Часть 21. Выводы
13 мая 2022 г., 18:03
— Я уже объяснял, менеджер. — Намджун откинулся на спинку мягкого кресла, пока сидящий напротив него мужчина в очках ближе придвинулся к столу, напряженно заламывая руки. — Я не получил за это деньги. Это не реклама. Я просто поделился тем, что мне нравится. Вот и всё.
— То, что ты не получил на руки деньги, еще не значит, что кто-то не смог их заработать, Джун. Ты взрослый и умный мальчик, чтобы понимать это. И здесь возникает вопрос...
— Я получил деньги, но отказываюсь делиться? — Намджун усмехнулся. — У Юнги дела теперь идут не очень, так что можешь быть уверен, что это была чистая благотворительность.
— Ну, разумеется. — Теперь пришла пора менеджера откидываться на спинку кресла, которое мягко спружинило, ненадолго вернув его в прежнее положение. — Насколько я знаю, твой пиар не хило помог ему, и на день он даже заскочил в национальные тренды. Догадываешься, почему?
— Мне все равно, куда он заскочил и почему. — Намджун сцепил перед собой руки. — Мне не нравятся эти разговоры, которые сначала ты вел мягко, а теперь начал кусаться. Мне кажется, мы достаточно долго с тобой работаем, чтобы ты понял, что я не пойду против интересов компании и вообще честный малый. А ты теперь меня обвиняешь в том, что я снабжаю пиаром конкурентов.
— Мин не конкурент нам. И это не потому, что он недостаточно талантлив — он слишком мало еще находиться на рынке, и его главная задача теперь не взлететь, а не потонуть. Здесь идет вопрос о другой конкуренции. — Менеджер теперь был расслабленнее и даже снял очки, потерев переносицу.
— Ах, ну да. — Намджун усмехнулся. — Конкуренции со мной. Я переживу. Можешь так и передать руководству, что конкуренцию с Юнги я переживу. И вообще. — Намджун подался вперед, облокотив на колени сцепленные руки. — Ты знаешь, что конкуренция — это главное условие развития рынка? Рыночной экономики, если говорить точнее. Продукт становится лучше, спрос, цена… Так что, можешь считать, что наша конкуренция — это вклад в развитие индустрии.
— Руководству не нравится, что ты так легкомысленно распоряжаешься своим влиянием. — Теперь в голосе мужчины послышалась сталь, а Ким Намджун был не из тех, кто терялся, когда на него давили. Скорее наоборот. И в подтверждение он выпрямился, откинулся на спинку кресла,положив ногу на колено, обхватив щиколотку. Если бы он смотрел на себя со стороны, сразу бы признал позу, демонстрирующую превосходство. Теперь же он не анализировал, а просто… демонстрировал превосходство. Как бы вкусно тебя не кормили, нельзя позволять усаживаться к тебе на плечи.
— И? Продолжай. И сразу, чтобы не прерываться, потому что ты уже заготовил эту речь — что будет, если я ослушаюсь? При том, что в моем контракте, действие которого истекает через тринадцать дней, нет ни слова о том, что я не могу себе позволить высказываться на большую аудиторию, если только эти высказывания не противоречат политике компании. Но что-то я не помню, чтобы какой-то пункт в этой политике говорил о том, что я не могу отрекомендовать фанатам своего лучшего друга, которого искренне считаю талантливее себя. Если такой пункт есть — я признаю, что был не прав.
— Джун, я понимаю, что ты окрылен от того, что вся та тяжелая работа, которая была тобой проведена, теперь приносит такие плоды и уже несколько раз окупилась. Слава, деньги… Я понимаю, это кружит голову. Но ты не должен забывать о том, благодаря кому до сих пор крепко стоишь на ногах.
— Я неблагодарная свинья. — Намджун увел взгляд в окно, невольно сжав челюсть, теперь сдерживаясь, чтобы не дать более матерный комментарий. — Пожалуйста, называй вещи своими именами. Уж кому-кому, а тебе точно не нужно передо мной расшаркиваться.
— Нет, ты не неблагодарная свинья. Ты талантливый человек, который заслужил все то, что теперь имеет. Своим трудом. Но здесь встает вопрос о том, кто тебе обеспечил комфортные условия для этого труда. Джун. — Менеджер улыбнулся. — Это вопрос о том, что появилось сначала: яйцо или курица. Мы можем долго рассуждать о том, смог бы ты без компании и наоборот, но ты не можешь не признать тот факт, что пригрелся. И все этому только рады. Будь ты глупее, я бы поверил, что все твои рекомендации в соц.сетях — по доброте душевной. Но это не так. Ты сознательно пиаришь своего друга, у которого возникли проблемы. Ты делаешь это не для того, чтобы все оценили твой выбор, а чтобы увеличить его охваты. Вот и всё. И ты не будешь с этим спорить.
— Не буду. Ты абсолютно прав. Но остается вопрос — что мне за это будет?
— Единственное, что тебе за это будет — тебе в ближайшее время ограничат доступ к ведению соц.сетей. Захочешь чем-то поделиться — пригласишь SMM-мщика, получишь его одобрение и вперед.
— Заебись. — Намджун зло ухмыльнулся. — Я могу выйти на улицу и раздавать листовки с напечатанной там ссылкой. Или в таком случае, меня свяжут и отрядят SMM-щика, который будет решать, когда ему отвернуться, чтобы я сходил по большому?
Менеджер улыбнулся.
— Мне кажется, это меньшее из того, что тебе могли предложить. И предложат в уже готовящемся контракте, который предусматривает увеличение твоего минимального гонорара в два раза.
— Я должен обоссаться от счастья? — Намджун улыбнулся. — Чувствую, что за это меня вообще лишат права слова. А помнишь, когда мы заключали первый контракт, ты бил себя пяткой в грудь, уверяя меня, что на меня не будут давить и не будут ограничивать свободу моих интересов, общения и прочего? Ну, разумеется, тогда у меня было раз в двадцать фанатов меньше и срать было компании на то, как я буду распоряжаться своим влиянием. — Намджун презрительно хмыкнул. — А теперь другое дело.
