страсть Пигмалиона

В детстве Коко называл это естественным дружеским интересом: а у тебя пальцы длиннее, чем у меня, покажи форму своих ногтей, какие странные у тебя брови. Потом, в средней школе, злился, когда засматривался на голого Сейшу, которому обрабатывал раны, жалкий извращенец. Сейчас он считал это любовью. К Сейшу, или к его телу – в конце концов, в сознании Коко они были неотделимы друг друга: Сейшу был красив своим телом, и тело Сейшу было красивым, потому что оно принадлежало именно ему. И Коко преклонялся перед ним и его красотой. Метафорично. Иногда – по-настоящему. Он не знал, откуда это появилось – ему ли так повезло или он проявлял к Сейшу особый интерес, потому что они давно знали друг друга; но всё в Коко рвалось к нему. Он сидел у него на коленях и наслаждался чужой лаской. Они уже сняли штаны, и Сейшу дрочил им одновременно одной рукой. Его неторопливые движения, аккуратные прикосновения к особо чувствительным местам делали время тягучим; в грудной клетке чесалась нежность. От количества смазки комната Коко наполнялась влажными звуками, и если в первые разы это смущало их обоих (слишком громко, слишком реально – слишком и там, и тут, и везде), то теперь это казалось лишь малой частью их симфонии – искрой, которая была красива сама по себе, но в соединении с остальными составляющими произведениями звучала иначе, раскрываясь в полной мере. Остальные инструменты: чувства, кожа, температура тела, и руки, и губы, и взгляды – особенно взгляды. Если бы Коко спросили – он спокойно ответил бы, что его любимым цветом был цвет глаз Сейшу. Сейшу и есть название, другого не было и быть не могло, ведь дело было даже не в самом цвете, а в том, как этот цвет по-иному играл на его лице. В том, как на лице Сейшу глаза Сейшу перекликались с бледным ожогом Сейшу. Коко подался бёдрами вперёд и наклонился ближе, чтобы пройтись языком по размытой границе между изувеченной и гладкой кожей. Сейшу, почувствовав ласку, дёрнул головой так, чтобы язык Коко оказался на его губах. Демоны помутнили цвет его глаз – взгляд потяжелел, стал осязаемым. Он медленно разомкнул губы, и язык Коко так же медленно – так же дразняще – проник внутрь. Горячо. Мокро. Во рту. Везде. Инупи был везде – и везде Коко чувствовал себя хорошо. Они жались друг к другу, как потерянные, и находили, и находились. Они знали друг друга – уже не интуицией, а опытом. И несмотря на то, что Коко никогда не занимался сексом ни с кем другим, он был уверен, что такое он мог испытать лишь с Сейшу – знакомым, обожаемым и великолепным. Коко оторвался от него и выгнулся в спине, опуская взгляд на Инупи. Его нежная, зацелованная им кожа, его пылающий взгляд и опухшие губы. Сейшу был красив сам по себе, это замечал каждый, кто бросал на него даже беглый взгляд. В Коко не было ревности, его сердце её не знало. Произведения искусства нельзя было прятать за стенами, а Токио вполне мог сойти за музей. Инупи и красоту его тела окружали зеваки, ценители, критики, но лишь Коко был его художником – лишь он знал каждую его деталь. Лишь Коко Сейшу позволял быть своим Пигмалионом. Но для счастья им не нужны были боги – они заменяли друг другу богов. Они заменяли друг другу дьяволов. Сейшу был его благословением и проклятием. Сейшу и его красота были его страстно желаемым помешательством. Он готов был поддаться искушению – и он поддался. – Я хочу тебя, – понизив голос, произнёс Коко – слова слетели с его губ естественно и привычно. Инупи любил принадлежать ему. Он даже несколько раз сказал ему это: «Я принадлежу тебе, так что делай со мной всё, что хочешь». Он чувствовал, что Коко не опускал, а возвышал его; обращался с ним, как с самым дорогим сокровищем – единственным, которое невозможно было купить за деньги или добыть силой. Сокровище само решало, что ему делать – и оно решило развести перед