Кизил
12 мая 2022 г., 13:58
Утро начинается не с будильника, а с крика соседского петуха. Без десяти шесть, как по часам. Подъем, утренняя пробежка, душ, кофе и завтрак. Свежая пресса прямо из ленты новостей. Это забавно, но даже будучи почтальоном, Печкин думал, что время газет подходит к концу. До работы еще час. Решив прогуляться, оделся, неспеша отправившись на почту.
Дошёл до небольшого кирпичного строения, которое хоть и стояло в центре деревни, но было окружено зеленью молодых деревьев и кустарников. Здание почти новое — всего пять лет назад на месте старого аварийного дома, в котором жили ещё, наверное, основатели деревни, построили это небольшое, но современное чудо. И хоть Простоквашинское почтовое отделение являлось образцово-показательным, чудом было то, что Игорь смог выбить деньги на строительство и найти подрядчиков, которые всё сделали на совесть, да так аккуратно.
Подходя к главному входу, он заметил одиноко стоящую фигуру.
«Ну кто в такую рань пришел уже», — подумал Печкин с досадой, готовясь выйти к этому «кому-то» с более довольным лицом.
Хорошее настроение начало портиться. Но его ждала приятная неожиданность — возле двери замявшись стоял Галчонок. Увидев Игоря, он занервничал: дёрнул себя за край футболки, быстро спрятал руки за спину, и явно пожалев об этом движении, передумал, сцепив их перед собой в замок.
— Доброе утро, Игорь Иванович.
— Доброе утро. А ты чего так рано пришёл? Вроде же на час договаривались.
Галчонок сразу потупился начиная ковырять носком кроссовка землю.
— Извините, я просто проснулся рано, а дома делать нечего, вот и… Я тогда, наверное, приду попозже, — он уже собрался уходить, но Печкин его остановил.
— Подожди, горе ты луковое. Раз уж здесь, то оставайся — чего бегать туда-сюда. И прекрати уже всё время извиняться, я же не зверь какой-то, ничего с тобой не сделаю.
Галчонок покраснел и молча кивнул. Игорь только тяжело выдохнул. Да, нашёл себе проблему: он же по любому поводу будет вот так заливаться краской и смотреть в пол. Не то, чтобы это не нравилось Печкину, но всё же… Как он с людьми работать собрался?
«Ладно, сегодня только первый день, ещё всё будет. Надо его как-то приободрить.» – проснувшийся оптимизм даже самого Игоря испугал.
— Не хочешь немного прогуляться перед работой? Время есть.
— А куда?
— Да немного за почтой пройти и будет моё тайное место с зарослями кизила.
— Прямо здесь, в центре?
— Ага, я тебе покажу, но это будет нашим секретом, хорошо?
Галчонок улыбнулся.
— Хорошо. Люблю кизил.
— Я помню. Ты его любил, ещё будучи птицей.
Обойдя почту сзади и пройдя метров сто к лесу, они свернули влево от больших кленов, потом ещё пару раз у каких-то деревьев, названия которых Галчонок даже не знал и вышли к месту назначения. Небольшая полянка, окруженная кустами, укрытая ветками ломившимися под весом ягод. Здесь же и небольшая лавочка имелась под тенью самого пышного дерева.
— Ого, — только и сказал Галчонок, — действительно, никогда бы сам не нашёл. И кизила так много…
Он подошёл к ветке, которая была на уровне его груди и, сорвав пару красных ягод, закинул в рот.
— Ммм, сочные, — улыбнулся и потянулся к ветке повыше.
Игорь сел на скамейку, достал из кармана пачку сигарет, а потом вспомнив про Галчонка уточнил:
— Ты не против?
Он повернул голову выискивая причину вопроса глазами:
— Нет. Фёдор тоже курит, я уже привык.
Печкин щелкнул зажигалкой, прикурил и медленно выдохнул, выпуская дым в другую сторону от Галчонка, который уже успел залезть на дерево.
— Эй, давай-ка в этот раз без травм и падений с деревьев.
Галчонок ловко спрыгнул с ветки прямо пред Игорем и протянул в ладонях горсть ягод. Выглядело душеразрывающе мило.