— Ты всегда будешь свободен в своем творчестве. Мне кажется, для творца это главное. Разве нет?
— Ты не знаешь, что такое свобода в творчестве, поэтому не нужно теперь рассуждать об этом. — Намджун взял паузу, затем прямо посмотрев на менеджера так, что тот неосознанно вжал голову в плечи. — Интересные разговоры перед переподписанием контракта. Никому кроме меня нестрашно?
— Ты собрал свой первый стадион.
— И что?
— И наверняка захочешь собрать еще. И компания соберет его для тебя. — Глаза менеджера заблестели так, как будто ему удалось вытащить из рукава туз так, что никто не заметил.
— Отлично. А свадьбу мне компания организует? — Намджун улыбнулся, и менеджер не понял подвох. — У меня появились отношения.
А теперь понял. И сразу нахмурился.
— Как давно?
— Счастливые часов не замечают, но мой избранник очень печется о том, чтобы мне не ебали мозги, поэтому мы скрываемся. Однако, совсем скоро открытие большой международной выставки, и я уже его пригласил. — Тучи над головой менеджера сгущались, притемняя и хмуря его до этого жизнерадостно расправленное лицо, но Намджуна это, почему-то не пугало теперь. — Это не нарушает политику компании?
— Ты же понимаешь, что я должен доложить об этом руководству? И что открытые отношения повлекут за собой определенные последствия, которые скажутся на твоей популярности?
— Ты о тех фанатах, которые заботятся о том, с кем я трахаюсь и готовы смешать меня с дерьмом просто за то, что я обрел личное счастье не с ними? — Намджун удивленно поднял брови. — Я лично скажу им до свидания.
Теперь пришла очередь менеджера брать паузу на раздумье. И по его лицу было понятно, что Намджун его серьезно озадачил.
— Стремление к качеству, а не к количеству — это очень здорово, и я его поддерживаю. Но не всегда поддерживает рыночная экономика, которую ты собрался развивать своей конкуренцией. В ее рамках ценность имеет только тот, кто несет тебе деньги за твой товар. И если ты не готов поменять свое мнение, то я готов объявить, что это расходится с политикой компании.
— Я хочу продавать продукт и при этом быть спокойным. Дело даже не в любви и прочем. Хочу быть спокойным. Что меня не будут гнобить за то, что я на сутки выставил сторис с ссылкой или позволил себе любить. Вот и все. Всё просто, менеджер. Я не террорист, который пытается подорвать существующие устои. Я просто хочу, чтобы мне было максимально комфортно и счастливо. Обычное человеческое стремление. — Намджун выдохнул, как выдохнул и менеджер. — И я имею на это право. Как любой человек. И я не прошу многого. И ради этого могу даже пожертвовать частью гонорара. Просто дайте мне немного пожить, и я обещаю жить тихо и не провоцировать скандалы, всячески прославляя тех, кто дает мне контракты.
— Хорошо, я обсужу этот вопрос с руководством. И Джун. — Менеджер поднялся, но по тому, что он смотрел на стол, на котором начал не вовремя перебирать бумаги, было понятно, что обсуждение будет не о том, как сделать жизнь Ким Намджуна лучше. При том, что он на самом деле просил не так много в свете того, что изначально его никто не предупреждал о том, что у него не будет личной свободы. — Спасибо за честность.
— И тебе. Я могу идти? — Намджун так же поднялся. — Если что, я на связи.
— Удачи. — Менеджер улыбнулся, но всё теперь изменилось. Должно было измениться и изменилось.
И Намджун тут же набрал сообщение, затем отправившись за руль. Он не любит водить, но машина — это показатель финансового благосостояния, а значит, статуса. Он любил ездить на такси. Когда ты можешь не следить за дорогой, а ею наслаждаться. Почти как на велосипеде. Но на велосипеде до отеля было дольше, чем на колесах. И он добрался за двадцать три минуты, если верить навигатору, который редко его обманывал, хотя на дороге Намджуна было обмануть легче простого.
Он припарковался через дорогу, отстегнувшись и начав тарабанить пальцами по кожаному чехлу руля. А потом заметил Бэкхена, который в пиджаке на распашку, выпорхнув из одного из запасных выходов, начал выглядывать его автомобиль. Сосредоточенный, явно буквально вырванный с корнем с рабочего места, от чего был немного растерян, но все равно до онемения в ногах красивым. Онемение в ногах... и колени сами собой подкашиваются. Ты падаешь на них, цепляясь за находящуюся напротив и сразившую тебя красоту, ища спасения, а находишь только наказание, которое повторял бы и повторял, ни на что не жалуясь… И Намджун выбрался с водительского сидения, забравшись на пассажирское, без слов приглашая Бэкхена присоединиться.
— Что случилось? — Бэкхен сосредоточенно хмурился, и в его голосе очень звонко отдавалось беспокойство.
Намджун проявил небывалую для себя ловкость и, уверенно схватив Бэкхена за плечи, затем перебравшись к шее, притянул к себе, впечатавшись в его губы. Как поставить печать, завизировав их сладость. И то, что от них невозможно было оторваться. И то, что целовать их можно только очень самоотверженно, вжимая в себя и языком пытаясь собрать весь вкус без остатка. Но Бэкхен начал его отпихивать.
— Джун! — Он упирался ему в грудь руками, пытаясь отдышаться, пока в голове Намджуна проносились очень неприличные картины, как он мог бы воспользоваться их положением.
— Я соскучился. — Но Намджун лишь улыбнулся. Он делал это не ради отношений с Бэкхеном. Он делал это для себя, используя Бэкхена как очередной повод. Повод теперь чувствовать себя переполненным до краев. Из-за Бэкхена в том числе. Который не побоялся и нырнул. А у Намджуна теперь был шанс вынырнуть.