ним ноги, протянуть к нему руки, улыбнуться ему. Коко всегда долго подготавливал Сейшу, а потом двигался в нём мерно и аккуратно, спрашивая, что тот хочет от него сегодня. «Всё, что ты скажешь», – он думал лишь о чужом удовольствии. Он сотворял это удовольствие. Сегодня, глядя на Инупи и чувствуя его надёжные, полные заботы движения, Коко сам хотел быть сотворённым. – Пожалуйста, – сказал он, обнимая лицо Инупи своими ладонями. – Инупи. Войдёшь в меня? Глаза Сейшу были почти чёрными. – Ты никогда раньше… – начал он, прекращая ласкать их, но Коко коротко поцеловал его в губы и шепнул в них: – Я подготовился. Пожалуйста. Коко прижался к его груди и кожей почувствовал чужое сердцебиение. Инупи смотрел на него своими внимательными глазами, но молчал. Коко уже готов был начать умолять его, начать обещать ему всё, что тот только захочет – обещать всего себя, когда рука Сейшу скользнула между его ног. От неожиданности дрожь коротко ударила в его тело, но он тут же доверительно подался бёдрами назад, прогибаясь в пояснице; он искал прикосновений. Пальцы Инупи, мокрые от их смазки, с нежностью погладили его по ягодице, а потом двинулись дальше – прямо к его входу. – Коко, – шепнул он, и два его пальца свободно вошли внутрь. – Мокро, – с рассеянной усмешкой отметил он. – Да. – Коко мягко поцеловал его скулы – каждую поочерёдно, а потом прижался губами к его лбу. Лицо у Инупи было горячим. – Было много смазки. Рассказать тебе? Сейшу молча целовал линию его челюсти, и Коко улыбнулся. Он чувствовал в себе движения Инупи, и его восхищало то, что он мог и одновременно не мог контролировать его. Это могло бы напугать, если бы Коко не верил Инупи так сильно. – Я словил два оргазма, трахая себя пальцами и думая о тебе, – начал он, сосредотачиваясь на том, как Инупи исследовал его. – От первого у меня в глазах помутнело, я никогда ещё не доводил себя до такого… И когда я кончил, то не смог остановиться. Ты такой собственник, ты знаешь?.. – Инупи улыбнулся в его кожу. – Я представил, как ты делаешь меня своим – снова и снова. Четыре пальца, – сказал он, зарываясь пятернёй в мягкие светлые волосы. – И второй оргазм был, – его голос сорвался в волнении, когда Сейшу мягко, на пробу даже, толкнулся глубже, – второй оргазм был сухим. – Я не знал, что ты так этого хочешь… Ты сказал, четыре? Коко не успел ответить, Инупи протолкнул в него ещё один палец и развёл все три внутри него. Коко представил, как он выглядит сзади, а потом представил, что на это – на него, готового и послушного – смотрит Инупи, и мягко простонал, утыкаясь лицом в светлую макушку. – Да, – отметил Инупи, будто бы для самого себя. – Кажется, ты хорошо провёл время. – Хотелось бы провести его ещё лучше, – мягко рассмеялся Коко, прижимая Инупи к себе. – Только ты можешь сделать это со мной, ты же знаешь. Инупи правда был собственником, и Коко любил давить на эту его сторону. Только он – это было правдой. Когда Коко дразнил его, он никогда не лукавил. Сейшу ожидаемо уточнил: – Сделать что? – Трахнуть меня, – ответил Коко и коротко вскрикнул, когда Сейшу нашёл его простату. – Инупи!.. Он почувствовал, как у него позорно затряслись ноги – чёрт возьми, как Сейшу вообще стоял, когда Коко брал его, стоящего на коленях, со спины? Инупи сделал ещё несколько мерных, неторопливых толчков пальцами в Коко, и тот почти заскулил. Он любил пальцы Инупи, но ему так хотелось ощутить в себе его член – который знали его руки и его рот. Пальцы он любил, но член хотел. Это, наверное, делало его каким-то извращенцем из плохого порно фильма, но это было правдой. Желание резало его изнутри – грубо, тупо, неровно. Не резало даже, а давило – раздваивало напополам, оставляя неровные края. – Инупи, не заставляй меня умолять… – Не бойся, – шепнул Сейшу, чуть отпрянув, и вывел из него пальцы. – Я сделаю всё, что ты