимая, что надо как можно быстрее закончить операцию. В ответ Уилл понимающе кивнул и вновь отвернул взгляд в потолок, стараясь не смотреть на рану и манипуляции, которые проводит отец. «А руки то все помнят! Как в старые добрые времена.» – непроизвольно подумал Доктор Джейкоб, ювелирно вытягивая пинцетом из раны изогнутую хирургическую иглу, после чего, натянув нить, сделал еще один стежок. Это был первый раз спустя 10 лет, когда Джейкобу приходилось оказывать полноценную хирургическую помощь, к тому же в домашних условиях. Ситуация дополнительно отягощалась и тем, что пациентом был его собственный сын, поэтому доктор был напряжен, как натянутая струна. Он железно контролировал буквально каждое движение своих пальцев, при этом периодически поглядывая одним глазом за состоянием Уилла. Операция по извлечению обломка лопасти была проведена им буквально «на коленке», точнее на своем же гостиничном диване, на котором он разместил Уильяма. Надо сказать, что самого Джейкоба едва не хватил удар, когда ему позвонил Генри, сказав, что Уилл ранен и что им нужна помощь. Доктор Голдберг был вынужден отменить сегодняшний прием пациентов прямо посередине рабочего дня и, отпросившись у заведующего отделением под предлогом плохого самочувствия свояченицы, выехал из больницы Святой Марии, захватив с собой в портфеле большое количество обезболивающего и кровеостанавливающего. Одновременно он позвонил Мери и попросил ее купить побольше бинтов и ватных тампонов в ближайшей аптеке, сказав, что заедет к ней в магазин и заберет их. Мери сразу же все поняла и сказала, что купит все что нужно и сама поедет домой. На удивление скоро приехав домой, где его уже ждали родные, он осмотрел рану Уилла. Быстро поняв, что, к счастью, артерии не задеты и время еще есть, доктор приказал достать его запасной набор хирургических инструментов из гаража и как следует обработать их спиртом, пока сам он постелил на диван в гостиной чистые простыни, оборудовав себе импровизированный операционный стол. Генри прикатил из гаража старый хирургический столик на колесиках, предназначенный для инструментов. Наконец-то, разместив все нужные инструменты на столике и положив Уилла на диван, Джейкоб преступил к операции. Сперва он аккуратно срезал хирургическими ножницами верхнюю часть суперкостюма, дабы освободить операционное поле. После доктор щедро протер края раны антисептиком, обколол руку сына инъекциями, взятого на работе обезболивающего и, защемив рану с боков зажимами, во избежание сильной кровопотери, начал извлечение лопасти. Сама процедура извлечения заняла в общей сложности 5 минут, после которой доктор приступил к самой сложной части – сшиванию, так как железка вошла очень глубоко. Вся процедура заняла у Джейкоба почти полчаса. Во время операции он также не забывал периодически колоть дополнительные дозы обезболивающего, когда Уилл явно сигнализировал, что боль усиливается. В домашних условиях с этим пришлось во всех смыслах «попотеть», но, благодаря своему колоссальному профессиональному опыту и громадным знаниям, доктор справился. И вот только теперь, после еще 7 стежков он полностью свел края раны друг с другом. - Готово! – победно заявил Джейкоб, глядя на ровный и аккуратный шов на плече сына. - Спасибо, Пап. – облегченно выдохнул Уилл, после чего осторожно поглядел на свою рану. Вместо дыры, из которой темно-багровым потоком хлещет кровь, на плече теперь красовалась длинная, изогнутая линия, сцепленная черными нитками. Лишь небольшие остатки крови по краям были напоминанием о недавнем ужасе. - На за что сынок. Все-таки, твой старик еще чего-то стоит. – ласково сказал Джейкоб, мягко похлопав сына по руке. Понимая, что теперь его жизни ничего не угрожает, Уильям сделал было попытку встать, но ладонь отца, резко упершаяся ему в грудь, буквально прижала его обратно к дивану. - Нет! Не вставай! – строго выпалил Доктор Голдберг, не давая сыну подняться из лежачего положения. - Чтобы рана быстрее зажила нужно дать плечу покой. Никаких резких движений рукой! – авторитетно пояснил доктор. - Х-хорошо. – согласно кивнул Уилл, откидываясь обратно на диван. - И-и-и… Долго будет заживать? – осторожно поинтересовался у отца юноша, которому крайне не хотелось долго «отлеживаться», учитывая в какую трудную ситуацию, они все попали – Электроник была на свободе, да к тому же, судя по всему, у нее появился какой-то сильный союзник, который прислал за ней целый отряд головорезов, да к тому же вооруженных неизвестным доселе оружием, способным блокировать их с братьями суперсилы. - Пройдет как минимум неделя, прежде чем снимем шов. Потом посмотрим по состоянию. – степенно отчеканил Доктор Джейкоб, обильно поливая ватный тампон антисептиком, после чего приложил его ко шву и начал аккуратно протирать рану. - А-х-х! Че-е-рт! Как же меня так угораздило! – поморщившись выдавил Уилл сразу почувствовав, как начало резко щипать. - Ну-ну, сынок. Не надо ни в чем себя винить. Ты сделал все что мог и даже больше. – по-отечески мягко резюмировал Доктор Голдберг. - Да уж… Вляпался «по самое ни хочу». Да еще подвел всех… - разочарованно воскликнул юноша, устало потирая глаза здоровой рукой. Закончив обработку, доктор опустил руку вниз и достал с нижнего яруса столика блюдце, на котором был стакан с водой и две белые таблетки. - Вот, выпей. Викодин быстро заглушит боль. – не акцентируя внимание на тягостных словах сына, профессионально сказал Доктор Голдберг, протянув Уиллу обезболивающее и воду для запивки. - Спасибо. – ответил Уильям, проглотив обе пилюли и обильно запив их тремя глотками воды. - Сейчас я тебя перевяжу, и после ты немного отдохнешь, ладно? – сказал отец скорее утвердительно, нежели вопросительно, забирая стакан и ставя его обратно. - Ладно, Пап. – покорно кивнул сын. Довольно быстро наложив на рану плотную, но не через-чур давящую повязку, Джейкоб помог сыну аккуратно сесть на край дивана. После этого доктор позвал родных, которые все это время терпеливо ожидали на кухне, так как не хотел создавать лишнюю суету, которая бы, во-первых, стала бы для и так травмированного Уильяма крайне нежелательным лишним стрессом, а, во-вторых, мешала бы самому Джейкобу сосредоточенно работать. - Господи, Уилл, как же ты нас напугал! – буквально расталкивая остальных племянников, бросилась к Уильяму Мери. Быстро подбежав к дивану, женщина заключила едва приподнявшегося из лежачего положения юношу в свои заботливые и любящие объятия. - Э-гх… Да все путем, Тетя М. – стараясь звучать как можно бодрее сказал Уильям, однако взглядом просигнализировал отцу, что тетины объятия все же являются через-чур крепкими и от того причиняют небольшой дискомфорт. - Мери, не напирай так сильно! Я только-только заштопал парню руку. – остужая пыл свояченицы, назидательно сказал Доктор Голдберг. - Боже мой! – опомнившись, воскликнула Тетя М, тут же отпустив племянника и отойдя чуть назад. - Прости старую дуру, дорогой. Ты ведь знаешь, я собой не владею, когда волнуюсь. – виновато сказала женщина подрагивающим голосом. - Пустяки, Тетя М. Папа говорит, что жить буду. – стараясь держать боевой настрой задорно отмахнулся Уилл, при этом игриво подмигнув отцу, показывая, что ему уже не больно, разумеется, немного при этом слукавив, так-как действие инъекций уже почти прошло, а викодин еще не успел толком подействовать, но в глазах тетушки парню, конечно же, хотелось быть храбрецом и героем. - Подтверждаю! Обломок лопасти я извлек, а рану зашил, обработал и перевязал. Так что, через пару недель наш юный герой будет совсем как новенький. – рассудительно пояснил Доктор Джейкоб, стягивая с рук испачканные кровью латексные перчатки и