Аневризма

— Армин! Армин, ты на дежурстве сейчас?       Арлерт никогда не слышал обычно невозмутимого Райнера Брауна таким напуганным, таким громким — а потому даже не сразу понял, с кем разговаривает. — Да! — отвечал он поспешно, ощущая, как дурное предчувствие скапливается в районе груди. — Что случилось? — Мой друг… — Захлебнувшись в начале фразы, Райнер взял себя в руки и добавил отрывисто: — Ему ни с того ни с сего стало плохо, вызвали скорую, везут к нам. Он без сознания. Его зовут Бертольд Гувер. Армин… — Я тебя понял. Жду.

***

      Спустя много часов Армин Арлерт вышел из операционной, не чувствуя ни рук, ни ног, ни земли под ногами.       Но физическая усталость — ничто.       Он был полностью опустошен, сломлен, раздавлен. Единственной потребностью было закрыть глаза и лишиться хотя бы на время всех чувств, но.       Ещё одна его обязанность.       Девушка, сидящая в коридоре со сложенными на коленях руками, сжатыми в кулаки пальцами. Звук открывшейся двери заставил её встрепенуться, она встала и подошла к Армину. — Ну что там, доктор? — спросила бесцветно, глядя на Арлерта из-под полуприкрытых век. Маленькая, светловолосая и вся какая-то будто прозрачная.       Армин откашлялся и открыл было рот, но так и не смог выдавить из себя ни звука.       Девушка не торопила. По её глазам Армин понял, что и она уже всё поняла — но ждала, когда он скажет об этом вслух, цепляясь за последнюю, самую безумную и отчаянную надежду. Он был сосредоточен на словах, которые обязан был произнести.       А она всё смотрела ему прямо в лицо, не отводя взгляд и как будто даже не моргая. Лицо её было неподвижно, голубые глаза казались выцветшими, выгоревшими. — Мистер Гувер скончался. Мы его не спасли. Мне очень жаль, мисс… — Леонхарт, — потерянно бросила девушка. — Меня зовут Анни Леонхарт.       Сказанное повисло в воздухе, будто сразу ставшем в сто раз холоднее. Анни Леонхарт спрятала лицо в ладонях, и кольцо на её безымянном пальце, поймав отблеск пробившегося сквозь жалюзи солнечного света, сверкнуло яркой вспышкой.        Армин не знал, что делать — просто взять и уйти казалось бестактным, но наблюдать за чужим горем, к которому сам причастен, и того хуже. Он чувствовал себя так, будто на него рухнул целый дом, и он не в силах ни вдохнуть, ни пошевелиться. Он боялся — её взгляда, её слёз и того, что она может сказать. — Мне очень жаль, — прозвучало снова, безжизненно и сухо, будто говорил вовсе не он, а кто-то другой.       «Мы сделали всё, что могли». — Я могу его увидеть? — Женщина, которой уже никогда не было суждено стать миссис Бертольд Гувер, отняла руки от лица.       С расстояния между ними Армин мог разглядеть каждый оттенок серо-голубой радужки глаз напротив. Они были совсем сухими, только будто слегка подёрнулись туманом.       За спиной Армина раздались громкие торопливые шаги. — Арлерт! — прежде, чем обернуться, Армин с ужасом узнал голос Райнера. — Я сама скажу ему, доктор, — бесцветно проговорила Анни и устремилась к Брауну, не ожидая ответа доктора и не глядя на него.       Армин развернулся и побрел в раздевалку. Больничный коридор был холоден и пуст.