Мы одна злая семья.

«Да уж… Погода оставляет желать лучшего. Не очень-то похоже на «теплый прием».» – подумал про себя Генри, оценивающе оглядывая городской пейзаж из окна такси. Он прибыл в Торонто всего полчаса назад. В это ноябрьское воскресное утро погода в городе выдалась не ахти. Всех новоприбывших «вторая столица Канады» встречала низким свинцовым небом и холодным ветром с мелким моросящим дождем. Мысленно герой еще раз поблагодарил предусмотрительную тетушку М, которая буквально в последний момент сунула ему в чемодан шарф ручной вязки, теплую шапку и зонт. - Проклятый дождь! – очевидно желая не тревожить клиента, тихо выругался себе под нос таксист, глядя на то, как щетки монотонно размазывают нескончаемые мелкие водяные брызги по лобовому стеклу, однако Генри его хорошо услышал. - Скверная погодка у вас здесь, приятель. Оно всегда так, в это время года? – по-светски доброжелательно поинтересовался пассажир, немного заскучавший в дороге и решивший, как и все нормальные пассажири, перекинутся парой ничего не значащих фраз с водителем. Канадский таксист же, бывший, судя по бронзово-смугло коже и жестким черным волнистым волосам, этническим индусом, сперва пристально поглядел на своего клиента в зеркало заднего вида, словно не понимая, отчего пассажир до этого все время молчавший решил вдруг завести с ним беседу. Однако буквально через секунду водитель, понимая, что не поддержать разговор с клиентом будет невежливо и, кроме того, невыгодно, если он хочет получить хорошие чаевые, приветливо улыбнулся. - Частенько. – как можно более доброжелательно ответил таксист, после чего деловито пояснил специфику местного туризма в мельчайших деталях: - Что уж поделать, сэр, ноябрь далеко не самый туристический месяц в году. Большинство американцев предпочитает приезжать к нам с мая по сентябрь. В ноябре температура днем спадает почти до нуля, а ночью небольшой, но стабильный минус. Так что туристам, кроме каких-нибудь экстремалов, здесь делать нечего. - Резонно. – задумчиво ответил герой, мысленно соглашаясь со всем вышесказанным, после чего тут же с искренним любопытством спросил: - А как вы поняли, что я американец? В ответ на эти слова индо-канадец беззаботно улыбнулся и расслабленно ответил: - Одеты явно не по погоде. Да и говорите «как южанин». - Действительно… Увы, вчерашний прогноз погоды ввел меня в заблуждение. – с доброжелательной сконфуженностью ответил пассажир, согласно покачивая головой в ответ на абсолютно-очевидное замечание водителя касательно его наряда. Прикид героя и вправду был не совсем уместен, особенно для текущей -мерзло-дождливой позднеосенней погоды: классические черные тканевые брюки на подтяжках, белая рубашка в мелкую продольную синюю полоску, увенчанная на шее небольшим, черным галстуком-бабочкой, поверх рубашки был надет весенне-летний серо-бежевый пиджак, а на ногах красовались вычищенные до блеска коричневые мокасины. Сейчас, более пристально оглядев этого типа со стороны, индиец нашел своего пассажира невероятно забавным, отчего остатки неловкости окончательно исчезли, ибо этот чудик довольно сильно располагал к себе. Его облик стереотипного очкарика, а также чистая, интеллигентная речь позволяли предположить, что это какой-нибудь рассеянный бухгалтер, замороченный менеджер средней руки или же социально-неловкий ученый. - Как я понимаю, вы впервые в нашем городе? – опытным взглядом подметил таксист. - Вы совершенно правы. Впервые… – согласно кивнул Хиго, после чего расслабленно откинувшись на сидение, иронично добавил: - Впервые за 5 лет выбрался в «вынужденный отпуск». - Вынужденный отпуск? Это как? – характерно сдвинув свои густые черные брови, с юмором воскликнул таксист, которые не совсем понимал как это отпуск может быть вынужденным. - Специфическая история, на самом деле, если поразмыслить… – вдруг резко изменившись в голосе, меланхолично сказал герой, бросив взор в окно, на серый промозглый пейзаж осеннего города. - О, я всегда любил слушать истории пассажиров. – не ощутив резкой перемены в настроении пассажира, задорно подметил водитель, аккуратно заворачивая руль на повороте. Однако спустя 8 секунд серьезного молчания со стороны пассажира таксист понял, что, кажется, взболтнул лишнего, нарушив личные границы клиента. - Э-м-м… Не поймите меня неправильно, сэр. Я вовсе не навязываюсь. Просто, подумал, что может вы захотите скрасить время в пути разговором, вместо прослушивая тупого хип-хопа по радио. – поспешив оправдать свое «через чур развязное» поведение, сказал индиец. - Так делают многие клиенты. – вкрадчиво добавил он после краткой паузы. В ответ на эти слова сурово-напряженное лицо пассажира вновь разгладилось и изобразило приветливую, беззаботную улыбку. - Ха-ха-ха-ха! Решительно ничего не имею против хип-хопа, однако… – усмехнулся было герой сперва, но потом также резко осекся после слова «однако», как будто не очень-то горел желанием рассказывать что-либо про «тот случай», о котором сам невольно обмолвился. - Хотя… Может быть вы правы. – задумчиво сказал пассажир, легонько покачивая головой, и тем самым как бы мысленно соглашаясь сам с собой. - Возможно, я и сам смогу лучше во всем разобраться, если расскажу об этом кому-то постороннему. Кому-то, кто может беспристрастно посмотреть на ситуацию со стороны. – рассудительно добавил герой, пристально глядя в зеркало заднего вида на водителя. Конечно, Генри прекрасно все понимал, и не собирался рассказывать все так как оно было на самом деле, тем самым раскрывая незнакомому таксисту подробности своей настоящей деятельности. Однако этот парень казался герою вполне искренним и внушающим доверие. Отчего Хиго решил, все же рассказать свою непростую историю «в общих чертах», не называя никаких имен, названий их города и, разумеется, ничего не говоря про супергеройство, которое он в своей «легенде», предназначенной для рассказа, легко заменил на работу в безымянной некоммерческой организации. - Так уж вышло, что я директор маленькой некоммерческой компании и нахожусь в вашем прекрасном городе по важному делу. – степенно произнес супергерой под прикрытием готовясь поведать свой «правдивый рассказ» таксисту, которого он впервые встретил каких-то 20 минут назад и которого скорее всего больше никогда не увидит. - Так вы, значит, в бизнес-командировке или типа того? – тут же бодро спросил таксит, резко убавляя громкость хип-хопа по радио и более пристально приглядываясь к облику пассажира в зеркале. - Типа того… – утвердительно кивнул пассажир. Таксист никогда до этого не видел вживую директоров некоммерческих организаций, однако ему почему-то было трудно представить своего пассажира в роли серьезного руководителя. Безусловно, этот мужчина выглядел респектабельно и «ботанские» очки его совсем не портили. Высокий рост, широкие и сильные плечи, а также мускулистые руки, заметные даже через пиджак, придавали его фигуре крайне внушительный вид. Голос пассажира также звучал уверенно и спокойно, выдавая человека, который знает, кто он и чего хочет от жизни. Однако вместе с этим также бросался в глаза взгляд пассажира. В его глазах не было ни высокомерия, ни холодной расчетливости, ни категоричной жесткости, которые частенько можно было наблюдать в глазах любого серьезного «босса». Этот же мужчина был совсем не таким - взгляд его глаз выражал открытость, простоту и дружелюбие. В целом, он производил впечатление простого парня, одного из тех, что запросто может жить с вами по соседству. - И чем же ваша контора занимается? – вежливо поинтересовался водитель, которого ни на шутку заинтриговала информация о работе клиента. - Общественными работами, если можно так сказать. Ну сами понимаете – стрижка газонов у пенсионеров, закупка подарков для детских приютов, помощь в реабилитации «заблудших душ» и тому подобное. – доброжелательно пояснил пассажир. «Да… Представляю, что было бы с этим парнем, если бы я честно рассказал ему, кем являюсь на самом деле.» – тут же иронично заключил про себя супергерой. Вынужденную ложь про детей, старушек и исправление «заблудших душ» Хиго находил пусть и не очень красивой, но зато идеологически-правильной. Он ведь и вправду помогал детям и старушкам, правда косвенно, вычищая город от падонков, которые делали жизнь в нем небезопасной для наиболее уязвимых групп населения. Таким образом, получалось, что он почти не соврал своему собеседнику, ну или соврал только наполовину. - Ух ты! Здорово. И что же привело вас к нам, в Канаду? – с энтузиазмом спросил шофер, словно резко проникшийся искренним уважением к своему пассажиру. «Что ж… Пора бы уже перейти к сути.» – фаталистично заключил про себя супергерой, мысленно выдыхая и, как и планировал, готовясь рассказать незнакомцу о том, что морально терзало его уже почти добрых полгода, с того самого момента как Шиго трагически посетила Го-Сити. - Видите ли, раньше в нашей организации работал один сотрудник… - начал мужчина свой рассказ. Сейчас таксист сразу же ощутил резкую перемену в голосе клиента. Голос пассажира стал заметно тише и ниже, словно в нем появились какие тяжелые свинцовые нотки. Это даже заставило парня несколько напрячься, однако он все же продолжил слушать, понимая, что частично сам спровоцировал клиента на «душевный разговор» и теперь попросить его замолчать будет явным неуважением и нарушением норм профессиональной этики. Хиго же продолжил говорить после