Шрамы

Какое же прозрачное и бирюзовое море на Лазурном побережье. Гермиона рассматривает ракушки на дне, ища самую красивую, выходя из воды. Отпуск был спонтанным решением. Она спешила на работу, когда на Центральном проспекте, наглый, усатый мужчина в костюме пальмы, толкнул её плечом, и сунул в руку буклет с туром в Антиб. Она не раздумывая, в тот же день приобрела два билета. — Ну, что? — Драко стоял на берегу, отпивая, какого-то жуткого фиолетового цвета, коктейль. — На экскурсию идём? Ты же сама всё спланировала, а теперь увиливаешь. Гермиона прищуривается, вздергивая подбородок. Всё эти его насмешки уже достали. Она действительно многое планировала. Но, потом, так уж вышло, что пляж стал программой-максимум. — У нас впереди целая неделя, — отмахивается, поправляя узел на купальнике. — Вот именно, всего семь дней. Он подходит ближе, обнимает со спины. Наклоняется, чертит носом полосы по щеке. Она чувствует как внутренний маятник здравомыслия тормозит, аккуратно отрубая её от мира. — Мне конечно всё нравится, но как только мы уедем, ты пожалеешь, что не посмотрела город, находясь здесь в течении двух недель, — его голос-стужа, и момент уплывает. — Твои методы ужасны, — поворачивается к нему лицом, кусает за губу, не сильно, предупреждая. — Идём Драко, посмотрим на Антиб! При желании, изучить Антиб можно за пол дня, вообще не торопясь. Пошляться по историческому центру города, посетить достопримечательные места, которых было вовсе немного. На этом всё. Однако ей этого не хотелось. — И, куда мы в первую очередь пойдём? — спрашивает Гермиона, переодеваясь. — Форт Карре. Дверца шкафа протяжно скрипит при закрытии. — Я тебе говорил, что терпеть не могу гостиницы? — Постоянно, — она неодобрительно цокает языком. — Не позволю покупать тебе квартиры во всех городах, которые нам ещё предстоит посетить, это расточительство. Можно вложить эти деньги во что-то более разумное. — Домовики не хотят свободы. Увы, Грейнджер, смирись, — он провел ладонью, по волосам, зачесывая их назад. — Павлин! *** Дорога до Форта Карре занимала около десяти минут от их апартаментов. Поэтому, налюбовавшись из окна машины на прекрасные морские виды, словно это снимки из открыток, и купив входные билеты у ворчащего дедушки, они наконец-то переступили порог военного форта. — В 1565 году в северной части Антиба, была возведена крепость Карре, по приказу Генриха II, в виде четырехконечной звезды, — голос гида был монотонно-усыпляющим, Драко, то и делал, что пытался скрыть многочисленные зевки от Гермионы. — Я всё вижу, — улыбается, от его стараний выглядеть заинтересованным, — ты скучаешь, Малфой. — Не больше остальных присутствующих. На улице просто аномальная жара, и Гермиона до сих пор жалеет, что повелась на его провокацию. Это злит и она реально устала. Она собирает волосы в пучок. Время мстить. Вытирает ладошкой вспотевшую шею, и склоняется поправить расстегнувшуюся застежку на босоножке, упираясь задницей в пах Драко. Чувствует как его ладонь моментально ложится на поясницу. Конечно же случайность. — Не отвлекаемся! — голосит миссис Пэти. — 8 августа 1794 года в крепость Антиба был заключён Наполеон Бонапарт. Ему, как строннику Робеспьера, грозила смертная казнь, но генерал Дюгомье сумел убедить судей, что Франция не имеет права лишиться столь одарённого воина. Наполеона помиловали, — вновь продолжает экскурсовод, то и дело протирая свои квадратные стекла в очках. Она чувствует его пальцы на своём запястье. Он тормозит её, пока все движутся за гидом, обмахиваясь газетками от жары. — Слушай, у меня есть идея, — шепчет ей на ухо, сбивая сердечный ритм. Тянет её за руку, уводит за собой. Уверенно петляет узкими тропам, между каменных стен крепости. У Гермионы закрадывается мысль, что он здесь был. — Я проведу для тебя эксклюзивную экскурсию. — Ты что творишь, Драко? Вдруг она заметит, что нас нет и… — Поверь, вероятность, что она заметит, хоть что-то, равна тому, что Блейз женится. Мизерная. — Мерлин, Малфой, только не говори, что ты использовал магию, чтобы сбежать. Он улыбается, и это значит только одно. — Здесь нельзя колдовать, получим штраф, — шипит она, выдергивая его палочку из кармана. — Не забивай свою голову глупостями, — он кивает на древко, спрятанное в её сумке. — Думаешь я не справлюсь без неё? Он достаёт портсигар. Выуживает сигарету, она вспыхивает от невербального инсендио. Гермиона чувствует себя на грани. Эта жара в тандеме с этим мужчиной…конвертирует её в злобную суку. — И курить здесь нельзя… Драко! — он