Клубника
12 июня 2022 г., 15:43
Галчонок влюбился в Игоря, ещё когда был птицей. Он был единственным из прошлой, птичьей жизни, про кого он помнил всё: первую встречу и украденный рубль, перестукивания и конфеты. Редкие моменты, когда Печкин позволял ему сесть на плечо или руку — хранились глубоко, в самом сердце. А когда Галчонок очнулся после падения с дерева в зарослях ивы, один, напуганный и дезориентированный, именно Игорь пришёл за ним. Он искал, не бросил и не забыл, как остальные. Это оставило неизгладимый след помогая окрепнуть тому чувству, которое тихонько росло в маленьком птичьем сердце.
Игорь влюбился в Галчонка в их первую встречу в ивняке, но осознал это намного позже. Поначалу принял просто за удивление, шок, жалость — что угодно, но прокручивая этот момент раз за разом он убеждался: да, это оно. То самое чувство, что не давало покоя ему всё время. Загоняло, требовало, стучало, но Печкин упорно его игнорировал. Пока чуть не умер. Пока не понял, что ему действительно нужно.
Оба молчали о своих чувствах. Для Галчонка все было довольно просто: влюбился так влюбился. Игоря мучило буквально всё, начиная с того, в кого именно он влюбился, и заканчивая тем, как с этим жить дальше.
Действительно: всю жизнь угождал женщинам, а тут такая кардинальная смена полюсов. Но когда через пару дней после посиделок в кизиле поймал себя на мыслях о Галчонке совсем не дружеских, со стояком в штанах, вопросы отпали. Да, оказалось, что бывает и такое. Печкин стал рассеянным, невнимательным к другим. Весь фокус сместился на одного конкретного парня. Однажды он настолько засмотрелся на Галчонка за работой, что случайно пролил себе на ноги кипяток. Рая с Алисой тут же подлетели с полотенцем и стали охать.
— Игорь Иванович, что же вы? Аккуратнее надо!
— Я… я даже не заметил. Нормально всё. — забрав полотенце, принялся вытираться сам.
— Как можно пролить на себя кипяток и не заметить? — взмахнула руками Алиса.
— Влюбились, наверное. Всё где-то в облаках витаете, улыбаетесь постоянно. — хихикнув добавила Рая. — Хоть расскажите, кто счастливица?
— Да ну вас! Идите работайте, а то устроили тут непонятно что! — Печкин отмахнулся от женщин и, прихватив пачку сигарет, вышел на крыльцо.
— Ну точно, Рая, точно влюбился! Посмотри, как занервничал. Ой, интересно в кого же…
— Галчонок, а ты не знаешь?
— Н-нет…
Галчонок правда не знал. Он очень надеялся и верил, но в то же время боялся — вдруг ошибся, вдруг показалось. Игорь вёл себя с ним не так, как с другими. Но может это просто дружеское участие? Это конечно приятно, но немного не то, чего бы хотелось.
С этими чувствами не просто обоим. Один боялся испортить своим признанием ту хрупкую дружбу, что стала постепенно налаживаться. У другого была холодная логика: молодой парень и дядя лет так на двадцать старше. Как-то это попахивало.
Но совсем отказаться от приятного общества они не могли. Постепенно становились все ближе друг к другу. Посиделки, разговоры, прогулки, а встречать любой праздник в доме Матроскина уже стало традицией. Статус «друзья» не совсем устраивал обоих, но пока и этого хватало. Впрочем, так продолжалось не долго.
В какой-то момент Галчонок решил попытать судьбу. Да, именно он решился сделать первый шаг. Не прямым текстом, конечно, намеками, но всё равно хоть что-то.
Беда была в том, что Игорь намёков не понимал.