— И поэтому выдернул меня с работы? О, замечательный план! Только ты взрослый пацан, и должен понимать, что…
— Притворись больным и отпросись. Я отвезу тебя к себе. Потому что ты мне сейчас очень нужен. Только ты. Очень нужен.
Бэкхен смотрел на Намджуна и в его блестящие глаза с сомнением. Затем, воспользовавшись тем, что Намджун его отпустил, развернулся, чтобы положить обе ладони на его щеки и вглядеться получше в его намерения и то, что за ними скрывалось.
— Ты расстроен и тебе нужно утешение. Если ты так решительно настроен, значит, расстроился сильно. — Он хмурился, пока Намджун пытался не улыбаться в свои ямочки, чтобы не испортить серьезность момента.
— Я хочу поднять себе настроение. И для этого буду использовать тебя. Хочу использоваться тебя. Как мне вздумается.
— Возбуждающая честность. — Бэкхен улыбнулся, затем как будто завороженно уставившись на губы Намджуна, чтобы их поцеловать. Будто он мог промахнуться. — Я попробую. Но если учесть, что мой рабочий день только недавно начался...
— Бэк. Ты правда мне нужен. Очень. Иначе я разорвусь, если ты мне откажешь, и испачкаю твой идеальный костюм.
— Только если ты мне расскажешь, что стряслось. — Бэкхен скрестил на груди руки.
— Расскажу. Но только после того, как ты поднимешь мне настроение. — Намджун повторил его позу, и Бэкхен рассмеялся, затем потянувшись к ручке. запирающей дверцу машины.
— Я напишу, если выгорит.
Он выпорхнул. А затем впорхнул обратно. Всё-таки он был причиной. И был достоин того, чтобы его не прятали, а гордо вели рядом с собой, крепко держа за руку. Да, Намджун успел определиться. Оставалось только перестраховаться.
* * *
— Спасибо, что всё-таки составишь мне компанию. — Джин с неподдельным обожанием смотрел на Бо, который только самодовольно улыбнулся, покачав головой. — Не хочу пропустить, как ты будешь краснеть и матерно мямлить под нос каждый раз, когда начнешь уставать от разговоров. — Бо поставил машину, на которой привез Джина, на сигнализацию, ответив своему начальнику насмешливой, но теплой улыбкой. — Мы одна команда, Джинни. И я всегда буду за твоими плечами. Но, если ты очень попросишь, могу в любой момент прикрыть своей широкой спиной. — Я ценю. И оцениваю в прибавку к твоим отпускным в счет того, что тебе пришлось работать сверхурочно. — Джин улыбнулся, открывая перед господином Чхве дверь ресторана, выбрав не главный вход. — Сегодня должны установить пианино. — Ну наконец-то ты решился, а то всё концерты да концерты от случая к случаю... Только теперь тебе нужно озаботиться о пианисте в штат, чтобы голова не болела. Я не сведущ, но всегда найду людей, которые умеют и знают. — Бо Бэ уверенно шел вперед, пока Джин не изменил направление его движения, чтобы через кухню, поприветствовав всех линейных поваров, которые под чутким руководством готовились к ужину, попасть в обеденный зал. — Джин! Господин Чхве! — Хани широко улыбнулась, помахав им рукой. — Крошка, пока Чон Хосок на больничном, тебе стоит сменить форму официантки и надеть что-то более… импозантное. — Джин многозначительно улыбался, затем посмотрев на Бо. — Тебе нужно будет начислить ей деньги за переработку и совместительство. — С привеликим удовольствием. — Бо склонил голову, затем игриво подмигнув смутившейся Хани, которая тут же потянула их в сторону. — Человек, который занимается настройкой, сказал, что отсюда звук будет распределятся наиболее равномерно. Инструмент мощный, так что, если опять же верить специалисту, с акустикой проблем не будет. — Она с гордостью смотрела на стильное и лаконичное электронное пианино, рядом с которым уже стояла фирменная банкетка и пара высоких вазонов, которые явно были принесены из главного холла. — Цветы — моя инициатива. — Отличная инициатива. И пожалуйста, позаботься о том, чтобы музыкант был вовремя. У тебя есть его номер? — Джин огляделся, заметив, что зал уже почти полностью был готов к приему гостей. — Да. — Она кивнула. — Сегодня не должно быть никаких накладок. Но я сказала, что ты рассчитаешь его лично. — Я рассчитаю его лично. — Господин Чхве кивнул. — Господина Кима младшего сегодня на ужине не будет, поэтому я быстренько оформлю по всем налоговым канонам электронный перевод. Благо, помимо телефона у нас есть и номер карты, прикрепленный к номеру договора. А вот с чаевыми, если таковые будут, ты уже разберешься самостоятельно. — Хорошо. — Хани уверенно кивнула, затем посмотрев на часы. — Главное, чтобы садовник успел разобраться с цветами. Он сегоднся без помощников, но с ним Тэ. Взялся контролировать, чтобы помочь мне. — Твой метрдотель не секретарь, но садовник. — Бо Бэ многозначительно посмотрел на Джина, который почувствовал его взгляд, повернувшись. — Пойдем посмотрим? — Идите. Я разберусь здесь. — Хани не дождалась ответа, направившись к официантам, оформляющим столы. Джин вместе со своим заместителем направились в холл, где их ждала очень неожиданная картина. Хотя сначала они услышали смех. И Джин сразу определил, кому он принадлежал. И невольно представил теперь эту довольную мордашку с квадратной улыбкой и бешено блестящими глазами, делающими его похожим на ребенка. А потом взгляд сам нашел Тэхена рядом с человеком, в зеленом комбинезоне. Они стояли к ним спиной. Рукава рубашки Тэхена были закатаны, и он явно что-то делал в цветочном горшке, то и дело поглядывая на садовника, который стоял очень близко и контролировал. Он улыбался, и как раз в тот момент, когда Джин собирался окликнуть своего метрдотеля, мужчина в комбинезоне