— Там повыше ягоды спелее, будете?
— Нет уж, спасибо, — усмехнулся Печкин, — кушай сам. Я свежий кизил не люблю. А вот варенье из него получается превосходным. Таким, чуть с кислинкой. Самое то для зимних вечеров.
Угомонившись Галчонок присел рядом.
— Хорошее здесь место, — он закинул оставшиеся ягоды в рот.
— Да, я люблю сюда приходить, когда хочется отдохнуть от, — неопределенно махнул рукой, — людей. Они ведь разные приходят: весёлые или печальные, раздраженные или подавленные. И очень многие хотят просто поговорить. Особенно пенсионеры, потому что им не с кем. А я не могу отказать. Так хоть немного развею их тоску. — ещё одна затяжка. — Кто знает, может я также буду через несколько десятков лет ходить по больницам и собесам, доставая всех окружающих своими жалобами, ища спасения от наступившего одиночества, — Игорь невесело хохотнул.
Галчонок порывисто схватил его за руку, которая держала тлеющую сигарету, тут то до почтальона и дошло что он сказал лишнего, потому приготовился пожинать плоды посеяные собственным языком.
— Нет, это не так! Как вы можете быть один? Вы же вон какой…
Печкин с удивлением взглянул на Галчонка, опять уставившегося в землю. Усмешка растянула губы, ладно, на этот раз его удевили.
— Какой? Старый?
Галчонок с вызовом посмотрел на него, нет, такой юмор не по ранимому и романтичному парню.
— Да ну бросьте! Сколько вам? Сорок?
— Тридцать девять недавно исполнилось.
— Тем более! Ещё вся жизнь впереди. Кто знает, кого вы можете встретить. Или уже встретили…
— Странно слышать такие слова от … а сколько тебе? Шестнадцать?
— Вообще-то, двадцать один. — с гордостью ответил, даже слишком комично задрав подбородок.
— Ооо, ну это всё меняет. — рассмеялся Игорь.
Состроив недовольную гримасу Галчонок вызвал у Игоря безудержную волну смеха.
— Ладно-ладно, не злись, — он похлопал ладонью по руке, которая продолжала держать его запястье.
Вспыхнув, Галчонок сразу разжал пальцы, ухватившись обоими руками за лавку до побеления костящек.
— Ну правда! Обычно старшие так успокаивают младших, когда у них случаются какие-то проблемы, мол: «...ну-ну, ещё вся жизнь впереди», а тут наоборот.
— Я много думал о жизни, когда случилось это … превращение, — Галчонок посмотрел куда-то вверх. — Знаете, я ведь почти ничего не помню с того времени, когда был птицей. Шарик с Матроскиным всё помнят, но они всегда были не такие, как другие. Особенные. А у меня только какие-то обрывки, определённые моменты, люди. Только самые яркие воспоминания. Их не так много, но от этого они особо ценные. И я решил, что нужно создать побольше таких воспоминаний, а особенно с теми, кто мне дорог. Пока мы… я, снова не обернулся тем, кем был — обычным галчонком.
— Даже если и обернешься, в чём я лично очень сомневаюсь, то будешь уже галкой — а это лучше галчонка. — Игорь улыбнулся, пытаясь перевести в шутку неловкий разговор.
Не одного его тревожило будущее и новая жизнь, которая могла закончится так толком и не начавшись. Он-то всё переживал за свои годы, но не думал, что даже в таком юном возрасте неопределенность будет давить тяжким грузом.
Галчонок сейчас выглядит чересчур потерянным. Волосы его, с одной стороны, падают неровными прядями — видимо растрепались, пока на дерево лазил. И Печкин толком не уснел подумать, как рука сама потянулась пригладить непослушный вихор и вытянуть маленький листик.
— Ой, — спохватился хлопнул себя по макушке, и щёки тут же покрылись румянцем. — я и не заметил.
Обстановка сразу разрядилась — опасный момент миновал. Он снова стал тем Галчонком, к которому Игорь уже успел привыкнуть — милым и краснеющим по любому поводу пареньком. Он взял протянутый листик, покрутил в пальцах и улыбнулся. Потом поднял глаза и заговорщицки произнес, придвигаясь ближе:
— А можно и мне затянуться разок?
