Ива
14 мая 2022 г., 00:46
Пятница. Ночь. Тихо. Слишком тихо для деревни. В этом году очень теплый, можно сказать, аномальный март. Обычно в такие ночи по улицам шастают местные алкаши и горланят во всю глотку или молодежь бесится да хохочет. А сегодня нет. Вся деревня спит. Кроме одного человека.
Завтра у почтальона Печкина очередной день, как один похожий на все предыдущие. И сегодняшний не стал исключением: на работе подтянул хвосты и за домашними делами разобрался. На кухне пару часов провел, а потом до самой ночи с огородом возился. Перекопал, разметил грядки, рассортировал семена и в парнике все подготовил для рассады. Под конец поднял из подвала мешки с картошкой — уже можно садить. Дни стояли солнечные и удушающе жаркие, даже вечера душные чем прежде случалось за приличную жизнь почтальона.
Печкин, выйдя из летнего душа уже освежившимся, в одном полотенце обмотаном вокруг бёдер направился к дому. На стене возле крыльца висел умывальник со старым, слегка покрывшемся ржавчиной зеркалом.
Одним глазом пробежался по своему отражению. Время шло, но он почти не изменился. Жесткие вьющиеся волосы до основания шеи. Щетина как всегда прибавляющая лет. Тату дракона на груди, плавно переходящее на спину и задевающее плечо по локоть — след бурной молодости, хорошо размывшееся после долгих лет работ на солнце без должного ухода. Всё бы ничего, но только взгляд выдавал возраст. Под глазами залегли тени, морщин стало больше и куда-то пропал огонек. После тридцати пяти жажда жизни постепенно уступила место привычке и размеренности.
Мокрая кожа на улице дала о себе знать, и, не желая больше ловить сквозняки, он направился в дом. Зайдя, закрыл дверь на засов, а вот форточку в комнате решил оставить открытой. Часы над кроватью мирно тикали, нарушая тишину. Лунный свет проникал через окно, и разглядеть циферблат не составило труда — без четырех минут полночь. Огорчившись, что перед завтрашним днём выспаться не сможет, Печкин снял с себя полотенце и залез под одеяло. Из-за усталости он заснул без задних ног.
Это был последний спокойный день в Простоквашино.
Утром Печкина разбудил крик. Верещала соседка, Анна Панасовна. Она держала трёх коров — своя точка на рынке была, о таких лбдях в деревне сложно позабыть. Молоко, масло, творог да сметана — всё шло на продажу. Вот и в эту субботу встала спозаранку на дойку. Но только зашла в коровник, так вёдра из костлявых рук и выпали: на полу в сене спали три молодых девушки. Совсем голые.
На тот крик не только почтальон поднялся. Люди начали выбегать из домов: все хотели узнать, из-за чего такой шум. Соседи, что по правую сторону от Панаски жили, вышли во двор — а там парень возле будки в ошейнике на цепи сидит, во все глаза испуганно глядит. И они заорали что было силы, добавив при этом пару ласковых. Тут и остальные подтянулись. Кто где своё «счастье» обнаружил: у одних кошка на печи засыпала — на её месте девушка проснулась, у других коня у стены стоять осиавили — а теперь дед исхудалый. У кого кролики, у кого коза; буквально за полчаса от тихого утра в деревне не осталось и следа.
У Печкина животных не было, потому он не сразу понял, в чём дело. Надев первое, что под руку попалось, он кинулся ко двору ближайшей соседки. Найдя Анну Панасовну в коровнике и оценив ситуацию весьма скептически, быстро сообразил чем прикрыть наготу девушек. Но по одному взгляду на пожилую женщину решил, что вопросы будут лишними. И, бросив мимолётное «удачи», удалился.
Заскочил в другой двор и в третий, он начал понимать, что дела у всех невесёлые. Печкин сделал вывод, что напасть эта распространилась лишь на домашних животных и птиц. Провода то как были усеяны воронами, так и остались. Пробегая по улице, он наткнулся на знакомого, который возвращался с ночной рыбалки, и, мельком заглянув ему в ведро, заметил не меньше двух десятков рыбёшек, подтверждающие тревожные догадки. Печкин направился к дому Макса, хотя наперёд знал, что его там ожидает. Подойдя ко двору и не услышав ни единого звука, он ускорил шаг врываясь в дом сплошным ураганом. Вот только глазам открылась диковинная картина, ставшая уже привычной для этого утра.