хочешь. Инупи обнял Коко, обвив руки вокруг его туловища, и мягким движением уложил его на кровать. Он пропустил между пальцев мягкие чёрные пряди, глядя ему в глаза, и тепло улыбнулся. – Не нужна тебе эта рубашка, – заключил он, потянувшись пальцами к пуговицам. Инупи никогда не был грубым или диким – если Коко нужно было раздеться, он не рвал его одежду. Он обращался с его вещами бережно и с любовью, будто они были его неотъемлемой частью. И Коко был влюблён в эту странную заботу. Он не чувствовал прикосновений его пальцев, но Инупи расстёгивал на нём рубашку и целовал оголившуюся кожу, как сокровенную, ещё не исследованную им – хотя, на самом деле, исследованную десятки раз – часть любимого тела. Коко знал эти губы, единственные для него. Это были розовые обветренные губы – Инупи не хотел и не любил ухаживать за ними, но для Коко это не было проблемой – ничто не могло быть проблемой. Как и весь Инупи, в губах была грубая шероховатость, необработанность. Как и во всём Инупи, за этой шероховатостью прятались настоящие чувства и настоящая нежность. Инупи раздел его, и Коко улыбнулся ему и своей наготе. Инупи стоял перед ним на коленях – обнажённый, красивый. Их тела тянулись друг к другу – кожа магнитилась, пальцы сплетались без их ведома. Они оказались в объятиях друг друга раньше, чем поняли, что нуждались в этом. Лежащий на нём Инупи обхватил ладонями его колени и развёл их в стороны. Предвкушение забилось в такт с сердцем. – Скажешь, если будет больно, ладно? – тихо попросил он, потираясь носом о щёку Коко. – Я не умею тебе врать, – ответил Коко. – Я буду аккуратен. Сейшу подтянулся вперёд и опустил руку вниз, помогая себе. Коко не видел, что там происходило. Он лишь почувствовал член Инупи рядом со своим анусом и глубоко вдохнул, готовясь к тому, что сейчас в него войдут – впервые в его жизни. Инупи был твёрдым и горячим – столь же ожидаемо, сколь и неожиданно; он мягко толкнулся внутрь, и растяжка Коко взяла своё – головка вошла внутрь. Это было больше, чем он ожидал. Коко вцепился пальцами в плечи Инупи, всматриваясь в его сосредоточенное лицо. Инупи наклонился к нему и поцеловал кончик его носа. Действительно больше. Ощутимо больше. Совсем по-другому, не так, как с пальцами. Волнение на секунду перехватило его дыхание, но он тут же расслабился – заставил себя расслабиться. Это было странно, но это был так по-настоящему. И Инупи над ним был таким красивым. Коко одёрнул себя – это его тело. Это тело, которое он любит. Сейчас Сейшу будет в нём. Поскорее бы, поскорее бы. Он только представил то, как это выглядит со стороны – член Инупи растягивает его, послушного, жаждущего… Он только представил, но одна лишь фантазия толкала его к краю. Подождав пару мгновений, Коко мягко переместил ладони на шею Инупи, ласковым движением дав понять ему, что готов продолжить. А потом вспомнил их первый раз – очень аккуратный и неторопливый, и понял, что хочет чего-то совсем другого. – П-подожди, – прервал он Инупи, когда тот положил руки на его бёдра. – Ты можешь целиком? Я хочу целиком. Он представил, как это будет ощущаться. Сразу. Ярко и сильно. Он представил, как он ощутит член Инупи где-то в своём животе, как почувствует его – такого знакомого – внутри. Представил лицо Инупи – наверное, в нём тоже хорошо, наверное, Инупи будет хорошо в Коко так же, как Коко было хорошо в Инупи. – Тебе может не понравиться, – качнул головой Сейшу. – Я бы не просил, – заупрямился Коко. – Ну же. Сейшу. Это то, чего я хочу. Коко умел управлять им. Сейшу впился в его бёдра своими цепкими пальцами и, не дав ему опомниться, резко толкнулся в него, оказавшись внутри полностью. Коко поражённо сжался (Инупи слабо застонал, уткнувшись в его шею), широко раскрыв глаза. Чужой жар чувствовался внутри – всей длиной и толщиной. Жар растягивал и распирал, жар почти что