начал что-то приговаривать, направляя упакованные в перчатки пальцы Тэхена, который даже замер. — Ну, я пошел. А то не успеем переодеться. И будь умницей. — Бо Бэ, задорно подмигнув, похлопал Джина по плечу, затем проскользнув в район дирекции, пока Джин так и стоял, теперь думая о том, что Тэхен никак не мог знать, что он появится здесь именно сейчас, а значит, это была не провокация, а импровизация. Достаточно безобидная. Интересно, по какому поводу? — Я не помешал? Прозвучало очень по-начальнически, и первым голову поднял садовник, которого Джин видел впервые. Потому что обычно этим занимался Хоби. Тэхен тоже выпрямился, повернувшись к Джину, почему-то прикрыв собой небольшой горшок, как будто Джин теперь представлял для него угрозу, но забыл прикрыть свою слишком свободно расстегнутую рубашку, на что кажется Тэхен вообще не обращал внимание. Он быстро стянул резиновые перчатки, бросив их на пол к другому мусору, затем вытер со лба пот, как будто он обезвреживал бомбу, а не занимался цветами. Он взял горшок и унес его на один из широких подоконников, успев выставить композицию так, как будто цветок должен был вот-вот распуститься, еще даже не успев проклюнуться. — Господин Ким! — Мужчина быстро и тщательно избавился от перчаток в том же направлении, что и Тэхен до этого, затем обратившись к Джину за рукопожатием. — Я почти закончил. — Вы… получили чек? — Джин смотрел на Тэхена, пытаясь понять, что такого он успел захоронить в горшке, явно изначально не планируя, чтобы Джин стал свидетелем этого действа. — Да, спасибо. — Мужчина кивнул. — Правда, мне наверное стоит поделиться с Тэхеном, потому что он мне очень помог. — Я вижу. — Джин улыбался, пока Тэхен, вновь с беспокойством посмотрев в сторону горшка, придвинулся к мужчине, что-то быстро нашептывая ему в ухо, на что мужчина потом сосредоточенно и также шепотом ответил. — Все дела переделали? — Нет, и ты можешь поучаствовать. — Тэхен обезоруживающе улыбался, пока Джин сделал шаг к нему, потянувшись к воротнику. — Жарко? — Он заправлял пуговицы в петли, пока Тэхен смотрел на него очень прямо, перестав улыбаться, а затем опустил взгляд на пальцы Джина, искренне удивившись. — Я могу выкрутить температуру так, чтобы тебе хотелось одеться, а не раздеться. Он застегнул пару пуговиц, все же оставив Тэхену свободу, но спрятав ключицы, по которым, поправляя воротник, невзначай прошелся лишь кончиками мизинцев, большими пальцами едва ощутимо надавив на дернувшийся кадык. Пара мгновений, пара вполне невинных касаний, но кожу как будто облили кипятком, под пристальным взглядом. — Спасибо. Петли слабые, но я не планировал так много… На самом деле жарковато. — Тэхен чуть задрал подбородок, проведя языком по губам, закусив нижнюю. Не игриво и пошло, а на самом деле на мгновение сжав между зубами, чуть выгнув шею. Как будто пытаясь ее размять. Или стряхнуть задержавшиеся пальцы. Или вынудить Джина пофантазировать, испытывая на прочность его выдержку. А возможно он сам теперь фантазировал, и именно поэтому испытывал жар. Но вообще… На самом деле, климат-контроль требовал дополнительной настройки. — Так, мне осталось только заменить завявшие цветы. — Садовник, который до этого скрылся явно в направлении своего автомобиля, звякнул колокольчиком, протискиваясь внутрь с огромным пластиковым ящиком, держа его так бережно, будто там был гексоген. — А можно я? — Тэхен подошел к мужчине, который уже аккуратно поставил ящик на раскладной столик. — Только руки помою, а то они все в... — Тэхен поднес руки к носу, скривившись. — В пудре и резине. — Разумеется. — Садовник добродушно улыбнулся. — Здесь ничего сложного. Тэхен скрылся в известном направлении, а Джин подошел ближе. — Сейчас я еще раз проверю букеты на наличие неликвида, и на их место мы поставим свежие. Этот сорт хризантем стойкий, но их нужно вовремя менять, потому что они сразу теряют товарный вид. — Мужчина в зеленом комбинезоне двинул по периметру холла, и Джин только теперь понял, что все композиции были разными только на первый взгляд — на самом деле почти в каждой присутствовали цветы с яркими пушистыми шапочками. Садовник действовал со знанием дела, очень оперативно выявляя требующие замену цветы, попутно осматривая следующих кандидатов на исключение из букетов. Тэхен успел вернуться, и Джин узнал об этом тогда, когда его, завороженного и сосредоточенного профессионализмом, сзади за талию, прямо под пиджаком и по рубашке обхватили руки, затем спустившись к бедрам и после исчезнув с его тела, как будто заземлив пробежавший по мышцам ток. Даже не мурашки. — А можно я сам дополню вазы? — Теперь Тэхен вышел из-за плеч Джина. — Я могу оставить вам цветы и дать рекомендации. Если заказчик одобрит. — Мужчина посмотрел на Джина, который кивнул. — В таком случае… Подойдите ко мне. — Он подозвал Тэхена, достав из ящика где-то аккуратно припрятанные маленькие садовые ножницы и какую-то баночку. — Берете цветок. — Он очень аккуратно взял упругую зеленую ножку. — Берете ближе к бутону, чтобы он не тянул стебель, и аккуратно отхватываете кончик. По косой, примерно сантиметр. — Он сделал уверенное движение. — Затем окунаете срез в наше специальное средство. — Он обмакнул стебелек в прозрачную баночку. — И ставите в воду, которую мы заменили до этого. — Мужчина подошел к первой попавшейся вазе, аккуратно вставив цветок так, чтобы не повредить вошедшие в свой самый пышный и потому хрупкий цвет бутоны. — Вот и всё. — Спасибо. Я справлюсь. — Тэхен сосредоточенно