бросая их на столик. После этого Джейкоб и Мери отошли в сторону, пропуская к Уиллу братьев. Разумеется, самым первым подошел Эдвард, который, не став сдерживать эмоции, просто молча обнял своего близнеца. Уилл этому нисколько не противился и здоровой рукой приобнял брата в ответ. Родные не решились прерывать этого действа между двумя близнецами. - Черт! Ну, ты крут, Уилл! Меня колбасило так, что я и головы то от земли не мог оторвать, а ты… Не просто встал, а добежал до Электроник, попутно уворачиваясь от этих гадов, да к тому же смог вступить с ней в бой… Просто чума! – сказал Эдвард подрагивающим от волнения голосом, в котором улавливалась целая гамма различных эмоций: восхищение мужеством брата, страх за его судьбу и радость от осознания, что все закончилось благополучно. - Эдвард… - хотела было сделать замечание племяннику Мери, всегда не любившая эти похабные молодежные словечки, которыми так часто сыпали оба младших племянника в силу своего возраста, но ее остановил пристальный взгляд Доктора Голдберга: «Не надо, Мери. Сейчас точно не время для мелочных бытовых разборок.» - молча говорил вкрадчивый взгляд мужчины. Джейкоб как никто другой знал, насколько тесна и сильна эмоциональная связь между близнецами. Все те годы, что они росли, братья все всегда делали вместе и являлись друг для друга самыми лучшими и верными друзьями. «Начиная с того, что они буквально родились вместе. С разницей в каких-то 5 минут.» Отец понимал, что Эдварду сейчас было крайне несладко, от гнетущего ожидания и переживаний за судьбу близнеца, поэтому он считал необходимым проявить снисходительность и не бранить младших по таким мелочам, как неподобающие выражения. Так прошла почти минута, прежде чем Эд более-менее успокоился и, наконец, отпустил брата. - Извините, что так вышло. – обратился Уилл ко всем присутствующим в комнате, при этом слегка приопустив голову. - Но во всем этом есть и позитивный момент! – тут же добавил он гораздо более оптимистично. - У меня получилось устроить для всей семьи по-настоящему «Веселый Хэллоуин!». – насмешливо сказал Уилл, при этом беззаботно улыбнувшись. - Да уж… Веселее не бывает, Уилл. – в ответ сурово произнес Генри; старший брат покачал головой и, сложив руки на груди, осуждающе посмотрел на младшего. Уилл сразу все понял и убрал с лица эту совершенно-неуместную ухмылку. Теперь-то он осознавал, что на самом деле поступил крайне глупо, опрометчиво и самонадеянно, решив в одиночку, да к тому же голыми руками, побороться с Электроник и ее бандитами. - Какого черта ты вообще это сделал, дуралей?! Решил поиграть в героя-одиночку?! – резко и раздраженно выпалил Миго, подойдя почти вплотную к младшему брату и осуждающе-грозно посмотрев на него сверху вниз. - А если бы ты… - начал было Мел воспитательную тираду, но Джейкоб, не желая травмировать младшего сына еще и эмоционально, не дал Мелвину произнести его нравоучительную речь: - Мел! – резко одернул Доктор Голдберг среднего сына. Тот моментально развернулся и, уловив на себе суровый отцовский взгляд, не решился сказать то, что планировал. - О-кх… Ладно, ладно, извините, не сдержался. Это все чувства, будь они прокляты. – виновато развел руками герой в фиолетовом. - Прости, что накричал, Уилл. Я просто реально за тебя испугался. – быстро смягчившись сказал Миго, нагибаясь и по-семейному поддерживающе кладя руку на здоровое плечо брата. - Но я прошу тебя, больше таких фортелей не выкидывай, хорошо? – добавил старший брат в мягко-назидательной форме. - Мел прав, Уилл. В следующий раз нам может не так крупно повезти, как сегодня. Я… Я даже не знаю, что бы мы делали, если бы с тобой что-то случилось. – как всегда справедливо и рассудительно заметил Хиго, подойдя к сидящему Уильяму с другой стороны, причем по тому, как чуть осекся его голос на последнем предложении был понятно, что капитан также сильно переживал, не только как лидер, который видел в произошедшем и свою вину, но и как брат. - Простите меня парни. Я чуть вас не подвел. Честно говоря, я и сам до конца не понимаю, что на меня нашло. – виновато сказал Уильям, обведя взглядом братьев, стоящих полукругом вокруг него. - Может быть, это странное излучение еще как-то воздействует на сознание? – задумчиво добавил он после небольшой паузы. - Как бы там ни было, главное, что все закончилось удачно. – поддерживающе сказал Эдвард, мягко похлопав близнеца по спине. - Безусловно. – согласился Генри, мягко улыбаясь. - Да. Ты все же молодец, Уилл. Оказался самым крепким из нас. – не без внутренней гордости вдохновенно произнес Миго, сделав характерный жест указательным пальцем. - Команда? – вопросительно сказал Уилл, протягивая вперед здоровую руку. В ответ братья протянули свои руки, сложив ладони воедино. - Пап? – обратился Уилл к отцу, чуть поодаль сидевшему в своем кресле, рядом с которым стояла Тетя М. - Тетя М? – почти одновременно обратился Эдвард к тетушке. - Кх-ем… Ну, я даже не знаю… Формально мы ведь ничего такого… - начал было оправдываться Доктор Голдберг, но Мери его прервала: - Ой, да ладно тебе, умник-разумник! Не зуди! – сказала женщина при этом задорно толкнув зятя локтем в плечо. - Ну ладно, ладно. – потирая плечо согласился Доктор Джейкоб. Включившись в общий круг, отец и тетушка также добавили свои руки. - Команда! – хором произнесла вся семья. - Что ж, это все замечательно, мальчики, но теперь Уильяму надо отдохнуть и набраться сил. – деловито изрекла Тетя М. - Совершенно верно. – кивнул, подтверждая справедливость доводов свояченицы, Доктор Голдберг. - Эд, помоги брату дойти по кровати. Только без резких движений. – сказал Джейкоб в мягко-приказном тоне. - Хорошо, Пап. – ответил Эд, аккуратно беря близнеца под здоровую руку и помогая опереться на свое плечо, после чего они неспешно двинулись к выходу из гостиной в коридор, дабы дойти до гостевой, где Мери предусмотрительно постелила для Уильяма, дабы не заставлять раненого парня подниматься по лестнице. - Мери, иди с ними. Убедись, что все нормально. – вполголоса добавил Джейкоб, обращаясь к свояченице, когда Уилл и Эд уже были в дверном проеме. Мери молча кивнула и проследовала за мальчиками. Проводив ее взглядом, Доктор Голдберг обратил внимание на Генри и Мелвина, также уже было двинувшихся к выходу из комнаты. - Ну а вы, шалопаи великовозрастные, обработайте инструменты этанолом и приберитесь здесь. – быстро остановил Джейкоб сыновей, своей привычной командной интонацией, указав на столик, на котором были разложены пинцеты, зажимы, скальпель, иглы, несколько шприцов, а также остатки бинтов и насквозь пропитанных кровью ватных тампонов. - И не забудьте закатить все обратно в гараж. – добавил доктор, подъехав к столику и взяв с него металлический почкообразный лоток с тем самым обломком вертолетной лопасти, который он совсем недавно извлек из плеча Уильяма. - Эм-м-м… Пап, я ведь э-э-э… Не очень хорош в плане обращения с медицинскими принадлежностями. Ну, ты знаешь… - начал было тягуче отнекиваться Миго, очевидно, не очень-то хотевший пачкать руки возней с инструментами. - Что ты боишься крови? Все в этом доме знают это, Мел. – словно не замечая его тона, бесстрастно сказал Доктор Голдберг, проезжая мимо сыновей в сторону кухни. - Но когда-то надо заглянуть страху в лицо и преодолеть его. Ты все же уже большой мальчик. – иронично добавил мужчина, развернувшись в дверном проеме вполоборота. - А ты куда? – недоумевающе и малость-разочарованно, от того, что не удалось увильнуть от уборки, спросил отца Мелвин. - Я заварю чайку. Мы с вашей тетушкой выпьем по чашечке. Думаю, после сегодняшнего спасательного марафона, стоившего пожилым людям еще нескольких седых