пульсировал там, в нём. Коко мягко надавил своими дрожащими коленями на чужие бёдра, прижимая их ближе. Движение – одно маленькое, неполное, недо-движение, – и Сейшу оказался ещё глубже. Коко чувствовал всю его длину в себе, он чувствовал, как горячий член давит на него изнутри, и от этого в животе становилось туго и щекотно, а в груди пусто, как от большой радости. – Коко, – сдавленно позвал его Сейшу. – Больно?.. Коко хотел сказать, что всё хорошо, но – Сейшу чуть двинулся – слова «Всё нормально» застряли в горле, и из него вырвался лишь протяжный стон. Боже. Господи. Он что, теперь не мог контролировать себя? Насколько же это было безумно? Настолько же безумно, насколько и прекрасно. Как хорошо было зависеть от чужого тела. – Коко, – вновь позвал его Сейшу, склонившись над ним и зарывшись пальцами в его волосы. – Всё в порядке?.. – М… – слабо произнёс Коко и рваным движением кивнул, не отрывая взгляда от Инупи. Его лицо было горячим даже на вид. Такие сосредоточенные лица бывают только у тех, кто вот-вот сорвётся. Сосредоточенность всегда предполагает слабость. Коко хотел сожрать эту слабость, сделать её своей, присвоить, заклеймить её. Моя слабость. Я – слабость. – Я… могу выйти, – выдохнул Инупи, лаская его лицо. Он не находил в себе смелости начать двигаться. – Н-нет, – выстонал Коко. – Инупи… Сейшу умел понимать его без лишних слов. – Мне… двигаться? – М-гм-м… Сейшу поцеловал Коко в плотно сомкнутые губы и уткнулся носом между его шеей и плечом. Его горячее, сорванное – сорванное, сорванное, сорванное – дыхание щекотало кожу. Он положил ладонь на бедро Коко – сначала нерешительно, а потом, глубоко вдохнув, сжал его, очень собственнически, почти грубо. Вот это, да, сейчас. Первый толчок вышел коротким, неровным, но Сейшу не остановился на нём, не заострил на нём внимания. Он толкнулся ещё несколько раз – плавнее, глаже, умелее. Коко подавался навстречу каждому из них и не мог перестать думать о том, мог ли Сейшу фантазировать о том, как берёт его – когда, где, в какой позе, как… Впрочем, даже если Инупи никогда об этом не фантазировал, сейчас справлялся он отлично. Он двигался именно так, как об этом мечтал Коко – спокойно, неспешно. Даже присваивая себе тело Коко самым естественным, почти примитивным способом – присваивая его себе удовольствием, – он принадлежал ему. Коко огладил чужие плечи – свою собственность. А ещё Инупи умел слушать чужое тело – словно его чувства обострялись рядом с Коко, когда они были вместе. И когда Коко откинул голову назад, беспомощно разомкнув губы – когда внизу так ударило удовольствие, что оно импульсами разошлось по всему телу, Сейшу прижал его к себе ближе и двинулся увереннее. – Инупи, Инупи, – с каждым уверенным толчком, от которого тело шло помехами наслаждения, повторял Коко, словно ему надо было сосредоточить мысль Инупи на том, что он делал, как он делал, насколько это на самом деле было хорошо. Такие тёплые губы прижимались к его, Коко, разгорячённой коже. Такие уверенные руки сжимали его тело, такие широкие плечи, за которые он хватался, как будто он потерянный и совершенно дезориентированный. Такие правильные движения – так правильно они делали хорошо, так правильно его член бил по простате, и всё это тоже – так правильно, как будто уравнение со всеми известными, как будто до деталей продуманно устроенная вещица, система, вселенная. И так… – Инупи, – задыхаясь, позвал Коко. Его непослушные, треморные пальцы впились в спину Сейшу. Он двинулся навстречу, насаживаясь на чужой член, самостоятельно надавливая чужим членом на собственную простату; и кончил, наблюдая, как белый потолок превращается в чёрное пятно, взрывающееся слабыми отсветами иллюзорных звёзд. Коко понадобилось пару секунд на то, чтобы прийти в себя. – Инупи, – мягко позвал он слабым голосом. – Тебе понравилось? – тихо