***
Время шло. Восемь месяцев, начиная с октября. Октябрь. Ромашка. Печкин и так насушил немало, а тут Галчонок ещё пару пакетиков принёс. Ничего, полезное растение, пусть будет. Ноябрь. Калина и рябина. Как будто у него такого добра не было. Работа на почте нервная: Печкин давным-давно девять кустов калины за домом посадил. Ну, а лишний пучок рябины, никому не помешает. Декабрь. Ла́кенбут. Серебряная брошка в виде желтого одуванчика и двух его листочков. Галчонок привёз из города подарок на новый год. Говорит: «…хожу, хожу, а тут она. Смотри, как тебе к глазам идёт…». Глаза Игоря карие, как тёмная карамель, и маленькая, в полмизинца, брошь с желтым цветком мало чем могла ему подойти. Но он не возмущался: очень уж взволнованное лицо было у Галчонка. И хотя считал, что подарок довольно странный, но по ночам засыпал, крутя безделушку в руках. Январь. Подарил носовой платок. Точнее, дал просто так. Согласно приметам, дарить носовые платки — к слезам. А в некоторых странах это символ любви и верности. Так что теперь у Игоря есть парочка новейших носовых платков, которые он носит как талисманы. На удачу. Февраль. Книга «Гранатовый браслет». Одним вечером Галчонок принес её и предложил прочесть вслух. Печкин не возражал. Приятный голос, горячий чай, а за окном метель. Читали три дня, растягивая посиделки насколько было возможно. Под конец оба согласились, что книга была скучная. Но если бы Игорю стало известно, что Галчонок специально перечитывает эту книгу ради него, то отнесся бы к произведению серьёзнее. Ведь и сам он её когда-то читал, но не спешил признаваться. Март. Набор чашек. Черная кошка и рыжий кот. Дурацкий повод: четвертого марта — день апельсиновых котов. Эти чашки быстро в дело пошли. По утрам готовя себе завтрак, Печкин смотрел на них и думал: «Я живу один. У меня всегда был один стакан, одна кружка. Так зачем же мне две парные чашки?». На этот вопрос ответ нашёлся очень быстро: с того дня Галчонок начал чаще и чаще заглядывать в гости. Апрель. Постельное бельё. Одно красного цвета с золотыми наволочками, другое — однотонное черное. Мурка из города прислала презент Максу в качестве примирения. Только вот были они на двухспальную кровать. Как раз такую, как у Игоря. Его до сих пор терзали сомнения насчёт правдивости этой истории, ведь женщина должна помнить, какие кровати стояли у неё дома. Май. Сирень. На работе каждый день стоял душистый и яркий букет, который притягивал взгляд. И даже в отсутствие Галчонка, аромат сирени напоминал о нём. К этому месяцу Галчонок полностью привёл жизнь Печкина в прежнее русло: он опять стал и улыбаться, и шутить, и готовить с энтузиазмом. Про алкоголь с сигаретами и не вспоминал вовсе.***
Двадцать пятого числа Галчонку приснился сон, где он сидел на берегу реки, а из воды вынырнула золотая рыбка. Известная примета: рыба снится к любви. Хотелось бы верить. Тридцать первого мая у Матроскина день рождения. Именины попадали как раз на пятницу, так что все дружно согласились поехать в город на выходные и отпраздновать там с родителями. Галчонок был в предвкушении поездки, ведь Фёдор решил устроить для Макса сюрприз и все подробности держал в тайне. Но за два дня до намеченной программы, Галчонок заболел. Не сильно вроде, но к пятнице поднялась температура. Матроскин хотел все отменить и остаться, но видя расстроенное лицо Фёдора и Кости, Галчонок наплел с три короба, что ему уже лучше и совсем ничего не болит. — Матроскин, болезнь как зарплата — пришла и ушла, будто её и не было. Посмотри на него, почти здоров, — вещал Фёдор застёгивая часы на руке. Макс только хмурил брови. — Да, всё будет хорошо, — как можно убедительнее врал Галчонок. — Если станет плохо, опять поднимется температура — сразу звони и мы приедем. — Матроскин потрогал лоб и убедившись, что всё нормально, вышел на кухню. Вернулся с дымящейся чашкой, ставя ту на столик у кровати. — Я тебе малины заварил в чайнике. Пей побольше и отдыхай, понял? — Понял, езжайте уже. Только привезите мне чего-нибудь вкусненького. Федор кивнул, обнял Макса и что-то шепнул ему на ухо. Тот улыбнулся и они, помахав на прощание, ушли. Сделав глоток обжигающе горячего чая Галчонок улегся спать. Проснулся в ту же пятницу, но уже глубокой ночью. Матроскин оказался прав — болезнь никуда не ушла. Чувствовал себя плохо. Хотелось, чтобы кто-нибудь обнял, пожалел. Стала накатывать не сильная, но ощутимая паника, как в тот первый день в роли человека. Галчонок уже взял телефон, чтобы звонить Максу, но резко передумал. У него было довольно много знакомых в деревне. Но пошел он именно к нему.***