волос, они заслужили право пол часика расслабиться. – вальяжно ответил Доктор Голдберг, добавив при этом: - Но если хотите, то можете присоединиться, когда закончите с инструментами. После этого доктор вновь развернул свое кресло и покатил в сторону кухни. - М-да… Блеск. – сказал Мел, брезгливо поднимая за палец одну из окровавленных отцовских перчаток. - Не ной, неженка. У тебя в венах течет точно такая же кровь. – по-свойски хлопнув брата по плечу сказал Генри, после чего принялся складывать инструменты во второй лоток. - О да, Генри. – все еще держа перчатку в руке задумчиво вымолвил Миго. - Знаешь, особенно учитывая тот факт, что мы с Уиллом братья… В этом есть даже какой-то философско-метафизический смысл. – мечтательно, со своим характерным драматизмом в голосе, протянул Мелвин, усиленно протирая при этом большим пальцем с указательного нечаянно посаженное пятнышко крови. - Смысл… - закатив глаза, устало вздохнул Генри, крайне не любивший, когда брат начинал устраивать очередную театральную сцену на пустом месте. - Неси сюда этанол, «доморощенный Гамлет»! Так и быть, я сам все обработаю. Только выкинь шприцы и тампоны, ладно? – практически скомандовал капитан, понимая, что от младшего брата в бытовых делах толку мало. - Ох! Генри, ты лучший! За мной должок. – сказал Миго, сразу же приободрившись. - Я запомнил эти слова, брат. – вкрадчиво заметил герой вслед буквально несущемуся из гостиной в коридор непутевому брату. Между тем Доктор Голдберг был уже на кухне. Он положил лоток на столешницу, а сам подъехал к холодильнику и открыл дверцу. Бегло оглядев дверные полки, он быстро нашел взглядом пачку нитроглицерина. Доктор достал одну таблетку и положил под язык. Взяв пачку таблеток жаропонижающего и закрыв холодильник, мужчина отъехал к столу. Положив жаропонижающее на стол, он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и, сняв очки, оперся на поверхность стола локтями. Устало склонив голову, доктор закрыл лицо руками. В голове у Джейкоба крутились самые разные мысли. «М-да… Жизнь жестока! А статистика самая точная наука в мире… Куда-то, да всегда попадает.» - сказал мысленно Джейкоб, в который раз подтверждая для себя уже давно выведенные на богатом личном опыте максимы. Сегодня наконец-то случилось то, чего он подсознательно ждал уже много лет, но в душе при этом всегда надеялся, что этого никогда не случится на самом деле. «Но оно бы все равно случилось. Рано или поздно. И возможно с гораздо более чудовищными последствиями…» - подумал доктор, понимая сколь огромное количество раз его дети бывали в смертельной опасности за все долгие годы геройской карьеры. «И это могло произойти не только с Уиллом. С такой же вероятностью это мог быть Генри, Мел, Эдвард… Шира…» – мысленно сказал отец, прекрасно отдавая себе отчет, что сегодняшний случай мог быть не первым и, скорее всего, будет далеко не последним. Безусловно, за долгие годы у него выработалось некое привыкание. Можно сказать, иммунитет, обусловленный постоянным нервным напряжением. Конечно, первые годы это было совершенно невыносимо – у доктора дрожали руки, стоило ему включить в телевизоре или по радио выпуск городских новостей, в котором в очередной раз описывались подвиги Команды Го. Каждая трансляция была сущим испытанием для нервной системы, ибо, нажимая на кнопку пульта, он не знал, не будет ли следующий чрезвычайный новостной репортаж посвящен героической гибели кого-то из его детей. Однако ничего подобного никогда не было. И Джейкоб постепенно привык, что дети всегда и во всем побеждают и что они практически неуязвимы. В этом была и малая толика отцовской гордости, о которой, разумеется, никто из семьи не знал, так как в общении с детьми Доктор Голдберг продолжал формально критиковать их безрассудные и опасные увлечения, неустанно повторяя, что когда-нибудь они навлекут на себя беду. «Хотя… Если цинично подумать… Однажды надежда на нормальную жизнь у нас все же была.» – тягостно рассудил доктор, вспоминая роковые события 10-летней давности. Речь шла о той самой аварии, в которой погибла его дорогая Шэрон, а сам он на всю оставшуюся жизнь стал инвалидом. Именно тогда, когда весь привычный мир рухнул и разлетелся на мелкие кусочки, Генри и Шира, взявшие на себя всю полноту ответственности за семью и младших встали на крайне тяжелом перепутье… Продолжать ли геройскую карьеру или же отречься от всех этих опасных приключений во имя спокойствия и безопасности семьи? «И они сделали выбор… Пошли по третьему пути.» Вдруг Джейкоб ощутил легкое прикосновение к своему плечу, которое вырвало его из тягучей пучины воспоминаний и размышлений. Открывая глаза и поднимая голову, он уже было хотел сказать Мери, что все в порядке и спросить, как там Уилл, но его ожидания не оправдались: - Ты как себя чувствуешь? – озадаченно спросил отца Миго, держа руку на его плече. Со стороны картина могла показаться довольно странной – супергерой в своем полном боевом облачении, только без маски, стоял на обычной домашней кухне и справлялся у пожилого родителя о его здоровье. Доктор Голдберг пристально посмотрел в глаза сыну, как бы не до конца веря в то, что Мелвин, закоренелый повеса, тусовщик и убежденный гедонист, вдруг за одну ночь стал прилежным и заботливым сыном. Однако глаза Мелвина не лукавили. Сейчас они и вправду выражали искреннею озабоченность состоянием отца. - Нормально. Как там Уилл? – деловито произнес Доктор Голдберг, беря со стола свои очки и вновь их на надевая. Доктор показательно старался держать свой фирменный холодно-профессиональный образ, дабы не показывать детям свои слабости, а именно то, насколько он сейчас потрясен и напуган всем произошедшим с одним из его младших сыновей. Однако Миго прекрасно понял все мысли родителя. - С Уиллом все в порядке. Мы уложили его поспать. С ним там сейчас Эд и Тетя М. – убрав руку, спокойно и искренне сказал Мел безо всякой свойственной себе напускной удали и бахвальства. - Хорошо… - тягуче выдохнул Джейкоб, после чего еще раз поглядел Мелвину в глаза, все же убеждаясь в произошедших с сыном переменах, которые он ранее почему-то не особо замечал. «Ну что ж… Кажется та таинственная блондинка и вправду оказала на моего Мелвина позитивное влияние, которое я сам, увы, оказать не смог.» - подумал доктор, вспоминая их разговор, состоявшийся вечером накануне, в котором сын пространно упомянул некую особу женского пола из приличного, католического семейства. Разумеется, основной здесь была вовсе не мысль о влиянии этой таинственной незнакомки, а мысль о собственных ошибках… Ошибках, которые доктор допустил в воспитании среднего сына. Безусловно, Джейкоб любил Мелвина, но… Если рассудительный, вдумчивый и трудолюбивый Генри всегда и во всем показывал выдающиеся результаты: в школе лучший выпускник, в колледже лауреат президентской стипендии по экономике и менеджменту, самый молодой управляющий филиалом Буэно-Начо в Го, а также автор и основной куратор программы автоматизации обслуживания в корпорации; то Мелвин был совсем другим: резкий, порывистый, не умеющий усидеть на одном месте ни минуты, он тяготился учебой, которую находил скучной и однообразной, а также презирал официальные правила, в которых видел посягательство на свою свободу. «Да… Я чего-то явно недоглядел. Пожалуй, мне следовало уделять ему больше внимания.» - виновато заключил доктор, в памяти которого, словно кадры кинохроники пролетали воспоминания об его непростых взаимоотношениях со средним сыном. Мелвина выгоняли из трех разных школ за неуспеваемость, прогулы и грубые нарушения дисциплины. Доктор Голдберг же, стремясь финансово обеспечить большую семью, был почти всецело