непродолжительной молчаливой паузы. - Мы были очень близки. Да что говорить, собственно, мы вместе с ним и основали компанию. Однако мы были не просто партнерами, а друзьями. Всегда прикрывали друг друга. Он был моей верной правой рукой, и я доверял ему как самому себе. Можно сказать, что мы были настоящей семьей… – меланхолично отчеканил герой, невольно осекшись на слове семья. Сейчас эти слова давались Генри с трудом… Даже в такой «мягко-завуалированной» и обезличенной форме. Все, что он говорил было истинной и довольно горькой правдой, отчего буквально резало по живому! Именно сестра была его главной опорой во многих делах. Они с ней были как две половины целого, что всегда отмечали почти все лично знавшие этих двоих. Две крайние противоположности: спокойный, рассудительный и дисциплинированный Генри и резкая, категоричная и порывистая Шира. «Лед и Огонь», как справедливо называл своих старших детей за глаза сам Доктор Голдберг. - М-да… Это было очень давно. – тяжело выдохнув, задумчиво покачал головой герой, после молчаливой паузы. Перед глазами у него мелькали воспоминания. Их было очень много… Пожалуй, кроме отца с матерью, у Генри никогда не было никого ближе. Никого, кто бы так хорошо знал и понимал его. Безусловно, из-за разницы в характерах брат и сестра частенько враждовали по мелочам, особенно в детстве, но со временем, с появлением в семье сперва Мелвина, а затем и Уилла и Эддом, они это переросли, став друг для друга самой надежной опорой, заботясь как друг о друге, так и о младших братьях. Генри не раз с улыбкой вспоминал, как они с сестрой путем жеребьевки решали, кто сегодня будет помогать Мелвину делать уроки или же надзирать за тем, чтобы близняшки случайно не убили друг друга, играя на детской площадке, пока оба родители были заняты работой, дабы кормить свою довольно немаленькую семью. Именно Шира была первой, кто узнал о тайных «вечерних факультативах» Генри. Однако она не сдала его родителям. Напротив, сестра пожелала стать его напарником. Старший брат, конечно, сперва противился, не желая брать на геройское дело девчонку, потому как считал подобное полным абсурдом, но… Она смогла его переубедить, «по-своему». «Нельзя не признать, что она до последнего делала все возможное, чтобы сохранить нашу «маленькую тайну». А я… Я подвел ее тогда, если рассудить, по совести.» – еще раз вспомнил Генри события той судьбоносной ночи, после которой обоим пришлось вынужденно раскрыть «страшный секрет» родителям, что, разумеется, не обошлось без чудовищного скандала. Ту ночь супергерой помнил буквально по минутам. Бледное, словно мел и перекошенное от холодного ужаса лицо матери, держащей в руках окровавленный зеленый комбинезон. Отец, который молча сидит на диване, словно неподвижная статуя. Рукава его белоснежной рубашки засучены до локтей, а руки, которыми он устало закрывает лицо испачканы в крови, крови его собственной дочери! Ну а Генри… Генри молча стоит, виновато опустив взгляд в пол и стыдится посмотреть в глаза родителям. Конечно, тогда все в итоге обошлось, но… Без всяких преувеличений, это был его личный позор перед лицом семьи. То, как мать показательно ударила его по лицу окровавленным комбинезоном сестры, а отец, всегда такой спокойный рассудительный, открыто кричал на него, совершенно справедливо обвиняя старшего сына в глупости, самонадеянности и эгоизме, из-за которого он, ради каких-то глупых юношеских приключений, подверг смертельной опасности и себя, и сестру, отложились в памяти «защитника Го-Сити» на всю оставшуюся жизнь. - А потом? С вашим другом что-то стряслось? Сэр? – неуверенно прозвучал несколько подрагивающий голос таксиста, вырвавший Генри из пучины тягостных размышлений об ошибках прошлого. Услышав эти слова, мужчина моментально вернулся в текущую реальность. Легонько отряхнув голову, словно прогоняя привидевшийся во сне кошмар, герой осторожно посмотрел в зеркало заднего вида, лицезрея удивленно-напряженное лицо водителя. «Черт возьми, и сколько же я пробыл в «чертогах разума»?!» – воскликнул про себя супергерой, понимая, что таксист очевидно был изрядно напуган жутким видом пассажира, который посреди разговора внезапно погрузился в странное, депрессивное молчание, с заднего сидения глядя на водителя сосредоточенным немигающим взглядом. - Можно и так сказать. – понимая тревожные мысли таксиста, как можно более доброжелательно произнес Хиго, натягивая на лицо непринужденную улыбку, словно ничего и не произошло, дабы морально успокоить взволнованного его странным поведением собеседника. От вида этой неестественной улыбки лицо таксиста несколько расслабилось, но все же сохранило небольшой оттенок тревожности, хоть он и поспешил протокольно улыбнулся клиенту в ответ. «Все-таки этот тип какой-то странный. Я бы даже сказал жутковатый.» – подозрительно подумал про себя индиец, нервно сглотнув. Парень и вправду опасался, что его сегодняшний пассажир может внезапно оказаться каким-нибудь убийцей или психопатом. Во всяком случае, его через-чур опрятный, словно показательно выутюженный внешний вид, странные паузы в речи, задумчиво молчание с холодным взглядом в пустоту и потом столь же резкая смена настроения на явно наигранную дружескую приветливость, навивали ассоциации с образами серийных маньяков и психов, которых частенько показывали по TV. - Я должно быть выгляжу через-чур подозрительно, для простой офисной крысы, не так ли? – точно угадывая мысли, с беззлобной иронией усмехнулся пассажир, глядя на напряженного водителя спереди лукавым взглядом. - Эм-м-м… Я этого не говорил, сэр. – сконфуженно попытался было отговорится таксист, не желая напрямую грубить клиенту, даже несмотря на то, что тот был стопроцентно прав относительно его мыслей. - Но ведь вы подумали именно об этом? – скорее утвердительно нежели вопросительно, ехидно подметил герой, со значением глядя в зеркало и приподнимая одну бровь, после чего расслабленно улыбнулся и шутливо сказал: - Не переживайте вы так, я маньяк-каннибал только по средам, а сегодня вторник. Так что вам совершенно нечего боятся. Сказав это, мужчина искренне рассмеялся. Водитель, которого простецкая, немного черноватая, но душевная шутка клиента успокоила, разрядив напряженную обстановку в салоне, также позволил себе немного посмеяться. Мысленно индиец решил, что пассажир скорее всего все же «нормальный парень», пусть и с небольшими странностями. - Так что все же случилось с ваши другом? Вы поссорились? – вновь осторожно вернул разговор на старое русло расслабившийся водитель, после того как оба мужчины как следует от души просмеялись. Для себя парень уже хорошо понял, что данная тема морально непростая для клиента, но… Все же ему было весьма любопытно, что же все-таки произошло между его сегодняшним пассажиром и его закадычным «корешем», ибо собеседник рассказывал все в очень таинственной манере – словно умышленно не называя ни имен, ни местности, ни названия своей компании. «Этот парень точно что-то скрывает. Интересно только, что же именно?» – думал про себя индиец, которого этот налет загадочности интриговал, пусть и подсознательно немного пугал. - Да. Поссорились… – лаконично ответил очкарик, после чего сделал небольшую молчаливую паузу, едва-слышно цокнув языком, словно подытоживал про себя какую-то мысль. - Он весьма крупно накосячил, едва не угробив всю нашу организацию. Сперва я, конечно же, простил его, ибо очень дорожил нашей дружбой, но потом… – серьезно и решительно отчеканил пассажир, пристально посмотрев в глаза водителю, однако вновь сделав небольшую паузу после слова «потом». - Потом он меня предал! Этого я не вынести уже не мог. Я, конечно же, уволил его, полностью вычеркнув из своей жизни, а он ушел и присоединился к нашим конкурентам. – с нескрываемым сожалением в голосе пояснил очкарик, тяжело, словно выпуская пар, выдохнув при этом и едва заметно сжав лежавшие на коленях ладони в кулаки. Водитель заметил этот жест, поняв, что скорее всего между старыми друзьями произошла какая-то по-настоящему драматичная размолвка. «Да уж… Ну и дела! Просто Шекспир какой-то. Семья, дружба, предательство. Не хватает только убийств.» – сказал про себя индиец, мысленно представляя себе объем случившейся трагедии. Даже в такой «обезличенной» форме накал страстей ощущался более чем явственно. Особенно хорошо это было понятно по виду, с которым пассажир говорил. И таксист все понимал. По крайне мере, ему так казалось. Одно лишь обстоятельство показалось ему немного сомнительным в рассказе клиента – конкуренты у некоммерческой организации, занимающейся помощью детишкам и старичкам. - Конкурентам? Не знал, что у некоммерческих компаний тоже есть конкуренты. – аккуратно и вкрадчиво, стараясь не выражать явного скепсиса, дабы не обидеть пассажира, спросил шофер. - О, еще как есть. – сардонически усмехнулся «директор фонда», хорошо уловив скепсис собеседника. - Хотя, возможно, я не совсем точно выразился. Скорее не конкуренты, а недоброжелатели. Так сказать, разного рода нечестные на руку люди. – спокойно пояснил очкарик «более подробно». - И много у вас таких «недоброжелателей»? – осторожно поинтересовался таксист, любопытство которого совсем не удовлетворил лаконичный и пространный ответ собеседника. - Предостаточно, друг мой. – степенно отчеканил пассажир, значительно покачав головой, после чего сказал: - Что поделать… В нашем безумном мире, где все окончательно