кивнул. — И спасибо вам, что вы со мной возились. — Я всегда рад поделиться знаниями и получить помощь. — Мужчина добродушно улыбнулся, затем повернувшись к Джину. — Всего доброго, господин Ким. Встретимся через четыре дня. — Спасибо. — Джин кивнул, и спустя короткое прощание с Тэхеном, садовник удалился. А Тэхен самостоятельно подвинул столик ближе к вазам, затем развернувшись к Джину. — Неудачная рубашка. Больше синтетики, чем нужно. Кожа преет. — И он вновь начал расстегивать воротник. А Джин специально смотрел ему в глаза. Разумеется, это была провокация, и расчет был на то, что Джин не сможет не следить за длинными, трепетными пальцами, которые, казалось, даже не касались, настолько деликатными были их движения. Но не в момент, когда Тэхен, взявшись за воротник, потянул его в сторону и к плечам, освобождая кожу, давая ей воздух, который по его заверению ей не хватало, при этом обнажая… Слабости Джина. И это был тот тип провокаций, на которые Джин всегда с охотой поддавался, признавая поражение и за это только получая награду. — Поможешь мне? — Тэхен повернулся к Джину спиной, нагнувшись над ящиком, пытаясь утопить в цветах нос, взявшись за края большого контейнера. Чуть сведя лопатки, чуть прогнувшись в грудном отделе, чуть… — Божечки, ты иди просто понюхай! Он был в восторге. Как и Джин. — Чем я могу тебе помочь? — Нужно было запустить немного свежего воздуха в слишком сгустившуюся от чувственных воспоминаний атмосферу между ними, и Джин быстро снял пиджак, отбросив его на стойку администратора, начав заворачивать манжеты. — Будешь орудовать ножницам. Срезать нужно сантиметр и оставлять косой срез. — Хорошо, как скажешь. — Джин уже взял ножницы, удобно вложив их в руку, примерившись насколько хорошо он сможет контролировать режущие полотна своими по-особенному подвижными суставами. — Справлюсь. — В таком случае… И вот тут началась магия, которая заворожила Джина и который не собирался с этим ничего делать. Это был непросто пошлый фетиш, на который можно было передернуть, выплеснув поступивший в кровь тестостерон. Это было искусство, в своем бытовом, но при этом поэтичном проявлении. В том, как бережно Тэхен касался цветов, стебли которых теперь казались более выносливыми, чем его нежные тонкие пальцы, в сочетании с большими ладонями получающие только больше волнующего шарма. Которые не только держали цветы, но и очень аккуратно разгребали раскрывшиеся бутоны, чтобы свежие цветы смогли составить им компанию и подчеркнуть их красоту. Казалось, Тэхен даже не дышал. Или это Джин не дышал, послушно и качественно щелкая ножницами, пока Тэхен кружил рядом с вазами. И вот он, покрутившись, нагнулся очень низко к вазону, который стоял на полу. Прямо перед Джином. И расстегнутый до этого воротник, подавшись силе всемирного тяготения, упал, открыв дразнящий вид на точеные ключицы и грудную клетку. Издевательски прикрывая, но Джин прекрасно знал, что мог там увидеть. И помнил на ощупь. И даже на вкус. Джин дернулся, когда его щеки коснулись пальцы. Те самые, из-за которых он не заметил, как Тэхен поднялся и подошел к нему. — Ты засмотрелся. — Тэхен как будто ободряюще погладил зарумянившуюся щеку. — Я просто соскучился. — Джин сглотнул, затем подняв глаза, и во взгляде была взволнованная решимость. Решимость не позволять себе слабости. — И глупо это скрывать. — Франсуа достал нам билеты на торжественное открытие выставки. — Тэхен продолжил свое дело, как будто пропустив замечание Джина, этим только добавив ему решимости. — Ты хочешь пойти со мной? — А ты хочешь пойти со мной? — Джин клацнул ножницами, пока Тэхен, взяв время на раздумья, опустив срез в специальную жидкость, затем аккуратно вставил стебель между других цветов. — Я хочу тебя. — Тэхен не поднимал взгляд, который следил за цветами. Пока Джин… тоже следил за цветами. — И пойти с тобой. — Хорошо. — Джин кивнул, вновь сжав лезвия ножниц, срезав сантиметр зеленого стебля. Тэхен сделал шаг в направлении вазы, нагнувшись над ней. — А здесь шипы… — Он был задумчив, уже пытаясь подобрать варианты того, как не пораниться и не повредить розовые бутоны. — Твои ручки жалко. — Джин отложил ножницы, поравнявшись с вазоном. — Куда ты хочешь воткнуть цветочек? Тэхен смотрел на него без недоумения, но с чем-то, что явно понравилось бы Джину, заметь он это. — Подожди. Давай сделаем еще три цветка. Они справились с этим достаточно быстро, чтобы Джин вновь начал примиряться к с виду неопасным и даже безобидным бутонам. — По центру. Только, пожалуйста, не держись за цветы — за стебли. — Как скажешь. Джин аккуратно пробрался пальцами под розовые головки, пышно раскинув лепестки, с первого прикосновения решив, что шипов все-таки не было. Потом он пару раз наткнулся на тонкие иголки, которые чувствительно, но не болезненно царапнули кожу, но этого было недостаточно, чтобы он заплакал и оставил затею побыть рыцарем. А он хотел. — Чуть шире. — Тэхен аккуратно вставлял цветы, пользуясь тем, что руки Джина ограждали его от шипов. Но на лице Джина мелькнуло страдание, и его рука чуть дернулась, но все-таки продолжила держать стебли и листья. — Всё. Спасибо. — Тэхен еще раз поправил бутоны, пока Джин аккуратно начал убирать руки, хмурясь и поджимая губы так убедительно, что Тэхен забеспокоился. — Напоролся? Надо было мне! — Это ерунда. — Джин криво улыбнулся, затем протянув требовавшему проявить заботу Тэхену особенно пострадавшую руку, вторую прижав к губам, заметив крошечную каплю крови. Тэхен сразу увидел