поглощен работой, совмещая практику в госпитале с преподаванием, и не мог уделять сыну достаточно времени, поэтому это бремя легло на плечи его супруги. Миссис Голдберг, на плечах которой и так лежало воспитание еще четверых детей, как могла пыталась мягко наставить среднего сына на путь истинный, но все было тщетно. Ситуация лишь усугублялась, ведь с возрастом мальчишка становился все более и более неуправляемым. В конце концов, после того как 15-летнего Мелвина застукали за курением травы в школьном туалете, Доктор Голдберг потерял всякое терпение и, несмотря на протесты супруги, поставил сыну жесткий ультиматум – либо он берется за ум, учится и становится добропорядочным членом общества, либо живет «так, как ему хочется», но тогда ровно в 18 лет отец вышвыривает его из дому и более не оказывает никакой финансовой поддержки. Мелвин, скрепя сердце, был вынужден подчиниться воле родителя. Полностью проблемы, конечно же, не исчезли, однако парень все же начал учиться, сравнительно прилежно выполняя обязательную программу, стал меньше дерзить учителям и почти перестал зависать по ночам в сомнительных компаниях. Однако музыка играла недолго – всего два года… Гибель матери и долгое восстановление отца лишило Мелвина контроля, и юноша снова пустился во все тяжкие. Спасла положение Шира. Старшая сестра, взяв на вооружения свои знания в области академической педагогики и природную железную волю, буквально взяла «недоросля» в оборот. Беспощадное поколачивание на тренировках, муштра на заданиях, а также регулярные допзанятия, на которых Шира буквально заколачивала в дурную голову брата все прогулянные им до этого знания, дали результат всего за один год: Мел закончил школу и даже поступил в медколледж, как того и хотел Доктор Голдберг. Однако еще через год Шира ушла… И больше не вернулась. Все вновь пошло наперекосяк: Мел вдруг сразу же решил, что не хочет быть врачом, бросил медколледж и, кончив какие-то драматические курсы, ушел в актеры. Доктор Голдберг, еще не до конца оправившийся от всех потерь и потрясений, просто смирился с произошедшим и, устало махнув рукой, дал сыну то, о чем тот так долго мечтал – полную и абсолютную свободу. - Пап? – несколько смущенно вымолвил Миго, понимая, что отец смотрит на него уже почти минуту не моргая, но на деле взгляд его обращен куда-то сквозь время и пространство. - Что? – возвращаясь к реальности, как ни в чем не бывало сказал Доктор Голдберг, стремясь выдержать свою невозмутимую интонацию. - Ничего. Я просто испугался, что тебя вновь затянула пучина рефлексии. – ехидно ухмыльнулся Мел, при этом на слове «пучина рефлексии» шутливо подвигав пальцами обеих рук у своего лица. - О-к-х… Ну какая же ты язва, Мел! – раздраженно вздохнул Доктор Голдберг. «С другой стороны, понятно в кого он такой пошел. Так что, нечему тут удивляться и сокрушатся.» – одновременно сказал про себя пожилой джентльмен. Неожиданно, в следующий же миг его суровое «Лицо Сфинкса» разгладилось, приняв более мягкие черты. - Хотя… Мне все же следует признать, что я был неправ насчет тебя. – степенно и отчеканил Джейкоб, при этом с чувством гордости смерив сына одобрительным взглядом. - Ты это о чем, Пап? – с искренним непониманием вымолвил Миго, скептически скосив один глаз. «Что это с ним!?» - задавал себе герой риторический вопрос. Он натурально не понимал, почему отец сейчас так непривычно на него смотрит. Во взгляде доктора не было ни иронии, ни осуждения, ни усталости, ни раздражения, к которым так привык Миго. Видя сбитый с толку взгляд Мелвина, Джейкоб подъехал практически вплотную. Задумчиво поджав губы и покачав головой, мужчина сказал: - Если подумать, то я ведь нечасто тебя поддерживал и нечасто помогал. Называл балбесом, постоянно сравнивая с Генри, и ругал за то, что ты не можешь быть таким же как твой брат. Хотел заставить тебя стать врачом и идти по моим стопам, не задумываясь о том, чего ты сам хочешь от жизни. А теперь… – доктор задумчиво остановился на полуслове, при этом было видно, как его правая рука сильнее сжала поручень инвалидного кресла, после чего продолжил: - Теперь я вижу, что все не так уж и плохо. Ты вырос, стал добропорядочным человеком, достойным гражданином, достиг какого-никакого успеха в своем ремесле, у тебя есть свой дом и, кажется, женщина, которая тебе дорога… Чего еще может желать отец для сына? – искренне улыбнувшись и посмотрев сыну в глаза, мудро резюмировал Доктор Голдберг свою речь, которую он мысленно готовил довольно давно, но… То ли не было подходящего момента, то ли сам доктор все никак не мог решиться окончательно объяснится со средним сыном и признать свои ошибки перед ним. - П-пап… - хотел было начать Миго, но отец не дал ему продолжить, протянув левую руку и взяв сына за запястье, Джейкоб сказал: - Я тобой горжусь! Хоть я никогда и не был для тебя поддержкой и опорой, однако ты все равно достиг всего чего хотел, а я… Увы, но, кажется, из меня вышел неважный отец. Прости меня, сынок. Несколько секунд Мелвин просто стоял в оцепенении, глядя на Джейкоба немигающим взглядом. Герой стремился мысленно переварить все, что отец ему только что сказал. «Второй сын» всегда был убежден, что является в глазах отца непутевым оболтусом, который не оправдал родительских надежд и всегда лишь позорил доброе имя Доктора Голдберга. Собственно, поэтому у Мелвина уже давно выработался антисимметричный защитный механизм – он просто жил «наоборот», показательно делая все так, как того не хотел бы отец. Джейкоб считал актерство недостойным ремеслом для серьезного, умного и порядочного человека – Мелвин выбрал именно эту стезю в качестве профессии; отец всегда вел умеренный и здоровый образ жизни, практически не пил и никогда не курил, а также призывал к этому окружающих – Мелвин вел откровенно богемный образ жизни, слывя известным выпивохой и тусовщиком, выкуривающим не менее 4 сигарет в день; наконец, из женщин Джейкоб искренне любил лишь свою жену и хранил верность супружеским клятвам, даже после ее кончины – Мелвин же называл себя «утонченным ценителем прекрасного пола», быстро находя очередную «музу», он столь же быстро к ней охладевал и находил новую, тем самым стремясь по своим собственным словам «творчески разнообразить жизнь». Именно поэтому сейчас, после всего сказанного Джейкобом, Миго был не просто удивлен, а скорее шокирован. Отец впервые не только не осудил его работу или образ жизни, а высказал искреннее одобрение и гордость за то, кем стал его сын, пусть даже это несколько шло в разрез с укоренившимися представлениями самого Доктора Голдберга о «блестящем будущем». Миго не знал, что ответить Джейкобу на такую откровенность… Всего каких-то три месяца назад «Мел Голд», звезда городской сцены, скорее всего просто бы цинично отмахнулся от слов отца, сказав, что тот «размяк на старости лет» и мысленно позлорадствовал бы, что «старый гордец» сам «приполз с повинной», но… Предположение Доктора Голдберга оказалось верным – Мелвин и вправду был уже не тот, что прежде. События, произошедшие летом, изменили его. Парень понял, что он здесь по-настоящему нужен: братьям, отцу с тетей, команде, в конце концов самому городу, который торжественно поклялся защищать. Также осознание того безумного факта, что отец простил Шиго, несмотря ни на что, позволило по-другому взглянуть на него. В итоге, Миго начал стремится восстановить нормальные отношения с родителем, от которого он давно и умышленно отдалился. Герой долго не мог решится нормально поговорить с отцом, без взаимных колкостей и претензий, все обдумывая как ему правильнее начать, но теперь, когда Доктор Голдберг столь неожиданно для сына сам сделал