А поутру они проснулись...

      Альберу просыпается, чувствуя с одной стороны непривычные, а с другой вполне привычные ощущения. Всё тело слабое, горло саднит, задница горит, а поясница отламывается. И опять всё липко. Он приоткрывает глаза, покрытые сонной пеленой, и замечает сбоку какое-то чёрное пятно. В непроснувшемся ещё мозгу на мгновение проносится обречённая мысль, опять, что ли в облике тёмного эльфа? Именно эта мысль и заставляет его более менее проснуться, позволяя приглядеться повнимательней. Немолодой мужчина в форме прислуги наливает в бокал вино у специального передвижного столика, ставит на поднос к тарелке с сыром и еще чем-то и относит в сторону ванной комнаты. — Молодой господин, я могу войти? — он тихо стучит и также тихо говорит.       Кроссман моментально узнаёт приглушённый голос, разрешающий войти. Судя по всему, Кэйл принимал ванну. Блондин раздумывает над притягательной мыслью присоединиться и нежеланием попадать другим людям на глаза. Тем более, если эти люди — слуги, имеющие привычку трепаться, о чём ни попадя. Но окончательно принять решение он не успевает — он слышит то, что заставляет его замереть. — Ты выяснил что-нибудь? — откровенно недовольный тон смягчается, и еле слышится лёгкий перезвон стекла. — Около покоев Его Высочества ошивался молодой светловолосый парень. Увидев стражу, он ретировался, но продолжил скрытно наблюдать за территорией дворца кронпринца. Некоторые из стражи, прибывшие через час после вашего приказа, были удивительно внимательны сегодня, хотя и постарались ничем не выдать своего состояния, — старческий голос звучит удивительно сильно для его возраста. — Но этого старика не так просто провести, — раздался короткий смешок. — Молодец. Кто это был? — Венион Стэн, — наступает тишина, а потом Альберу вздрагивает, слыша ответный, полный злости, голос, и хруст стекла. — Опять этот ублюдок?! — блондин впервые слышит такую ярость в этом обычно спокойном голосе. Или не впервые? Кажется что-то подобное мелькало ночью… — Молодой господин? — вроде обычный вопрос, но от чего-то по спине пробегают мурашки. — Проведи расследование, — хмурый голос вновь звучит спокойно, как будто секундного порыва злости не было. — Я хочу знать какая тварь посмела тронуть то, что принадлежит мне. Ты знаешь, что делать, — в последнем предложении прозвучала непривычная резкость. — Слушаюсь, молодой господин, — голос слуги не просто вызывает дрожь по телу, внутри почему-то возникает невольный страх. Видимо, этот старик не простой слуга…       Альберу прикрывает глаза, изображая спящего, пока слуга спокойно и тихо собирает что-то, тихо позвякивает и, судя по всему, укатывает тележку с посудой из комнаты. Он только сейчас понимает, что предыдущее нежелание попадаться старику на глаза было глупым — он всё равно его видел. Раз это слуга Кэйла, то может никто не узнает…?       Наступает тишина, и он лежит с закрытыми глазами, вспоминая сегодняшнюю ночь. Воспоминания путаются, а потом приходит понимание, что в этот раз всё было гораздо хуже. Эффект был сильнее. Мощнее? По телу пробегает дрожь. Всё могло кончиться плохо, если бы это и вправду был не Кэйл. Компромат или убийство, что было бы хуже? В голове вертится мысль, но всё ещё заторможено думающий мозг не может понять весь её масштаб, поэтому старательно отгоняет всеми возможными способами, подкидывая взамен другие мыслишки.       Кронпринц внезапно осознал, что эти ситуации подстраивал не Хенитьюз — ему просто везло оказываться рядом в такие моменты — или нет? Не будь у Альберу таких тайн, то этот случайный пацан вполне мог загреметь на два метра в землю.       Что достаточно удивительно — Боги что-ли постарались? Но зачем им отвергнутая кровь? Если в первую ночь Кэйл выглядел довольным дьяволом, то сейчас он был злым демоном. И секс был таким же. Хенитьюз был очень зол. Как он там сказал, что-то вроде «ты — мой» и «никто не смеет трогать мою собственность»? И ночью он был груб и жёсток, почти жесток. Вымещал свои эмоции…? Кроссман тогда жил удовольствием и не обращал внимания ни на что — лишь бы кайф не пропадал. Он совершенно не замечал иногда мрачное выражение лица своего любовника. То, как холодно скалился и бормотал об ублюдках, которые решили, что умнее всех других.       Альберу поморщился, он был прав тогда — я подмахивал, как «сука течная»… Как шлюха… Стоп! Что…? …это невозможно… Нет, нет, нет. Чтобы меня опоили ЭТИМ?! Кто настолько тупой, чтобы думать, что члена королевской семьи так просто…?!       