большую каплю крови, которая собралась на внутренней поверхности большого пальца. И он приложился ранке губами, как Джин, чтобы убрать кровь и присмотреться. Джин наблюдал за ним очень внимательно, пока Тэхен очень внимательно изучал его палец, теперь заметив раздражение вокруг укола. — Торчит… — Он огляделся, затем получше расположив руку Джина в своей ладони, попытавшись ногтями подцепить осколок шипа. А потом, отчаявшись и решившись, он вновь поднес палец к губам, на этот раз, до того тщательно примерившись, скребнув по коже зубами, явно пытаясь подцепить занозу. Джин не знал, возможно ли было такое и просто ждал, когда Тэхен, наконец, поднял голову, не стесняясь сплюнув что-то микроскопическое на пол, вновь приглядываясь. — Чисто. — Тэхен поднял глаза. — Болит пальчик? Джин только кивнул, пока Тэхен улыбнулся, приложив его руку к своей щеке так, чтобы большой палец расположился на его губах. — У котика болит. У собачки болит. А у самого красивого мужчины на свете не болит. Тэхен улыбался так, как будто успокаивал теперь ребенка, затем почувствовав, что больше может не держать на своей щеке руку, потому что Джин справлялся с этим сам. И палец его теперь сам медленно провел по губам, мягко надавливая, будто теперь пытаясь вспомнить, сколько ласки дарили их поцелуи, пока Джин следил за свои пальцем взглядом. Это был замечательный момент, и Тэхен положил свои руки Джину на талию. Ноль реакции. Он придвинулся, а взгляд Джина с губ переместился в переливающиеся внезапной карей нежностью глаза Тэхена. — Ты пострадал из-за меня. Я должен тебя вознаградить. Джин улыбался, но никак не препятствовал тому, что руки на его талии сжались сильнее, пока Тэхен еще немного сократил расстояние между их губами. Как будто в любой момент готов был остановиться, если Джин потребует этого. Как будто он смирился с тем, что будет играть по чужим правилам. Как будто Джин на самом деле уже сдался, но… — Кхе-кхе! Я не помешал? Джин прикрыл глаза, улыбаясь, затем повернувшись к Бо Бэ, который скрестил на груди руки, недовольно насупив брови. — Мне тебя еще в смокинг облачать. И самому нужно переодеться. И если ты хочешь, чтобы я сегодня был твоим личным водителем, давай поторопимся, а? Господин Ким старший, если что, надает по ушам не тебе. А мне. — Я сегодня рыцарь, Бо, так что спасу и тебя. И встану в угол вместо тебя. Джин тяжело вздохнул, пока Тэхен… — А зачем тебе смокинг? — Для официального мероприятия. — Джин пожал плечами, направившись к господину Чхве, который уже держал его пиджак, затем заправив в него плечи Джина, успев что-то ему рассерженно шепнуть. — Я тебе рассказывал — презентация нового автомобиля. — Я… — Тэхен растерялся, на самом деле пытаясь теперь найти объяснения, почему Джин решил поехать со своим заместителем, а не с ним. При том, что Тэхен был знаком с его отцом и в принципе смотрелся бы там органично и… Просто было бы приятно провести вечер в месте, в котором можно держать друг друга за руку, перешептываться и радоваться тому, что вы есть друг у друга, родные в большом скоплении приветливых, но чужих людей. — Почему не я? — Ох, не переживай Тэхен. — Бо подошел к нему, ободряюще похлопав по плечу. — Это очень скучно. Я бы уступил тебе свое место, но Джин меня долго уговаривал, поэтому… Он обидится на меня. И я потеряю очки, которые так долго зарабатывал. — Я понимаю. — Тэхен расправил плечи, направившись к стойке, покачав головой. Он одернул закатанные рукава, все еще находясь спиной, начав их застегивать, до сих пор не желая поворачиваться. — Хорошего вечера. — Тэ, у меня не было выбора. — Джин заложил руки в карманы, и в его взгляде не было ничего, что могло бы успокоить Тэхена, который только зло ухмыльнулся. — Разумеется. Это я его тебе не оставил своим плохим поведением. Удачи. — Он включил компьютер, успев накинуть на плечи пиджак. — Ким Тэхен. — Джин улыбался, сделав шаг ему навстречу, а Тэхен обнаружил в себе желание его ударить. Не больно. Чтобы было только обидно. И он направился в обеденный зал, успев по дороге прихватить одного из официантов, который только из него вышел, теперь обреченный вернуться. Пусть развлекается. Пусть, если ему это приносит удовольствие. И Тэхен в последний момент не вспомнил, что Джин был однажды в примерно таком же положении. А если бы вспомнил, ему было бы проще. Проще приблизить их к примирению. Но пока он только дулся, успев до этого вновь хлебнуть нежности, которая попала даже в легкие, позволив ему каждый раз задерживать выдохи, чтобы не спугнуть момент. А он сам ушел. Какая досада.* * *
— Ты еще и играть умеешь? — Хани с удивлением смотрела на Тэхена, держа в руках бокал, который до этого самостоятельно наполнила сухим красным вином. Свой бокал она уже осушила, теперь пришла очередь Тэхена. — Спасибо. — Тэхен снял с клавиш руки, взяв бокал и сразу сделав глоток. — Вкуснотища. Но я не играю. Когда был маленький, бабушка меня приобщала к инструменту, потому что была учительницей музыки в школе. Я даже саксофоном занимался. Но я художник. — Тэхен самодовольно улыбнулся, отставив бокал на откинутую крышку электронного инструмента. — Мне нравится пианино, потому что оно делает то, что ты хочешь. Как и краски. Он наигрывал что-то незатейливое, но после всей суеты, которой был наполнен обеденный в зал, теперь в тишине даже самый простой мотив казался до краев наполненным гармонией. — Мне бабушка говорила, что у пианистов запоминают руки, а не мозги. И что руки способны извлечь из мозгов то, что