первый шаг, всегда столь красноречивый Миго не мог связать и двух слов. Ему стоило больших усилий, банально открыть рот и разорвать это затянувшееся неловкое молчание: - П-х-х-х! Да брось, Пап. Нашел, что вспоминать. – убрав руку, расслабленно бросил было Мелвин с задорной улыбкой на лице, не придумавший ничего лучше, чем сделать вид, будто его совершенно не заботят все эти «давнишние дела», что все плохое позабыто и им с отцом не за чем ворошить неприятное прошлое. Однако Доктор Голдберг понял, что Мел опять «играет», в который раз пытаясь казаться «золотым мальчиком» с обложек, у которого все всегда замечательно. В ответ Джейкоб издал длинный тяжелый выдох и, чуть наклонив голову в бок, одарил сына усталым и печальным взглядом. Видя «этот самый взгляд» отца, Мелвин не выдержал: «Нет, он прав! Хватит притворятся. Пора заглянуть страху в лицо, как он сам всегда учил. Нужно сказать, все, что я собирался ему сказать. Прямо здесь и сейчас, как мужчина с мужчиной!» Герой бросил на отца короткий взгляд сверху вниз, после чего молча опустил голову и, развернувшись, отошел чуть назад, сложив руки за спиной. Он стоял в мрачной задумчивости всего около 10 секунд, в течение которых Доктор Голдберг напряженно буравил взглядом спину сына, мысленно гадая, что же Миго ответит на его признание: «Примет ли он мои извинения? Захочет ли начать все с начала? Сможет ли снова доверять мне? Или же… Скажет, что «поезд ушел» и что ему уже давно на все наплевать, а меня он терпит лишь из уважения к братьям.» Наконец, Миго собрался с духом – он уверенно развернулся лицом к отцу и начал говорить: - Что ж… Знаешь, Пап, может я в детстве и не был твоим любимцем, но… Назвать это несправедливым, сейчас, с высоты прожитых лет, было бы странно и глупо. – с холодным спокойствием в голосе сказал Мел, облокачиваясь левой рукой на кухонный стол. - Разве я не был мелким засранцем, который не хотел учиться, хамил старшим и путался со всякой шпаной, пропадая ночами черт знает где? Разве не меня выгоняли из трех разных школ за неуспеваемость и нарушения дисциплины? – Миго сделал короткую паузу, еще раз посмотрев в глаза отцу и, мрачно, но справедливо добавил: - По совести, это я должен перед тобой извиниться. За то, что был таким отбитым инфантильным говнюком, изводящим тебя и маму своей придурью. Тем более потом, после того, что случилось с тобой… - на этих словах голос героя предательски осекся, ибо он понимал, что для отца, равно как и для всей их семьи это самая больная тема. Разумеется, в глубине души Миго также чувствовал себя виноватым перед отцом хотя всегда тщательно это скрывал. «Он терпел все мои выходки, даже самые одиозные, при этом стараясь исправить и вразумить глупого, взбалмошного юнца. Теперь то я понимаю, что ругая, он желал мне только добра. Сколько усилий Папа положил на то, чтобы сделать меня нормальным человеком, при том, что я постоянно этому сопротивлялся. Однако… Когда он сам попал в беду, я не захотел ему помогать. Не стал для него еще одной надежной опорой, хотя должен был стать, но… Я был слишком легкомысленным и эгоистичным для этого!» - строго, но справедливо заключил герой, еще раз вспоминая постыдные ошибки своей юности. - Нормальный сын бы сразу же все понял и повзрослел: стал бы ответственным, взялся бы за ум и начал бы помогать болеющему родителю, а я… - сдавленно произнес Миго, при этом болезненно скривив уголки рта, словно под дых ему всадили нож по саму рукоятку, при этом он вновь прервался на полуслове. Конечно же, герою было крайне тяжело впервые говорить эти слова вслух, тем самым переступая через собственные многолетние принципы, заставлявшие его носить маску несносного, равнодушного и желчного эгоиста, безбашенного прожигателя жизни. Сейчас он не знал, как правильнее сказать отцу все, что накопилось у него на душе за все эти годы, как правильнее извинится за свои собственные грехи и объяснить, что он ни в чем не винит Джейкоба и напротив понимает его. Однако через несколько мгновений герой все же морально собрался с силами и сказал, просто, лаконично, в своем фирменном ехидно-сардоническом стиле: - Что тут говорить, БАЛБЕС! – сдвинув брови и разведя руками, виновато подытожил Мелвин, склоняя при этом голову, после чего на кухне вновь повисло молчание. - Ну что ж… - наконец разорвал неловкую тишину спокойный и как всегда немного суховатый голос Джейкоба. Доктор поправил очки на носу и, задумчиво сложив руки в замок, снизу вверх посмотрел на сына и стоически хмыкнул. - Похоже, мы оба балбесы и стоим друг друга. – степенно резюмировал Доктор Голдберг, при этом его всегда серьезные изумрудные глаза вдруг блеснули озорным огоньком, мужчина тепло улыбнулся и открыто протянул сыну правую руку. Пару секунд Миго просто смотрел на руку отца, словно колебался, однако в итоге все же решился и протянул свою в ответ. Мужчины скрепили примирение рукопожатием. Однако стоило Мелвину потерять бдительность, как Доктор Голдберг резко потянул на себя, отчего герой был вынужден нагнутся. Оказавшись с сыном на одном уровне, Джейкоб заключил Мела в крепкие родительские объятия. - П-пап… – начал было Миго, в крайне непривычной для себя манере неловко заикаясь. - Тш-ш-ш! Не нужно ничего говорить. – ласково шикнул доктор, сильнее сжимая руку на плече сына. - Ла-а-дно. – не без скрытого удовольствия, покорно протянул Мелвин, прикрывая глаза, но стараясь, однако сохранить в голосе свой привычный саркастично-вальяжный тон. «Все же… Не смотря на некоторые «неудобства», стоит признать, что это довольно приятно.» - сказал про себя герой, чувствуя, как густые отцовские бакенбарды щекочут ему ухо. Однако это незначительное неудобство и вправду никак не могло конкурировать с прекрасным чувством родственной теплоты, доверия и взаимопонимания. Того, по чему уже давно истосковалась «тонкая душа художника». «И приятно, пусть и спустя много лет, но все же понять, что наш «Великий Доктор Голдберг» может быть просто «Добрым Доктором Джеем» не только для бедных больных детишек у себя на работе.» - удовлетворенно заключил герой. Он был доволен, хоть и самому пока еще верилось с трудом. Однако Миго все же это сделал – он объяснился с отцом, простив родителю все его огрехи в собственном же воспитании и получив индульгенцию за свои собственные прегрешения. Между ними больше не осталось ни противоречий, ни неприязни, ни недосказанности. От этого на душе у обоих мужчин было невероятно тепло и уютно. Именно в этот момент за спиной у героя раздался знакомый родственный голос: - К-хем! Прошу прощения. – мягко и тактично прозвучал голос капитана, от которого Миго, однако тут же напрягся, понимая в каком положении его видит старший брат. - О! Генри, вот и ты. – невозмутимо заметил Доктор Голдберг, открывая глаза и видя своего старшего сына, стоящего в дверях кухни. - А мы тут с твои братом малость «заболтались». – шутливо извинился Джейкоб перед Хиго, при это лукаво улыбнувшись глазами и отпустив Миго из своих объятий. - Ты что подглядывал?! – мгновенно распрямившись натянутой струной, осуждающе бросил младший брат старшему. Мелвин был крайне смущен тем фактом, что Генри стал свидетелем произошедшего между ним и отцом. Не то, чтобы он этого стыдился, просто все было довольно непривычно, настолько, что полностью ломало в глазах окружающих, в том числе родного брата, устоявшийся образ Мелвина Голдберга, отчего привыкшему даже в повседневной жизни «играть» Миго было некомфортно под чутким и вкрадчивым взглядом всегда таких добрых и понимающих глаз Хиго. - Ну что ты, Мел!? – картинно изобразил старший брат искренне удивление, однако сразу же добавил, подмигнув младшему в беззлобно-ироничном