Игорь рассмеялся.
— А Макс меня потом не убьет?
— А мы ему не расскажем, — Галчонок хитро ухмыльнувшись.
Ещё один смешок. Печкин за эти пятнадцать минут насмеялся больше, чем за последние пять месяцев.
— Ну ладно. Но раз уж у нас теперь столько общих секретов, то давай перейдём на «ты», по крайней мере наедине. Хорошо, Галчонок? — и протянул тлеющую сигарету.
— Хорошо, Игорь, — придвинулся ещё ближе и сделал затяжку прямо из рук Печкина.
Слишком глубоко вдохнул — закашлялся, укутывая их обоих в короткосрочный туман. Игорь опять хохотнул.
— Ну что, понравилось?
— Не особо. — смеясь и кашляя, констатировал.
— Ладно, — потушив окурок, запихнул его в пачку от сигарет, — пошли уже, покажу, где работать будешь.
Поднявшись Печкин пошёл вперед раздумывая о том что загреженость жизнь не считается прожитыми годами.
Галчонок ещё немного задержался, касаясь подушечками пальцев губ и закрывая глаза. Да — это определённо будет хорошее воспоминание.
— Ты идёшь или как? — раздался голос далеко впереди.
Очнувшись и поняв, что слишком замечтался, Галчонок сорвался с места быстро догоняя Печкина.
— А можно я буду сюда приходить? Поразмыслить там, ягод поесть, — с надеждой в голосе спросил.
— Конечно можно, приходи когда хочешь, — потрепал Галчнонка по голове.
Просияв, как стоватная лампочка Галчонок тихо клацнул зубами от удовольствия или слишком быстрого закрытия рта. Оказалось, так просто зажечь огонёк, в ещё недавно потухшем взгляде. Значит, всё Печкин делает правильно — не так уж и сложно выходит вернуть себе себя. Только вот какое-то непонятное, давным-давно забытое чувство внутри не давало покоя.
***
Понедельник. Всё по-старому. Хотя нет, есть кое-что новое. Вернее, кое-кто. Один парень. Женщинам на почте он сразу приглянулся. Они были того же мнения о Галчонке, что и Печкин в их первую встречу: «Его надо срочно накормить!». И, не смотря на все протесты, Рая всё же уговорила Галчонка съесть хотя бы яблоко. – Как птичка кушает, где это видано! — сетовала женщина. Галчонок опять краснел, а Игорь только спокой улыбался одним уголком рта — она была права. — Гражданочки не отвлекаемся, по местам! Он же сказал, что позавтракал. — Будет вам, Игорь Иванович! Вы что не видите, какой он худющий? — Вижу. И поверьте мне, не меньше вашего хочу его накормить. Но давайте после, не в рабочее время, — взгляд Печкина стал строже. — Ладно, уходим мы уже. Пошли Алис, — и они поспешно ретировались в другое помещение. — Фух, спасибо. Я уже думал, что опять есть заставят. — Учись вежливо отказывать, если тебя заставляют делать то, чего ты не хочешь. В жизни пригодится. Кстати, ещё вчера хотел спросить, а как тебя зовут? В смысле, по паспорту. Вряд ли бы Галчонком записали. — Любомир. Мама Фёдора выбирала. Сказала, что всегда хотела сына так назвать, но дядя Дима ей не позволил, а тут… Только не называй меня так, пожалуйста. Мне это имя не нравится. — Тогда по старинке — Галчонок? — Да, спасибо. Игорь улыбнулся. Дверь открылась и в помещение весело залетели две девушки. Посмеиваясь, они прошли к пункту выдачи посылок. Заинтересованно взглянув на Галчонка, они дружно поздоровались. — Здравствуйте, Печкин. — И вам доброго. — Не то слово доброго! Наша посылка вчера должна была прийти, можете посмотреть? — Вот, прошу любить и жаловать — наш новый сотрудник. Найдёт, проверит, если есть выдаст, а если нет,— он развел руками, — тут и я вам не помощник. Девушки весело переглянулись, одновременно кивая. Игорь стал позади стула, на котором сидел Галчонок, и нагнувшись, тихонько шепнул на ухо: — Помнишь, что я тебе рассказывал? Если что, я рядом. — Угу. — еле