На твоём теле своей кровью

      Питер так и не понял, какие магнитные бури повлияли на его ответ, и он оказался там, где оказался. Собственно, там, это где? Да все там же, но в этот раз всё казалось совершенно по-другому... Ну, оно не удивительно. Не каждый день предлагают такое. Наблюдая за тонкими пальцами, вымазанными в красный, Питер думает о том, насколько умилительно выглядит обнаженный парень, сидящий на нем верхом и с таким деловитым видом сверяющийся с текстом из потрепанной временем книги. Стайлзу сильно не хватало веса, чтобы можно было назвать того соблазнительным. Питер невольно спускался взглядом на рёбра и почти каждый раз отмечал, что его не пугал ничего не значащий секс в лесу с друидом, его пугала мысль, что он этому друиду что-нибудь случайно сломает, и это без былой волчьей силы. Его действительно пугали трогательно выступающие ключицы, ребра или тазобедренные косточки. Единственное, что удерживало его от побега - это блестящие от волнения, живого интереса и уверенности глаза мальчишки, тот верил в свой план и отдавался к процессу подготовки с головой. Его это завораживало. Наверное, Стайлз чувствовал его опасения, поэтому изъявил желание провести ритуал именно в этой позе, контролируя весь процесс. У Питера имелся опыт с мужчинами, ничего необычного для него в этом не было, но ночной лес не самое тёплое и удобное место. - Еще немного, - выдохнул Стайлз и закусил губу, вырисовывая ровный хвостик у руны на груди Питера. Таких там было целых четыре столбиком с одной стороны и всего один с другой. Запах крови щекочет нос, а бледно-синеватые ладони Стайлза из-за порезов и подтёков кажутся еще более жуткими, кажется, что тот вот-вот свалится и вовсе не от заслуг распирающего его изнутри члена. Питер поглаживает холодную кожу на его бёдрах и разгоняет слабое тепло. Вообще-то остановиться почти что в начале процесса довольно тяжело, особенно когда тот орган, в который на данный момент стеклась кровь из головного мозга, изнывает от бездействия. Очень хочется толкнуться вверх и скользнуть ладонями на ягодицы, но он послушно ждет разрешения. Ждёт, когда парень закончит и позволит сделать ему приятно. Одно Питер понял точно - без взаимного удовольствия ритуал не сработает... - Если жрицы проводили этот ритуал, спасая чужие жизни, с чего ты взял, что они сами получали какое-то исцеление? - Нигде точно не написано, но упоминается один интересный факт - все они были долгожителями. Все до единого. - А если он сработает только в одну сторону? - Я не расстроюсь, - выдохнул парень, бережно закрыв и отложив книгу в сторону. - Ты замерз, - сдавленным голосом сообщил Питер, когда мальчишка на нем поерзал, устраиваясь поудобнее. - Замолчи, - мягко велел Стайлз. - И продолжи то, что начал. - Да, мой господин, - ехидно отозвался мужчина. Совсем скоро стало не до шуток, потому что дорвавшийся до главенства Питер, проигнорировавший вялое возмущение мальчишки, знал, что делает, и излюбленную поляну огласил хрипловатый стон друида. Питер и без волчьих чувств знал, что каким бы Стайлз ни хотел казаться взрослым и бесстрастным, он все еще был тем мальчиком, потерявший родных и близких, и тот факт, что он недавно переступил через черту совершеннолетия, ничего не меняет, а значит ему свойственно чувствовать некоторую неловкость, смущение, страх даже... Питера никогда не устроил бы секс ради секса, он привык дарить партнёрам наслаждение и не собирался делать Стайлза исключением. Глубокие, горячие поцелуи помогли отвлечь мальчишку от вороха беспокойных мыслей, как и горячие руки, оглаживающие широко разведенные ноги. Питер мог обхватить его ногу чуть выше щиколотки большим и указательным пальцами, пугающе легкую и хрупкую. Аккуратно подняв его ногу себе на плечо, мужчина огладил колено и коснулся губами выпирающей под ступней косточки, плавно вбиваясь в тщательно подготовленного парня. Все мысли незаметно растеклись по самым темным укромным уголкам, оставив голову пустой – чувство сравнимое разве что с вакуумом и будто обратная сторона медали, тело затопило желанием. Такое звенящее и звонкое, словно искусственное, насильно залитое внутрь. И даже под воздействием этих ощущений, этой страсти, Питеру нельзя было терять контроль, нельзя было навредить. Он вел себя как чуткий, аккуратный и заботливый любовник, аккуратно доводя до исступления их обоих и подводя к кульминации. Питер не мог оторвать взгляд от его полузакрытых, затуманенных. Мужчина помнил, какие они при свете дня, а сейчас – это просто нечто. Ему чудились волшебные искорки, настолько завораживающие, что он не заметил, как жгутся на собственной коже руны, выведенные кровью Стайлза и им самим. Тело мальчишки под ним выгибалось, он, казалось, не мог выдохнуть, делая быстрые короткие выдохи и глубокие вдохи. Сколько же он ждал