На лавке слева от двери сидели четверо: двое молодых мужчин в одних штанах, паренёк лет так семнадцати в спортивке, явно ему великоватой, и женщина в простеньком белом сарафане, который ранее Печкин видел на матери Фёдора. Сам же Фёдор сидел напротив, опустив голову на сложенные в замок руки. Когда Печкин появился в дверях, все устремили взгляды на него, а Фёдор встал и протянул руку.
— Доброго вам, Печкин.
— И тебе, Фёдор, — машинально пожал руку в ответ.
— Уже знаете? — это было скорее утверждение, чем вопрос. Да и как тут можно не знать, когда уже полчаса вся деревня гудит так, что даже мертвого разбудили бы.
— Да, родителям звонил? — Печкин внимательно рассматривал всех присутствующих.
Нет, не то что бы взрослый мужчина в лице Фёдора нуждался в заботе и волнении родителей, тут скорее нужны были их связи. Да и как по другому, если ему самому нельзя после последних мутных дел совать нос во что-то громкое.
— Они уже должны были выехать, — усмехнулся. — чего смотрите-то так, не впервые же видите.
— В таком виде впервой. Да и вообще, как-то у вас спокойно…
— Ой, ну было б тут чему удивляться! — перебил его парень, что сидел с самого края лавки.
— Знаешь, не каждый день животные ни с того ни с сего в людей превращаются, Костя?
— Он самый. А что, не признали? Хе! — весело ответил шатен, закинув ногу на ногу, и широко улыбнулся.
— Нашёл время веселиться — сиди и помалкивай, — прокомментировал хмурый парень с растрёпанными пепельными волосами. Голос его был один в один с котом.
— Матроскин?
— Да Матроскин я, Макс, не делай такое лицо. Слева от меня — Костя, справа — Гаврюша и Мурка, не узнал? — уставился он своими кошачьими глазами. Вот и человек вроде, но глаза звериные так и остались.
— Догадался уже. Но какие-то вы больно тихо сидите — вся деревня кричит, а у вас как под водой. Можно подумать, что дома никого нет, — и Печкин по привычке стукнул костяшкой указательного пальца об дверной косяк, на который опирался.
Тук-тук.
Молчание.
— А Галчонок где? — Фёдор посмотрел на Мурку, но та лишь пожала плечами.
— Не видел его со вчерашнего дня, — Матроскин обоспокоенно встал с лавки поняв что все тоже последний раз видели птичку до ночи. — Надо найти…
— Так, вы оставайтесь в доме, а я поищу, — и не дожидаясь ответа, Печкин вышел на улицу.
Обошёл быстрым шагом двор, проверил сарай — никого. Двинулся через огород с мыслью: «Может, он и не считается домашним животным, а просто куда-то…» — и тут взгляд остановился на зарослях ивняка, как раз за забором.
— Ну а вдруг…
Подойдя к дереву, Печкин осторожно попытался раздвинуть ветки, на что получил негромкий писк.
— Ай!
— Галчонок? Тише, это я, Игорь, всё хорошо.
Но было явно не хорошо. Вид ещё тот: на земле, забившись в самые заросли, сидел голый паренёк. Весь в грязи, худой и бледный, с царапинами от веток на руках и боках. Спутанные чёрные волосы прикрывали глаза. Правый локоть разбит до крови, левая рука выглядела не лучше. Он сидел, поджав колени к груди, и дрожал. Поднял голову — пара прядей упала, открывая яркие голубые глаза, в которых стояли слёзы.
Ну точно, Галчонок.
«Жуть. Была б моя воля — он бы никогда не плакал. Прямо сердце кровью обливается», — нахмурившись, Игорь одной рукой отодвинул мешавшую ветку ивы подальше, а вторую протянул Галчонку, не решаясь дотронуться до него.
— Это я, Игорь, — повторил он. — Всё хорошо, теперь всё будет хорошо, пойдём домой к Матроскину с Костей, а Фёдор нам чай сделает с нашими любимыми конфетами. Пойдём?
— П-печкин?.. — прозвучало еле слышно.
— Да-да, он родимый, пойдём.