заметно кивнул, затем выдыхая начал обслуживание клиента. — Д-доброго утра, что у вас за посылка была? Дальше Печкин в детали не вдавался. Просто завис над тем, как стойко держался его новый сотрудник. Не смотря на откровенный флирт со стороны девушек, Галчонок оставался невозмутимым и спокойным. Даже не покраснел ни разу. Странно. Но через некоторое время, помощь почтальона всё же понадобилась. Случай был не сказать, что трудный. Девушки заказывали несколько комиксов, но, когда они распаковали посылку, чтобы взглянуть всё ли верно, там оказалось на один комикс больше, чем нужно. Возврат делать отказались, потому что за пересылку платить надо было, но и комикс забирать упорно не хотели. — О! А давай Галчонку его подарим? — сказала одна из девушек, — В честь нашего, мм, знакомства? — и весело подмигнула. — Я не знаю, как-то это неудобно… — замялся выискивая отмазки. — Очень даже удобно! Он правда интересный, мы читали уже. Если понравится, можем ещё что-нибудь посоветовать такого плана, — они загадочно переглянулись и хихикнули. — Всё, мы полетели! До свидания, Игорь Иванович, до свидания Галчонок! — девушки не переставая улыбаться, покинули почту. — Вот же егозы! Пришли и шороху навели. Ладно, мне ещё пенсии разнести надо. Сам тут справишься? Если что, зови Раю с Алисой, они подскажут. — Справлюсь. — потупившись, уточнил. — Так, а можно я себе комикс оставлю? — Хах, тебе же подарили, — Печкин хлопнул его по плечу. — Такими темпами наша почта скоро превратиться в самое посещаемое место в деревне. Всё, я побежал. Галчонок улыбнулся и повертел книгу в руках. «Гипервентиляция» — название ему ни о чём не говорило, но язык ломало. По обложке было ничего не понятно, но сзади находилась небольшая аннотация. «Это история о далёком прошлом двух людей, их первой любви и о том, как они снова встретились. Гипервентиляция. И начинается она… сейчас.» – прочитав это даже заинтриговался. Хмыкнув, парень начал снимать пленку с комикса.***
Прошло четыре часа, а Печкин и не заметил. Потому что разнести пенсию в деревне — это не просто отдать людям их деньги, а ещё попить чаю и снять пробу с нового варенья, поговорить о соседях и росте цен, оценить новый сорт яблонь и какое жирное молоко дает корова. Вернувшись на почту уставшим как собака, он обнаружил Галчонка, который сидел, спрятав лицо в ладонях. По спине прошел холод. Не прикрыв за собой дверь, Игорь рванул к Галчонку. — Что, что уже стряслось?! — Ааа! — от неожиданности вскрикнул Галчонок подскакивая на месте. — А, э-это т-ты… Всё х-хорошо, я уже ч-четвертых людей отпустил. — А с тобой-то что? Весь красный какой, я думал, ты плачешь. — Нет-нет, — он замахал руками. — Просто… нууу… просто я… просто жарко же? — Так чего ж ты двери и окна наглухо позапирал? — Игорь крутанулся на одной ноге намереваясь пойти открыть окна. — Как работать в такой духоте? Надо кондиционер выпросить. Определенно. — Было бы неплохо. Воды? — Да. Там на улице градусов тридцать не меньше, можно суп на асфальте варить. Выйдя из зала, Галчонок вернулся с бутылкой воды и двумя стаканами. Открыл бутылку, неспешно начиная наливать по немногу коаска с лица сходит. Печкин взял стул и сел рядом с твёрдым намерением поговорить с парнем. — Что ещё интересного было? Книгу начал читать? Рука дрогнула. Вода полилась мимо стакана. — Ой, прости пожалуйста! Я сейчас всё уберу. – с грохотом поставив бутылку на стол, кинулся в подсобку за тряпкой. — Да нормально, не надо никуда идти! — прокричал ему вслед Игорь, но того и след простыл. Вернулся Галчонок через пару минут красный как буряк: — И-извини, я не