Игорь только вылез из погреба — достал последнюю банку клубничного варенья. Как раз хватило до нового сезона. На небе показался молодой месяц. На улице было уже не холодно, но ощутимый ветер напоминал, что только завтра начнётся лето. В темноте метнулась тень. Кто-то быстро поднялся по ступенькам на крыльцо. Печкин остановился. — Кто? — спросил не громко, но весьма грозно. — Это я, Галчонок. Печкин выдохнул поставив к забору лопату, которую успел прихватить для встречи ночного гостя. — Заходи, дверь открыта. — Ушёл куда-то посреди ночи, а дверь открыта — как безответственно. — улыбнулся Галчонок. — Я за вареньем спускался. Проходи уже. В доме на веранде пахло травами. Бабка Игоря, как поговаривали, была колдуньей. Но сам он называл её хорошей знахаркой, без всякой мистики. Вся деревня к ней ходила за помощью, если вдруг случалось что. Болезнь или запой, приворот или мор — всегда знала, чем подсобить. Она и Печкина учила в детстве разбираться в травах и растениях. Мята, ромашка, липа, корень аира, валериана и многие другие цветы висели пучками по разным углам. Галчонок знал про тягу Игоря к травничеству, но всё равно каждый раз удивлялся, заходя в дом — как в логово ведьмы попадаешь. Он подошел к стене и вытянул из связки веточку лаванды. —А ты чего в такое позднее время за вареньем решил слазить? — Да не знаю, захотелось что-то клубники. Закрыв за собой дверь, Игорь повернулся к Галчонку, который уже сидел за столом и крутил в руках сухую веточку. — Я думал, ты в город уехал праздновать. Что-то случилось? — Н-ничего, я… просто не поехал. Галчонок смотрел куда-то в стол. Лаванда превратилась в крошиво в его пальцах. По комнате поплыл приятный аромат. — Но дома очень плохо было. Одному мне стразу становится страшно. Так хотелось, чтобы кто-то рядом был… — он поднял голову и посмотрел на Печкина. — Вот и пришёл к тебе. Его щеки пылали, но взгляд был полон решимости. Это сбило Игоря с толку. Он даже не понял, что от него ждут какого-то ответа — всё также продолжал стоять с банкой варенья в руках. — Наверное не надо было, извини. — Галчонок начал подниматься со стула. — Я пойду. Печкин сделал шаг вперёд. — Чай. С липой, как ты любишь. И вот, варенье открою. — Не надо, Игорь, я с дуру сюда пришё, — встал и хотел уже выйти из-за стола. — лучше домой, еще раз прости. — Сядь. — банка с глухим стуком ударилась о столешницу. Галчонок сразу опустился на место. «Переборщил» – метнулась мысль в голове Игоря. — Пожалуйста, Галчонок, останься, — как можно мягче проговорил. — Я в такое позднее время тебя не отпущу никуда. Попьешь чай и у меня переночевать останешься. — Нет, — он замотал головой, краснея ещё больше. — нет-нет… — Да-да. Не переживай, я на веранде спать буду. У Игоря раньше было ещё одно спальное место — диван в гостиной. Он сам любил там засыпать перед телевизором. Но две недели назад он затеял ремонт и всю старую мебель выкинул на свалку, а новую не купил. Вот и осталась только веранда с деревянными лавками. — Н-не надо на веранде, ещё холодно. Я домой пойду. — По темноте? Посреди ночи? Один? Ага! Всё, садись обратно, я чайник ставлю. И вообще, это мой дом — где хочу, там и сплю. — Игорь… — Не начинай, а то конфет не получишь. Печкин включил чайник. Достал из шкафчика банку с липовым цветом и засыпал небольшую горсть в заварник. Он не заметил, как рядом оказался Галчонок и потянулся за чашками. Их чашками. Галчонок был на голову ниже Игоря и до чашек, что стояли на верхней полке, не доставал. — Давай помогу. Глубокий голос раздался прямо над ухом Галчонка, но он остался на месте и продолжал тянуться