Галчонок начал медленно ползти, пока Игорь пытался убрать с пути все опасные ветки. В самом конце подал ему руку, и Галчонок, ухватившись за неё, как за последнее, что держит его в этом мире, удачно выбрался из плена кустарника на свет. Убедившись, что тот может стоять на ногах, Печкин с трудом высвободился из цепких пальцев и стянул с себя футболку:
— Руки вверх, — скомандовал он и надел ее на дрожащего Галчонка. — Идти сможешь?
— У м-меня нога болит, — Галчонок поморщился и указал на левую лодыжку, где наливалась гематома, которая даже выглядела больно.
«Пусть обопрётся об меня? Так локоть у него — вон сколько крови, и вторая рука вся в ссадинах. Да и с такой ногой далеко не уйдём. А нести на спине как-то… Ай, ладно!» — Галчонок и так был близок к истерике, поэтому Игорь подхватил его на руки, на что тот лишь сдавленно ойкнул.
— Держись крепче.
— Ммм, — промычал Галчонок, закусив губу, но всё же послушался и неловко обхватил Печкина за шею.
— Больно?
— Угу.
— Потерпи, сейчас.
Странно. Идти было совсем не тяжело. Казалось, вчерашний мешок картошки, что он перетащил в сарай, был раз в пять тяжелее.
«Надо будет сказать Максу, чтоб они тебя лучше кормили. Или мне на недельку отдали — уж я бы проследил за этим» – готовить Игорь любил, и получалось у него хорошо. Даже очень.
Возле дома уже стоит машина.
«Значит, Римма и Дима уже тут» — невесело пронеслось в голове.
Открыв дверь с ноги, Печкин зашёл в дом и оценил обстановку. Все сидели за столом в гробовом молчании, и несмотря на такое эффектное появление, никто не сдвинулся с места. Игорь посадил Галчонка на лавку у входа. Первой вскочила Римма.
— Игорь Иванович, а… — не успев договорить, она ахнув, прикрыла рот рукой.
Раньше фигура почтальона закрывала обзор — сейчас же, отойдя от Галчонка, он дал возможность всё разглядеть. Женщина поспешно отвернулась. Несмотря на участие в не совсем законной деятельности вид крови ей был совершенно непереносим.
— Аптечка? — грубо проговорил Печкин, злясь, что никто ничего не делает.
— Спасибо, Игорь Иванович, дальше мы сами. — Римма провела рукой по скатерти на столе и посмотрела на мужа. Он только нахмурился.
— Действительно, вы нам и так очень помогли, — Дима подошел ближе к лавке. — Но, пожалуй, дальше мы сами, — он протянул руку Печкину в дружественном жесте.
Игорь лишь прищурился.
«Не тупой. Не надо мне подсказывать. Я, может, и сам хочу побыстрее отсюда уйти. Всё у вас не как у людей: все в деревне волнуются, а эти за столом восседают тихо-мирно. Тьфу.»
— Если что, вы знаете, где меня найти, — пожал руку в ответ крепче, чем надо было.
Дима поморщился, но тут же натянул улыбку, кивая:
— Да-да, спасибо ещё раз.
Все остальные молча сидели и смотрели на скатерть, как будто ничего интереснее в жизни не видели. Уже выходя из дома, Печкин решил ещё раз взглянуть на Галчонка. Тот сидел с красным лицом, пытаясь натянуть футболку как можно ниже. Захотелось услышать хотя бы от него что-нибудь напоследок.
— Футболку можешь не возвращать, она тебе к лицу, — и этот спорный комплимент был очень даже правдивым. Бледно-красная футболка идеально сочеталась с лицом такого же цвета.
Галчонок изумленно посмотрел на него, но наткнулся лишь на спокойный взгляд карих глаз. Игорь выжидал ответ.
— Спасибо, д-до свидания, — в полной тишине даже такой тихий голос прозвучал громко, от чего Галчонок ещё больше смутился.
Печкин кивнул. Дальше находиться в этом доме было бессмысленно. Выйдя на улицу и проведав ещё парочку знакомых, он направился домой.