нашёл, чем вытереть… Печкин сидел на прежнем месте с непроницаемым лицом. Аварии на столе как не бывало. Он пододвинул к себе стул приглащающе хлопнул по нему ладонью. Галчонок послушно сел, не поднимая головы. — Смотри, вот здесь лежит всё, что может пригодиться. — Игорь открыл выдвижной ящик стола и дал Галчонку заглянуть внутрь. — Это шуфлядка первой помощи. Если тебе что-то нужно, но ты не знаешь, где это найти — скорее всего оно будет здесь. А если нет, то ты всегда можешь спросить у меня или у девочек. Понял? — Понял. — А теперь рассказывай, что случилось. Обидел кто? Говори, не бойся. Опять Петька приходил жену искать? Галчонок уставился на него во все глаза. — К-какую жену?.. — Свою. Он как глаза зальет, так кулаками махать начинает — вот она и ищет к кому бы податься: ночь скоротать и время с пользой провести. А на утро начинается разбор полетов. Ей уже вся деревня твердит — брось ты этого алкаша, но нет, любовь же… — Так что же, — Галчонок взял стакан с водой, руки его дрожали. — получается, вы с этой женой… ну… любовники? — Упаси боже! Мне хватило один раз заступиться, когда узнал, что бьет её. Так она потом ещё месяц волком на меня смотрела, что я её любимого мужа отметелил. Пусть сами разбираются. Облегченно выдохнув, Галчонок сделал глоток. Печкин видел: что-то не так. Но не хочет говорить, что теперь, клещами всё вытягивать? И решил перевести разговор, как ему казалось, в более мирное русло. — Так что там с книгой? — А! Я её выбросил. Там н-не интересно было совсем. — руки опять задрожали и он поспешно поставил стакан на стол. Игорь удивлённо взглянул на собеседника. — Что совсем? А называлось-то как? — «Гипервентиляция», — увидев не совсем понимающий взгляд, добавил. — нудный рассказ о буднях … эээ … дайверов. Не бери в голову. — Ну ладно.— пожал плечами, вставая. — Так, думаю на сегодня закончили. Те двое уже ушли? Поняв, что под «те двое» подразумеваются Алиса и Рая, Галчонок подскочил с места, напугав при этом Игоря, затараторил. — Точно! Они заходили минут двадцать назад, забрали свои сумки и просили передать, что завтра опоздают. Там у какой-то знакомой сын родился, сегодня гулять будут. — Не спеши ты, опоздают — так опоздают, не велика потеря. Мы завтра значит тоже спешить не будем, ага? — А можно? — Думаю против никто не будет. Так, ты иди домой, а мне ещё кое-что доделать надо. — А может я помогу? Мне не сложно, правда. Дома всё равно делать нечего… — Никаких возражений. Матроскин с меня три шкуры спустит, если ты в первый день будешь сверхурочные выполнять. Галчонок хотел возмутился ещё раз, но его опять оборвали. — Даже не думай и слушать не стану. — мягко взяв парня за плечи, подтолкнул к выходу. Выйдя за порог, Галчонок поднял на него глаза полные грусти. Сердце Печкина пропустило удар. Как можно ласковей, проговорил: — Галчонок, милый мой, иди уже домой. — Ладно, — развернувшись, медленно пошёл по дороге. Игорь так и стоял в дверях, провожая его взглядом. Потом, будто опомнившись, Галчонок обернулся и помахал рукой: — До свидания, Игорь! — До завтра. Закрыв дверь, Печкин усмехнулся и направился к столу. С кондиционером надо было что-то решать и начитать уже сейчас, а то лето пройдет, пока все бумажки соберешь с документы оформишь. Ища форму для запроса, он нечаянно скинул со стола стакан и тот закатился под стол. Тяжело вздохнув, опустился на колени. Кроме стакана, под столом валялось что-то ещё. Та самая книга. — Как он там говорил — про дайверов? Ну-ну, сейчас посмотрим, что он от меня под стол спрятал.***
