А поутру они проснулись...

— Подай что-нибудь посущественнее чая и закусок, мы голодны, — Кэйл уверенно развалился на диване и отдал приказ своему слуге. — Сейчас подам, молодой господин.       Немолодой мужчина освободил место на их стороне стола и принёс пару тарелок каши с кусочками фруктов, рядом поставил несколько вазочек с вареньем и джемом, заварил пару чашек любимого чая своего юного господина. И всё это делалось в полной тишине. Кэйл лениво посматривал по сторонам, Таша ехидно улыбалась, пытаясь скрыть своё нарастающее беспокойство, а Альберу приводил свои мысли в порядок — им предстоял непростой разговор. — Кушать подано, молодой господин, — дворецкий поклонился со своей извечной улыбкой и отошёл в сторону, готовый в любой момент исполнить новый приказ. — Прекрасно, — Кэйл дёрнул за рукав, ушедшего глубоко в себя наследного принца. — Поешь сначала, — он подхватил столовые приборы, — потом будешь думы свои думать. — Приятного аппетита, — с лёгкой заминкой отозвался мужчина, так же как и его собеседник не обращая внимания на женщину сидящую перед ними и странно улыбающуюся — почему-то она не отрывала от него своего взгляда. Каша…? Серьёзно, мы что — дети…?       В комнате вновь разлилась тишина, нарушаемая стуканьем чашки о стол или ложки о тарелку. Кронпринцу пришла в голову странная мысль, которую он весь завтрак не мог отогнать, задумчиво посматривая по сторонам. Она, как муха, назойливо лезла под нос, громко и противно жужжа. Прямо семейная идиллия…       Каша оказалась на удивление вкусной, хотя Альберу раньше её не любил — тётя в детстве кормила ею с ложечки и сюсюкалась как с младенцем под смех мамы. Как же он терпеть не мог эти моменты своей беспомощности. Но Кейл спокойно взялся за ложку под заботливо-пристальным взглядом дворецкого и приступил к завтраку.       Это ещё что за взгляд? Кроссман подавил стойкое желание передёрнуть плечами. Этот слуга его почему-то пугал, чем-то напоминая наёмников или убийц. Внимательный взгляд, подмечающий любую деталь, бесшумные движения, педантичная исполнительность.       Но мужчина так ничего и не сказал, не дёрнулся и ничем не выдал своих реакций, только вылил полвазочки вишнёвого варенья в кашу и перемешал. Он привык держать себя в руках, не показывая своих эмоций на публике — маска с его лица практически никогда не сходила. Мужчина не желал давать в жаждущие его низложения руки ни малейшей зацепки. Любая его слабость тут же могла быть использована против него. Внутри себя или своих покоев он мог хоть истерить, хоть орать, хоть смеяться до упадка — но на людях он должен быть холоден, непробиваем и улыбчив до сведённых судорогой щёк.       Подковерные интриги королевского дворца ни на минуту не прекращались. С самого детства он должен был изображать из себя другого. Даже тогда, когда ещё мама была жива, он должен был улыбаться, быть тихим и незаметным, не попадаться на глаза придворным и не выходить из поля зрения своих верных эльфов.       Если бы хоть один из придворных обратил на них своё пристальное внимание, то наследный принц мог бы умереть вполне естественным путём для венценосной особы. И статус первой жены короля, первой королевы, не спас бы их. Южанка, чужачка, ещё и со слабым здоровьем. Она была для них идеальной целью. И поэтому у него не было детства — всё что он делал, это пытался выжить. И особенно сильно ему пришлось постараться после её смерти. Чего только он и его тётя ни натерпелись за это время, чего только ни случилось… Если бы не поддержка тёмных эльфов, Альберу не знал, смог бы он выжить под таким давлением.        Кронпринц обратил внимание на то, как язвительная усмешка тёти попыталась прерваться насмешливыми словами, но так и не прервалась. Почему этого не произошло — он не понял. Но кинутый взгляд за спину запомнил.       Легкий провал в воспоминания его прошлого позволил привести мысли в относительный порядок.       Хенитьюз и Кроссман отвалились от стола, и графский сын с удовольствием потянулся, поправляя съехавший халат. — Было вкусно… — Согласен, сегодня Бикрокс превзошёл сам себя, — Кэйл лениво взглянул на улыбающегося дворецкого. — Налей ещё чаю. — Он будет рад узнать, что вам понравилось, — слуга стал убирать грязную посуду, возвращая заварник и лёгкие закуски. — Такая расслабленность, молодой мастер Хенитьюз… — Таша проводила взглядом вышедшего старика. — Вы не боитесь последствий? — Полагаю, если бы я боялся, то меня здесь не было бы.       