Увидев забор собственного дома, Игорь почувствовал какую-то пустоту. Он не мог понять, с чего вдруг его стало волновать собственное одиночество. Нет, это чувство всегда было с ним. Просто не столь явным, скорее фоновым. И он прекрасно с ним уживался. А вот сегодня почему-то давит. С семьей как-то не сложилось. И без преувеличения — только у него в деревне не было домашних зверушек. Да, хотел завести, но всё никак. То дела, то работа. Ему нравилось быть почтальоном. И хоть кажется, что ничего сложного нет, но времени на всё не хватает.
Зайдя в дом, не раздеваясь, упал на кровать. Не хотелось ни есть, ни пить, ни даже шевелиться. Усталость навалилась — сейчас бы поспать часок-другой. Приподняв голову и взглянув на часы на стене, Игорь в очередной раз убедился, что сегодня не его день. Планов было слишком много: сходить на рынок, покопаться огороде, даже доделать уже эти чёртовы грядки, а к вечеру что-нибудь приготовить, но рынок не работал по известным причинам, а ехать к черту на кулички в магазин очень не хотелось. Да и к огороду подходить не было ни сил, ни желания. Накрылись все планы медным тазом — ну и пусть. Лишь бы этот сумасшедший день поскорее закончился.
Печкин стащил с себя шорты, а футболки на нём и так не было. Он приподнялся и, выдернув из-под себя одеяло, укрылся с головой.
Футболка. Мысли возвращались к этому яркому пятну. Её было вовсе не жаль отдавать, скорее стыдно — ей лет так пять скоро будет. Галчонок, что сидел в этой самой футболке. Красивый, как ни крути. Мог бы быть актёром в каких-нибудь сериалах. Да…
Мысли потонули в пелене сна.
Весь следующий день Игорь благополучно проспал, придя в вменяемое состояние уже ближе к вечеру воскресенья. Через силу заставил себя поесть и решил немного размяться — уж слишком долго отдыхал. Пробежал пару километров по лесной дороге прямо к реке и назад. Сходил в летний душ, вернулся в дом и, усевшись возле телевизора, дощёлкал до новостей.
Ничего толкового там не говорили. Репортёры до Простоквашино добирались долго. Сначала не поверили, решили, что подкинули очередную утку. Но когда всё же приехали, то сняли коротенький ролик без всяких пояснений — начальство свыше приказало особо не распространяться на эту тему, чтобы не сеять панику. Тем более, что больше нигде случаев обращения животных в людей выявлено не было. Так и не узнав ничего нового, Печкин просидел за каким-то ментовским сериалом всю ночь. А наутро, получив сообщение, что на работу в понедельник можно не приходить, он с чистой совестью улёгся спать прямо на диване.
***
День. Неделя. Месяц. Время летит. После того дня тихая жизнь из деревни ушла надолго. Полиция, скорая и прочие службы — кого тут только не было. Попробуй объясни, откуда столько новых жителей взялось в почти умирающей деревне. Были звери, стали люди — кто поверит? В один день всё поменялось. Как ни странно, вся деревенская община отнеслась к ситуации с большим пониманием. Никто не посмел даже заикнуться о том, что не хочет видеть «это» у себя дома. «Взял животное — держи за него ответственность», — по такому принципу поступила вся деревня. Каждый заботился о новом члене семьи. Деньги, время, силы — не жалели ничего. Да и с новыми людьми было довольно легко. У большинства имелись базовые знания уровня школьников. А некоторые, как Матроскин, так вообще — учёные. Многие относились к животным на равных, а теперь и подавно. Жил дедушка одинокий, ни детей, ни внуков. А тут такая радость: старый кот стал товарищем верным — и поговорить, и в домино сыграть, да и выпить на праздник есть с кем. Кому друг, кому брат, а кому и любовь всей жизни. Документы новоиспечённым гражданам сделали в ускоренном темпе — сельсовет постарался. А получив паспорт и гражданство, можешь покорять хоть весь свет. Многие уехали в поисках своего места, но многие и остались. Новые лица, новые идеи. Снесли старое, построили новое. И хозяйство спорится, и работы не боятся, да и помочь