ты однажды услышал. — Длинные пальцы осторожно, будто примеряясь и боясь ошибиться, взяли неожиданно чистый аккорд, и Тэхен с восторгом посмотрел на Хани. — Вот теперь понимаю, о чем она. Я не садился за инструмент с того самого момента, как уехал от родителей. — А теперь зачем сел? — Хани присела рядом с ним на узкую банкетку, и Тэхен подвинулся, вновь взявшись за бокал. — Тоска. Рисовать не хочу. — Тэхен наигрывал что-то одной рукой. — Вы с Джином поссорились? Я не лезу, но просто… — Девушка явно сомневалась, прежде чем задавать этот вопрос, но Тэхен лишь ухмыльнулся. — У нас соревнование. Кто кого переревнует. Я пока веду. — Язык очень приятно развязался от элитного вина, сразу всосавшегося в кровь через полупустой желудок. Хани сидела молча, несколько раз неуверенно коснувшись клавиш. — Знаешь, в таких соревнованиях чтобы выиграть, порой надо отдать победу. — Хани поднялась. — Потому что некому и нечего доказывать. — Вот скажи это господину Киму младшему. — Тэхен допил вино одним глотком, передав Хани бокал и опустив на клавиши руки. — Пусть я и первый начал. — Взрослые мужчины, а как дети малые. Ну ничего. Вернется Хоби и быстро вас построит. Он очень решительно настроен и уже стонет дома от тоски. — Хани передала бокалы бармену, который унес их на кухню, в обеденный зал уже не вернувшись. — Крошка, он стонет дома, потому что там нет тебя. Палочка-выручалочка. Расслабленный, журчащий теплой водой голос никак не повлиял на Тэхена. Он даже не обернулся. Пока Хани, явно не заметив тот момент, когда ее начальник вошел в зал, торопливо огляделась. — Вы выглядите исключительно, господин Ким. — Хани с восторгом задержала взгляд на Джине, на котором был классический черный смокинг, но уже без бабочки, которую он где-то оставил вместе с официозом мероприятия, с которого захватил только приподнятое шампанским настроение. — Как всё прошло? — Ну… — Голос приблизился, но Тэхен продолжал перебирать пальцами ноты, теперь специально вызволяя из клавиш диссонанс. — Скажем так, я самоутвердился. Повысил самооценку. И просто приятно провел время, пару раз успев получить удовольствие от формальных бесед. — Это замечательно. — А голос Хани отдалялся. — Я могу разобраться с бумажками завтра? — Вы все можете идти домой. Со всем разберетесь завтра, тем более, что большая часть работы, насколько я вижу, уже проделана. — Джин стоял где-то близко, и Тэхен спиной чувствовал его присутствие, которое никак его не трогало. — Но мне придется отчитать господина Кима, который без позволения теперь играет на казенном инструменте. — Ну… я поняла. Всё будет сделано. — Хани многозначительно улыбнулась, удалившись в сторону кухни, чтобы принести благую весть о том, что на сегодня рабочий день был закончен. — Можешь надавать мне по рукам. — Тэхен звучал равнодушно, а потом посмотрел на Джина, которому пришлось низко наклониться, чтобы облокотиться на полированную крышку электронного, но выглядящего почти как… живое пианино. Как в фильмах. Он улыбался, поняв, что его поза была далека от возвышенной кинематографичности. — Зачем приехал? Проконтролировать меня? — Это мой ресторан. Захотел и приехал. Захочу и проконтролирую. Твоя рабочая смена закончена, и ты можешь ехать домой. Тэхен ничего не сказал, вместо этого демонстративно стянув пиджак, отбросив его куда-то назад, затем расстегнув и закатав манжеты рубашки. И стал играть. Что-то, что само шло в пальцы из памяти. Ему нередко раньше удавалось наиграть то, что он однажды услышал. Хороший музыкальный слух, который без определенных навыков почти ничего не значил. Но значит Джин, который стоял невыносимо красивый и чудесно расслабленный, подпирая голову рукой, смотря на Тэхена с абсолютной и не поддающейся измерению влюбленностью. С блестящими от шампанского глазами. С мягкой улыбкой. Хорошо провел время. Пока Тэхен работал. А теперь Тэхен отдыхает, и принятый бокал вина пришелся очень кстати, позволив ему не только гармонично пробежаться пальцами по клавишам, но и поурчать что-то невнятное, но будоражащее бархатным тембром под незатейливые мотивы. Пока Джин заворожено уставился на его руки, до этого выпрямившись. А обычно, при академической постановке рук, игра на фортепиано демонстрировала не только размах пальцев, но и мягкие, уводящие руки за мелодией запястья. Джин всегда любил смотреть, как играла мама. А теперь полюбил смотреть, как играет Тэхен. И как его низкий, родной и волнующе отдающийся внутри голос теперь ласкал уши. — Я не знал, что ты умеешь. И теперь не могу отвести взгляд. — И Тэхен поверил услышанному, озвученному Джином с паузой и вырвавшимся явно восторженным придыханием. — А должен слушать. — Тэхен продолжал перебирать аккорды, затем перейдя на что-то из своей фантазии. Несвязное, но теперь это никого не волновало. Особенно Джина, который изначально не надеялся, что услышит концерт симфонической музыки. Он надеялся на что-то другое. И Тэхен ощутил на своих плечах руки. И стало неприятно от того, насколько Тэхен теперь ждал чего-то подобного. Но он не собирался сдаваться, всё еще помня, как легко и непринужденно Джин променял его компанию на компанию своего заместителя. — Так зачем приехал? — Голос сам дрогнул, и Джин теперь явно улыбался. — Соскучился по тебе? — Джин сказал это, а точнее, спросил, наклонившись к уху Тэхена, затем выпрямившись, и Тэхен перестал чувствовать на своих плечах его ладони. — Интересно, а где в моем ресторане хранится шампанское?.. — Я все доложу владельцу. — Тэхен ловко