тоне и сделав характерный жест большим и указательным пальцами: - Только самую малость. - Ну а вообще, я пришел выпить чашечку чая. – как ни в чем ни бывало улыбаясь заметил капитан. - Ах! Вот я старый маразматик! Чай! Про самое главное то я и забыл. – сконфужено воскликнул Доктор Голдберг, ударяя себя ладонью по лбу. После этого доктор, настолько быстро насколько позволяли его «возможности», кинулся к плите. Взяв с нее чайник, он подъехал к раковине и, включив кран, принялся заполнять тот водой. Хиго же между тем спокойно прошел в кухню, мимо малость подвисшего младшего брата, щеки которого едва заметно окрасились в непривычный розоватый оттенок. - Ну, я надеюсь вы сейчас никуда не спешите и потерпите каких-то 15 минут? – озабочено спросил, развернутый вполоборота к сыновьям, Джейкоб, параллельно включая одну из конфорок и ставя на нее чайник. - Нет… Теперь то нам уже некуда спешить. – задумчиво ответил Хиго, отодвигая от стола один из стульев и устало плюхаясь на него, отчего тот даже скрипнул, очевидно не особо привычный выдерживать на себе столь массивных супергероев. - Ну вот и славно. – доброжелательно сказал Доктор Голдберг, подкатываясь к дверце одного из нижних ящиков столешницы, где хранился их фамильный заварной чайник. Торжественно водрузив заветный предмет утвари на столешницу, доктор извлек из того же ящика фарфоровую баночку, разрисованную узорами весьма похожими те, что были начертаны на самом чайнике. Поставив ее рядом с «его величеством», Джейкоб достал из ящичка для столовых приборов небольшую чайную ложечку и, положив ее к остальными «элементами церемонии», принялся ждать, когда чайник на плите закипит. «Ну прямо как в старые добрые времена.» - видя всю эту до боли знакомую последовательность действий со стороны отца, одновременно подумали Хиго и Миго, ностальгически переглянувшись между собой. В «старые добрые» чай в этом доме заваривал исключительно Доктор Голдберг. Джейкоб владел тайным рецептом заваривания, который передал ему дедушка, утверждавший, что еще мальчиком узнал этот рецепт в одесском порту от моряков, ходивших в дальние плавания до самой Индии и Цейлона. Именно поэтому доктор категорически не допускал к этому ритуальному действу никого, включая собственную супругу. Лишь в последние годы, Джейкоб «смягчился», чаще позволяя свояченице заваривать чай, но свой оригинальный рецепт, по-прежнему держал в строгой тайне. Наконец чайник на плите характерно засвистел, сигнализируя, что вода закипела. Доктор Голдберг уверенно снял металлический чайник с конфорки и, залив немного кипятка в фарфоровый, закрыл крышку. - Мел! – скосив взгляд, обратился он среднему сыну, заметив, как боковым зрением Мелвин пристально наблюдает за его действиями. - Что? – непонимающе спросил Мел, сойдясь взглядом с родителем. - Не сочти за труд, отнеси жаропонижающее для Уилла. Я, конечно, хорошо обработал шов, но перестраховаться будет не лишним. Воспалительные процессы никто не отменял. – лукаво протянул Доктор Джейкоб, указывая рукой на пачку таблеток, лежащую на столе прямо рядом с Хиго. - Хорошо, Пап. – хитро сощурив взгляд на старшего брата, ответил Миго, показательно взяв жаропонижающее прямо у него из-под носа. В ответ Хиго, сидящий спиной к тому месту, где Джейкоб творил свою «чайную магию», лишь добродушно улыбнулся брату и показательно развел руками. «Ты знаешь правило, Мел. Никаких подглядываний.» – так и говорил веселый взгляд супергероя в синем. «Не особо то и хотелось!» – окинув родичей аристократичным взглядом, молча сказал Миго, картинно разворачиваясь и размеренным шагом направляясь к выходу из кухни. - И скажи Тете М с Эдвардом, чтобы тоже шли пить чай, а Уильям пусть спокойно поспит пару часиков. После я сам его проведаю. – вкрадчиво бросил вслед сыну Доктор Голдберг, чуть взбалтывая залитый кипятком фарфоровый чайник. - Ладно. – не поворачиваясь, лениво ответил Мелвин, покидая помещение окончательно. Джейкоб же между тем продолжал свой чайный ритуал. Убедившись, что фарфор достаточно прогрелся, он слил кипяток из чайника в раковину, после чего открыл баночку с сушеным чайным листом. Взяв заранее приготовленную чайную ложечку, доктор стал аккуратно зачерпывать чайные листья из баночки и класть их в чайник в расчете по одной чайной ложке на чашку. Насыпав ровно шесть ложек, по количеству членов семьи, и добавить седьмую на всякий случай, Джейкоб вновь взял с плиты металлический чайник и принялся медленно заливать кипяток в фарфоровый. Наконец, налив столько воды сколько нужно, доктор закрыл крышку чайника и плотно накрыл его кухонным полотенцем. «Осталось лишь подождать 5 минут.» – удовлетворенно сказал про себя доктор, отъезжая от столешницы и засекая время по настенным часам. - Генри, будь любезен, достань, пожалуйста, чашки. – учтиво обратился отец к старшему сыну, одновременно давая понять, что уже можно смотреть. Генри покорно встал из-за стола и принялся доставать с кухонной полки белоснежные чайные чашки. Доктор Голдберг же тем временем подъехал к холодильнику и извлек из него тарелку со вчерашним тыквенным пирогом, который так и остался почти нетронутым. Через минуту все уже было готово к чаепитию – Джейкоб поставил пирог, а Генри симметрично расставил чашки с блюдцами по периметру стола. Еще через три минуты отец снял с чайника полотенце и гордо водрузил семейную реликвия в самый центр стола. - Ну вот и готово. – победно заявил Доктор Джейкоб, глядя на все это великолепие. - Прямо как раньше. – душевно улыбаясь, ностальгически протянул Генри, сперва поглядев на стол, а потом на отца, в глазах которого вновь горел знакомый огонек, который в последние годы зажигался, увы, не так часто. Однако в следующий же миг улыбка на лице героя резко погасла. Генри молча приопустил голову и вновь сел на стул, задумчиво подперев подбородок руками и прикрыв глаза. Герой думал. Он думал над тем, как им выпутываться из той непростой ситуации, в которую они угодили. «М-да… Подсчитаем-ка результаты вчерашней операции по поимке Электроник. Первое – негодяйка удрала, и теперь мы не знаем, где ее искать; второе – похоже она обзавелась новым и довольно-сильным союзником; третье – у этого «Босса» есть оружие, которое каким-то образом может временно выводить из строя наши суперсилы; четвертое – Уилл ранен, пусть и не тяжело, но в ближайшее время он не сможет сражаться, т.е. наши оборонительные возможности сократились на одного бойца; пятое – мы не знаем их дальнейших планов. Какой из всего этого следует вывод? Провал!!! Полный и безоговорочный.» - с холодной методичностью построил Генри в голове логическую цепочку. Ситуация и вправду был патовая, а победа, если произошедшее можно была так назвать, была однозначно пиррова. С одной стороны, герои выжили, победили злодейку, предотвратили взрыв дамбы и последующее наводнение, но, с другой стороны, главная стратегическая задача, которую Хиго поставил перед командой не была решена – надежная «изоляция» Электроник на как можно более долгое время. Более того, теперь существовала вполне реальная угроза, что, вооружившись этим новым оружием, выводящим из строя силы героев Го, Электроник сможет нанести новый удар, тем более что она прекрасно знает о том, что сейчас в команде осталось всего трое боеспособных. - Все нормально, сынок? – тихо прозвучал у уха голос отца, вытянувший Хиго из тяжких раздумий. Ощутив осторожное прикосновение к своему плечу, герой открыл глаза и повернул голову в сторону родителя. Доктор Голдберг участливо смотрел на сына, готовый морально помочь и выслушать все, что тревожит Генри. Генри же, устало потирая глаза, мрачно сказал: - Моя неосмотрительность чуть всех нас