Your flavour is my destiny

      Яркие лучи весеннего солнца освещали просторное кипенно-белое помещение комнаты отдыха для персонала. Такая же белая, до скрипа чистая, словно люди здесь летают по воздуху, а не расслабляются после тяжелых операций.       Сону чувствовал себя как никогда хорошо. Ему эта атмосфера даже нравилась — дышать легче, когда визуально ничего не напрягает.       Удивительно, но Ким не ощущал волнения, когда собирался утром на собеседование; когда вылетал в Сеул пару дней назад; когда получил приглашение по работе в одном из лучших медицинских учреждений страны в прошлом месяце –словно всегда был готов к этому. Хотя может, так и было.       Он боролся за серьезную работу в медицине больше десяти лет: день за днем доказывал свою компетентность, свои навыки и рвение к кардиологии. Однако, большинство специалистов были готовы перечеркнуть все заслуги Сону и отправить мыть полы на самых низких этажах больницы, поставив неутешительный штамп в резюме «бета».       Но Ким соврёт, если скажет, что, узнай через сколько недопонимания и унижения ему придется пройти раньше, он бы отказался от мечты быть главным кардиологом.       После окончания университета, в котором ему тоже усиленно намекали, что стоит сменить специальность на педиатрию или, ещё лучше, вообще уйти в аппаратную медицину и не отсвечивать, Сону бороздил бескрайнее количество медицинских центров, больниц и амбулаторий в поиске работодателя, который оценит старания беты по достоинству, но… Вполне ожидаемо, сталкивался с непонимающими взглядами и «вы уверены, что верно указали предпочитаемую должность, видите ли…». Кто-то уклончиво переводил тему, что в их центре не хватает санитаров, а Сону из Сеульского университета, вполне быстро продвинется по карьерной лестнице и, может быть, достигнет того, о чем мечтает, и плевать, что у Кима красный диплом ординатуры и рекомендации от лучших врачей страны;  но кто-то не удостаивал парня даже такими сказками, в лоб говоря о том, что место бет за стойкой регистрации и не дальше. Но Сону не был бы собой, если бы решил идти по пути меньшего сопротивления. Только не в мире, которым правят зазнавшиеся альфы и не менее расхваленные обществом омеги. Хотя участи последних Сону бы тоже не позавидовал, может, даже, пожалел бы, будь эти особи чуть менее предвзяты к бетам.       От внезапно нахлынувших воспоминаний, Ким невольно сжимает руки в кулаки, словно в фантомной попытке защититься от негатива этого взрослого мира. Сейчас всё хорошо — напоминает себе бета, подрываясь с мягкого кресла, чтобы пройтись вдоль комнаты и успокоить бурю внутри.       Сейчас у него есть предложение мечты, и, даже в случае провала, гарантированная работа на прошлом месте, в главном центре кардиохирургии на Чеджу, куда стекаются популярные и богатые личности, чтобы подлечиться и отдохнуть, где его, как специалиста, уважают и всегда прислушиваются к мнению. Возможно, Сону так бы и остался работать в этом волшебном месте, но противный эгоистичный голосок внутри хрупкого сердца, неугомонно шептал о том, что это возможность доказать всей стране, что беты достойны внимания и признания. — Мистер Ким, пойдемте за мной, главный по отделению готов принять вас, — молодой омега появляется в дверях в самый разгар размышлений и Сону пугается мимолетно, резко разворачиваясь на звук чужого голоса.       Кажется, в своих наполеоновских планах он немного потерял счет времени. Они идут по просторным коридорам и Сону не может оторвать взгляд от стен, потолка, плакатов, приятное впечатление растекается внутри такими же теплыми как лучи солнца потоками. Может, это от ощущения, что твои труды, наконец, замечены? Вроде, вполне обычная больница, но атмосфера… Совсем иная, когда ты оказываешься единственным приглашённым на такую высокую должность как выдающийся специалист. — Подождите здесь, я сообщу господину Паку о том, что вы прибыли, — парень улыбается мило, скрываясь теперь за дубовой, наверняка тяжелой, дверью, на которой золотым отливает большая табличка «Заведующий отделением...».       Сону сглатывает подступившую к горлу тревогу, пробегаясь по имени ещё раз. Его не волновало до этого момента абсолютно ничего, Ким был уверен в своих силах на двести процентов, но… Пак Сонхун.       