Аловолосый парень облокотился на спинку и положил ногу на ногу. Он выглядит так свободно, что аж раздражение берёт… Графскй сын вёл себя, как будто это была его комната и он был у себя дома, а не приглашённым гостем королевской семьи, что априори должно добавить в его поведение смиренность, почтительность и послушность. Альберу тяжело вздохнул, понимая, что такого от него никогда нельзя будет добиться. Всё его поведение — это своевременная наглость, расчётливые действия и дьявольская харизма. И что самое удивительное, так это то, что кронпринц так и не смог почувствовать от него ни капли лжи. Смешанные ощущения. — Таша, ты что-нибудь узнала? — Кроссман прервал гляделки и зарождающую перепалку. — Узнала, — тут же нахмурилась советница и серьёзно взглянула на сосредоточившегося принца и потянувшегося за чаем парня. — Тебя опоили мегезатом.       Кронпринц обречённо прикрыл глаза, подозрение оказалось верным… Внутри заплескалось отчаяние.       Мегезат — по-другому «подчинение». Наркотик, созданный священником, в тайне занимающимся алхимией лет семьсот назад. Если бы это был обычный наркотик или яд, Альберу вполне мог бы выжечь его с помощью мёртвой маны, природного источника сил тёмных эльфов. Пусть и полежал бы с жаром несколько дней. Всё что угодно, но не подобное мегезату.       Это вещество принималось тремя основными дозами — две обычных, похожих своим действием на афродизиак, после приёма которых жертва начинает ощущать к сексуальному партнёру неестественную привязанность и доверчивость. Тут даже в случае, если ненавидел человека до этого или, если неизвестный до селе человек потрахался с жертвой в период действия вещества — он всё равно начинает ему доверять и искать его внимания.       Третья же доза была заключительной — обычное зелье смешивалось с маной, имеющей атрибут света. Переспишь с одним и тем же человеком три раза подряд и абсолютная верность к нему будет неоспорима. Самый важный момент в принятии наркотика. Единственный раз, когда добавлялась субстанция, созданная из маны света и специальных приёмов. Слепое доверие и безграничная вера.       Если этого было недостаточно по мнению отравителя, то жертве спаивали столько порций, сколько считали нужным. Они не были смертельными для обычных людей. Просто, чем дольше проходило бы времени, тем больше бы человек терял свою индивидуальность и приобретал зависимость от человека, с которым переспал. С течением времени проявлялось желание делать всё, чтобы тот не уходил. Безумная тяга. В конце концов такой человек становился бессловесной марионеткой. — Два раза… с одним и тем же человеком… — её острый взгляд был направлен на нахмурившегося и посмотревшего прямо на неё Кэйла. — Я сообщила нашим целителям и они готовят антидот — главное, чтобы тебе не дали третью дозу.       Доза с атрибутом света его убьёт, а не подчинит. Альберу сидел с опущенной головой, крепко сжатыми в замок руками и пытался сосредоточиться. Кэйл ведь не мог так с ним поступить…? Кроссман понимал, что это в нём говорит зарождающаяся привязанность наркотика, но всё равно… — Как я уже говорил — я здесь не причём, — холодным тоном отрезал Хенитьюз, а потом взглянул на сжавшегося принца — тот был напряжён, скусывая губы в тонкую линию, явно сдерживаясь. — Если бы хотел, то не допустил бы тебя, Таша, в комнату, а в каше уже была бы третья порция, — он иронично взглянул на королевскую советницу. — Но ты должна понимать, что я бы так не поступил, зная о вашей расе, — аловолосый прищурился. — А давать обычное зелье для поддержания доверительного отношения было бы бессмысленно, учитывая, какие исключительные подарки я делаю своему тёмному котёнку.       