вверх. Тогда Печкин навис над ним, почти касаясь спины, и взял чашки. Но не успел он отойти, как Галчонок выхватил чашки из рук и резко подался назад, падая прямо на Печкина. — И что это было? — спросил, крепко обнимая парня. — Ничего. — полушепотом ответил тот. — Я бы и сам справился, но спасибо. Они так и стояли: Галчонок не спешил вырываться из объятий, а Печкин не хотел его выпускать. Галчонок был такой теплый и пах так приятно, что Игорь хотелось зарыться носом в шею и … Он резко разжал объятия. У Галчонка вырвался разочарованный вздох. — Я… открою варенье. Печкин отошёл на другой конец кухни. В голове все мысли спутались — ему нужно больше времени обдумать происходящее. Все его запреты чуть не слетели к чертям, когда он ощутил близость такого желанного тела. Но Галчонок тоже всё понял и времени давать не стал. Крышка с хлопком открылась. Пока Игорь искал куда бы налить варенье, Галчонок уже успел залезть пальцами в банку, доставая самую большую ягоду клубники. — Ммм, как вкусно… Игорь, у тебя талант! Повернув голову Игорь увидел Галчонка, с перепачканными красным соком губами, который продолжал вылавливать по одной ягоде и отправлять их в рот. — Что? Да подожди ты, Галчонок! Куда руками? Ты же весь в варенье! Сейчас дам, чем вытереться… — он достал из шкафчика чистое полотенце, но Галчонок только усмехнулся и принялся демонстративно облизывать каждый палец, глядя при этом Печкину прямо в глаза. В комнате резко стало нечем дышать. Игорь так и застыл, глядя на Галчонка и сжимая в руках никому не нужное полотенце. — Просто так вкуснее. — Галчонок улыбнулся, аккуратно доставая из банки еще одну ягоду. — Хочешь попробовать? Голос разума затих, а Игорь поспешил сглотнуть ставший в горле ком. Только один ответ стучал в голове. — Хочу… Галчонок только этого и ждал. Он подошёл, вставая вплотную, а затем положил клубнику себе в рот и … съел. Печкин выгнул бровь, Галчонок усмехнулся, обвил руками его шею и прошептал, притягивая ближе: — Ты долго думал, Игорь. Игорь сдался. Это было слишком для него. Он подался вперёд и накрыл губы Галчонка своими. Провёл языком, слизывая остатки варенья, слегка прикусывая и оттягивая зубами нежную кожу. Галчонок приоткрыл рот и их языки встретились. А дальше оба потеряли контроль. Это был самый сладкий поцелуй в жизни Печкина. Теперь клубника будет ассоциироваться только с Галчонком, только с ним одним. Игорь подхватил его и усадил на столешницу. Галчонок обхватил ногами его талию, прижимаясь ближе. Его руки заползли под футболку, вызывая тонны мурашек по телу. "Маленький демон" – выдал ассоциацию мозг Печкина. Игорь сместился на шею, покрывая поцелуями каждый сантиметр кожи — такой горячей, даже слишком горячей… — Подожди… — Игорь нехотя отстранился и дотронулся губами до его лба. — Да ты весь горишь! У тебя температура, ты заболел? — Есть немного. — тихо проговорил тот, продолжая тянуться к Печкину всем телом. — Какой же я идиот… — подхватил Галчонка и понес в спальню. «Как я сразу не заметил, что Галчонок болен? Он ведь пришёл сюда с температурой, потому и вёл себя так странно. Вот же! Сразу накинулся на него, как только … аррхх! Ладно, сейчас надо с температурой разобраться». Притихнув на руках, Галчонок крепко прижимаясь к Игорю. Его уже начало трясти от озноба. — М-мне т-так холодно. — Сейчас-сейчас, потерпи немного, — уложил Галчонка в постель, накрыл одеялом и только хотел пойти за аптечкой, как парень подскочил на кровати и вцепился ему в руку. — Игорь, н-не уходи! Н-не оставляй меня одного! Печкин был в растерянности. Он не знал, что делать, как себя вести. Галчонок выглядел таким напуганным и уязвимым, что хотелось защитить его от всего мира. Он присел на кровать, обнял его, прижимая к груди. — Ну что ты! Я тебя не оставлю, — поцеловал в макушку. — но мне нужно сходить за градусником и лекарством, я быстро вернусь, хорошо? — Х-хорошо. — прошептал куда-то в ключицу тот. Печкин опять уложил его в кровать и быстро метнулся в ванную за аптечкой. Да: тридцать девять и два. Нужно срочно сбить, пока температура не выросла ещё больше. Достав две таблетки