От волны паники его отвлекает легкий скрип, когда всё тот же администратор выходит наружу слегка хмурясь, словно от головной боли или раздражения. — Простите, могли бы вы подождать ещё несколько минут? Господин Пак… Ведет переговоры с одним из наших врачей, — Ким замечает как случайно брошенное негодование проскальзывает в окончании фразы. Случилось что-то серьезное или… — Не волнуйтесь, и просим прощения, что не смогли показать вам собранность нашего отделения с первого дня, но я уверен, что в дальнейшем мы не подведем ваш выбор, вы действительно очень талантливый врач, — Сону невольно открывает рот от удивления, когда слышит столько хвалебных слов от омеги.       Он неожиданно понимает, что за все годы работы было всего два человека, поддерживающих его теплыми словами.       Прошлый руководитель, который и помог бете пробиться туда, где он сейчас. После того как Сону случайно попал в помощники доктора Ли, этот человек стал ему дороже, чем родная семья, которая даже спустя 15 лет не смогла принять выбранный бетой путь. Вторым человеком был…       Сону выдыхает напряжённо, вновь переводя взгляд на табличку. Если это и правда тот, про кого он думает, то Ким понятия не имеет как всё обернется через буквально несколько минут.       Парень омега удаляется на рабочее место, извиняясь за неудобства ещё, кажется, пару сотен раз, когда с конца коридора его зовет маленькая девочка в больничном халате, чтобы посмотреть мультики. Но Сону всё никак не может оторвать взгляд от объемных золотистых букв на табличке, которые одним своим видом давят всю уверенность вниз, вытаскивая наружу то, о чем парень старался забыть долгие годы. Сожаление.       Когда кажется, что ещё чуть-чуть и чужое имя оживет и обязательно нападёт на Кима, до беты вдруг долетает отдаленная ругань по ту сторону двери.       Взгляд быстро мечется по сторонам в сомнении, но останавливается на небольшой щелочке, оставленной администратором. Это не тактично — кричит здравый смысл внутри, но любопытство его всегда выигрывало. Любопытство и желание понять окончательно о том ли Пак Сонхуне Сону думает. Голос этого человека он врят ли спутает с кем-либо. — Сонхун, не будь последним идиотом, — затаив дыхание Ким подходит чуть ближе, — Этот парень, возможно, последняя надежда Ерым, у тебя с твоими комплексами совсем поехала крыша, — кто-то по ту сторону шипит злостно и Сону, кажется, слышит скрип отодвигаемого стула. — Чонсон, я прекрасно справлялся с её болезнью один, — вот он. Дыхание на миг сбивается, когда голос из далеких воспоминаний всплывает вновь, но уже в реальности, — Если уж мы вдвоём не смогли подобрать лечение, то ты правда думаешь, что какая-то бета сможет? Он господь бог? — голос Сонхуна стал хриплым и низким, словно альфа выкуривает по пачке сигарет в день, но ведь не может же… Пак с самого их знакомства ненавидел сигареты, даже Сону отучил, хотя Ким и курил максимум пару сигарет в месяц, чтобы скрасить жизнь.       За раздумьями о чужой жизни, былой и настоящей, он не сразу отмечает то, что сказал альфа. Какой-то бета? Сону никогда в своей жизни не думал, что услышит столько презрения в голосе Пака. — Он один из лучших в своем деле, пойми ты, нам нужен свежий взгляд. Сонхун, пожалуйста, — голос второго парня не унимался и, казалось, собеседник только начинает набирать обороты, но Сонхун остается непреклонен. — Вы притащили этого врача с Чеджу, к тому же ещё и бету, без моего ведома, перепрыгнув через голову, и сообщили о собеседовании за несколько часов, как вы предполагаете я должен реагировать сейчас? — на мгновенье в кабинете повисла тишина и, Сону был уверен, атмосферка там стояла не лучшая, но, что же это получается? В больнице его не особо то и ждут и, в общем, теперь Сонхун считает его недостойным работником?       