В комнату постучал и вошёл дворецкий. Его улыбка стала шире, как только он заметил угрожающе замершую женщину, расслабленного господина и хмурого кронпринца. — Именно поэтому ты здесь, а не в застенках подземелий, — она присела обратно на диван, покосившись на дворецкого, от которого уже который раз у неё бегут мурашки по спине. У королевской советницы, тёмного эльфа, имеющего двухсотлетний опыт за плечами. Жуть…       Альберу встряхнулся, запирая чувства на замок, чтобы попытаться с холодным разумом разрешить ситуацию. Назвать меня так в присутствии тёти и слуги… — Сколько нужно ждать прихода вашего целителя? — парень ничего не ответил на пугающую своим смыслом фразу Таши, о чём-то задумавшись. — К завтрашнему утру, — с лёгкой заминкой ответила темноволосая женщина. — Что ты задумал? — блондин повернулся к парню, выглядя так, будто минуту назад не находился в раздрае. — Ты ведь не человек, — спокойно констатировал парень, не обращая внимание на вздрогнувшую замаскированную эльфийку, которая бросила взгляд на вставшего за спиной своего господина слугу, — а значит, если увеличить количество той маны в организме, то проявившиеся симптомы могут исчезнуть, а эффект уменьшиться, верно? Ты выпил тот бутылёк, что я тогда принёс? — Да, иначе бы наркотик сейчас воздействовал гораздо сильнее, я полагаю, — хмуро ответил Альберу. — Неужели у тебя есть ещё? — Рон, — парень чуть повернул голову в сторону, — принеси мою сумку. — Ту самую…? — Верно, — прикрыл глаза, на лбу образовалась складка — сейчас он выглядел странно серьёзно, о чём-то раздумывая. — Слушаюсь, молодой господин, — слуга поклонился и направился к тумбочке около кровати.       Это была обычная дорожная матерчатая сумка, которую дворецкий подал молодому мастеру Хенитьюз. Тот засунул в неё руку по локоть и достал три бутылька с чёрной жидкостью. — Этого ведь хватит, пока не прибудет противоядие? — под шокированные взгляды он вернул себе спокойную насмешливость и вновь откинулся на спинку, перекидывая ногу на ногу и отдавая сумку старому дворецкому.       Казалось, что он был напряжённым весь разговор. Периодически это сменялось невозмутимым выражением лица. Иногда во взгляде мелькали непонятные эмоции. Таше это не нравилось. Ей вообще не нравилась эта ситуация. Ни парень с возмутительным предложением, ни повар-предатель, подсыпавший наркотик. Но было что-то — интуиция, наверное — что не позволяло ей действовать. Внутри было чувство, которое вопило о том, что нужно подождать.       Альберу задумался о том, что тётя ведёт себя немного странно. Не так сильно волнуется, оставила его на одном диване с графским сыном, не высказала сразу подтверждение его мыслям, не оградила его от Хенитьюза, обвиняет только на словах. А вдруг и правда в каше был бы яд? Или он мог бы просто поить его этой бурдой, чтобы вызвать у него доверие. Может всё это придумано, чтобы втереться в доверие? Чтобы в более подходящий момент подставить?       Кэйл был непоколебим и невозмутим. У слуги за его спиной была фирменная улыбка и страшные глаза. — Этого… более чем… достаточно… — с паузами, заторможено отозвалась советница. — Откуда у тебя столько? — Альберу осторожно подхватил один и вытащил пробку, принюхиваясь к восхитительному запаху. — Хотите ещё? — парень лукаво взглянул на принца и тот, поняв чем придётся расплачиваться за добавку, покраснел и закрыл крышечку, ставя обратно на стол.       За этим с изумлением наблюдала Таша, она не ожидала, что тот практически никак не отреагирует на её слова. Он просто снова предложил им сокровище и вновь стал вести себя как раньше — склонял к разврату её племянника. — Что тебе нужно? — От тебя — ничего, — равнодушно взглянул на неё. — Кронпринц уже согласился на моё предложение, так что больше мне ничего не нужно, — он огладил колено, сидящего рядом мужчины. — Только по мелочи.       Альберу согласился греть чужую постель взамен на информацию и, Таша прищурилась, на что-то ещё. — Рон, — внезапно для всех обратился к своему слуге парень. — Есть что-нибудь новенькое?       Альберу тут же напрягся помня подслушанный разговор, стараясь отвлечься от ласково поглаживающей руки, чтобы сосредоточиться. — Венион Стэн продолжает наблюдение за дворцом кронпринца. За это время к нему успело подойти две служанки, один паж и три советника, двое из которых поддерживают второго принца, а третьего никто никогда не видел во дворце, но окружение третьего принца почему-то знает его и ведёт себя с ним осторожно. — Это всё? — Кэйл-таки перестал смущать наследного принца и подхватил одно из маленьких пирожных.       Таша с интересом слушала и сопоставляла с известными ей данными. — С остальным, я думаю, вас может ознакомить мисс советница, — он перевел ласковый взгляд на сглотнувшую женщину. — Её мальчики смогли много интересного узнать. — Вот как…? — парень впился алыми туннелями вместо глаз в замаскированную эльфийку. — Тётя…? — вопросительно взглянул на неё племянник.       