помешались на деньгах и власти, многим не понять, что значит бескорыстно помогать ближнему. Вот и пытаются сжить нас со свету, а виной всему собственное невежество и моральное уродство. Услышав такую морально-философскую тираду почти на ровном месте, таксист малость призадумался. «Нет. Это тип реально какой-то странный.» – мысленно в который раз за время поездки сказал сам себе водитель. Пассажир же как ни в чем не бывало продолжал свой монолог: - Однако стоит признать, что порой эти люди ставят меня в довольно затруднительное положение. Как сейчас, например. Собственно, это единственная причина, по которой я вынужден был прилететь сюда. – меланхолично сказал супергерой под прикрытием, при этом ни на толику не соврав. - Значит, у вас проблемы в бизнесе? – стараясь звучать как можно более аккуратно и ненавязчиво поинтересовался таксист. - Увы, приятель, так и есть. Какой-то весьма шустрый и богатый ублюдок серьезно взялся за нас. Так что теперь, чтобы сохранить наш фонд, мне дорог хороший совет. – с искренней горечью произнес супергерой, устало обращая взор за окно. Генри еще раз оглядел виды бурлящего мегаполиса, который со стороны показался ему весьма похожим на его родной Го-Сити, за исключением холодной погоды. По крайней мере сейчас, в утренние часы, на улицах царила почти такая же толчея и суматоха из машин и людей, даже при том, что ехали они не через самый центр. «Я-то в своих фантазиях полагал, что Канада – это тихое и экологичное место. Да уж… Глобализация ровняет всех под одну гребенку.» – усмехнулся про себя Хиго, в который раз убеждаясь насколько же все современные большие города похожи между собой. Немного передохнув от «любования видами» и видя боковым зрением в зеркале заднего вида призывный взгляд водителя, который, очевидно, ждет продолжения увлекательного рассказа, герой вновь обратил взгляд по направлению к собеседнику и продолжил свое повествование: - А совсем недавно я узнал, что мой «блудный друг» теперь работает здесь у вас, в Торонто. Надеюсь, встретится с ним и поговорить. Может быть, он согласится сотрудничать, несмотря на все что между нами произошло. Его опыт, знания и «связи», как никогда могли бы помочь нам выбраться из текущей затруднительной ситуации. – фаталистично подытожил герой, совершенно «честно и открыто», рассказав незнакомцу свой план. На несколько секунд в салоне автомобиля повисло молчание. Наконец, водитель, более-менее мысленно переварив все рассказанное пассажиром, решился задать абсолютно логичный и уместный вопрос: - И вы надеетесь с ним договорится? – с некоторым сомнением в голосе вкрадчиво спросил таксист. Индо-канадец испытывал довольно странные и противоречивые мысли относительно всего, что только что услышал от своего сегодняшнего пассажира. Со одной стороны тот рассказал ему одновременно и слишком много, и слишком мало. - Надеюсь… Я не уверен, что у меня получится, но надеюсь. Иначе всей нашей чудесной конторе придется самоликвидироваться. – с горькой иронией усмехнулся очкарик, поправляя свой галстук-бабочку, словно он вдруг начал слишком сильно давить на шею. - Жестокая ирония, не находите? Нуждаться в помощи предавшего тебя человека. – меланхолично заметил герой, обращаясь к собеседнику. - Вы так не простили его? – задумчиво ответил водитель вопросом на вопрос. После этих слов пассажир мрачно призадумался. Сам таксист тоже думал. Конечно, обезличенный рассказ клиента не давал конкретного набора фактов, чтобы составить четкое мнение о том, кто прав, а кто виноват в этом конфликте «старых друзей», однако очкарик выглядел искренне озабоченным и даже несколько подавленным, что было видно по тому, как сильно помрачнело его лицо и как приопустился его взгляд. - В этом то и вся соль, приятель. Я и сам уже не знаю, что правильно, а что нет… – наконец устало выдал пассажир, вновь приподнимая взгляд в сторону собеседника. - Трудно сказать. Одна часть меня, вроде бы хочет оставить все обиды в прошлом, но другая… Другая никак не может забыть предательства. – тяжело выдохнув добавил очкарик, откидываясь на сидение и задумчиво наклоняя голову в бок и устремляя взгляд куда-то сквозь пространство и время. Чувствуя затянувшееся неловкое молчание, таксист хотел было еще что-то спросить, но пассажир внезапно вновь заговорил: - А как бы вы поступили на моем месте? Простили бы человека, которому вы безоговорочно доверяли, но который самым мерзким образом вонзил вам в спину нож. – снова встрепенувшись, сурово и резко бросил мужчина, повернув голову в сторону собеседнику и пристально посмотрев в зеркало заднего вида, прямо в глаза таксисту. - К-хем… Не знаю, сэр. Это все очень сложно… – явно не готовый давать советы по такому серьезному и очевидно очень личному делу, замялся таксист. Кроме того, его немного пугал этот решительно-серьезный взгляд, с которым пассажир таращился на него. Сейчас в глазах этого очкарика читалась странная, непонятно откуда возникшая решительность и непреклонность, словно он требовал от собеседника немедленного ответа, но ни какого-нибудь ответа, а именно «правильного» ответа, который бы подтвердил его собственную точку зрения. Сейчас его взгляд чем-то напоминал взгляд какого-нибудь матерого полицейского или бывалого военного, но никак не труженика ручки, бумаги и офисного компьютера. По этой причине таксист уже гораздо меньше сомневался в том, что клиент, возможно, действительно является каким-то серьезным боссом. - Я человек простой и с таким, к счастью, никогда не сталкивался. – наконец неуверенно выдавил из себя водитель, при этом один раз даже нервно дернув шеей. - Конечно, конечно… – буквально моментально смягчившись, вкрадчиво повторил покачивая головой очкарик. Черты его лица тут же быстро разгладились, вновь приобретя расслабленно-приятельские черты. «Да… Кажется я через чур сильно настращал парня. Что тут скажешь… Разговоры по душам всегда давались мне плохо.» – рационально заключил про себя супергерой. - Вы уж простите мою болтливость. Я не хотел вываливать на вас кучу своих проблем. Оно как-то само вырвалось. Этот проклятый дождь навивает не самые приятные мысли. – виновато произнес пассажир, скромно улыбаясь таксисту, которого эти разговоры, кажется, заставили испытать изрядное неудобство. Тот в ответ лишь услужливо отговорился, заявив, что ему было даже приятно побеседовать, скрасив время в пути. Хиго прекрасно понимал, что парень лжет, но из вежливости разубеждать его, конечно же, не стал. Так что, весь остаток пути они проделали молча, к большому удовольствию таксиста, который мысленно уже дал себе зарок больше никогда не провоцировать на душевные разговоры всяких странных типов. Генри же вернулся к молчаливому созерцанию пейзажа позднеосеннего города. Мерзкий дождь, ливший почти на протяжении всего пути от аэропорта, кажется, наконец-то начал ослабевать. В душе же у героя проливной дождь и не думал останавливаться. Хиго думал… Его по-прежнему одолевали сомнения относительно правильности всего, что он сейчас был вынужден делать. Герой всегда слыл человеком самых твердых принципов, который принимал все свои решения строго, четко, взвешенно и насовсем, никогда их не меняя. Одним из важных столпов его морального кодекса был принцип: «Никогда не иметь никаких дел со злодеями!» И он всегда оставался этому принципу безоговорочно верен, во всяком до настоящего момента. Сейчас нужда заставляла его поступиться своими принципами и идти на сотрудничество с одним из наиболее отъявленных негодяев земного шара, поскольку смертельная опасность не была мнимой, а более чем реальной – кто-то разработал невиданное ранее оружие, способное блокировать суперспособности Команды Го, превращая героев в беспомощные овощи, но не так как это пытался в свое время делать Авилариус, а гораздо серьезнее – буквально высасывая из героев жизнь. Этот кто-то был дружен с самой Электроник – отпетой злодейкой и одной из заклятых врагов их команды. Кроме того, этот «Мистер Икс» был достаточно богат и влиятелен, чтобы нанять настоящую зондер-команду, которая устроила засаду, застав геров врасплох, как кроликов на охоте. Ситуация была ужасной, потому что, владея данной «вундер-ваффе», этот «Мистер Икс», который очевидным образом имел далеко не мирные намерения, мог легко перебить всю Команду Го и устроить в Го-Сити большие проблемы, чего Хиго, разумеется, никак не мог допустить. Именно поэтому ему позарез был нужен совет «опытного суперзлодея» с богатым багажом научных знаний, который мог бы во всем разобраться и изготовить противоядие от этих странных «лучей смерти». Так уж вышло, что среди всех безумных ученых, известных Хиго, Доктор Драккен был единственным приемлемым вариантом, потому как, во-первых, по слухам бросил активные злодейства, а, во-вторых, не имел никакого прямого отношения к Го-Сити, а значит не был напрямую связан с тамошними негодяями, которые, как таже Электроник, вполне могли быть в тайном сговоре с этим таинственным «Мистером Икс». Конечно, Генри в который раз убеждал себя, что все это вынужденная мера, ради безопасности Команды, а значит и семьи, единственной вещи в мире, ради которой супергерой был готов поступится многим, в том числе принципами, о чем неоднократно говорил сам себе, но… Одно дело говорить и совсем другое воплощать на практике. На душе скреблись кошки, от осознания того факта, что ему придется просить о помощи у Драккена, унижаясь перед этим мерзким