спросил Сейшу, подняв голову так, чтобы посмотреть ему в глаза. Он всё ещё был внутри. Коко заглянул в чужое лицо, в глаза, всё ещё плывущие от с трудом сдерживаемого желания. Этого было достаточно. – Не останавливайся, – дрожащими пальцами проведя по волосам Инупи, сказал Коко. – Что? – растерянно переспросил Сейшу. – Я хочу… чтобы ты продолжал двигаться… – Это будет неприятно, – запротестовал Инупи. Откуда он это вообще знал? – И-ну-пи, – сказал Коко. – Хочу, чтобы ты… вытрахал из меня весь дух… и кончил прямо внутрь, слышишь?.. Сейшу тепло улыбнулся. – Ты задумал что-то, и теперь тебя не остановишь, так? Он мягко толкнулся внутрь, но и этого было достаточно. Коко вскрикнул, схватившись за волосы Сейшу и закусил губу. – А… – выдохнул он, сгорая изнутри заживо – всеми чувствами, от плохих до хороших. – Боже… – Ты только что кончил, Коко. Я не хочу тебя мучить, – сказал Сейшу, наклонившись к его лицу. Он утянул его в слабый, мягкий поцелуй. Коко чувствовал, как подрагивала рука Инупи, сжимающая его бедро. – Я хочу, – упрямо повторил Коко. – Ты не перед чем не останавливаешься, – сказал Инупи. И толкнулся в него. Коко пришлось зажать себе рот ладонью, чтобы не быть слишком громким. Впрочем, приглушённые стоны казались ещё более откровенными и развратными. Они говорили уже не о наслаждении, а о перенасыщении, о выходе за пределы бесконечности – о выходе туда, где опасно находиться. – Такой упрямый, – поддразнил его Сейшу, едва выходя из него и вновь толкаясь внутрь, задевая раздражённую оргазмом простату. – Хочешь так много. – И толчок. – Явно берёшь на себя больше, чем можешь взять. – И толчок. – А кончил настолько быстро, а? – И толчок. – Нравится, когда я сверху? Коко взволнованно закивал. Перед глазами поплыло – он не моргал, всё боялся проглядеть хоть одну из демонических эмоций на лице Сейшу. Вот сейчас, да, теперь точно. Теперь Сейшу делал то, что сидело в нём, тайно и стыдливо, – Коко видел это по его улыбке. Ему хотелось дразнить – он любил дразнить. Ему хотелось утвердиться на новой территории – гиперстимулируя, помечая грубыми прикосновениями, обгладывая жадным взглядом. – Неужели даже через боль тебе приятно? – Инупи, толкнувшись глубоко внутрь, наклонился к нему. Навис сверху, чтобы усыпать лицо Коко поцелуями – моё, моё, моё. Коко поймал его лицо в свои ладони и глубоко поцеловал его, откидывая голову назад – подставляясь смиренной жертвой. Он чувствовал, как чужой язык собственнически изучает его рот, и он лишь шире открывал рот, позволяя практически вылизывать себя изнутри, и от этого будоражащего влажного ощущения он сильнее сжимал Сейшу внутри. – Я… привык брать всё, – выдохнул Коко, когда они, задыхаясь, оторвались друг от друга. – Поэтому двигайся дальше. Сильнее и быстрее. Сейшу усмехнулся и оттолкнулся от кровати, выпрямляясь. Он вышел из Коко лишь на пару мгновений, чтобы встать на колени и, подхватив Коко под бёдра, подстроить его к себе. Коко наблюдал за этим с широко открытыми глазами. И теперь, когда ему открылся вид на самого себя, он увидел, а не только ощутил, как Сейшу толкнулся бёдрами ему навстречу, и его закинутые на чужие плечи ноги дрогнули от сильного чувства внутри. – Твою мать, – прошипел он, когда Сейшу усмехнулся и, крепче сжав его бёдра, насадил Коко на свой член. – Я тоже хочу взять всё, – сказал Инупи. Он распоряжался телом Коко, как единственный и безоговорочный хозяин, и Коко даже не мог двинуться – навстречу или обратно, – просто позволяя своему прекрасному творению делать с ним всё, что тому было угодно. Коко бегал взглядом от напряжённого лица Инупи к его сильным рукам, которые умудрялись так спокойно держать его; от собственных дрожащих ног с подгибающимися пальцами к вновь твердеющему члену. И его живот в белёсых подтёках спермы, и соски затвердели, и на коже у него красные отметины от