Дочитав последнюю страницу, Игорь отложил книгу подальше, и откинувшись на спинку стула, сжал пальцами переносицу. — Ну и на кой ляд я в это влез… — зарылся руками в волосы. — Галчонок! Блин! Печкин резко поднялся, схватив пачку сигарет, вышел на крыльцо. Сел прямо на ступеньки и нервно щёлкая зажигалкой, наконец-то смог прикурить. Первая затяжка всегда самая долгожданная. Он закрыл глаза. Это было странно. Ново. Непонятно. Мысли как шальные метались от самых простых «Как я отношусь к геям?», к довольно пугающих «А мог бы я быть одним из них?». Как-то очень остро захотелось выпить. Нет, нельзя. Он этот путь уже проходил. Да он много чего успел пройти и попробовать за жизнь, святым никогда не был, но вот с этой стороны к любви не подходил. Поразмыслив ещё немного, Игорь пришёл к выводу, что такого уж ужаса в однополой любви нет. Ну правда, какая разница? Даже наоборот. У него разгорелся какой-то интерес. Хотелось бы попробовать с мужчиной? Скорее, нет. А хотелось бы попробовать с одним конкретным парнем? … возможно. Галчонок… Галчонок? Галчонок! Только теперь сложив два и два, Печкин осознал, что уже давно думал о Галчонке. Ещё тогда, в том запойном периоде, но просто не позволял себе развить эти мысли большее допустимого. Потому что это было как-то … очень неправильно. А теперь? Что изменилось? Да ничего не изменилось, просто эта книга вывернула то, что он так отчаянно скрывал сам от себя, пытаясь забыться на дне бутылки на равных с одиночеством. Игорь всегда выделялся на общем фоне жителей деревни. Высокий, статный мужчина, приятной наружности, не пьёт, не курит (раньше, по крайней мере), готовить любит и по хозяйству всё ладится. Завидный жених, как говорили в деревне. Но сколько ни пытались девушки добиться взаимности, ничего не выходило. Он оставался убежденным холостяком. К большинству знакомых он относился по-дружески, с заботой и поворачивать отношения с ними в иную сторону не хотел. Зачем усложнять? Начнётся потом выяснение отношений, истерики, слёзы, а Игорь этого не любил. Поэтому и в девевне ни с кем не сближался. Когда уже совсем невмоготу было, он брал машину и ехал в город. Любое ночное заведение, пара коктейлей, пару комплиментов — и любая девушка готова была провести с ним ночь. А большего ему и не надо было. Но вот с Галчонком система дала сбой — он не подходил ни под один параметр привычных отношений. Хороший знакомый, сосед, коллега — прекрасно. Значит сразу нет. Вот и решили. Хах! Если бы всё было так просто… Есть в Галчонке что-то такое, что заставляло Печкина возвращаться к этому вопросу, прокручивать в голове все варианты, но ни один не был верным. «Нет-нет-нет, так нельзя. Да он двух слов связать не может и только краснеет каждый раз, когда… Подождите… А что, если?.. Нет. Нет! Как я могу так мыслить о нём? Однако, кто же может мне запретить?» Действительно. Запретить думать Игорю не мог никто. Их первая встреча — голое тело в тех злополучных кустах, красная футболка, которая теперь как тряпка для быка. Только будит она не агрессию, а другое животное чувство. Вторая встреча — полотенце, которые ненароком уползло, веснушки эти и взгляд загнанного зверя. Что увидел Галчонок в глазах Игоря тогда? Наверное, что-то очень страшное, раз так дёрнулся. Испугался. Третья — вообще не понятно. Что он там ему в кустах наплел? Когда Галчонок потянулся за сигаретой, то задел губами пальцы. Чуть-чуть мазнул, слегка касаясь, но и этого хватило, чтобы кровь разогнало с бешеной скоростью. Бурная фантазия. «Это все от недотраха, Игорь, успокойся уже.» Но из-за отсутствия половой жизни, про мужчин в таком роде думать не начинают. А значит, все действительно очень плохо. «Но ведь и Галчонок эту книгу прочёл. И спрятал. Не успел дочитать? Отложил на потом? А вдруг он прочитал и ему не понравилось? Поэтому он вел себя так странно.» Докурив третью по счёту сигарету, Печкин решил закончить на сегодня с этими измышлениями. Всё равно ни к чему толковому они не приведут. «Завтра, всё завтра…» Спал он плохо.***