парацетамола, дал Галчонку стакан воды. Тот послушно выпил и лёг обратно — сил спорить и пререкаться уже не было. Игорь посидел рядом с полчаса, перемерил температуру — стала падать. Собирался уходить спать в другое место, но его опять остановили. — Не надо на веранду … ложись со мной. — Галчонок потянул его на себя. Игорь лёг рядом думая что бредит именно он. — Руку. — пробубнил Галчонок. — Что? — Руку положи. — сонным голосом потребовал тот. — Ладно. — но не успел Печкин договорить, как Галчонок сам взял его руку и положил себе под голову вместо подушки. Игорь удивлённо моргнул, правый уголок рта дёрнулся вверх. — Спокойной ночи. — И тебе. «Я — океан, я — река, спокойно», — пульс у Игоря колотил как учитель ладонью по парте нерадивого ученика: громко, быстро, с явной угрозой. «Это всего лишь сон, совместная ночёвка — ничего больше. И то всё, клубничное, было потому, что Галчонок в бреду ветал из-за болезни. Ничего больше, Игорь, ничего больше». Он ещё долго не мог уснуть, обдумывая десятки вариантов развития событий. Галчонок мерно сопел рядом — температура, видимо, совсем спала. Он во сне несколько раз перевернулся, ища удобное положение, а потом подлез поближе, прижимаясь спиной к груди Печкина, и притих. Игорь вдохнул запах его волос и обнял крепче — так, как давно хотел сделать. Постепенно стал проваливаться в сон. Печкин проснулся из-за того, что кто-то накручивал его волосы на палец. Что-то не тяжёлое, но увесистое давило на грудную клетку. Открыв глаза, увидел улыбающегося Галчонка. — Кто тут у нас такой соня? — положил голову на руки, сложенные под подбородком. Игорь провёл рукой по лицу, окончательно сгоняя дрему. — Так всего-то пару часов прошло: ещё темно. — он кивнул головой в сторону окна,— Ты как себя чувствуешь? Что-нибудь болит? — он дотронулся ладонью до лба Галчонка, проверяя температуру. — Всё хорошо, ничего не болит. А на улице темно, потому что это уже конец другого дня. Мы с тобой весь день проспали, — улыбка Галчонка стала ещё шире. Бессонница Печкина давно прошла, он начал нормально высыпаться и просыпаться. Но в обнимку с Галчонком, проспал до восьми вечера. До чего дожил? — Кушать хочешь? Или может чаю? Да, чаю ведь они вчера так и не попили. Галчонок хохотнул. — Не хочу, а ты? — И я что-то не горю желанием. — Что будем делать? — Ну, если ты ничего не хочешь, можешь ещё поспать, а я пойду… — Игорь собрался подняться, но Галчонок удержал его, придавливая к кровати всем весом. — До чего же ты… — подтянувшись на локтях, он поцеловал Игоря. Быстро прижался губами и сразу же отстранился. Печкин отвёл взгляд. Вспоминать вчерашнее не хотелось, тем более в таких обстоятельствах. Как только Галчонок увидел такую реакцию, то сразу сел в кровати и, подтянув под себя ноги, стал молится, чтобы его не выгнали из дома. — Галчонок, — осторожно начал Печкин.— я понимаю, ты вчера был не совсем в себе: высокая температура и всё такое. Я ведь не понял сразу, ты прости меня… Галчонок резко развернулся. — За что простить? — За то, что поцеловал тебя. — Ты просишь прощения за это? Но я хотел тебя поцеловать и температура тут не при чём! Я и сейчас хочу целовать тебя и не только, но… — он отвернулся, пряча лицо. — но ты не должен этого делать из жалости. Минута молчания. Галчонок не видел лица Игоря, да и не особо старался, ведь развитие событий было известно лишь Господу Богу. Да и он иногда сомневался в исходе этих отношений. У Печкина в голове завертелось всё то, что он думал и о чём даже подумать не мог. Сразу все его сомнения как ветром сдуло, все его запреты слетели и уже вряд ли что-то смогло бы его остановить. Галчонка дернули за локоть, уложив на кровать боком. Они смотрели друг на друга и всё понимали. Игорь улыбнулся и первым потянулся за поцелуем. И это был стоящий, всего того утраченного времени, поцелуй. Прикусил верхнюю губу, лизнул нижнюю. Язык ходил, где хотел, постепенно углубляясь и наращивая темп. А когда воздуха совсем не стало хватать, он отстранился. Галчонок тяжело дышал, его лицо было красное от смущения, но глаза сияли ярче звёзд. — Как я могу понимать