этого? Возможности вновь коснуться ее – магии. Податливой, мягкой, желанной. Ощутить в себе еще хотя бы отголоском, проблеском, остатком… Вот в этот самый момент Питер увидел в нем что-то такое красивое, сильное, по-настоящему желанное, возбуждающее поболее обычного физического контакта. В какой-то момент стало так хорошо, что даже плохо. Всего на пару секунд картинка перед глазами закружилась, и Питер, стараясь избежать хрупкого плеча друида, вцепился немного выше него в шершавые острые выступы в камне, удерживая себя от падения. Когда зрение прояснилось, Питер встретился с расфокусированным взглядом Стайлза и понял, что тот на самом краю, надо лишь немного… Толкнуться резче. И еще раз. Пока мальчишка не кончит со стоном, сжав в себе его член, и Питер не кончит следом, вскинув голову к темному небу, практически скрытому за тяжелыми пышными ветвями деревьев-великанов. И в этом тоже есть что-то мистическое, волшебное – будто Лес прячет их от мира, даже от Луны. Дыхание сбилось, казалось, последние несколько минут Питер вовсе не дышал, а про Стайлза и говорить нечего. На бледном лице друида выступила испарина и хрупкое тело мелко дрожало и, Питер бы насторожился, но тот нашел в себе силы на короткую улыбку и устало опустил веки. - Определенно не расстроюсь, - бегло выдохнул он и Питер не смог не улыбнуться в ответ. Плавно выскользнув из податливого тела, мужчина не спешил отстраниться и, наклонившись к лицу мальчишки, аккуратно убрал налипшие на влажный висок волосы. Огладил согнутым указательным пальцем впалую щеку и оставил лёгкий поцелуй там же. Питер так и не узнал, что полученная о шершавый скол царапина на ладони заросла раньше, чем он ее заметил. В себя друид приходил долго, а когда таки очухался достаточно, чтобы начать шевелиться, пришлось поспешно собираться и возвращаться в дом, если они хотели оставить их маленькую тайну между ними двумя. Прокатив Стайлза на спине по лесу и добравшись-таки до душа, Питер подумал о том, что смущения или стыда так и не возникло. Внутри было удивительно тихо и… Легко? Спустившись на завтрак в добром расположении духа, Питер заработал удивленный взгляд от сестры и заинтересованные от племянников и было уже заподозрил, что те учуяли от него Стайлза… - Какой-то ты не такой, - подозрительно протянула Талия. - Какой? – усмехнулся мужчина, вспомнив, что друид озаботился их маленькой проблемой – чересчур проворные носы домочадцев, и поджег одну интересную травку, стирающую запахи. - Ты мне скажи, - вернула ему усмешку женщина, но так и не добившись ответа, махнула рукой. Это же Питер, в конце концов. Хорошее настроение держалось и на работе, где вопрос со спорным делом решился довольно-таки легко и документы из соседнего штата пришли вовремя. Мужчина даже стал замечать, что происходит вокруг него в офисе. Оказывается, на столе у него какой-то фикус. Живой. Представляете? Кто-то опрометчиво доверил ему растение… И, конечно, он не мог не думать о том, какие изменения произошли в нем и произошли ли? Чего ему ожидать? Услышит ли он зов в ближайшее полнолуние? Или все напрасно? А если не напрасно, а просто нужно время? Столько вопросов и ни одного ответа. А Стайлз, наверное, отсыпается… К завтраку он не спустился, сославшись на самочувствие. И это, кстати говоря, было правдой – перед глазами еще стояло бледное лицо с закатившимися от бессилия глазами.

***

Водить родственников за нос оказалось весело, хотя пару раз их почти поймали на входе в дом по возвращению из леса. Стилински чувствовал себя не иначе как великим исследователем и частенько задавал странные вопросы и если, скажем, вопрос об аппетите или бессоннице были еще безобидными, то вопросы не замечал ли Питер выпадение волос или зубов за собой, немного пугали… Впрочем, Хейл все равно не смог бы отказать себе в этом тайном удовольствии, ведь уже через неделю Стайлз отдавался с такой самоотдачей, что Питеру приходилось тащить обратно его на руках. В парне тоже не наблюдались изменения, а на фоне их активности по ночам, у Стилински совершенно не было сил лишний раз встать с кровати. Стая беспокоилась и пыталась даже предложить съездить к врачу или поймать и привести Дитона, но была вежливо послана. Но, чтобы не заставлять волков, искренне о нем заботящихся, нервничать, Стайлз стал варить бодрящие отвары, истощая организм. И немного перестарался, да так, что в одну из ночей, в которую не планировалось ничего такого, только медитация, Стилински свалился в состояние, неуловимо балансирующее между сном и обмороком, не успев даже подпалить свои любимое сухие травки. - Что случилось? – поинтересовался он, очнувшись на рассвете, укутанный в плед, который теперь всегда прятался на поляне, и в руках Хейла. - Когда в последний раз ты пил зорь-отвар? – спросил Питер, глядя в более менее вернувшее себе