психопатом. Однако теребило душу не только это… Если унижение от безумного ученого он еще кое-как, но готов был снести, во имя блага семьи и безопасности родного города, то вот перспектива встречи с сестрой, от которой он, после трагического происшествия с отцом, морально открестился и которую мысленно успел осыпать всеми возможными проклятиями, его по-прежнему коробило. Да, позднее он на словах пообещал отцу и тетушке, что будет «снисходителен» и попытается ее простить, но… В душе он по-прежнему считал ее нераскаявшейся злодейкой, и ее нарочито тайный побег из Го-Сити, после того как она едва не довела родителя до могилы, рассматривал как акт трусости и низменного желания избежать ответственности за свои действия. Поэтому, в его глазах, она осталась такой же злой и эгоистичной негодяйкой, а значит была недостойна прощения, ни с его стороны, ни со стороны остальной семьи. При этом Хиго до сих пор испытывал откровенное недоумение, от того, что и сам Доктор Голдберг, и тетя М, и даже Мелвин с близняшками, упорно настаивали на том, что с сестрой «не все так однозначно» и что она, скорее всего, вовсе не хотела причинить вреда, и все во многом обусловила трагическая случайность, а не ее злая воля. «Возможно, сам сердечный приступ отца и был «трагической случайностью», но неоспоримым фактом является и то, что Шиго, судя по рассказу тетушки М, «хорошо постаралась», чтобы сделать эту случайность как можно более вероятной.» Но больше всего на свете героя коробило не само происшествие, а то, как сестра повела себя после трагедии. «Может я давно бы ее простил, если бы она открыто и искренне раскаялась мне во всем, а не сбежала бы в ночи, как подлая воровка!» Хиго однозначно считал побег Шиго проявлением гнусного стремления во что бы то ни стало «спасти собственную шкуру» от возможного, но явно справедливого возмездия. Для него это была настоящая подлость, а кроме того, подлость по отношению к собственной родне. Принципиальный и честный супергерой мог простить очень многое, но только не подлость, только не от родной сестры, с которой его связывал долгие, близкие и доверительные отношения на протяжении почти всей его сознательной жизни. Поэтому сейчас он не знал, что его ждет при встрече с сестрой. Не знал, как ему себя вести с ней. Между тем это было очень важно, по крайней мере, если он хотел конструктивно договорится с Драккеном, ибо Злобный Доктор и Шиго, судя по личным наблюдениям Хиго за их взаимодействием при первой, после почти 8ми-летней разлуки, встрече с сестрицей в берлоге «Синяка» и тому, как быстро тот примчался на «белом роботе-уничтожителе» спасать Шиго прямо в логово Авилариуса, довольно много значили друг для друга, что было крайне нетипично для отношений суперзлодея со своей приспешницей. Еще тогда, просуммировав в голове все факты, Хиго пришел к довольно-неприятной для себя мысли, что его сестра и этот безумный «недосенобит» скорее всего не просто партнеры по грязному бизнесу, а «нечто большее». Однако тогда он прогнал эту мысль прочь, не желая верить, что сестра могла «пасть так низко». Тогда он все еще верил в то, что она одумается и вернется к ним в команду. «Да уж… Как же я тогда был наивен.» – сказал себе Хиго, еще раз вспоминая события полуторагодичной давности, когда они все вместе сражались с Авилариусом. Наконец такси доехало до пункта назначения, обозначенного Хиго при посадке, и остановилось на тротуаре, рядом с автобусной остановкой. Это была восточная окраина Торонто, на пересечении Кингстон-роуд и Сэйнт-Клэр-авеню, с малоэтажными постройками и старыми домами. Хиго, взяв с сидения свой чемодан и расплатившись с таксистом с учетом чаевых за «психологический ущерб» в дороге, хотел было идти по своим делам, но тут таксист, быстро пересчитав всю сумму и очевидно воодушевившись от щедрости клиента, решил проявить любезность, обратившись к очкарику, уже успевшему высунуть одну ногу из салона автомобиля на тротуар: - Если позволите, сэр, могу посоветовать, что у нас тут можно посмотреть в такое несезонное время. Так сказать, скрасить досуг в перерыве между важными переговорами. – услужливо сказал индо-канадец, кладя пересчитанные купюры себе в карман. - Благодарю, но боюсь у меня вряд ли будет много свободного времени на осмотр местных достопримечательностей. Всего вам хорошего. – столь же вежливо отговорился клиент, по-дружески протянув руку для прощального жеста. - И вам. – ответил таксист, после чего мужчины пожали друг другу руки и распрощались. Очкарик отошел к находящейся в нескольких метрах остановке, под навесом которой было удобно спрятаться от дождя, после чего, поставив чемодан на скамью, отрыл его и начал судорожно в нем рыться. Таксист, все еще наблюдавший со стороны за этим зрелищем, еще раз подозрительно прищурил один глаз. «Все-таки довольно странный тип.» – еще раз, резюмируя все впечатления от недолгого общения с очкариком, подумал про себя парень. В голове сейчас почему-то промелькнули мысли про полицейского под прикрытием или секретного агента. Однако вид того, как небрежно этот одетый явно не по погоде верзила неуклюже роется в своем чемодане, на автобусной остановке, практически посреди двухмиллионного города, почти на виду у всех, быстро отвел эти подозрения в сторону. «А-ха-ха! Да уж… Надо быть полным идиотом, чтобы подумать, будто этот рассеянный чудила, приехавший к нам в ноябре в одном пиджаке и лакированных туфлях, может быть каким-то шпионом или гангстером.» – усмехаясь, подумал про себя таксист, еще раз отметив крайне нелепый вид очкарика. Через несколько секунд он как ни в чем не бывало с мыслью «Да мало ли на свете психов!» завел мотор и двинулся по новым заказам, оставляя и очкарика, и их по чертиков странный, проникновенный разговор в прошлом. Хиго же между тем, перевернув почти все содержимое чемодана вверх дном, таки докопался до нужного ему предмета, достав зонтик, заботливо упакованный тетушкой. «Бинго!» – мысленно воскликнул обрадованный супергерой под прикрытием, победно поднимая зонт в руках. Кое-как закрыв перевернутый вверх дном чемодан и раскрыв над головой зонтик, Генри вышел из-под крыши остановки, еще раз оценивающе оглядевшись по сторонам. Видя по надписям на дорожных указателях, что он находится на правильном пересечении улиц, привычный к ориентировке в условиях каменных джунглей, герой быстро определил направление куда ему нужно двигаться. Пройдя полтора километра вдоль Сейнт-Клэр-авеню на запад, он дошел до перекрестка откуда свернул на север, на Мидленд-авеню. Пройдя еще примерно километр, он оказался около небольшого трехэтажного здания из красного кирпича, у входных дверей которого красовалась большая вывеска с улыбающимся бобром в енотовой шапке и красной фланелевой рубашке, державшем в лапе несколько потертую надпись «Beaver Hut Hotel». Оценивающе оглядев гостиницу со стороны, герой пришел к выводу, что на в фотографиях с вебсайта она смотрелась куда приличнее, чем в реальности. «Мне уже давно пора привыкнуть, что интернет постоянно врет людям. Хотя… Какая в конце концов разница. Я ведь приехал не осматривать местные достопримечательности и уж тем более не писать гневные статьи о безвкусии местной гостиничной архитектуры.» – здраво рассудил про себя герой под прикрытием, направляясь к главному входу в отель. В общей сложности пешая прогулка от места высадки из такси до отеля заняла у Генри около 22-25 минут. И хотя благодаря зонтику от тетушки М, он почти не промок под дождем, холодный, пробиравший до костей, ветер все же доставил мужчине изрядный дискомфорт, во всяком случае руки и нос изрядно подмерзли, поэтому герой был несказанной рад возможности наконец-то зайти в отапливаемое помещение. Конечно, формально Хиго мог бы без труда попросить таксиста довезти его прямо до гостиницы, и не утруждать себя пешей прогулкой по холодной и мокрой улице в явно неподходящем для этого прикиде, но… Привычный всегда держать безукоризненную конспирацию матерый супергерой предпочитал, чтобы никто, в особенности посторонние люди, не знал, где именно он ночует. Кроме того, тот таксист, несмотря на его приветливость, все же показался ему немного подозрительным. По крайней мере, за долгие годы «практики» хорошо научившийся чувствовать эмоции собеседников супергерой испытал стойкое чувство, словно этот парень в чем-то его молчаливо подозревает. «Хотя, учитывая сколь жутко-таинственную историю я сам же ему рассказал… Не мудрено, что он счел меня откровенно странным. После такого я бы и сам счел себя ненормальным.» – мысленно заключил Генри, проходя через двери и попутно отряхивая свой изрядно промокший зонт. Войдя в помещение, герой сразу же оказался в небольшом холле, обставленном в стиле середины 70-начала 80ых годов и стилизованном в типично-канадской природно-лесной тематике. Стены, обшитые декоративной вагонкой и создающие образ лесного домика, были буквально под завязку увешаны фотографиями в рамках, на которых красовались виды лестных пейзажей и местных животных – медведей, бобров, лосей и енотов. Подойдя вплотную к стойке регистрации, Генри, к своему удивлению, не увидел за ней администратора. Мужчина еще раз огляделся, но, кажется, сейчас в холле кроме него никого не было. «Странно…» – подумал про себя герой, после чего протянул руку и трижды позвонил в небольшой настольный звонок. - Сейчас, сейчас. Подождите минутку. Я сейчас подойду. – раздался хрипло-низкий мужской