Ошарашенный, всё-таки мысль смогла просочиться окольными путями, окончательно проснувшийся Кроссман смотрел в потолок замершим взглядом. Только таких проблем им и не хватало. Или…? Террористы связались с кем-то внутри королевства? Стэны… Они ведь против него были, пока не появился вылечившийся Тейлор. Теперь эта семья будет на его стороне… Впрочем, они могли и через другую семью выйти на королевский двор… Эти размышления могли бы быть правдой, если бы кто-то из дворян и вправду связался с террористической группировкой. Но Кроссман не сомневался в этом. Столько лет на своём месте, месте наследного принца, многому его научили, в том числе, они позволили отточить его интуицию. Именно поэтому он обратил внимание на подслушанный разговор — Венион мог просто прийти что-то просить/говорить, как когда-то пытался наведаться Хенитьюз, но интуиция считала по-другому — второй наследник Стэнов был замешан в его отравлении. Именно поэтому он до сих пор не послал Кэйла с его предложениями — бывший наследник дома Хенитьюз был выгоден, а сделка не так уж и плоха. Что мешало прекратить её, убрав причину? Да и всего лишь год…       Дверь скрипнула, вырывая из мыслей, и его глаза встретились со спокойной, но очень глубокой алой пучиной. Тот всё ещё был зол… — Вы проснулись, Ваше Высочество? Я сейчас прикажу подготовить ванну для вас, — он подошёл к столику с колокольчиком для вызова прислуги, не обращая внимания на молчание наследного принца.       Через минуту в комнату зашёл тот самый старик, предварительно постучав и получив разрешение войти. — Приготовь ванну и завтрак. — Слушаюсь, молодой господин, — старик разворачивается и выходит, так ни разу и не посмотрев в сторону принца и не поприветствовав его как полагается.       Хааа, слуги однозначно пошли в своего хозяина. С некоторой смиренностью и весельем пронеслась мысль в голове. Но Альберу тут же нахмурился — он не хотел, чтобы другие слуги видели его в таком виде. Но он не успевает сказать и слова, как взгляд морской волны встречается с алым пожаром — взор Хенитьюза завораживал своей злостью и холодом. И беспокойством…? Что-то новенькое… Впрочем, удивительно то, что мне сейчас никакой туман в голове не мешает думать. И это, к сожалению, только подтверждает мои предположения.       Кэйл подходит к кровати и расправляет балдахин, оставляя только сбоку приоткрытым — туда попадал солнечный свет из окна. Эта сторона была противоположной от двери в ванную комнату, чтобы никто мимо проходивший не увидел нечто необычное на кровати нового героя Роана. — Доброе утро, котёнок, — голос мягкий проносится тихим шёпотом, вызывающим мурашки в размякшем теле.       Приятная полутьма не скрывает внимательных алых глаз, что почти светятся от косых лучей солнца. Он склоняется над принцем, опираясь одной рукой о кровать рядом с подушкой, целует припухшие губы и проводит другой рукой по груди, спуская одеяло вниз.       Приятно, чёрт возьми… Альберу пытается задуматься, но мысли все расползаются в разные стороны, и он решает ещё немного понежиться в кровати, а не подскакивать и идти работать/решать вечно возникающие проблемы, как это обычно бывает — а уж учитывая нынешнею ситуацию… Им нужно было серьёзно поговорить.       Недалеко слышатся шорохи и шарканья прислуги. Ситуация странная и непривычная, но от чего-то кронпринцу так приятно в этот момент. Они ничего не говорят, лениво соприкасаясь губами и не углубляя поцелуй. Кроссман обнимает за шею, помня, как в прошлый раз располосовал чужую спину и думая, что и этот раз мог быть таким же. Хотя вряд ли, уж больно сильно я тряпку тогда напоминал… Ноги невольно сгибаются в коленях. Такой нежный… Рука ласкающая грудь и живот переходит ниже, доходит до колена, куда еле достаёт кончиками пальцев в такой позе. Поглаживает и пощипывает внутреннюю сторону бёдер. Они прерывают поцелуй, смотря глаза в глаза. — Доброе… утро, — тихо, практически только шевеля губами и задевая чужие, произносит блондин.       А ещё удивляет, что он такой мягкий… С лёгким сомнением и недоверием на краю сознания повисает новая мысль.       