всегда рады. Новое Простоквашино было не узнать. Только как же в деревне да без животных? Побаивались брать одно время — а вдруг опять превращаться начнут? Но кто-то щенка подобрал в соседней деревне, кто — кота-приблуду, а там и скотину потихоньку заводить стали. Больше никто не превращался — все и успокоились. Неспокойно было только одному человеку. Какое-то чувство тоски не отпускало Печкина с того самого дня. Он не понимал общей радости или не хотел понять — в его жизни не изменилось ничего. Ну не было у него животных, так что с того? Люди-то деревенские никуда не делись. Только вот желание общаться с кем-то совсем сошло на нет. А навещать Фёдора и компанию было как-то неловко — расстались тогда не совсем по-дружески. На почту пришли пара новых сотрудников, и Игорь решил взять отпуск — впервые за пять лет. Думал, побудет наедине с собой, поразмыслит обо всём и успокоится, но только хуже стало. Охватили его апатия и хандра. Соседи только диву давались: то без его улыбки и дня пройти не могло, а тут ни улыбки, ни Печкина. Никто так и не решился подойти и узнать, в чём причина таких перемен, своих забот полно, да и не было в деревне у него близких друзей. Так, хорошие знакомые, соседи. Но не настолько хорошие, чтобы влезть в этот омут. Все боялись попасть под горячую руку, а она была ой какая тяжелая. Только если Фёдор — ему всё нипочем было. Но он уже второй месяц как уехал в город решая свои дела. Дорога от дома до рынка — маршрут на ближайшие пару недель. Одна отрада — огород. Любил он садоводство. Многие шутят, что это в старости к земле тянет, но ему всегда нравилось возиться с растениями. Здесь подкопать, там подвязать и подкормить — своего рода медитация, единение с природой. И земля чувствовала его старания и любовь: с урожаем никогда проблем не было. Хватало и в сезон поесть, и на зиму закаток наделать, в лучшие времена даже соседям раздать. На время отвлекался, но пустота не уходила. Может, это кризис среднего возраста? Оценка прожитых лет, расстановка приоритетов и поиск новых целей? М-да. Тогда всё ещё хуже. Некуда деться. Плохо. Сигареты. Он бросил курить уже давно, да и сейчас не хотел начинать снова. Но руки сами тянулись к зажигалке, а тлеющая сигарета и едкий дым давали какое-то слабое, но облегчение. Это уже стало привычным — сесть вечером на крыльцо, вытянуть ноги и закурить, глядя, как солнце опускается за кромку леса. С алкоголем было хуже. Ему не нужна была компания — сразу начнутся лишние вопросы, на которые он и сам не знал ответов. Поэтому тихие посиделки в одиночестве растягивались на недели. А запойные дни сменялись бессонными ночами. Пару-тройку раз выходил на прогулку в лес и в реке поплавать. Хоть какое-то разнообразие. Опять бессонница. Ничего не хочется. В одну из таких ночей Игорь в пьяном угаре заплыл слишком далеко. Силу не рассчитал. Да и хотел ли? Разве случайно гнало его на середину реки? Знал же, что течение тут сильное. Он и сопротивляться не стал. Для чего ему жить? Устал. Говорят, перед смертью вся жизнь перед глазами проносится. Так вот, всё это чушь. Ничего не видел Игорь и не слышал, погружаясь в воду. А когда уже совсем воздуха в лёгких не осталось, мелькнула в голове последняя мысль — красная футболка. И он сам не понял, как выбрался на поверхность, жадно хватая воздух. Еле до берега добрался и упал на песок без сил. На небе, окруженная звёздами, ярко светила луна. Прямо как в ту ночь перед превращением. Может, это знак, что с завтрашнего дня всё опять изменится? Хотелось верить в лучшее. Сколько уже можно жалеть себя? И так опустился на самое дно в прямом и переносном смысле. Пора взять себя в руки.***