чужих пальцев, а где-то внутри, за всем этим, прямо внутри него двигался член Инупи, и они соединялись, они были вместе, очень близко. Коко простонал в свою вспотевшую ладонь, закатывая глаза от того, как мучительно хорошо и как до сладкого долго Сейшу трахал себя им. От звуков шлепков кожи о кожу, от собственных всхлипов, от громкого дыхания сверху. От того, как прохладно ощущались капли пота на горячей коже. От всего, что много, и от всего, что мало. И от того, что Сейшу вцепился в его кожу короткими ногтями, с задушенным стоном кончая внутрь. Коко почувствовал это – густое и тёплое, прямо в себе. Сейшу стоял, устало склонившись над ним, ещё пару минут, а потом аккуратно вышел и уложил Коко на кровать полностью. Тот тяжело дышал, чувствуя, как пульсирует его член – ему надо было кончить, пусть уже четвёртый раз за день, пусть уже второй раз с Сейшу. Но Инупи перехватил его ладонь и отвёл в сторону. Вторую руку он устроил между его ног, и пальцы Сейшу коснулись его внизу, раздражённого и широко раскрытого. Лёгкое прикосновение – как дразнящее доказательство всего произошедшего. Их взгляды встретились, и Сейшу, нежно вглядываясь в него, провёл пальцами чуть ниже входа. Коко почувствовал, как пальцы размазали по коже тёплую жидкость. Боже. Боже. – А-а-м… Я-а… – краснея, промычал он, пытаясь свести ноги и сжаться, чтобы из него перестало течь, но Инупи лишь невесомо поцеловал его и, собрав тёплые капли пальцами, толкнулся ими внутрь, словно загоняя сперму обратно. Его пальцы стали размеренно двигаться в Коко – вперёд-назад, иногда задевая простату, но в основном просто вбивая внутрь тёплую вязкую сперму, словно проталкивая её ещё глубже. Коко зажмурился, дрожа от этого чувства. Сперма Сейшу была прямо в нём. Прямо внутри него. И с каждой секундой – будто бы глубже и глубже. – Инупи… – Он готов был сорваться. Он готов был сорваться окончательно. – Сей… – Кончи, держа её в себе, Коко, – шепнул Инупи в его губы. – …если тебе так нравится, когда я внутри. – Сейшу, – позвал Коко, срываясь на стон, и кончил от того, как пальцы Сейшу двигались по собственной сперме прямо внутри него. Второй оргазм – не такой уж, на самом деле, далёкий от первого – полностью выбил из него все силы. Когда он пришёл в себя и уже мог различать мир вокруг, то снова почувствовал, что Сейшу делал что-то, сидя между его ног. Он перевёл туда свой взволнованный взгляд, но, приглядевшись, понял, что Инупи просто вытирал его. – Хэй, – сипло позвал он, смутился этим и прокашлялся. – Хэй… Хэй. – Ты явно переоценил себя, – хмыкнул Сейшу. – Даже двух слов связать не можешь. Я… Я же не… – Ты был чудесным, – оборвал его Коко. Признание повисло в воздухе – неожиданное и странное для Сейшу и совершенно правильное для Коко. – Ты был чудесным, – повторил он. – Это было чудесно. А эта штука, что ты сделал в конце… – Прекрати, – рассмеялся Сейшу. – Ты где такому вообще научился? Я думал, ты больше ни с кем не спишь! У тебя есть какое-то поле для экспериментов? Сейшу постучал указательным пальцем по своему лбу. – Теперь буду думать о том, как ты думаешь о нашем сексе. Как будто он раньше об этом не думал. – Извращенец, – сказал Инупи и, кинув салфетки на пол, улёгся рядом с Коко, обвиваясь вокруг него своими руками и ногами. Он был удобным и заботливым. И тем, что он полностью окружил Коко, тем, что делал ему хорошо, а потом заботился – этим он каждый раз подставлялся под заботливые руки Коко, которые делали его таким. – Прости, если перестарался. – Говорю же, всё было прекрасно. – Коко зарылся пальцами в его влажные волосы. Инупи был нежным и тёплым, как распустившаяся яблоня. – Ты прекрасен. – Ты прекрасен, – эхом отозвался Сейшу, целуя его в плечо. Они помолчали пару секунд, а потом Коко, усмехнувшись, нарочито громко сказал: – А твой член, Сейшу, он просто… – Ни слова больше.