Кэйл приподнимается, осматривая крепкое и мускулистое тело, у которого пах прикрыт одеялом, а шею обхватывает цепочка с небольшим кристалликом голубого цвета. Он задумчиво проводит руками, отодвигая одеяло подальше, медленно и тихо дарит ласку усталому телу. Альберу невольно прикрывает глаза, расслабляясь и в то же время, не желая видеть покрытое синяками от чужих пальцев и губ, тело, как слышит еле уловимое неудовольствие в голосе. — Котёнок, перевернись на живот, — мужчина раздумывает некоторое время, и Кэйл ему не мешает, продолжая поглаживать грудь, вырисовывая только одному ему известные узоры или теребить цепочку, раздумывая с нехорошим блеском в глазах, от которого почему-то бегут мурашки.       С некоторой заминкой, но он переворачивается и удивлённо ухает, когда аловолосый парень тут же перекидывает ногу и садится на него. Хенитьюз проводит руками от плеч до поясницы, целуя в загривок. Да что с ним? — Рон, подай тот бежевый бутылёк, — фраза Кэйла заставляет напрячься. — Слушаюсь, молодой господин, — Кроссман слышит лёгкие шаги и возмущённо-испуганно резко поворачивается, но парень только надавливает на спину и приподнимается, облокачиваясь на него. Хенитьюз в халате на голое тело, внезапно приходит запоздалое осознание. — Всё приготовлено, — из-за ткани протягивается рука с бутыльком, который Кэйл спокойно забирает. — Молодец. А теперь все свободны. И меня не беспокоить, — отстранённо говорит и вновь усаживается на бедра.       Альберу хоть и расслабился, когда заметил, что слуга лишь протянул, а не заглянул, но всё равно хмуро посмотрел на придурка, вечно заставляющего его нервничать. Но тот лишь приподнял бровь на молчаливое недовольство и надавил рукой на плечо, намекая заткнуться и лечь. Кроссман догадывается, что может произойти, но сколько раз они уже оказывались в одной постели, чтобы сейчас возникать и выделываться — он уже не девственник, хоть и не так, чтобы доволен обстоятельствами её потери. Да и потрахаться в трезвом уме и памяти, ныне, оказывается, дорогое удовольствие…       Наследный принц медленно вернулся в прежнее положение, сжимая в руках подушку. На спину полилось что-то холодное, из-за чего он передёрнул плечами. Хоть бы погрел, козёл…! А потом чужие руки начали творить что-то непотрёбное. Они гладили плечи, массажировали спину, мяли икры, щипали бёдра и переходили постепенно в другие места. Да даже руки, пятки и пальцы были обласканы!       Кроссман был в шоке. Невероятно…! Кроссман был в ахуе. Кэйл делал всё молча, спокойно и обстоятельно. Альберу также спокойно и обстоятельно обтекал. И, к его сожалению, не молча. Тихие стоны и хриплые выдохи раздавались в тиши комнаты. Блондин не видел, но подозревал, что с чужого лица не сходила самодовольная ухмылка.       И это его поведение приводило наследного принца в недоумение. Почему внезапно так нежен, обеспокоен… Серьёзно?! И куда делась вся злость? — Можешь стонать в своё удовольствие, мой сладкий эльфёнок, — тут же в противоположность действиям звучит фраза в приказном тоне.       Кэйл вернул руки к бёдрам, разминая и поглаживая половинки. Потом подхватил одну ногу и чуть согнул её в колене, располагая выше прежнего места. Руки поглаживали припухший с ночи вход, поливая его жидкостью из бутылочки. Заходили на одну фалангу в дырочку, лаская пальцами область рядом. До ушей донеслось лёгкое хлюпанье — Альберу даже думать не хотел, что это сперма не засохшая с ночи и смазка, добавленная сейчас. Бутылёк был наполовину пуст? Значит, ещё ночью был использован. Значит, там смазка с ночи была — он был заполнен и он, взаправду, тёк. Кроссман спрятал покрасневшие щёки в подушку и судорожно вздохнул. Как же стыдно…       Парень добавлял то один палец, то два, постепенно увеличивая амплитуду движений. Пока не стало свободно входить три, впрочем, если бы он сразу вставил три, то они бы тоже легко вошли — растраханная ночью дырка могла принять и все четыре.       И это опять приводило в недоумение Кроссмана. Мне уже пугаться последствий, что ли?       Тот уверенно пристроился сзади, опираясь на одну руку возле левого плеча принца. И плавно вошёл — до конца, не останавливаясь. С первого раза касаясь нужной точки и шлёпаясь своими яйцами о королевскую задницу. Он входил короткими толчками, держась одной рукой за бедро. Постоянно попадал по простате, беспрерывно стимулируя её головкой.       Нежно, ласково и уверенно втрахивал в кровать. Альберу кайфовал. Это не ночное сумасшествие. Это полностью осознанное получаемое удовольствие. Он чувствовал всё гораздо острее, чем было раньше. Слаще, острей, чувственней…       Толчки постепенно становились резче и глубже, пока Хенитьюз не приостановился на мгновение, с силой хватая вторую ногу и сгибая её так же, как и вторую, ставя кронпринца раком. Кэйл сразу же вошёл с размахом и громким чпоком, устроился поудобнее и без остановки начал вдалбливать блондина в кровать. Шлепки, тяжёлое дыхание, стоны и рыки разносились по всей комнате.       