голос со стороны лестницы. Дабы тупо не стоять как истукан в ожидании администратора, Генри прошелся взад-вперед вдоль стойки и еще раз пристально оглядел помещение. Особое внимание героя привлекла большая и старая, черно-белая фотография. На ней был изображен молодой мужчина с длинной черной бородой и в высокой охотничьей меховой шапке, сидящий с ружьем у костра рядом с типи, в окружение троих индейцев. Скользя взглядом дальше вдоль стен, глаза Генри вдруг сошлись с стеклянными глазами животного. Это было висевшее на стене жутковатого вида чучело головы лося, уже изрядно полинявшее от времени. «Фу-у-у! Ни и жуть.» – брезгливо вздрогнул про себя Генри, которого с самого детства пугали чучела животных. Наконец, через полминуты подошел и сам администратор, полноватый, пожилой джентльмен в очках с блестящей лысиной и длинной, белоснежной бородой, очевидно бывший одновременно и консьержем, и владельцем данного заведения. Старик бодрым шагом прошмыгнул за стойку, быстро нацепил на рубашку бейджик с инициалами «T.J. Hanniger» и, приветливо улыбнувшись всеми 25 пожелтевшими от старости зубами, поприветствовал гостя. Генри заявил, что желает снять одноместный номер на 4-5 дней, после чего старик попросил его предъявить документы, удостоверяющие личность, что мужчина тут же и сделал, предъявив паспорт. Сквозь очки внимательно изучив фотографию в паспорте «иностранного» туриста, пожилой отельер удовлетворенно кивнул и спросил мужчину относительно его предпочтений. Хиго ответил, что у него нет строгих предпочтений и он просто хотел бы взять самый обычный номер, желательно на последнем этаже. - Оплата? – тут же деловито поинтересовался бородач, скосив один глаз из-под очков. При виде такой подчеркнуто делового позы со стороны этого маленького смешного, бородатого старичка, очень похожего на типичного скупого и хозяйственного лепрекона из какой-нибудь детской сказки, супергерой не удержался от шутки, в моменте показавшейся ему остроумной: - Кредитка или наличные? – с беззлобной иронией в голосе ответил Хиго вопросом на вопрос, при этом лукаво улыбнувшись. Разумеется, глядя на стойку регистрации Генри прекрасно видел своими глазами, что в этой дыре, где скорее всего ничего не менялось с конца 70-ых годов прошлого века, нету никакого терминала для приема кредитных карт. - Как вам будет угодно, сэр. – устало разведя руками, саркастично проскрипел старик, картинно закатив при этом глаза. Кажется, шутку он не оценил. - Извините. Не смог сдержаться. – виновато кивнул Генри, протягивая через стол нужную сумму «вечнозеленых». - П-х-х-х, американцы! Никогда не понимал вашего юмора. – осудительно по-старчески проворчал бородач, сдвигая очки на нос и внимательно пересчитывая доллары. Сосчитав деньги и поняв, что его не обманули, старик, достав из ящика стола свой потертый гостевой журнал, заполнил в нем новую графу, после чего попросил постояльца расписаться. Поставив подпись в указанном месте, Генри передал журнал обратно консьержу. Тот, поглядев на подпись, удовлетворенно кивнул. - Что ж… Добро пожаловать в Торонто, мистер Голдберг. – учтиво прохрипел «лепрекон», снимая с доски один из многочисленных ключей и торжественно вручая его новоиспеченному постояльцу. - Благодарю, мистер Ханнигер. – уважительно кивнул Генри, принимая ключи от номера, на пластмассовом брелке которых красовался номер «16». «Хм… Надо же. Мое счастливое число.» – с иронией подумал про себя Хиго, разглядывая цифру на брелке. - Третий этаж, направо по коридору. – на всякий случай предусмотрительно добавил старик Ханнигер с расслабленной улыбкой на лице, указывая рукой в сторону лестницы. - Гарри! – вдруг резко рыкнул бородач, после чего засунул два пальца в рот и громко свистнул. Буквально в следующий же миг в холл практически вбежал паренек 16-17 лет: худощавый, смугловатый брюнет, с орлиным носом, в котором явно угадывались черты коренных народов. Старик бросил на паренька короткий взгляд со значением и «Чингачгук» сразу же все понял, двинувшись вперед, чтобы взять, стоящий на полу, чемодан постояльца. - Нет, нет! Не нужно. Я сам отнесу свой чемодан. – резким движением руки деликатно остановил Генри паренька, который уже протянул свою руку в порыве взять его багаж. - Простите, сэр. – сконфуженно сказал Гарри, тут же поспешно отступив назад. После этого Генри сам взял свой чемодан и вежливо откланявшись перед персоналом направился в указанном ему направлении. Поднявшись на третий этаж, он быстро нашел нужную дверь с нарисованной на ней цифрой «16». Зайдя внутрь и положив чемодан на пол, мужчина пристально огляделся. Изнутри номер представлял собой небольшую, скромно обставленную комнатку. Здесь была односпальная кровать с прикроватной тумбочкой и светильником, деревянный шкаф для одежды, стоящий в углу, а также крохотная ванная комната с раковиной и душевой кабинкой. Главным же украшением номера, по крайней мере по мнению самого Генри являлось большое окно, из которого открывался неплохой вид на восточную окраину города, состоящую почти полностью сплошь из двух, трех и изредка четырехэтажных зданий, построенных скорее всего еще в начале прошлого века, когда здесь был неприметный рабочий район. Налюбовавшись видом, усталый путешественник направился в ванную, чтобы умыться с дороги. «Пойдет. Если есть где спать и где помыться, то жить можно.» – здраво рассудил непритязательный к личному комфорту Генри, открывая кран и убеждаясь, что вода имеет нормальный «водяной» цвет. Умыв руки и лицо теплой водой из-под крана, герой вернулся в комнату и принялся распаковывать чемодан. Разложив немногочисленную сменную одежду по полочкам в шкафу и разместив гигиенические принадлежности в ванной, Генри еще раз осмотрел внутренность чемодана, дабы убедится, что ничего не забыл выложить. Чемодан был пуст, за исключением небольшой коробочки из-под обуви на самом дне. В этой коробочке находилось то, что герой взял с собой в заграничную командировку на всякий «пожарный» случай и то, что как он надеялся, ему на самом деле не понадобится. Задумчиво приоткрыв коробку еще раз, как и перед самым отъездом из дома сегодня ранним утром, Генри вытянул из нее свой сине-черный суперкостюм. «Куда же мы друг без друга, дружище Хиго.» – мечтательно сказал мужчина, с теплой ностальгической улыбкой глядя на давно ставший неотделимым от него самого предмет супергеройского гардероба, в котором он пережил не мало всяких передряг. Положив костюм обратно в коробку и закрыв крышку, он плотно закрыл свой чемодан и убрал его в нижнее отделение шкафа, где его точно не станут трогать сотрудники гостиницы. После этого супергерой по привычке сверил время на наручных часах. Часы показывали всего лишь без двадцати час. Понимая, что до намеченной деловой встречи еще полно свободного времени, мужчина решил принять теплый душ, дабы смыть с себя промозглый холод улицы и усталость после довольно долгого нахождения в дороге. Приняв 15-ти минутный расслабляющий душ, герой вышел из кабинки и завернувшись в банный халат, подошел к зеркалу, дабы сразу же причесать непослушные от природы волосы. «Один из генетических «подарков» отца. Фамильная черта всех настоящих Голдбергов.» – как всегда шутливо называл Генри свои черные жестковатые волосы, которые при сколь-нибудь существенном отрастании или же намокании так и норовили завиваться у кончиков. Весьма занятным было и то, что ту же наследственную черту, скорее даже в большей мере, чем Генри, унаследовала Шира, отчего в детстве многие знакомые и друзья их семьи частенько с юмором подмечали, что дочь Доктора Голдберга гораздо более пошла в отца нежели старший сын. Однако Генри не хотел сейчас думать о сестре, понимая, что во всяком случае, еще успеет вдоволь наобщаться с блудной родственницей. Отогнав мысли о Шиго и их сложных отношениях прочь, он сосредоточился на своем внешнем виде. Наконец, спустя пару минут, мужчина полностью привел голову в порядок, загладив все торчащие неровности и вновь придав своей угольно-черной шевелюре прежний идеально-гладкий, блестящий вид. «Как всегда с точностью до миллиметра, мистер Голдберг! Хоть сейчас можно заступать на смену.» – мысленно похвалил себя герой, удовлетворенно глядя в зеркало и улыбаясь самому себе своей фирменной, лучезарно-белозубой улыбкой, с которой он обычно всегда встречал клиентов в зале Буэно-Начо. Однако через несколько секунд, его улыбка быстро погасла, уступив место прямому и каменному, серьезно-задумчивому выражению лица. Супергерой еще раз окинул пристальным взором собственное отражение в зеркале. «Мистер Голдберг…» – вдумчиво произнес про себя Хиго, оценивающе покачивая головой. Да, теперь именно такое обращение виделось наиболее уместным, хотя сам Генри словно бы и не заметил, как пролетели эти долгие восемнадцать лет, за которые он из обычного «Генри» успел стать «мистером Голдбергом». Именно так Генри называли все, кто знал его в мирской жизни, за исключением родни. Хотя, конечно же, все они на самом деле лишь думали, что знают его. Однако даже таких людей было крайне немного – единственный ассистент и сменщик в их суперавтоматизированной, образцовой «тошниловке будущего», где уже даже официантов не было, начальство в главном офисе, куда Голдберга изредка вызывали для отчетности, да парочка соседей по лестничной площадке. Друзей у Генри не было. Любимой женщины тоже… Давно уже не было. Не мудрено, что чем дольше длилась его