На неё уставилось три пары глаз и она внезапно почувствовала себя странно. Спелись…? Казалось, её приёмного ребёнка взял под своё крыло кто-то очень могущественный и все те усилия, которые она приложила для выяснения обстоятельств и для защиты могут превратиться в пшик. Можно посчитать, что всё это подстроено ими, раз они столь много демонстрируют, а с другой стороны Альберу не выглядит удивлённым, либо зная что-то ей не доступное, либо находясь под воздействием от наркотика. Но даже, если он опьянён он всё равно действует раза в три адекватнее, чем если бы на него воздействовали в полную силу те вещества. Они были очень ядрёными. Что происходит…?! — Мы…

***

      Альберу находился в своём кабинете полностью выжатый той работой, что на него свалилась, стоило ему выйти за пределы покоев Хенитьюза. Как будто наследный принц покинул какой-то невидимый барьер, отделяющий его от всего остального недоброжелательного мира.       Как тот дворецкий и сказал, подчинённые Таши смогли многое раскопать.       Альберу нахмурился, осматривая очередной документ. Таша развалилась на диване, читая отчёт, принесённый Эрвином. Он временно курировал строительство военной базы на северо-восточном побережье, пока среди подчинённых проводилась чистка. Через пару дней он должен был вновь вернуться во дворец, чтобы приступить к своим непосредственным обязанностям.       Она смогла узнать кто, где, как и когда в их королевстве дёрнулся, чтобы попытаться взять кронпринца под контроль. Эльфы смогли узнать кто был заказчиком и исполнителями, только поставщик остался неизвестным. Откуда те смогли достать такое сложносоставное зелье, да ещё и с маной света? После этого вопроса в голове Альберу возникли намёки и обещания от Хенитьюза, касающиеся запада. Он упомянул просто обещая или реально зная какие-то неприглядные делишки Адина?        Западная империя, имеющая в своём распоряжении и алхимиков и Храм Солнца. Это наводило на определённые размышления. А ещё так и хотелось спросить Кэйла об Адине. Судя по обмолвкам, парень был осведомлён о многих вещах, иногда чрезмерно многих. А рассказывать отказывался…! Видите ли, кронпринцу достаточно высказать свои пожелания, а всем остальным он сам займётся…! Из-за этой причины принц небеспочвенно подозревал, что прорывающиеся мысли вслух с насмешливым взглядом, это лишь крохи доступной тому информации, чисто для того, чтобы Альберу более менее ориентировался в ситуации и не доставал вопросами. Чёртов ублюдок!       Сначала юг, потом Северный Союз, а теперь и западная Империя. Тучи сгущались над западным континентом. И графский сын, ублюдок северо-восточного региона, знал слишком много для такой ничтожной личности. — Ваше Высочество, пришёл ещё один запрос, — сочувственно посмотрел на еле слышно застонавшего принца помощник. — Может распорядиться об обеде? Поедите спокойно, сегодня отвечает за готовку Амалия.       Амалия была одной из эльфиек, её специально перевели на кухню, подстроив несчастный случай предыдущему повару, который подлил вторую дозу наркотика. — Давай, — наследный принц обречённо взглянул на неуменьшающиеся стопки, оглядел часы и кивнул. — И про меня не забудь! — кинула вслед убежавшему парню встрепенувшаяся Таша.       Кроссман ел в последний раз утром, в семь, а сейчас уже было три часа дня. Да и мало ли Кэйл узнает, что принц опять пропустил приём пищи или не отдохнул положенное количество часов? Этот придурок уже заколебал…! Принц мог и целый день не есть, занятый работой, но этот ублюдок повадился звонить каждый раз, стоило Альберу пропустить завтрак, обед или ужин. И как только узнаёт?! Всех подчинённых проверили, обшарили каждый уголок дворца на наличие неучтённых устройств. Но всё было чисто. А потом тот повадился звонить и спрашивать о питании, отдыхе и о том, как идут дела.       Принц невольно скрипнул зубами, вспоминая надоедливого ублюдка. То что он до сих пор не разобрался с делами было и его рук дело — тот пару раз в неделю телепортировался к нему и трахал.       Принц невольно вспомнил манящую улыбку наглеца и его сильные руки… и нечленораздельно что-то простонал.       Нервный срыв был не за горами.