Первое сентябрь. День рождения. Печкин давно перестал отмечать этот день, да и за праздник его никогда не считал — что праздновать-то? Еще один год, прошедший даром? Но это хорошее время, чтобы вернуться к привычной жизни. Он соскучился по работе, по почте и по людям. Конечно, работал Игорь не с таким энтузиазмом как раньше, но с прежней ответственностью. Свыкся с новым коллективом. Рая и Алиса, две новые сотрудницы за тридцать — хорошие женщины. Работать с ними легко, говорить приятно, да и пошутить можно. И, конечно, они всегда в курсе всех новостей в деревне. За час пересказали все события, что случились за последние месяцев пять, которые Печкин успел пропустить. Восемь новых семей начали строить дома ещё в конце апреля. Хорошая новость. Все обзавелись новой скотиной: коровы, козы, кони. И никто из них в человека не превратился. Замечательно. А вот что с предыдущими животными случилась и кто виноват — до сих пор загадка. Раньше за рюмкой чая только и разговоров было, что о политике, о том, как надо государством управлять или в футбол играть, а сейчас — как из животного человека сделать. Так, день за днём, время и летело. Новые сплетни, новые люди. Игорь в основном с документами разбирался да накладные с посылками оформлял. Даже до деревни дошла волна интернет-магазинов, и всё больше приходило получателей забрать свои товары. Очень удобно, никуда ехать не надо. Обычно газеты с письмами Рая разносила, а Печкин уже посылки. И тут как раз пришла одна Матроскину. С доставкой. Придется идти. Игорь сам не знал, почему не хотелось идти к ребятам, хотя раньше частенько заглядывал. Не то, чтобы он плохо относился к новому обличию старых знакомых — просто повода зайти не было. Сказать, что бывший кот был рад его видеть, ничего не сказать. Матроскин, метр восемьдесят, в полосатой майке и черных шортах, без всяких приветствий налетел на Игоря, стоило ему только показаться во дворе. — Печкин! Дорогой наш! Мы уже думали, что вы померли! Не успел Печкин ничего ответить, как вместо Макса его стиснул в объятиях пёс. Он сжимал ощутимо сильнее. — Пусти, Шарик, дышать нечем. — из последних сил выдавил почтальон. — Ага, с разгону! Где вас черти носили?! Я уже ваше лицо начал забывать, — последнюю фразу Костя сказал с нескрываемой грустью и всё же разжал руки. — Не преувели… — Он не преувеличивает, мы действительно скучали по вам, — перебил Матроскин. Его взгляд упал на посылку. — О, Шарик, тебе фотик приехал! Да вы проходите-проходите, чего встали! — и с силой запихнул Игоря в дом. — Так, где вы были всё это время? — не унимался Шарик. — Дела были, а вы как? Где остальные? — А, вы ж не в курсе, присаживайтесь, сейчас за чаем расскажем всё. Костя выдвинул стул приглашая за стол, а сам стал хозяйничать: чайник ставить, кружки доставать. Макс уселся напротив Печкина и, по-кошачьи улыбаясь, выжидательно глядел. «Чего хочет от меня?» — Игорь занервничал. Он всегда себя чувствовал неуютно наедине с Матроскиным, даже когда тот котом был, а теперь и подавно. Вот Фёдор — другое дело. Он всегда мог разрядить обстановку, найти подходящие слова. И теперь, как в душу смотрит этими жёлтыми огнями. Бррр… Но Фёдора здесь не было. Был только Костя — бывший пёс, простой как пять копеек. Ему скажут лаять — он залает, скажут укусить — укусит. А кто команды отдаёт? Да, опять Матроскин. Чай налит, сахар стоит, конфеты лежат посреди стола в красивом блюдце. Но никто к ним не притронулся и разговор так и не начал. «Если это какая-то игра, то я опять ничего не понимаю и, скорее всего, проиграю, но…» — рискнув, Игорь всё же решил заговорить. — Матроскин, как там дела по хозяйству? — А, нормально всё. Столько времени прошло, вы бы чаще заглядывали, знали бы побольше. «Опять двадцать пять! А что же вы не заглядывали, если так переживали моё отсутствие?» – но не стал отвечать на эту подколку в слух. Подождёт. — Так что же у вас здесь творилось всё то время, что меня не было? Они переглянулись. Улыбнувшись Макс начал говорить. — Ну, слушайте. Получив все справки и документы — да-да, теперь у меня тоже есть паспорт! — мы стали обычными людьми. Дима с Риммой помогли со страховкой, работой и стартовым капиталом. Кстати, Фёдор поэтому и уехал в город, чтобы