после сна цвет лицо. - Вчера утром? – нахмурился парень, почесав нос о плечо мужчины, ибо руки его были качественно зажаты пледом. - А в предпоследний? – уточнил тот, приподняв бровь и, не дождавшись ответа, укоризненно протянул: - Ты же знаешь, что так нельзя… - Я надеялся на нерастраченное везение, - фыркнул Стайлз. После этого единичного случая, пришлось пересмотреть некоторые вещи и график, Питер настоял. Его, конечно, забавлял тот факт, что для остальных они были не более чем соседи, пересекающиеся за завтраком и ужином, но… В конце концов, он сам себе хозяин и может заканчивать рабочий день, как и все в офисе, пусть сестре об этом знать и не обязательно. Хейл снял квартиру недалеко от центра города и в тот же вечер вручил Стайлзу вторые ключи. Тот сначала не понимал зачем, а потом увидел ее изнутри и влюбился. Особенно в цветочные горшки с полудохлыми цветами, брошенными предыдущими арендаторами. Хейл собирался их выбросить, как советовал владелец квартиры, но увидел горящие восторгом глаза парня и передумал. И не зря. Стилински добирался на час раньше Питера, чтобы повозиться с этим мини дрендрариумом. Квартирка пришлась по душе обоим, жаль только, что оставаться в ней до утра было нельзя, слишком подозрительно. Один раз всего им было настолько лень ехать в особняк после неторопливого, ленивого секса, что они экстренно придумывали Стайлзу причину остаться в городе. Отсутствие ночью Хейла странным не было. - О господи, - простонал Стилински, растекаясь на коленях Питера, тяжело дыша, - Никак не привыкну. - К этому нельзя привыкнуть, - ответил мужчина и откинул голову на спинку черного кожаного дивана, приобнимая парня. Сил отвечать у того не было и он уткнулся в шею мужчины, закинув на его плечи вытянутые руки и, цепляясь пальцами за спинку, провел кончиком носа вверх по коже, вызывая у того рой приятных мурашек. Руны на груди Хейла немного смазались, но оставались читаемыми, поправлять мальчишка не стал. - Скоро полнолуние, - прошептал друид, - Я хочу, чтобы ты кое-что сделал. - Что? – насторожился Питер, открыв глаза. - Поверил, - так же тихо ответил парень, поднимая голову и усаживаясь ровно на его коленях, - Тебе надо заглянуть в себя. - А нормально изъясняться ты можешь? – поинтересовался Хейл. Вместо ответа, Стилински завел руку за спину и обхватив его вновь твердеющий член, направил в себя, плавно на него опускаясь. - Я верю, что обряд сработал, Питер, - прошептал он ему в самые губы, - Волк тебя услышит, надо лишь позвать… - И что я для этого должен сделать? – мужчина опустил руки на ягодицы парня. - Баланс, - коротко выдохнул друид, стремительно опустившись на член, и снова, и снова, - Разложить по полочкам мысли, не прятать, а разобраться в своих чувствах. Ты не даешь себе свободы. Ни себе, ни волку. Хейл заткнул его голодным поцелуем, пообещав себе, что подумает обо всем этом потом. «Потом» наступило через два дня, когда выйдя из душа, Питер подошел к окну и заметил отдаляющиеся от дома силуэты возбужденных Луной волков, которые примут звериный облик, как только скроются за первыми деревьями. Вспомнились и слова Стайлза, и свое же обещание… Та ночь. Та страшная летняя ночь, расколовшая его жизнь на до и после. Ожоги ведь зажили, верно? Раны затянулись. Не царапины, смертельные для человека раны. Отыскав в комнате зеркало, Питер уставился на собственное лицо, вспоминая с какой стороны рассек кожу раскалённый металлический прут. Зеркало отображало чистую, гладкую кожу и легкую щетину. А ведь он был уверен, что не выживет. Совсем как Стайлз, решивший, что полученные болячки не совместимы с жизнью. А потом, когда волк пропал, золото в глазах потухло, Питер трусливо сбежал от родных и близких, не выдержав такого позора среди оборотней. По молодости он презирал людей за слабость – дедовское воспитание, но когда сам стал таким, пришло некоторое понимание. Питер вдруг понял, что все, что ему было нужно, находилось все это время, все эти годы у него под носом – дома. Родные, близкие, сам город и любимый лес, даже Стайлз, с которым он мог познакомиться еще два года назад. Едва не упустив момент, когда в зеркале засветилось золото, Питер замер, рассматривая эти давно забытые… Хотелось сильно зажмуриться, чтобы распахнув глаза, убедиться, что это не галлюцинации, не игра разума. Хейл даже не помнит, как налившееся силой тело ловко выбралось за окно, как маняще улыбалась ему в небе Луна и разноголосый вой звал его к себе. Так много различных запахов ударило в нос и звуки, так много и так ярко. Огромный черный волк несся по лесу, игриво распугивая ночных птиц. А впереди его ждала стая, его альфа… Она уже знает, чувствует. Дюжина волков кружила вокруг Питера обнюхивая и потираясь своим мохнатым боком о его. Альфа подошла к нему последней и приветственно облизала морду.