не угробила, а Уилл вообще едва не погиб. Разве это можно считать нормальным, Пап? Я подвел своих братьев. Доктор Голдберг, прекрасно понимая мысли сына, хотел было что-то сказать, но не успел. - Это же надо было, с моим то многолетним опытом и так по-идиотски попасться в засаду. Самую тупую и примитивную засаду! – искренне раздраженный собственной неудачей сурово произнес Хиго, с силой уронив сжатые в кулаках руки на стол, отчего чашки на нем легонько подпрыгнули, хором звякнув. Это было настолько неожиданно, что Джейкоб даже испуганно отдернул руку. Однако в следующий же миг опытный герой быстро взял себя в руки. Бросив короткий виноватый взгляд на родителя, Хиго тут же опустил глаза в стол, стыдясь своего «срыва», который произошел в такой неподходящий момент. Через несколько секунд, чуть отошедший герой решился-таки вновь посмотреть отцу в глаза. Хиго хотел извинится, но Доктор Джейкоб характерным движением руки остановил его. - Успокойся, Генри. Произошедшее с Уиллом ужасно. Это пугает и волнует всех нас, но ТЫ в этом точно не виноват. Просто, так сложились обстоятельства. –понимающе произнес пожилой джентльмен. - Я лидер, Я капитан и Я отвечаю за команду! Если я что-то не продумал в плане или недоглядел и из-за этого миссия провалилась, то это моя вина. – горько процедил сквозь зубы герой, печально покачав головой. Джейкоб прекрасно понимал, что по существу Генри во всем прав, но сейчас ему не хотелось, чтобы старший сын терзал себя чувством вины за неудачу, пусть даже она едва не стоила его младшему сыну жизни. Он понимал Генри, уважал его и от этого всегда очень сильно переживал за первенца. «Моему мальчику и так не очень-то сладко жилось. Так уж вышло, что на его плечах всегда была громадная ответственность.» Умный, трудолюбивый, честный и благородный перфекционист Хиго всегда свято исполнял свой долг: долг сына, долг брата, долг защитника города. Ради долга он пожертвовал всем: и блестящей карьерой, и личной жизнью, которым просто не было места в мире, где нужно было заботится о младших, помогать тяжелобольному отцу, зарабатывать на собственный кусок хлеба и крышу над головой, да еще параллельно спасать город от различного рода суперпсихов, вроде Электроник и Авилариуса. Именно поэтому Джейкоб всегда выделял его на фоне остальных своих детей. Доктор видел в нем подобие самого себя в молодости, только лучше. «По правде сказать, я ведь не был столь благороден, как Генри… Мной частенько двигали эгоистичные амбиции и тщеславие.» - Ты, конечно, капитан, но… Ты ведь не суперкомпьютер, чтобы просчитать и предвидеть все на 100 ходов вперед в 100 различных вариациях. – мудро заключил Доктор Голдберг, кладя свою сухую и тонкую ладонь сверху на массивную руку героя. - Ты и без меня прекрасно понимаешь, что все просчитать невозможно и что очень часто в жизни нам приходится идти на риски. В твоей работе, как и в моей, риск – это, увы, неотъемлемая часть рабочего процесса. – добавил Джейкоб, чуть сильнее сжимая руку сына. Ненадолго между отцом и сыном возникла молчаливая пауза. Хиго знал, что отец как никто другой знает, о чем он говорит, а не просто бросает пустые слова на ветер. - Ты знаешь, сколько раз за мою без малого 40-летнюю практику мне приходилось рисковать, оперируя людей. Порой у нас просто не было выбора – либо рискнуть, либо человек со 100%-ой вероятностью умрет. И, к сожалению, риск не всегда давал выигрыш. Иногда смерть одерживала верх, но я всегда боролся до конца, за каждого пациента. Так что, я еще раз повторю, то, что всегда говорил: «Никогда нельзя сдаваться! Жизнь стоит того, чтобы бороться за нее до конца.» – напомнил Джейкоб сыну свою старую поговорку, которую частенько произносил на работе, дабы воодушевить коллег по бригаде или же подбодрить упавших духом пациентов. - Ты безусловно прав, но… - сказал Генри, но потом сделал короткую паузу, убрав руку из-под отцовской и снова сжав ее в кулак, после чего сардонически сказал: - От гадкого послевкусия вины отделаться трудновато. Сам знаешь… - Знаю. – степенно согласился Джейкоб, покачивая головой. «Знаю, что ты, как и я не любишь проигрывать.» – одновременно добавил про себя доктор, в который раз отмечая в характере сына свои собственные черты. - Но не переживай, это всегда проходит. Поражения неприятны на вкус, но их тоже надо ценить, ибо на них мы учимся. Важно тщательно проанализировать провал, понять его причины, дабы впредь не допускать ничего подобного. – оптимистично произнес Доктор Джейкоб вслух. - Я все это знаю, Папа, знаю… - устало заметил Хиго, резко вставая со своего места и делая несколько задумчивых шагов по кухне взад-вперед. - Но это легче сказать, чем сделать. – сказал герой в синем, наконец остановившись и бросив печальный взгляд на родителя. - Я понятие не имею, кто эти бандиты и откуда они взялись? Кто этот «Босс», о котором они говорили? И главное, что за дрянь они применили против нас? – с плохо подавляемым волнением в голосе воскликнул герой, вопрошающе разводя руками. Хиго и вправду был подавлен и растерян, так-как уже давненько не проигрывал, да еще так позорно, когда победа казалось бы уже была достигнута. - Меня от нее так перекорежило, что я даже толком ничего не соображал. Просто лежал мордой в песке, пуская слюни, как безвольный кусок мяса. Даже никаких знаков не разглядел: ни на их форме, ни на корабле. Где мне искать концы? – эмоционально добавил герой, при этом коснувшись рукой шеи и болезненной поморщившись при воспоминании обо всех адских ощущениях, вызванных этим неведомым оружием приспешников таинственного Босса. - М-да… Задачка нетривиальная. – озадаченно вымолвил Доктор Голдберг. - Но ты ее решишь. Ты, один из самых умных людей, среди тех, кого я знаю, Генри. – добавил Джейкоб, одарив сына вдохновенным взглядом, после чего уверенно и гордо сказал: - Не в последнюю очередь потому, что ты мой сын, а, кроме того, тебе ведь это все далеко не в первой. Так что, я на все 100% уверен, что ты распутаешь и этот дьявольский клубок. Хиго на несколько секунд призадумался: «Черт возьми, он прав! Сколько сложных задач мне задавали разные психи всех расцветок и мастей, за мою долгую геройскую карьеру? Немеряно! Неужели теперь я должен спасовать? Нет! Ни за что! Тем более, что теперь это дело чести. Уилл должен быть отмщен!» – подумал герой, вспоминая свой долгий и весьма тернистый путь супергероя. - Спасибо, Пап, что веришь в меня. – благодарно сказал герой, мягко улыбнувшись. Слова отца, действительно, восстановили в душе супергероя веру в собственные силы и помогли морально мобилизоваться, преодолев краткий приступ паники и нерешительности. - Разумеется, после того, как хорошенько отдохнешь и как следует подумаешь. – деловито, но по-домашнему тепло заметил Доктор Голдберг, взглядом указывая сыну на его место за столом, тем самым приглашая ненадолго забыть о текущих проблемах, расслабится и спокойной выпить чашечку чая. - Пожалуй, ты прав. – согласно кивнул Генри, вновь садясь за стол. - Рад это слышать, сынок. Ну и потом, хоть ты и капитан, но ты не один. Мы семья и мы тебе поможем. – с благородным, но вполне искренним пафосом сказал Джейкоб, взяв чайник за ручку и начав аккуратно наливать чай в чашку сына. - Точно, здоровяк. Док Голд дело говорит. – неожиданно прозвучал над ухом Хиго голос Миго, после чего герой в синем ощутил легкий братский хлопок по спине. Миго обошел брата и сел на один из стульев рядом, морально готовый к чаепитию. Герой в фиолетовом выглядел довольным и явно пребывал в приподнятом настроении, очевидно именно поэтому он и был готов сегодня выпить чаю с семьей, хотя обычно на дух не переносил данный напиток. Следом за