побольше денег заработать. Золотой человек в общем! Мы хотим своей точкой на рынке обзавестись, а сейчас сами знаете — пока на лапу не дашь, никто и пальцем не пошевелит. — Есть такое. А надолго уехал? — Печкин отхлебнул чая. — А что, уже и выпить не с кем? Так к нам бы пришли, не чужие ведь друг другу. — и улыбка открытой изменилась на хитрую, изкривившую максовы губы. При упоминании выпивки Игорь так чаем и подавился. Ну уж нет, хватит. Отпил своё за эти пять месяцев. Подождите… Так они всё знали? Конечно, знали — небось вся деревня только это и обсуждала. — Ну-ну, осторожней с чаем. Что там ещё? Ах, да — моя Мурка. Боль моя, любовь моя… Так вот, эта Мурка со своим сыночком, довольно грубо обошлись со мной, хотя в ином теле мы были друг с другом весьма нежны. Как очеловечивание портит некоторых, однако. Они переехали в город с помощью родителей Фёдора, у них квартира по соседству сдавалась — там и живут. Счастливы, наверное, что из деревни выбрались. Костя ничего не комментировал, лишь немного скривился. — Это их дело — хотели уехать и уехали. Всё равно теперь от твоей Мурки толку мало. Заведи себе корову новую, чтоб молоко давала, а от них отвяжись. — Да я-то отвяжусь! А вот кто-то успел сильно привязаться, да, Шарик? — и Матроскин ткнул локтем соседа. Костя только вспыхнул. «В Мурку, что ли, влюбился?» — подумал Игорь, но решил перевести тему. Всё-таки Костя ему нравился, и не хотелось его смущать ещё больше своими вопросами. — А Галчонок? Матроскин сразу перестал хихикать и серьёзно посмотрел на Печкина. — А вот насчёт последнего я бы хотел с вами поговорить. — Со мной? «Опять этот кошачий взгляд… О чём поговорить? Что с Галчонком? Случилось что-то? А может…» — У нас есть одно свободное место, — осторожно начал Игорь, — как раз последнее. — Макс поднял одну бровь вверх, как будто вообще не понял, о чём речь. — Если хочет, может выходить со следующего месяца. Последний раз он видел Галчонка почти полгода назад и не в лучшей форме. Что можно ему предложить? Бумажной работы на почте навалом — пусть сидит, пишет, проверяет. Легче некуда. — Вы же работу имели в виду? — уточнил он. — Вообще-то… — начал Костя, но Макс пнул его под столом. — Конечно, работу! Галчонку давно пора развеяться, а то он что-то зачах. Знаете, новое дело — это всегда очень полезно, отвлекает от всяких переживаний. Да и под присмотром у вас будет, — он перегнулся через стол, придвигаясь ближе к Печкину, — вы же присмотрите за ним, правда? Вы нас очень выручите, Игорь Иванович, — Мастроскин улыбнулся во все тридцать два и опять пнул Костю. — Да-да, очень! — с каким-то странным энтузиазмом подтвердил тот. — Хорошо, гляну, что можно сделать, — если Игорь и заметил какую-то ненормальную реакцию, то виду не подал. Холера их разбери, что там у них в головах! Не будет он в этом копаться. — Если хочет все подробности узнать, жду его завтра на почте ближе к часу. Всё покажу, расскажу, и, если понравится, пусть выходит, — он допил чай одним глотком и поднялся. — Ладно, мне пора. — Хорошо, мы ему обязательно передадим. Ещё раз спасибо. — Макс встал из-за стола и протянул Игорю тарелку с конфетами. — Вот, возьмите на дорожку. — Спасибо, — Печкин взял пару конфет и закинул в карман. Из всего этого странного разговора он так и не понял, что с Галчонком случилось, а эти двое не особо хотели говорить. Решил дожать. А вдруг? — Кстати, как его самочувствие? Макс с Костей опять переглянулись. Костя как-то смешно выпучил глаза, а Матроскин почесал нос в раздумьях. Спустя пару секунд ответил: — Довольно неплохо. Со здоровьем так точно всё в порядке, а это самое главное, да? — он хлопнул в ладоши. — А что же, вы переживали за него? Печкин нахмурился — этот вопрос поставил его в тупик. Ну да, переживал, думал много, даже слишком. Да так, что потом запретил себе думать лишнего. Потому что мысли уходили куда-то не туда. — Не буду скрывать, волновался. Но раз так, то