твои действия? — приподнял бровь. — А я твои? — ответив вопросом на вопрос, Галчонок улыбнулся. — Так не честно. — А кто говорил про честность? Это ты у нас никогда не врёшь, и этим ты мне нравишься. — Я тебе нравлюсь? — Когда не задаёшь глупых вопросов — очень. Игорь усмехнулся. — Ты мне тоже. Галчонок раскрыл рот от удивления. — Матерь Божья! Чего-чего, а радостного вскрика Печкин не ожидал. Да и Галчонок в испуге, прикрыл рот рукой, но тут же кинулся к Игорю за новым поцелуем. Требовательным, не терпящим промедлений. И Печкин не сдерживался — резко перехватил командование, постепенно нависая над Галчонком, пока окончательно не уложил его на спину. — Игорь. — Галчонок приподнял голову. — Что такое? — в карих глазах мелькнуло беспокойство. — А это точно не просто эксперимент по типу «попробовать, как это»? — некоторые сомнения всё-таки терзали Галчонка. — Я бы никогда так с тобой не поступил. — Игорь отдельно выделил слово «с тобой» и посмотрел самыми что ни на есть честными глазами. — Тогда хорошо. — он подался навстречу новому поцелую. Они целовались снова и снова. Руки блуждали по телу, норовя забраться всё дальше, одежда мешала и бесила — ведь скрывала то, что так давно хотелось увидеть, потрогать, ощутить. Печкин провёл ладонями вниз по груди, очертил плавные изгибы талии, а затем схватил за края футболки и потянул вверх. Галчонок сделал тоже самое. Лёгкие касания. Это было, как удар током. Новые поцелуи, объятия — они щедро одаривали друг друга лаской, забывая обо всём. Через некоторое время Печкин отстранился и лёг рядом, тяжело дыша. — Что случилось? — Галчонок приподнялся. — Всё нормально, просто дай мне минутку, мне нужно немного… — Немного времени? — Галчонок улыбнулся перекатываясь вбок, наваливаясь на мужчину сверху. — Нет, ты и так постоянно притормаживаешь. Конечно, Игорь притормаживал. Потому что если бы пустил всё на самотек, то уже вчера обмазал Галчонка тем клубничным вареньем с головы до ног, а потом сожрал прямо там, на кухонном столе. А может, сделал бы это ещё раньше. Месяцев так восемь назад. Галчонок поцеловал Игоря в угол рта, затем в скулу, что-то промурлыкал и прикусил мочку уха. — Галчонок, не надо… Игорь держался из последних сил. Он не хотел торопить события, но желание трахнуть Галчонка становилось все больше и больше. И с каждым его вздохом, поцелуем и неосторожным движением, самоконтроль слабел. А Галчонок как будто и не слышал: сел сверху, устраиваясь поудобнее, ерзая и двигаясь то выше, то ниже, пока не почувствовал истинную причину ступора Печкина. Он улыбнулся и наклонился ближе, касаясь кончиком носа носа Печкина. — Скажи, Игорь, ты бы хотел заняться со мной сексом? Вопрос был риторическим. Галчонок уже знал ответ. Печкин тоже, но всё же подыграл. — Ну, думаю, если ты хочешь, то да. — Вот как… — Галчонок уткнулся лицом ему в шею. — А если я, мгх, не против?.. Игорь напрягся. — Не шути со мной, Галчонок. Ты уверен? Потому что, если начнём, я уже не смогу остановиться. Утвердительный кивок. У Игоря щёлкнул выключатель, который отвечал за кнопку «нельзя». Он тихо произнес: — Это замечательно. — Да? — Еще спрашиваешь? Печкин широко улыбнулся и притянул Галчонка ближе. А затем резким движением опрокинул его на кровать, поменявшись с ним местами. Ноги Галчонка развёл шире и устроился между ними. Галчонок только успел хлопнуть ресницами и раскрыл рот, видимо, испугавшись такой резкой смены настроения, но Игорь всё понимал. Он поцеловал мягко и нежно, не настаивая ни на чём, стараясь больше успокоить. Щёки, эти любимые, вечно краснеющие щёки, милый носик, виски и уши — всё хотелось попробовать. Он относился к Галчонку максимально бережно. Перед тем как перейти дальше на пару секунд остановился, посмотрел на его довольное и сияющее лицо, и продолжил. Шея, ключицы, плечи с веснушками. Эти веснушки снились Печкину в самых изощренных эротических снах, не давая покоя ни днем, ни ночью. Теперь он мог разглядеть и посчитать каждую, лизнуть и укусить — ведь Галчонок разрешил. Разрешил насладиться его прекрасным телом. И Игорь не собирался упускать такой момент. Он