супергеройская карьера, тем чаще мужчина, просыпаясь по утрам и, также как и сейчас, глядя на себя в зеркале в ванной, задавался вопросом: «Ну и кто же ты теперь на самом деле такой?» Вопрос этот кому угодно мог бы показаться абсолютно глупым и очевидным, но так было лишь на первый взгляд, ибо с течением времени Генри все больше и больше замечал в себе перемены, которые влекла за собой жизнь супергероя и с годами контрастный привкус этих перемен становился все разительнее. С одной стороны, служа во благо своего города и сограждан, он стал сильнее, и морально, и интеллектуально, и физически. Это давно уже был не тот несуразный, неуверенный в себе Генри Голдберг – 16-ти-летний тощий и долговязый ботаник из средней школы, который стеснялся публичных выступлений, не знал, как заговорить с девушкой и боялся перечить хулиганам. Почти 20 лет борьбы с преступностью, сперва соло, а затем во главе Команды Го закалили не только тело, но и разум с душой. В конце концов, Хиго по-настоящему стал тем самым героем, в котором так нуждался Го-Сити: умный и компетентный лидер, блестящий тактик и превосходный боец, жесткий и непреклонный в бою, но милосердный, к поверженным врагам, а также добрый и заботливый по отношению к мирным гражданам, покой которых он бдительно охранял. Однако, чем больше он уходил в геройство, тем сильнее чувствовалось, что между ним и окружавшими его людьми, словно вырастает невидимая стена, с и каждым годом она как будто бы становилась все выше и выше. Продолжительная и активная супергеройская деятельность, поглощавшая 95% свободного времени, привела к тому, что Генри постепенно утратил связи со старыми друзьями по школе и колледжу, а также перестал встречаться с женщинами, понимая, что по объективной причине никогда не сможет быть с ними до конца искренним, что для молодого человека, всегда имевшего перед глазами наглядный пример счастливого брака родителей, было совершенно недопустимым. Кроме того, он не желал подвергать никого риску попасть под удар из-за близости к нему, супергерою, у которого всегда будут враги, стремящиеся надавить на «слабое место». По этой же самое причине не сближался он и с немногочисленными коллегами. В итоге, в свои почти полные 35 лет Генри по-прежнему жил один, в своей крохотной съемной квартирке, в которой его единственным компаньоном была собака, и работал, при своем блестящем образовании, дипломах, грамотах и медалях, все на той же «среднеоплачиваемой» должности старшего менеджера мексиканской забегаловки, что и 10 лет назад. Как будто вся «обычная жизнь» постепенно утратила для него вкус и цвет. Лишь в минуты, когда Генри надевал свой суперкостюм и на всех порах несся вприпрыжку по городским крышам, предотвращать очередное злодеяние и спасать родной город, он чувствовал себя по-настоящему живым. От этого у мужчины не в первый раз возникали тревожные мысли, словно его собственного «Я» – Генри Голдберга, больше не существует, и теперь остался лишь Хиго, попросту использующий мертвую оболочку Голдберга, как прикрытие. Закончив наводить марафет и отойдя от зеркала, супергерой вышел в комнату и, сев на кровать, посмотрел в окно. За окном густые серые тучи, заволакивающие небо над спальным районом громадного мегаполиса, буквально нависали над крышами невысоких домом, тем самым создавая какое-то гнетущее чувство сдавленности и тесноты. Словно чувствуя на себе это давление, равно как и легкую расслабленность после теплого душа, Генри устало повалился спиной на кровать. «Хм-м-м… Все-таки интересно, в какой момент жизни Хиго окончательно подавил Генри Голдберга, превратив его в свою безвольную и послушную марионетку?» – сказал про себя мужчина, меланхолично глядя в однотонный потолок. Сейчас герой вновь задумался над этим непростым вопросом. Генри много раз напрягал память, стремясь вспомнить, когда именно его внутренний супергерой окончательно убил в нем человека, обычного смертного человека, со своими желаниями, чувствами, страстями, а также недостатками и слабостями? Когда его альтер-эго, бывшее до этого лишь маской, стало безраздельно управлять его жизнью? Конечно, он был живой легендой, идеалом, образцом для многих людей, которые, глядя на него, видели перед собой ожившего героя древних легенд – неуязвимого полубога, двигающего руками горы и оборачивающего вспять реки. Того, кто всегда рядом, кто всегда приходит вовремя, именно тогда, когда в нем нуждаются и кто всегда побеждает. «М-м-м-д-а-а… Похоже я тоже уже давно превратился в «Историю самого себя». Как бы грустно это не звучало.» – сардонически усмехнулся Генри, мысленно цитируя прочитанные когда-то в книге слова Наполеона Бонапарта, которыми, свергнутый врагами и заточенный на Святой Елене император Франции, подытоживал свою эпическую биографию. Это была воистину забавная жестокость жизни – люди видели лишь величественный, отполированный до сверкающей белизны мраморный фасад, демонстрировавший им образ «непобедимого Геркулеса», но сам Хиго понимал, что за этим фасадом практически голая пустота. Пустота, в которой уже давно, словно в тумане, одиноко блуждает окончательно потерявшийся человек, простой земной парень, окончательно утративший контроль над своей жизнью. «Но ведь так было далеко не всегда…» – сказал сам себе мужчина, закидывая ноги на кровать и ложась в более удобную позу. Положив руки под голову, он закрыл глаза и задумался. Генри мысленно отмотал время на восемнадцать лет назад и погрузился в воспоминания о тех днях, когда «волею судьбы», оказавшейся на деле банальнейшей случайностью, он и его брат с сестрой получил свой «дар». Тогда, в теплый сентябрьский воскресный денек странный светящийся метеорит свалился на задний двор их коттеджа, навсегда изменив благополучную, размеренную жизнь семейства Голдбергов. Так уж вышло, что 16-тилетний Генри был первым, кто ощутил на себе «феноменальную космическую мощь» внеземного объекта, и первым у кого проявились «последствия» взаимодействия с этой странной каменюкой. Генри хорошо помнил курьез, произошедший с ним буквально спустя две недели после падения метеорита, прямо на школьной перемене. «К-ха-ха-ха! Да-а-а-а… Веселая тогда выдалась история. До сих пор не могу забыть перекошенную физиономию бедняги Чеда.» – еще раз прокрутив в голове происшествие восемнадцатилетней давности, ностальгически усмехнулся супергерой. Хотя, конечно, тогда будущему «Защитнику Го-Сити» было совсем не до смеха. Ведь именно тогда Чед Мёрфи, местный хулиган и задира, который частенько докапывался до тех, кого считал «достойными» своего внимания решил вместе со своей бандой панков основательно «подъехать» к ботанику Генри Голдбергу с предложением «от которого невозможно отказаться». - Послушай-ка сюда, Голди! – всплыл в памяти супергероя грубый и нагловатый голос Мёрфи и стук его кулака об железную дверцу шкафчика. Тогда Чед и трое его прихвостней поймали Генри в коридоре. Генри помнил все в мельчайших деталях. Чед тогда был в своей неизменной кожаной куртке с заклепками и рваных джинсах. Его бритую с боков голову, как всегда, украшал растрепанный ярко-красный панковский ирокез. - Мы тут с моими ребятками случайно прознали, что ты оказывается открыл благотворительный фонд для всех нуждающихся. – ехидно ухмыляясь язвительно пропел Мёрфи, небрежно поправляя галстук-бабочку на шее своей жертвы. - Э-э-м… Я-я… Я не понимаю, о чем ты Чед. Я… – сконфуженно заикаясь проблеял было тогда Генри Голдберг, но главарь хулиганов не дал ему закончить фразу: - Т-ш-ш-ш! Не надо лишних слов, Генри. – с явно наигранной дружественной мягкостью, ухмыляясь приставил Чед палец к губам ботаника, при этом показательно придвинувшись к жертве лицом к лицу. Даже сейчас, спустя 18 лет Генри словно ощущал этот мерзкий запах изо рта, которым его тогда обдало. От Мёрфи как обычно разило смесью приторности низкосортной вишневой жвачки и едкости самых дешевых сигарет. - Я знаю, что ты помогал Лиз с рефератом по истории. – вкрадчиво с неестественной для себя интеллигентностью проговорил Чед. - Д-д-да… Я… Я помог ей разобраться в источниках. – пугливо прижимая учебники к груди ответил Генри, с ужасом видя, что пока он говорит с главарем, «свита» Мёрфи обступила его плотным кольцом, отрезав все возможные пути отступления. После этих слов наступила напряженная молчаливая пауза, во время которой Генри судорожно бросал взгляд то на одного, то на другого члена банды. И хоть пока он не понимал, что именно им от него понадобилось, но, наученный горьким опытом, хорошо знал, что такое внимание со стороны Чеда и его дружков не сулит ничего хорошего. Молчание тогда прервал сам главарь. Мёрфи вдруг взял и лучезарно улыбнулся Генри в лицо. - Ну вот и прекрасно. Ты молодчина, Голди! – по-свойски бросил Чед, мягко похлопав Генри по плечу, словно они были закадычными друзьями с самого детского сада. - П-п-правда? – с надеждой в голосе заикаясь проговорил Голдберг. - Да! – совершенно искренне ответил лидер панков. - Мы всегда считали тебя душным зазнайкой, но теперь видим, что ты на самом деле нормальный парень, готовый «героически» прийти на помощь ближнему. – лукаво блеснув глазами, добавил Мёрфи, все еще держа руку на плече ботаника - Мне очень приятно это слышать, Чед. – как можно более вежливо ответил Генри, надеясь, что сейчас хулиганы его отпустят. Под одеждой несчастный ботаник был уже весь мокрый от волнения, но такое неестественно-мягкое обращение