затягивается, как ни в чем не бывало. Она выхватывает сигарету, обжигает пальцы, ломая её. Чертовски больно. Закусывает губу, не показывая. Драко не реагирует, хотя знает, точно знает. И его безразличие больно бьет по самолюбию. Он осматривается, и она поступает так же. Они одни. — А что можно? — он вызывающе смотрит, а она скрещивает руки под грудью. Высшая степень возмущения. — Зачем ты это делаешь? — слишком наивно, будто он ответит. И ей так хочется уметь прятать ненужные эмоции. Он сокращает дистанцию и она хочет возмутиться еще больше. Не успевает, ударяясь лопатками о выпирающие камни. — Думаешь, самая умная? Она чувствует, как на локте лопается кожа при ударе. Вырывается, но Драко, крепко держит её за плечи, еще сильнее пригвождая к стене. И она изо всех сил старается успокоить себя, что это Драко. И ей не должно быть страшно. Но эти грани уже давно так стерты, а безопасность потеряла приемлемые значения. — Хочешь сыграть со мной? — орудует голосом, как скальпелем, а ей — нравится провоцировать, ему — выводить на эмоции. Он поддаётся. В его диком всепоглощающем желании обладать ею, есть что-то за гранью, им слишком нравилось это. Вот только они заблудились между черным и белым, разрисовав их другими красками. — Не понимаю, — слишком тихо, на выдохе, для сопротивления абсолютно нет сил. Да они и не равны. Он смеется. Ведет ладонью выше, нащупывает рану, давит указательным пальцем, она скрипит зубами. — Драко! Какого… — он целует, нежно и невесомо. Еле касаясь. Так приторно-сладко, со вкусом ванили. Отстраняется, перебирает пальцами дальше. — Представим, что ты принцесса заточенная в башне. И она понимает, что попала в ловушку. И выход один. Как всегда, впрочем. — А кто же ты? — он касается волос, снимает резинку, аккуратно распутывая. Ему нравится так. Он когда-то говорил об этом. Она и не думала, что будет помнить эту мелочь на протяжении стольких лет. — Есть идеи? Их масса. Ей кажется, он тонет. И она не знает, как долго она сможет спасать его. Есть шрамы, которые не заживают. Но это чертовски сложно принять. Поэтому, она вновь бежит по этому следу. Не отставая. Ища оправданья. Для него. Для себя. Для них. — Нет. Она слышит, как ткань футболки трещит под воздействием режущего. Она закрывает глаза, зная, что Драко, когда злится может быть небрежным. Однако, обходится без ран, впрочем, они привыкли целовать шрамы друг друга. — Боишься? — Ты знаешь, что нет. Он бы не сделал больно специально. Мозг старательно генерирует оправдания. Видимо, что-то произошло утром, когда она была на пляже. И ей хочется спросить, помочь, утешить, но не сейчас. — Как там бывает? — он склоняет голову влево, и челка падает на глаза. — Давай вспоминать. — Обычно…— его рука скользит под юбкой, он больно сдавливает, целует в шею, опускается ниже, — …обычно принцессу охраняет дракон. А потом…- отодвигает белье в сторону, и ей слишком сложно концентрироваться на чем-то кроме его отпечатков на её теле. — Продолжай, — властно, без церемоний. — Не то игра закончится, — шепчет ей прямо в губы. Облизывает сосок, втягивает, описывает языком круг. Она хватает его за плечи, спасая себя от падения. Спасая себя от страха безысходности. — А потом, приходит принц, чтобы спасти её. Он слишком азартен, значит удача, точно его подруга. Потому что Гермиона не верит, что может, оставаясь в вечном проигрыше столько лет, по какой-то другой причине. Он давит на клитор, заставляя её вновь влюбляться в этот гребаный мир. И она блядски покорная. Только ему. И это как первая вспышка молнии. Совсем неожиданная. Понедельник! Гребаный, второй понедельник нового месяца. Значит именно сегодня пришло письмо из Болгарии. Безобидное общение. Ей нравилось вести переписки с Виктором. Она не могла назвать их отношения крепкой дружбой, как с Гарри и Роном. Но тем не менее, они были близки. Вот и зона стихийного бедствия. — И? Ему удается? — его голос дрожит, и ей отзывается, то, что он тоже скользит, теряя уверенность. Она чувствует, как кровь превращается в сахар. — Грейнджер? Ему удается? В голове сплошной дождь из разноцветных конфетти. Драко больно сжимает её щеки, и она открывает глаза. — Нет. — Почему же нет? — и ему действительно любопытно. — Так ведь, должны заканчиваться хорошие сказки. Принц спасает принцессу и они живут долго и счастливо. Его глаза, почти черные. А может ей так кажется из-за ослепляющего солнца. Но он ждёт, упираясь ладонями возле её лица. И конфетти разлетаются в пыль. — Думаю, эта принцесса, она лишена рассудка, ведь она любит своего дракона.