перевернулся на кожаном сидении, оказавшись лицом к Джину, который опирался на вовремя подвернувшийся стол. — Это который в тебя до беспамятства влюблен? — Джин театрально закатил глаза, а затем вновь прямо посмотрел на Тэхена. Настолько прямо, что казалось, он теперь чего-то требовал очень настойчиво. Что-то, что не мог озвучить вслух, но очень хотел получить. Тяжелый блестящий взгляд, оставивший за собой стеснение, сомнения и разногласия. Алкоголь в игривой дозе всегда освобождал чувства. Не даром что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. — Нет, это который ходит по свиданиям. — Тэхен улыбнулся, затем вновь повернувшись к пианино, аккуратно закрыв крышку и задвинув фирменную банкетку. — То есть, ты все-таки ревнуешь? — Вопрос застал Тэхена как раз в тот момент, когда он собирался направиться за пиджаком, но вместо этого ему пришлось просто повернуться и застыть в непринужденной позе с засунутыми в карманы брюк руками, пытаясь показывать, что ему было всё равно. — А ты ждешь, что я сдамся? Признаюсь в том, что был не прав, что сам ревную и всё прочее? — Тэхен сделал шаг к Джину, но когда тот поднялся, ему пришлось сделать шаг назад. И потом еще один, успев подставить за спину руки, которые теперь упирались в гладкую крышку пианино. — Я не жду. — Руки тяжело и уверенно опустились на плечи Тэхена. — Я этого хочу. Тэхен не собирался вырываться и не сопротивлялся, когда Джин потянул его к себе, для надежности взяв за талию, чтобы обеспечить правильное его расположение напротив. Он не был пьян, даже наоборот, но расплескавшихся по его крови игривых пузырьков хватало для того, чтобы желания он поставил выше принципов. — Давай пообнимаемся? — Джин невинно улыбнулся. — Это ведь не запрещено моими правилами. — Я не хочу с тобой обниматься. — Тэхен сопротивлялся. Желанию повиснуть на его шее несмотря на его провокацию. — Тэтэ, я был на этом приеме как вице-президент компании со своим заместителем. И я бы не смог пригласить тебя даже если очень бы захотел. Это была закрытая дискотека. А я бы захотел, можешь быть уверен, потому что я с ума схожу по тебе в классике. — Голос сам собой скатился до завороженного шепота. — А без классики? — Тэхен вздернул одну бровь, чуть опустив голову, вдруг почувствовав, что Джин начал выдергивать его рубашку из-за пояса брюк. Тэхен дернулся, но… не в этот раз. — Что ты делаешь? — Я помню, что тебе жарко. Думал об этом, пока заводил нудные знакомства. Хочу… — Он увлеченно вытаскивал рубашку, оставив теперь за поясом только пальцы. Не только поясом брюк. Горячие. Продавливающие, неприлично опустившись к ягодицам. — Мне тоже жарко. — Убери руки. Ты ведешь себя слишком развязно для начала знакомства. — Тэхен было почти схватился за запястья находящихся за его спиной рук, но пальцы Джина, будто издеваясь, скользнули под его рубашку, чувствительно скребнув по лопаткам и вдоль позвоночника. — Мы же не чужие люди. Я просто тебя обнимаю. — Однако голос срывался слишком возбуждающе, и Тэхен не мог не проникнуться, прикрыв глаза под нестерпимо сладко отдающимися теперь прикосновениями. Легкими, нежными, игривыми и порой щекочущими. После размолвки. Разлуки. Разногласий. И он позволил себе перевести руки на шею Джина, который глаза закрыл, чуть запрокинув теперь наверняка кружащуюся голову, продолжая гладить мягкую, быстро покрывающуюся мурашками кожу. — Об этом я мечтал целый вечер. До того, как начал пить шампанское. Тогда я начал мечтать пописять. — Не переставая думать обо мне? — Тэхен улыбнулся, перейдя на шепот, рассыпающийся мурашками от его слишком близкого положения по шее Джина, который теперь мог только наслаждаться моментом, продолжая своими горячими ладонями жадно поглаживать спину Тэхена. Как будто он давно этого хотел. Как будто никогда до этого ее не трогал. — Не переставая. Чем дольше я дальше, тем ближе хочется быть. Это были главные слова, которые уверили Тэхена в том, что их чувства, несмотря ни на что, были абсолютно взаимны. И он потянулся к губам Джина, которые первее остановились на его щеке. — Джиииииииин… — Тэхен готов был завыть, пока Джин, отстранившись, самодовольно улыбался, вызволив руки из-под его рубашки, пригладив и прижав ее в районе талии. — Меня Бо Бэ ждет. — Теперь Джин мягко отстранил от себя Тэхена, успев ухватить безвольно скатившиеся по его плечам руки в свои ладони, чтобы по очереди поднести их к своим губам, смотря на Тэхена чуть исподлобья, хитро, нагло и всё равно с нежностью. — Отвезет меня домой. На правах помощника. И я угощу его кофе за то, что он меня сегодня самоотверженно поддерживал. — Джин. — Тэхен поджал губы, угрожающе сузив глаза. — Я же знаю, что ты чувствуешь ко мне. К чему это всё? — Я тоже знал, что ты чувствуешь ко мне. Но не знал, что чувствовал к тебе господин Делаж. Поэтому… — Джин развел руками. — До завтра, малыш. Тэхен не знал, что чувствовал к Джину господин Чхве. Понятия не имел, какие у них были отношения до этого. Но прекрасно помнил о том, что Бо Бэ теперь был свободным человеком, о чем до определенного момента не знал даже Джин. Какие у него были намерения? Тэхен всегда думал, что если ты уверен в себе и в своей второй половине, всё остальное не столь важно и не представляет никакой угрозы, но теперь ему были почему-то неприятны даже мысли о том, что у кого-то могли быть планы на Джина. Могли быть. А могли и не быть. Но как об этом узнать? Из первых уст. Кажется, настал тот момент, когда нужно было открыто заявить о своих правах и намерениях.