со стороны задиры Мёрфи дало ему наивную надежду, что в этот раз панки не будут сильно приставать к нему и что они просто хотели его как следует напугать. Однако, это, разумеется, было совершенно не так. - И поэтому у нас к тебе есть «малюсенькая» просьба. – вкрадчиво пропел Чед, при этом чуть сжимая руку на плече Генри. - Просьба? – сразу же напрягся Генри, нервно сглотнув, подступивший к горлу ком и понимая, что легко отделаться у него все же не получится. - Именно, дружище. – хитро сверкнув глазами елейно проговорил Мёрфи, однако в его интонации явно чувствовалось нечто зловещее. - Видишь ли, нам с парнями корячится неаттестация за семестр из-за гребаной истории, но заниматься какими-то дурацкими рефератами сейчас совсем недосуг. Куча других важных дел. Так что, мы были бы очень признательны, если бы ты написал рефераты за нас. – самодовольно отчеканил главарь панков, гадливо ухмыляясь, словно он уже получил то, чего добивался. Генри сперва промолчал. Он ожидал от этих придурков многого, но от такой откровенно наглости парень буквально впал в ступор. Во многом из-за того, что никогда не был «излюбленной жертвой» задир. В первую очередь, конечно же, потому что миссис Голдберг работала учителем в этой же школе и имела репутацию строгой блюстительницы дисциплины и порядка. Это, разумеется, вовсе не означало, что банда Мёрфи не подкалывала Генри, однако делали это нечасто и гораздо более щадяще, нежели с теми, кто не имел такого сильного «покровительства». Однако в тот раз, мамы в школе, как назло, не было, поскольку она гостила у тетушки М и дяди Артура в Канзасе, отчего хулиганы и позволили себе так осмелеть. - Ну-у-у, что скажешь, Голди? – вкрадчиво переспросил Мёрфи, видя, что «клиент» пока еще колеблется с принятием верного решения. Генри еще раз бегло огляделся по сторонам. Как назло, коридор был практически пуст. Лишь на другом его конце, вблизи лестницы, стояло несколько ребят из его класса, но они очевидно не станут помогать ему, ибо сами не хотят лишний раз связываться с Чедом и его отморозками. Так что звать на помощь было асболютно бесполезно. Разумеется, Генри не испытывал никаких иллюзий относительно своих оборонительных возможностей, ибо несмотря на высокий для своих юных лет рост имел довольно щуплое и хилое телосложение, да к тому же совершенно не умел драться. Однако именно в этот миг что-то, вопреки всем законам формальной логики, щелкнуло в душе парнишки. Что-то, что заставило пробудится его природное чувство справедливости и вынудило испытать лютое отвращение к этим ублюдкам, которые только и делали что измывались над теми, кто не мог дать им отпор и паразитировали на чужом труде. - Н-н-нет. – преодолевая заикание, на удивление резко выпалил ботаник, чем изрядно шокировал хулиганов, которые услышав такой ответ неуверенно переглянулись, после чего обратили призывные взоры на своего вожака. Сам Чед Мёрфи был также ошарашен, как и его свита, очевидно думая, что наивного простачка и безвольного «маменькиного сынка» Генри Голдберга будет легко припугнуть и развести на нужные им условия. Тем не менее верховный панк все же быстро вернул себе самообладание. Он грубо оттолкнул свою руку от плеча Генри. - Что ты сказал? Повтори-ка погромче. – ядовито прошипел Мёрфи, раздраженно брызгая слюной и буквально буравя очкарика своим колючим взглядом. Сердце у Генри тогда колотилось бешено и громко словно молот об наковальню, так что он слышал его стук у себя в ушах, а на лбу проступили капли холодного пота. Однако все же ему хватило смелости «не сдать назад». - НЕТ! – более решительно и твердо уже безо всякого заикания повторил Генри, бесстрашно глядя в глаза Мёрфи, после чего парень обвел презрительным взглядом всю шайку и добавил: - Я не стану этого делать. Между подростками вновь воцарилась молчаливая пауза. Чед еще раз пристально посмотрел на этого «дурика», который открыто посмел пойти против него. На одну секунду ему вдруг показалось, будто в недотепе Голдберге что-то резко переменилось. Он как будто стал визуально чуть больше и выше, чем был изначально, а в глазах его словно блеснул какой-то странный синий огонек, но хулиган быстро отогнал прочь эти «бредовые» мысли и морально изготовился карать непокорного олуха. - Ну что ж… – мотнув головой в бок, словно рассерженный бык перед разбегом, сказал главарь банды. - Тогда придется поучить тебя любви к ближним, очкастая каланча. – язвительно бросил панк, показательно хрустнув костяшками на руках. После этих слов он резко толкнул Генри в грудь, отчего тот подался назад, выронив из рук книги, которые упали на пол. Однако упасть самому Генри, разумеется, не дали прихвостни Мёрфи, стратегически стоявшие позади жертвы. Они подхватили ботаника под руки и толкнули его вперед, очевидно рассчитывая, что тот, потеряв равновесие, повалится на пол. Однако этого не произошло, ибо Генри смог каким-то образом устоять на ногах. Видя, что долговязый ботан никак не хочет падать, дабы дать хорошенько себя отпинать, Мёрфи презрительно посмотрел на Генри и властно сказал, указывая на упавшие учебники: - Подними! - Не нужно этого делать, Чед. – с крайне неестественным спокойствием в голосе произнес очкарик. Генри прекрасно понимал, чего именно они от него добиваются. Это был излюбленный прием Чеда и его шайки. Стоило ему сейчас нагнутся, чтобы поднять книги, как его сразу же повалят и начнут бить ногами. Но тогда Генри решил для себя, что не станет опускаться перед этими уродами на колени, чего бы ему это не стоило. «Уж лучше я встречу удары, твердо стоя на ногах!» В последствие Генри всегда говорил сам себе, что именно тогда он принял свое первое по-настоящему волевое решение – не подчинятся злу, а встретить его лицом к лицу, пусть и ценой боли со своей стороны. Отчего именно этот день часто принимался им за «день рождения» Хиго. - Поднимай, иначе останешься без передних зубов! – злобно рявкнул на ботаника хулиган, в последней попытке запугать жертву, видя, что та почему-то отказывается выполнять его команды. Однако очкарик не двинулся с места. - Ну держись! – грозно прорычал Мёрфи, замахиваясь кулаком. Генри закрыл глаза, морально готовый вынести эту экзекуцию и как истинный праведник пострадать за свою правоту. Однако вместо боли он почувствовал лишь небольшой толчок в живот, после чего последовал хрустящий звук и крик, судя по всему, принадлежащий самому Чеду: - А-а-а-а! Твою мать!!! Открыв глаза, очкарик в изумлении увидел, что Чед карикатурно переминается с ноги на ногу, болезненно дергая кистью правой руки, как будто ударился кулаком обо что-то твердое, вроде бетонной стены. - Чего стоите, придурки!!? Бейте его!!! – разгоряченный болью в руке, исступлённо скомандовал Мёрфи своей шайке. Остальные трое тревожно переглянулись, очевидно не до конца понимая, что сейчас произошло. Однако все же через долю секунды двое из трех панков опомнились и перешли к активным действиям, набросившись на очкарика. Дальше для Генри все было словно в тумане… Он махнул рукой, пытаясь защитится от нового удара, после чего один из прихвостней Чеда отлетел в сторону почти на три метра, с грохотом впечатавшись в соседнюю стену. Второй же был более успешен и смог нанести Голдбергу удар в челюсть, однако после мгновенно скрючился от боли. Сам же Генри, к своему удивлению, боли совершенно не почувствовал. Он лишь легонько оттолкнул временно выведенного из строя агрессора. Отчего тот последовал за товарищем, прямо в объятия стены. - Ну хватит! Я сейчас своими руками выбью из тебя все дерьмо, четырехглазый падонок! – внезапно вернулся в бой сам «вожак стаи». Более-менее оправившийся Мёрфи что есть силы схватил Генри за горло и рывком прижал его к шкафчикам, готовясь нанести сокрушительный удар второй рукой, которая еще не успела пострадать в битве. Понимая, насколько разозлен Мёрфи и что мешкать нельзя, если он хочет уцелеть, Генри, морально переборов себя, сжал руку в кулаке и сам нанес удар, прямо в живот негодяю. Отчего тот на мгновение остолбенел, после чего выпучив глаза из орбит от сильнейшей боли, с глухим гортанным воем, сполз на пол, словно обмякшая тряпичная кукла. Видя поражение главаря и двух других более-сильных шестерок, последний член шайки, так и не решившийся принять участие в битве бросился наутек, оставляя своих «друзей» на произвол судьбы. - Валим отсюда! – кое-как поднимаясь на ноги, сказал один из лежавших у стены панков своему товарищу по несчастью. После чего оба хулигана кое-как засеменили прочь. Мёрфи же, преданный своей верной бандой, все еще лежал на полу и тихо стонал от боли. Генри, наконец-то опомнившийся от этого странного «боевого транса», резко бросился к лежащему на полу хулигану. - Ч-ч-ед? Чед!? Ты в порядке? – вновь испуганно заикаясь спросил Голдберг, судорожно теребя панка за плечи и искренне не понимая, как он мог так сильно ударить противника. Тогда будущего супергероя охватил настоящий страх за судьбу своего мучителя, ибо каким бы придурком не был Чед, Генри совершенно не хотел его калечить. Может быть чуточку проучить, но точно не наносить тяжкий вред здоровью. - А-гр-х-х-х! Да пошел ты! – грубо рявкнул в ответ Мёрфи, в ужасе отталкивая руки ботаника. - Чед я не… - начал было оправдываться за свои действия Генри, но поверженный хулиган не дал ему закончить. - Долбанный пси-и-их!!! Отвяжись от меня! – испуганно отползая в сторону, прокричал Мёрфи с выпученными от страха