чудесно. Ладно, бывайте. — Игорь махнул рукой и поспешно обернулся к выходу. Не успел дотянуться до ручки двери, как та сама открылась. На пороге появился Галчонок. С закрученным на бедрах полотенцем и чёрными мокрыми волосами почти полностью закрывающими лицо. Открыв дверь и ничего не видя, он с разгона врезался в Игоря. Отпружинив, отлетел назад. Печкин хотел было его поймать, но не успел: только протянул руку и сам, потеряв равновесие, грохнулся сверху. Галчонок сидел на земле, опираясь на локти выставленные позади. Небрежно завязанное полотенце, распахнулось. Игорь успел подставить руки, чтобы смягчить удар, но вот колени не пощадил: левое пронзила боль, какой-то мелкий камушек врезался в мягкие ткани. Поморщившись и наклонившись, чтобы взглянуть на масштабы трагедии, он наткнулся на весьма интересную картину. «Да что ж мне так везёт-то…» — пронеслось в голове. Полотенце уже ничего не прикрывало. Длинные ноги. Молочно-бледная кожа с россыпью веснушек на бедрах. Она казалась такой гладкой, что захотелось провести рукой по ней. Начиная от колена, медленно поднимаясь вверх, слегка очерчивая немного выступающие кости таза, а там ещё выше по гладкому животу до груди, пройтись пальцами по выпирающим ключицам, плавно переходя на шею и … И тут Игорь встретился взглядом с бескрайним синим морем. Неужели опять утонет? В первую встречу он как-то и не заметил отчётливую синеву этих бездонных глаз. Галчонок, поняв кто перед ним, засмущался. А наблюдая, как его внимательно рассматривают, и вовсе перестал дышать. Кровь прилила к щекам, а когда Игорь посмотрел ему прямо в расширенные зрачки, степень неловкости достигла максимума. Галчонок резко дернулся, подтянув ноги, и ударил Печкина по самому дорогому. Ощутимо. Настолько, что он увидел звёзды прямо посреди дня. Игорь согнулся, выдав что-то нечленораздельное — колено сразу перестало его беспокоить. «Заслуженно» — только и успел он подумать. — Ой, простите, пожалуйста, я не нарочно! Это вышло случайно, я не хотел, — тараторил Галчонок, отползая подальше. Костя среагировал первым, бросившись к Игорю и помогая ему подняться. Матроскин подбежал к Галчонку и замотал его в полотенце. — Сильно? — одновременно спросили все трое. — Нормально, — севшим голосом ответил Печкин, постепенно выпрямляясь. — Игорь Иванович, извините, я вас не заметил, я … — начал было Галчонок. — Всё нормально, — он поднял ладонь, прерывая поток извинений, — меня так просто не убить — не кисни раньше времени. Игорь выдохнул — вроде отпустило — и посмотрел на Галчонка, который всем своим видом выражал раскаяние. Жалость кольнула. Хотели, чтоб присмотрел? Ладно. — И раз ты уже здесь, то вот тебе новость из первых уст: у нас на почте не хватает людей, не хочешь поработать? Ничего сложного, но сами не справляемся. Ты бы мне очень помог. Конечно, Печкин бессовестно врал. Всего им хватало, и мест вакантных на почте не было, но Макс с Костей так странно себя вели — и правда беспокоились о Галчонке? Что там они говорили, зачах? Он сам через эти муки ада прошёл и еле выбрался. Да, Галчонок не один, у него вон какая семья — друг за друга стоят, но всё равно. Если ему будет от этого легче, то можно выбить ещё одно место для ценного сотрудника. Галчонок, цвет лица которого только-только вернулся к нормальному, покраснел ещё пуще прежнего. Он посмотрел на Матроскина, потом на Костю и перевёл взгляд на Игоря, засмущавшись куда больше. — Конечно, спасибо вам, я… — Спасибо будет завтра. Приходи к часу на почту, там разберёмся. Всё, я ушёл. Доброго вечера. Обойдя троицу, он вышел со двора. — И вам доброго, Печкин! — весело крикнул вдогонку Костя. — До свидания, — сказал Матроскин и начал заталкивать всех в дом. Идя домой и в сотый раз прокручивая в голове случившееся, Игорь уже бредил о завтрашней встрече. Вспоминая, как Галчонок краснел, он впервые за долгое время искренне улыбнулся. По-настоящему. Остаток пути прошёл, не понимая, как это случилось.