стянул с Галчонка штаны и белье — всё лишнее, всё мешает. — Какой же ты красивый. — вырвалось у него и Галчонок покраснел ещё больше. Он смущённо пытался прикрыться, но Печкин взял его руки в свои и поцеловал каждый палец, ладонь, тыльную сторону запястья, предплечье и ямку локтя. Грудь, живот — тысяча поцелуев. Но и этого было мало. Он спускался всё ниже, и ниже, и… — Постой! — тут же прикрыв рот рукой, вздрогнул Галчонок приподнимаясь с постели. Игорь не остановился, а лишь замедлился и чуть оторвался от вспотевшей кожи у паха. Молча перевёл взгляд на лицо Галчонка, но тот лишь ахнул, закрыл его рукой и упал на подушки. Печкин уверенно вернулся к поцелуям. Через пару минут не выдержав, Галчонок ухватился руками за голову Печкина и потянул на себя, вцепившись в его губы настойчиво и страстно. Через минуту он оторвался, хватая ртом воздух, зашептал: — Пожалуйста, Игорь, сделай что-нибудь или я сейчас просто умру… — Хорошо… В прикроватной тумбочке был тюбик смазки и пачка презервативов. Увидев эти предметы, Галчонок напрягся. — Всё хорошо. Я постараюсь сделать всё как можно безболезненней. — Я знаю, просто… ну… понимаешь… Игорь поцеловал Галчонка в лоб. — Понимаю. Печкин открыл один презерватив и надел его на пальцы, щедро полив сверху смазкой — лучше переборщить, чем пожалеть. И, целуя в висок, двинулся к уху: — Сейчас будет немного неприятно. Если больно — тут же говори. Я остановлюсь, и мы попытаемся как-нибудь по-другому. Понял? — Угу. — еле выговорил Галчонок, млея от низкого голоса. — Вот и умница. Игорь начал отодвигаться, но Галчонок схватил его шею, притягивая назад. — Нет! Говори ещё что-нибудь, мне нравится твой голос, и щетина так приятно колется… Печкин хмыкнул и, покрутив пальцем вокруг сфинктера, размазывая смазку, медленно протолкнул его внутрь. Галчонок вздрогнул. Игорь заговорил. Про то, какой Галчонок милый, и как он уже давно с ума сходит, не зная, что делать со своими чувствами. Про их первую встречу, про красную футболку, кизил и веснушки, сирень, клубнику и еще много всего… А пока Галчонок довольно мурчал и цеплялся за плечи, постепенно вошёл один палец. На каждый болезненный стон, звук, движение, Печкин отвечал с большим трепетом. Галчонок оказался буквально зацелованным с ног до головы. Один, второй, третий. Когда входило уже четыре пальца и Галчонок не так болезненно постанывал, Печкин всё-таки решился действовать дальше. Вынул из парня пальцы, на что получил негромкий обиженный полувздох. Печкин бросил использованный презерватив на пол, разорвал следующую упаковку и приспустил боксеры. Галчонок устремил взгляд вниз. От страха даже пискнул, тут же садясь в кровати. — Ох, Игорь… это… до чего же он… — на его лице отображались все эмоции, и Игорю было не сложно догадаться, что Галчонок хотел сказать. — Большой? Хех, я знаю этот взгляд. Не первый год его вижу. — Печкин немного отодвинулся. — Эээ… ну да. — Галчонок потупился. — Не пугайся, я уже понял, что вставлять не будем. — Нет! Куда?! Разве я отказывался?! — Галчонок… — Это было мимолётное удивление. Я готов, честно. — Ага, я вижу. Приблизившись, Галчонок ладонью дотронулся до щёки Игоря. Посмотрел в глаза, а после потянув на себя, сказал то, чего Печкин не ожидал услышать. — Давай проверим, войдёт ли он полностью…? Игорь покачал головой. Не осуждающе, скорее, чтобы скрыть улыбку. Он сглотнул — в горле пересохло. — Я знаю, что тебе страшно. — Кто тебе сказал? Ничего подобного. Кому это здесь страшно? — Галчонок начал ложится обратно, увлекая Игоря за собой. — Птенчик. Милый, бесстрашный. — поцеловал его в шею. — Хорошо. Расслабься. Игорь начал постепенно входить. — Ммх, Игорь... — Галчонок ногтями вцепился в спину, кусая губы и сдерживая вскрик. — Всё в порядке, расслабься, нужно немного потерпеть. — продолжал целовать шею, оставляя следы на светлой коже, и медленно входил. Галчонок, казалось, не дышал. Печкин посмотрел на него: искусанные губы, глаза крепко зажмурены. Сердце замерло. Раньше он никогда особо не обращал внимания на такое — ничего, потерпят, не стеклянные же. Немного поболит, зато потом