глазами, из которого теперь, казалось, полностью испарилась былая храбрость, самоуверенность и наглость. Хулиган, все еще болезненно держась за левый бок, не без труда поднялся на ноги и также ретировался прочь, даже не оборачиваясь в сторону Голдберга. Генри же остался стоять посреди коридора в полном смятении не понимая, что только что произошло. Тут же, словно материализовавшись из воздуха, коридор заполонили другие школьники, обступившие Генри плотным кольцом. Сверстники наперебой поздравляли очкарика с блестящей победой над «бандой Мёрфи», выказывали всяческое восхищение и почтение, а также активно предлагали свою дружбу и сотрудничество по учебе. Однако Генри их не слышал… Он молча стоял посреди всего этого цирка и совершенно не понимал, что же такое с ним случилось? Он в ужасе посмотрел на свои руки, которыми он только что едва не покалечил троих человек и, заткнув уши, в панике бросился прочь из коридора, забыв даже подобрать с пола свои учебники и не обращая никакого внимания на восторженные возгласы, летящие ему во след. «К-хе-хе! Кажется, тогда я пробежал добрых два квартала от школы.» – ностальгически пронеслись в памяти героя события восемнадцатилетней давности, когда он действительно в панике бежал, куда глаза глядят. «И куда же я бежал? Правильно, от самого себя бежал! И бежал в страхе.» – тут же промелькнула жестокая, но справедливая мысль в голове героя. Открыв глаза и поглядев на тусклый свет люстры на потолке, Генри вновь ощутил едкий привкус сожаления. Сожаления о том, сколь много в своей жизни он безвозвратно упустил из-за собственного страха, неуверенности и робости. «Я всегда чего-то боялся! И прежде всего я постоянно боялся разочаровать окружающих. Похоже, это меня и сгубило…» – тягостно подумал супергерой, вспоминая все свои жизненные провалы. Сейчас мужчина нисколько не лукавил. Все это было чистой правдой. Из-за какой-то патологической неуверенности в себе Генри всегда очень сильно боялся разочаровать окружающих и крайне сильно зависел от их мнения. В учебе он всегда был безоговорочным отличником, что в школе, что в институте, а все потому, что боялся разочаровать отца. Пока остальные отрывались и веселились, он до посинения корпел над книгами, стремясь во всем достигать идеала, дабы оправдать высокие ожидания родителя, который всегда прямолинейно и четко указывал, каким именно желает видеть старшего сына. В семейных делах Генри всегда первым брал на себя любую ответственность, заботясь о младших, даже при том, что самому себе он иногда в чем-то отказывал, а все потому, что боялся подвести маму, которая желала видеть первенца ответственным и надежным помощником, на которого при случае всегда можно положится, здраво полагая, что так сын гораздо эффективнее научится премудростям взрослой жизни и в будущем станет достойным мужем и отцом. Из-за этого же он часто шел на уступки братьям и сестре, понимая, что как большой брат «должен быть умнее», но на деле это предоставляло «младшеньким» хорошую возможность вить из него веревки. В немногочисленных романтических отношениях с женщинами героя также преследовали неудачи. Его ответственность, порядочность, равно как и готовность всегда оказать поддержку и пойти навстречу в конфликте, многие женщины либо поверхностно воспринимали, как занудство и бесхребетность, либо считали его через чур правильным для «нормального человека», подозревая в нем какого-то скрытого извращенца или маньяка. «Идеальный сын, идеальный брат, идеальный ученик, идеальный студент, идеальный работник, идеальный парень… Во всем идеальный. Слишком идеальный! Иногда кажется, что я и супергероем стал только из-за чувства порядочности. Не мог же позволить себе, имея такую фантастическую силу, просто так сидеть сложа руки, занимаясь своими личными делами, когда остальные страдают.» – тяжело выдохнул в сердцах Генри. Сейчас герой непроизвольно вновь подумал о сестре, которая всегда жила совершенно не так как он, несмотря на то что они выросли под одной крышей и даже какое-то время в раннем детстве делили одну комнату на двоих. «Ее никогда не волновало, что о ней подумают. Она никогда не лезла из кожи вон, чтобы быть идеальной в чьих-то глазах. Она всегда жила так, как ей хочется и, что характерно, всегда получала от этого удовольствие.» – раздраженно подумал про себя Генри. Такая вопиющая несправедливость заставляла кровь в венах буквально закипать от злости и непонимания. Непонимания того, отчего же он – честный, благородный, заботящийся о благе близких, всегда защищающий слабых и помогающий нуждающимся, был настолько несчастен и одинок. Между тем как его сестра – своенравная, циничная и жестокая эгоистка, жила роскошно и непринужденно, легко получая от жизни почти все, что ей хотелось. Более того, в отличие от Генри, на своем «нечестивом» жизненном пути Шира была вовсе не одинока. Каким-то невероятным образом она нашла себе совершенно отбитого психопата, который, вопреки всякому здравому смыслу, буквально боготворил сестрицу и боготворил настолько сильно, что легко рисковал ради нее собственной головой. Тем обиднее было осознавать, что у самого Генри в жизни такого человека никогда не было. «Может быть правы люди, говорящие, что добро несет в себе истину, но зло совращает личной выгодностью и эстетической привлекательностью…» – философски рассудил Генри. «Довольно! Хватит ныть и жалеть себя, Генри! Ты хорошо помнишь, что у НАС с тобой еще есть важные дела. Так что, заканчивай валятся и раскисать и начинай шевелится.» – вдруг жестко окрикнул мужчину суровый и назидательный голос в его голове, прервав праздный ход мыслей. Резко открыв глаза, мужчина, приподнялся в сидячее положение. Непроизвольно кинув взор в направлении окна, он увидел в каплях дождя свое размытое отражение, однако тот «зеркальный» был «не совсем Генри». Хотя бы потому, что был облачен в боевой сине-черный суперкостюм, вместо банного халата. Взгляд Хиго из-под черной полумаски был как всегда решителен и серьезен. - Да-да… Ты прав. Дело прежде всего. – вслух покорно закивал Генри, с силой сжимая кулаки и как обычно соглашаясь с абсолютно разумными доводами своего альтер-эго. Недолго думая, мужчина резко встал с кровати и взял с тумбочки свои наручные часы. Стрелки показывали 13:30. Это значило, что до намеченной «деловой встречи» оставалось еще целых 3 с половиной часа. Герой задумался. С одной стороны, тупо сидеть в номере наедине со своими тревожными мыслями ему совершенно не хотелось, а с другой, идти было особо некуда, в чужом городе, где у него не было ни друзей, ни родни, ни даже каких-то своих особых мест, в которых можно было бы скоротать медленно текущее время. Подумав несколько секунд и еще раз глянув на погоду за окном, которая вроде бы начала налаживаться, по крайней мере гадкий дождь окончательно прекратился, герой пришел к разумному выводу, что было бы неплохо провести небольшую «разведку местности». Верный своим старым привычкам, выработанным за долгие годы супергеройской практики, Хиго решил как обычно заранее просканировать местность будущего «приватного свидания» своими собственными глазами, дабы выявить все достоинства, недостатки, слепые зоны и прочее, на тот случай, если произойдет какой-нибудь форс-мажор и придется прямо там сражаться. С этими здравыми мыслями он направился к одежному шкафу, чтобы переодеться в подходящую для прогулки по осеннему городу одежду. В качестве «камуфляжа» герой выбрал предельно простой и неприметный прикид: серый вязаный жилет, расшитый белыми ромбиками, джинсы и свою «бессмертную» и уже малость потертую 5-летнюю синюю ветровку. «Помни, что ты поклялся. Самому себе поклялся! Долг превыше всего остального.» – словно со стороны окна неожиданно прилетели вкрадчивые слова «Хиго» в спину надевающему жилетку поверх рубашки Генри Голдбергу. - Я все прекрасно помню! Можешь не напоминать мне об этом каждую неделю. – не оборачиваясь, устало отмахнулся Генри, натягивая на тело жилет, после чего расправил его на себе и по возможности пригладил складки. Наконец, полностью облачившись в свой «камуфляжный» гражданский костюм, гораздо более подходящий к местной погоде, чем его пиджак и брюки, мужчина еще раз обернулся к окну. Однако теперь в окне он увидел только свое собственное отражение. Хиго исчез. С некоторым облегчением, герой достал из тумбочки карманный атлас Торонто и его ближайших окрестностей, который так удачно прикупил перед самой поездкой и глянул на заранее расчерченный им самим маршрут до места предполагаемой встречи. Еще раз просчитав в голове получившееся расстояние и прийдя к выводу, что на все про все уйдет примерно час или полтора, мужчина надел теплую шапку, на всякий случай, взял еще не успевший до конца просохнуть зонтик и, положив атлас во внутренний карман куртки, вышел из номера, после чего запер дверь на ключ. Проходя мимо стойки регистрации, он еще раз формально раскланялся с Ханнигером, как бы между прочим сказав, что пойдет «проветрится» и вернется приблизительно через полтора часа. Старик, до этого спокойно наполовину дремавший на своем рабочем месте, натянул на лицо дружескую улыбку любого нормального сотрудника сферы услуг и лишь согласно кивнул. Однако, легонько почесав свою бороду, все же задумчиво посмотрел вслед странноватому постояльцу, которому отчего-то вдруг вздумалось «проветриваться» в и без того холодную погоду, после только что прошедшего дождя.