Миго в кухню вошли Мери и Эдвард. Джейкоб поприветствовал их и также пригласил за стол. Справившись у свояченицы о состоянии Уилла и получив удовлетворительный ответ о том, что тот спокойно заснул, доктор еще раз сказал, что обязательно проведает сына после чая, дабы на всякий случай замерить температуру. После этого негативные моменты кончились – Доктор Джейкоб налил всем родственникам чай, Мери разложила каждому по куску тыквенного пирога, и семья Голдберг наконец приступила к чаепитию. - Кстати, Мел, а почему именно Док Голд? – отпивая чай из своей чашки, светски поинтересовался глава семьи у среднего сына, вспомнив шуточное прозвище, которое тот ему только что присвоил. - Не обижайся, Пап, я просто подумал, что было бы неплохо и для тебя кодовое прозвище придумать. Ну так, для общего соответствия. – насмешливо процедил Миго, также сделав глоток терпкого напитка и по привычке чуть сморщившись. - Еще чего не хватало! – саркастично протянул Доктор Голдберг, временно ставя свою чашку обратно на блюдце и отламывая вилкой небольшой кусочек от своего куска пирога. Миго же, уловив в голосе отца шутливые нотки, решил немного безобидно подшутить и развить мысль о ролях в команде для всей их семьи. Время казалось подходящим, так-как его напрягал вид Эдварда. Парень явно был сильно озабочен состоянием близнеца – Эдди молча сидел за столом, погруженный в свои мысли, и, опустив взгляд, медленно ковырял вилкой пирог. - А чего так? Как раз для тебя остался свободным соответствующий желтый цвет. Ну, а Тетя М может выбрать для себя оранжевый. – игриво заметил герой в фиолетовом, скосив взгляд на сидящую по левую руку от него тетушку. - Оранжевый… – задумчиво сказала Мери, очевидно еще не понимая, к чему это клонит ее «самый веселый и юморной» племянник. - Ну да. Сами посудите, Тетя М. Так наша семейка образует полный семицветный спектр, прямо как на радуге. – как ни в чем не бывало ответил Мелвин, хитро поглядывая на всех присутствующих за столом. - Но почему же оранжевый, а не голубой, например? Он ведь тоже пока свободен. – рационально подметил Доктор Голдберг, вновь отпивая из своей чашки и еще не понимая, что Миго ждал именно этих слов. - Пап, ты ужасно невнимателен. Голубой уже давно «ЗАНЯТ». – деловито заявил Мелвин, изображая на лице свою фирменную ехидную ухмылку во все 32 зуба. - Правда пока только заочно, но… У нас еще все впереди. – тут же насмешливо добавил герой. Отец ничего не сказал. Доктор лишь задумчиво отложил вилку, которой собирался было отломить еще один кусочек пирога, и снисходительно посмотрел на сына. Очевидно, шутку он не оценил. «М-да… Воистину, горбатого лишь могила исправит.» – мудро сказал про себя Джейкоб, понимая, что Мел, несмотря на все свои позитивные сдвиги, скорее всего все равно навсегда останется таким же паяцем и любителем «удачно пошутить». Не оценил тонкого юмора и Хиго, который также ничего не сказал и лишь громко отхлебнул глоток чая, скосив на брата осудительный взгляд. Эмоциональнее всех отреагировала тетушка: - Мелвин! – не выдержав, воскликнула Тетя М и тут же отвесила племяннику поучительный семейный подзатыльник. - Ай! Молчу, молчу. Не заводитесь. Просто хотел разрядить обстановку. Мы и так сегодня все вдоволь понервничали. – с наигранной обидой изрек Мелвин, потирая место удара. «И все же шалость удалась.» – удовлетворенно сказал про себя герой, оглядывая окружающих и видя, как все приободрились, увидев экзекуцию над горе-шутником. Даже мрачно настроенный Эдди улыбнулся. - Кстати, мы вроде собирались пить чай и есть пирог, а не ругаться. Так что, плесните-ка мне добавки. – манерно отчеканил супергерой в фиолетовом, протягивая наполовину пустую чашку. - Наконец-то разумная мысль, Мел. – саркастично подметил Хиго, покровительственно похлопывая младшего братца по плечу. - И это уже второй раз за вечер, Генри. Я начинаю переживать – не заболел ли наш Мелвин. – со своей фирменной интеллигентной иронией протянул Доктор Голдберг, наливая чай в чашку среднего сына. - Ха-ха-ха! Зато вы двое такие же душные зануды, как и всегда. – с наигранным аристократизмом промолвил Мел, пародируя отцовскую манеру говорить, при этом даже сделав манерный жест свободной рукой. - Ну должна же быть в мире хоть какая-то стабильность, мальчик мой. – поддерживая манеру диалога насмешливо резюмировал Доктор Голдберг. «Что ж… Спасение мира это, конечно хорошо, но просто остановится и выпить чашечку чая, успокоив нервы и уложив мысли по полочкам, тоже иногда бывает полезно.» – мысленно сказал Хиго, оглядывая семью за столом. Про себя же герой принялся размышлять насчет плана дальнейших действий. Главным приоритетом, бесспорно, было как можно более быстрое нахождение противоядия от биологического оружия, отнимающего их суперсилы, дабы снова не оказаться в самый ответственный момент на грани поражения и смерти. И здесь сразу же возникали вопросы, так-как нужно было понять за счет каких именно биологических механизмов эта дрянь работает. Сам Хиго был по образованию финансистом, отчего физика и химия с биологией за пределами школьного курса были для него китайской грамотой. На «творческую натуру» в лице Мелвина также рассчитывать не приходилось, не говоря уже о Уильяме и Эдварде – простых школьниках. Отец, будучи опытным медиком, мог бы провести анализы крови, но еще днем выслушав рассказ сыновей о произошедшем с ними, предположил, что по своему действию оружие скорее походит на ионизирующее излучение высокой мощности, а не на отравляющие газы или жидкости, хорошо всасывающиеся в кровь и оставляющие в ней характерные следы. На основании этого доктор заключил, что обычный анализ крови сможет показать лишь косвенные признаки радиационного поражения, вроде сильного уменьшения числа лимфоцитов, но вряд ли позволит точно установить, что же именно это было. «Значит, нам нужен спец по наукоемкому уничтожению супергероев. Так что похоже, что «воссоединения семьи» все же не избежать.» – мрачно подумал Хиго, понимая, что более эрудированного спеца, чем «милый дружок» ее сестры скорее всего в мире просто нет. Героя крайне тревожила эта необходимость вновь встретится с сестрой, ведь их семья только-только залечила все свои раны, часть из которых нанесла именно она. Хиго знал, что отец, по-прежнему хочет встретится с Шиго, хоть при всех он и утверждал, что после тех неудавшихся поисков «отпустил» ее и позволил всему идти своим чередом, но Генри было не обмануть – он понимал, что Джейкоб до сих пор тоскует по дочери и все еще тайно надеется вернуть ее домой. Понимал Хиго также и то, что неудачными прошедшие поиски сделал он сам и во многом умышленно, так-как специально не стал использовать самое верное средство, которое скорее всего помогло бы найти Шиго и Драккена почти моментально – Ким Пять-с-Плюсом, с которой капитана Команды Го, связывало внушительное профессионально-дружеское партнерство, отсутствовавшее у других членов команды. Однако, когда речь зашла о возможности связаться с Ким и узнать, где прячется Драккен, Хиго солгал родным, сказав, что уже связывался с «коллегой по геройскому бизнесу», но она, якобы заявила, что сама не знает где находится злодей. «А теперь, хочешь не хочешь, а надо!» – фаталистично сказал про себя герой, понимая, что теперь от знаний Драккена едва ли не зависели их с братьями жизни. Однако сильнее чем зависимость от воли чокнутого суперзлодея, героя пугала перспектива встречи с его ассистенткой, но боялся Хиго не столько за себя, сколько за отца, здраво опасаясь, что эта встреча может стать для пожилого и больного человека слишком сильным потрясением. «Что ж… Делать нечего. Придется вновь обратится к старому другу.»