будет классно. Но смотреть как, мучается Галчонок он не мог. — Давай остановимся. Галчонок открыл глаза и слеза скатилась по его щеке. — А ещё не всё? — Только половина. — Тогда продолжай, — он уверенно кивнул. — только поцелуй меня, крепко-крепко. Дважды просить не пришлось. Жаркие поцелуи, сбившееся дыхание, переплетенные пальцы и сладкие вздохи — Печкин не заметил, как дошёл до основания. Остановился на полминуты. Галчонок, немного поерзав, принял более удачную для его спины позу, глубоко выдохнул. — Я продолжу? — Да, мгх, только не спеши. — Понял. — поцеловав Галчонка в макушку, Игорь начал двигаться. Медленно и аккуратно, старался сдерживаться, чтобы не ускорить темп и не причинить боль. Такие несильные толчки успокаивали обоих, но хотелось большего. Галчонок положил руки на бедра партнёра и сжал, резко притягивая ближе. — Я, архх…хотел бы быстрее… Игорь исполнил его просьбу: обхватил Галчонка за талию и приподнял, меняя угол проникновения. Галчонок только резко выдохнул и прогнулся в пояснице. Толчки стали сильнее, размашистей, то и дело попадающими по простате. Галчонка удовольствие накрыло с головой, заставляя стонать, срывая голос. Он делал это так громко и бесстыдно, что Печкину пришлось несколько раз останавливаться, затыкая ему рот поцелуем. Когда стало понятно, что дело идёт к концу, он обхватил пальцами член Галчонка и провёл по нему рукой, заставляя застонать ещё громче. Игорь продолжил дрочить ему, стараясь двигать рукой в такт толчков. Галчонок кончил первым, сжимая пальцами простыни и выкрикивая имя Игоря на весь дом. Печкин, услышав и увидев всё это, только успел ругнутся, закусив губу, кончил следом. Вытащив член, выкинул презерватив и без сил упал рядом. Когда он смог снова сфокусировать зрение, сел на кровати и посмотрел на Галчонка. Тот лежал, раскинув руки в стороны, пальцы его дрожали, но лицо светилось неподдельным счастьем. — Ты как? — Печкин убрал прилипшие волосы с его лба и поцеловал в висок. — Очень больно? — Ты что! Больно было только поначалу. Мне вообще нормально. — он подполз к краю, пытаясь встать, но не устоял, покачнулся и сел Печкину на колени. — Просто ещё не отошел. — Ну раз не отошел, тогда мне придётся тебя в душ на руках нести. — Игорь поднялся и взяв Галчонка на руки, двинулся в ванную. — Игорь! — Мы и так небось всех соседей перебудили, ты решил их добить? Покраснев, Галчонок приобнял его за плечи. — Никого я не будил. И вообще, это всё ты. — Как скажешь, птенчик. — ещё один поцелуй. Дойдя до душа, Игорь поставил Галчонка на ноги, включил воду и стал рядом. Быстро обмывшись, оставил Галчонка одного, чтобы не смущать, и пошёл за вторым полотенцем. Наверное, надо будет ещё одно повесить. По пути собрал грязную одежду и закинул в машинку. Когда Игорь вернулся, Галчонок уже закончил. Печкин замотал его в большое махровое полотенце и повёл назад в спальню. Из шкафа достал чистую футболку и шорты. Конечно, они были Галчонку великоваты, но всё равно лучше, чем ничего. Переодевшись, Галчонок потянул Игоря в постель. Опять потребовав у него руку, лёг справа. — У меня дежавю. — Галчонок повернул голову. — Да ну. — изогнул бровь. — Я опять в твоей футболке. — Меня это вполне устраивает. — Ха-х, тогда все отлично.— Галчонок улегся на грудь Игоря. — Когда твои домой возвращаются? — Завтра поздно вечером. — сонно ответил. — Хорошо. Может всё-таки поешь? Давай, я что-нибудь быстренько приготовлю, м? — Не хочу я, давай утром. — Ладно. — неохотно согласился Игорь и поцеловал Галчонка в макушку. Прошло пару минут. Печкин уже подумал, что Галчонок заснул, но тут раздался тихий голос. — Игорь… — Да? — Ты бы не хотел со мной встречаться? Печкин повернул голову так, чтобы увидеть глаза Галчонка и улыбнулся: — Хотел бы. А можно? — Да кто же тебе запретит? Значит, с этого дня мы… пара? — Пара, не самое подходящее слово, но сойдёт. — Вот и чудесно. Значит, как мой парень, ты будешь по утрам готовить для меня завтрак и приносить его в постель. Оба негромко хохотнули. — Я только за. Игорь не верил в приметы. Хотя знал одну: найти испуганного парня в кустах — к любви.