Альберу было хорошо. Не так как ночью, он бы мог даже сказать, что это было гораздо лучше, чем в предыдущие ночи. Он в полной мере ощущал, как чужие горячие руки касались его кожи, как с силой проходили по рёбрам и бёдрам, как губы оставляли мокрые дорожки, а член чувствовался, казалось, всеми внутренностями.       Альберу было очень хорошо. Он стонал в подушку, чуть ли пальцами не разрывая простыни. Ему казалось, что лучше быть не может, пока чужая горячая рука не проскользнула под живот и не провела несколько фрикций в ритме толчков. Перед глазами вспыхнули разноцветные салюты и стало ещё лучше.       Кэйл вытащил свой член, размазывая по входу прозрачно-белую жидкость и наблюдая, как она вытекает изнутри. Пальцами размазал по красным половинкам. И прилёг рядом, насмешливо и довольно наблюдая за тяжело дышащим мужчиной, который счастливой амёбкой растёкся по подушке. Альберу чувствовал горячее семя внутри себя, чувствовал, как оно вытекает и течёт по ноге на кровать.       Спустя несколько минут успокаивания дыхания и смакования ощущений, Кроссман открыл глаза и с сомнением взглянул на своего партнёра. — Что на тебя нашло? — Тебе не понравилось? — Кэйл поёрзал, переворачиваясь набок. — Понравилось…? — с лёгкой заминкой ответили, поджатые на пару мгновений, губы. — Ну и хорошо… — вновь наступила тишина, наследный принц посматривал краем глаза на удивительно размеренного и довольного графского сына. — Что будете делать, Ваше Высочество? — Думаю… — Думайте, говорят полезно, — аловолосый парень хохотнул и придвинулся ближе. — Ублюдок. — Спасибо.       Они вновь помолчали некоторое время. — Значит, ты хочешь, чтобы я стал твоим любовником? — синие глаза наблюдали за вновь придвинувшимся партнёром. Черт с тобой, северный олень. Если будешь решать мои проблемы, как ты делаешь сейчас, если будешь меня так же удовлетворять, то я, мать твою, согласен. — Ммм, ты уже не против этой мысли? Почти, — он приподнял подбородок, погладив большим пальцем нижнюю губу, — любовник — это равный, в какой-то мере, — он посмотрел в глаза цвета морской волны. — В нашем же случае — я делаю что хочу, как хочу и где хочу с тобой, всё что угодно, — он провёл ладонью по шее, приближаясь ещё ближе к нахмурившемуся лицу. — Не до смерти, естественно, и не до невозможности исполнять свои прямые обязанности кронпринца, — коснулся чужих губ своими. — Да и ты уже согласился вчера, — и засосал нижнюю губу, покусывая верхнюю. — Возникает закономерный вопрос о твоих предпочтениях с такими-то заявлениями, — принц заметил не проходящие искры возбуждения в рубиново-карминных глазах. Согласился, хах… Попробовал бы я не согласиться…! — Я уверен, что моему шоколадному принцу это понравится, — он выдохнул прямо в губы и с завораживающим блеском в глазах утянул принца в новый, глубокий, властный поцелуй, перетягивая на свою грудь чужое тело, хватаясь руками за талию и испачканные бёдра.       Внезапно раздается стук в дверь, заставляющий принца дёрнуться, а графского сына нахмуриться. Кэйл придерживает Альберу на себе, пальцем удачно попадая в многострадальную ложбинку. Парень явно не хотел, чтобы блондин слезал со своего нового местоположения. — Молодой мастер Хенитьюз, это Таша, советница Его Высочества. Могу я войти?       Альберу краснеет и смурнеет, в таком виде предстать перед своей тётей? Он посмотрел на лежащего под ним возбуждённого парня, свободно лазающего в его попе пальцами. Кроссман оказался полусидящим в позе наездницы. — Не можете, — бесстыже, нагло, громко, но хрипло.       Минута неловкой тишины на осмысление поражающей наглости постепенно стала прерываться углубившимся дыханием и лёгкими стонами. — А когда смогу? — Часов в одиннадцать? — …хорошо?       И вновь благословенная тишина. Альберу смотрит на довольно ухмыляющегося парня, пославшего королевского советника и не знает, что ему делать. И смех, и грех…! — Как насчет ванны, Ваше Высочество? — соблазняющий шёпот на ушко — Альберу успел полностью лечь на аловолосого парня, уткнувшись головой в шею и согнув ноги так, чтобы хозяйствующим рукам на его бёдрах было удобнее. Слишком смущающе… и слишком хорошо, чтобы прекращать… — Хорошая идея, — усталый стон вновь сорвался с искусанных губ.       Это… оказывается… несколько разочаровывает… чёртов ублюдок…