Утро выдалось недобрым. Как заснул, так и проснулся — с тяжкими мыслями. «Похож на панду. Вон, какие круги под глазами» — подумал Игорь, стоя перед умывальником. Но всё-таки одно он для себя решил: нельзя. Как бы ни был ему интересен Галчонок, слишком это большая ответственность, а с последствиями разбираться не хотелось. Одевшись, позавтракал, пошёл на работу. Идя по пыльным улицам, подумал, что портить всё духотой помещения с утра — грех, в чистом виде. Решил зайти на перекур в своё тайное место – зарядиться силой земли перед трудовым днем. Только прикурил, как послышались шаги. Выглядел Галчонок сонным и тяжело. — Доброе утро. — поздоровался Галчонок первым, садясь сбоку. — О, и тебе доброго. Мы же сегодня позже на работу собирались, ты чего так рано? — А ты? — Хах, ладно. — помолчав секунд десять, решил расставить все точки по местам. — Знаешь, я вчера нашёл ту книгу. Галчонок побледнел, от сонливости не осталось и следа. — И ты считаешь это мерзким? — неохотно добавил он, отведя глаза в сторону. — Да нет, я ничего против не имею, — выпуская струю дыма вверх, проговорил Игорь. — То есть, если бы ты узнал, что кто-то из твоих знакомых ну… нетрадиционной ориентации, ты бы не прекратил с ним общаться? — спустя полминуты с недоверием спросил Галчонок. — С чего бы? Личное дело каждого. И тут до Печкина дошло, что тот хотел сказать. Он глянул на Галчонка, который продолжал смотреть куда-то вбок. Подбирая слова, продолжил: — Галчонок, просто ты так странно себя вёл вчера, я беспокоился и … Я считаю, что это обычно. Повисла тишина. — Думаю, они будут не против. Да и рано или поздно ты бы всё равно узнал… — Ты о чём? — настороженно переспросил, и что-то екнуло в сердце. — В общем, Фёдор с Максом встречаются. И Гаврюша с Костей. Что? Таких новостей Печкин не ожидал. То, что раньше «со страхом екнуло» отступило, но на его место пришло удивление. — Ого. Я… эмм… рад за них, ты не подумай! А давно они вместе? — Я не знаю точно. Матроскин давно любил Фёдора, ещё до того, как стал человеком, а тут такой подарок. Знаешь, он умеет быть очень убедительным, когда чего-то хочет. Вот Фёдор и не устоял. А Шарик только после превращения запал на Гаврюшу, но у них там свои заморочки. Да и Мурка была в бешенстве, поэтому в город и ломанулась. Но сейчас вроде успокоилась, разрешает Гаврюше приезжать на выходные, и Шарик чаще дыханья ездит к нему. — О! То есть, ты с самого начала знал? — Я и родители тоже. — А чего мне не сказали? — Ну, мы не знали, как ты относишься к… — Галчонок запнулся, взмахнув рукой. — Геям? Нормально. Если люди друг друга любят, пол не столь важен. Игорь не смотрел на Галчонка, но если бы он на секунду повернул голову и увидел этот полный надежды взгляд, то перестал бы изводить себя гнетущими мыслями. Минутная пауза, нервный кашель. — Я и не знал, что ты такой философ. – тихо произнес Галчонок, улыбаясь. — Это всё аномальная жара. Галчонок звонко рассмеялся. Печкин, посмотрев на него, тоже улыбнулся. Ветер зашелестел в кронах деревьев унося с собой всю тяжесть и дурные мысли. Значит всё не так, как Игорь думал. Значит он всё решил верно. Значит теперь всё будет понятно. Запахло мелиссой, как будто кто-то растер листочек в пальцах. Наверное, так пахнут большие перемены.