Бета стискивает ручку двери, собираясь с мыслями, и коротко стучит. Ровно три раза прежде чем бесцеремонно войти, не дожидаясь разрешения. Он, в конце концов, достоин немного уважения. — Я не разрешал… — остаток фразы повисает в, и без того звенящем, воздухе петлей. И, поднимая взгляд на альфу, Сону добровольно просовывает в неё голову. — Прошу прощения, мистер Пак, — Сонхун дергается от своего собственного имени, брошеного Сону так хлестко, — но у какого-то беты есть ещё дела и мне хотелось бы побыстрее обговорить рабочие моменты, чтобы делать выводы, — стул выбит. Сону словно кадрами из фильма видит в темных глазах напротив себя самого, барахтающегося в припадке. — Сону-щи, я уверен в ваших знаниях, — тянет пожилой преподаватель, откидываясь на спинку стула, — но и вы поймите меня, за 40 лет работы в больницах, я ни разу не видел хоть одного толкового врача-бету. Просто из принципа, мне сложно думать о вас, как о специалисте высокого уровня, — стул скрипит, когда мужчина склоняется чуть ближе, — Мой вам совет… — дослушивать Сону не собирался.       Подрываясь с места, бета выходит из аудитории под недовольные окрики старого пид… Злость расходится внутри стихийным пожаром, охватывая все больше территории. Сону чувствует как покалывает пальцы, как дрожат руки и как вот-вот подступят непрошенные слезы. Это не впервой. Это не впервой — мысленно Ким пытается докричаться до своего сознания, перекрыть пути выхода этой противной реакции организма. Сону ненавидит плакать, особенно в окружении людей, особенно от фактов, которые никогда не сможет исправить.       Этот мир думает, что Ким сам был так счастлив родится чертовой бетой? Что никогда не проклинал судьбу, подарившую «свободу», как любили говорить родители, чтобы утешить сына подростка, познающего с первой невзаимной влюбленностью все прелести существования бет. Когда ты не нужен на работе, потому что не компетентен, а в любви тебе не везет, потому что ты «скучный».       Бета криво усмехается, ускоряясь по лестнице вверх, перепрыгивая через несколько ступенек, чтобы побыстрее оказаться в туалете закрытого корпуса.       Когда дверь за ним с грохотом закрывается, Ким скидывает портфель на пол, оседая следом и содрогаясь в подходящем приступе истерики. Почему всегда так больно и противно? Этап пройденный: Ким просто подаст жалобу в деканат и ему выделят другого преподавателя для сдачи предмета, но слова, эти поганые советы, навсегда осядут внутри пеплом сомнения.       Бета вздрагивает, когда слышит характерный скрип открывающейся двери, но не находит силы подняться. Наверняка, кто-то из преподавателей просто не закрыл окно на этаже. — Извини, — тихий голос со стороны пугает не на шутку и Ким хочет было закричать, но незнакомец оказывается быстрее и закрывает рукой рот. В его глазах читается легкий испуг и вина, — Я не хотел тебя пугать, прости-прости. Не кричи только, вдруг нас тут найдут, это же незаконно, — Ким моргает несколько раз, осматривая парня перед ним, мысленно пытаясь понять альфа это или омега и что ему от него надо. Может он и вовсе был тут все время, просто Сону не заметил в переизбытке чувств чужого присутствия. — Если незаконно, то ты чего здесь делаешь? — Ким отодвигается от чужого тела подальше, хватаясь на лежащий неподалеку рюкзак, и отвечает чуть более грубо, чем хотел бы, но в том состоянии, в котором он сейчас ходится, и это ощущается настоящей победой и верхом приличия. Какой черт притащил этого праведника сюда. — Я, прости, — парень мнется, протягивая Киму небольшую пеструю тетрадь, — у тебя выпало, когда ты убегал, — Сону выдыхает раздраженно, выхватывая несчастную тетрадку по этике из рук незнакомца. Так бы и разорвал эту срань. Но ему это ещё пересдавать. — Урод, — тихо шикает бета, заталкивая тетрадь на самое дно сумки, и поднимается на ноги. Истерики отменяются на ближайшие пару часов, пока он будет добираться до дома. — И-извини, я просто хотел помочь, — парень, что оказывается на добрых полторы головы выше самого Сону, неловко кашляет, смотря куда-то в пол. И Ким только сейчас понимает, что сказал нелестное слово вслух. — Спасибо, ты извини, я это не про тебя, — он также неловко трет шею, собираясь уже идти на выход, но его вдруг неожиданно хватают за руку, разворачивая. Сону даже удивляется на секунду: со стороны парень выглядит даже щуплым, но силы оказывается много. Значит альфа, приходит осознание. — Извини ещё раз, — привычка неуверенного в себе человека – вдруг всплывает в голове Сону, когда альфа в очередной раз извиняется, — Пак Сонхун, — он неловко тянет руку, всё ещё избегая взгляда Кима.       Сону теряется на секунду, не понимая, что ему стоит сделать. Парень ему помог, но настроя для знакомства не было никакого. Немного замявшись, Ким все-таки жмет теплую ладонь альфы, надеясь, что теперь точно сможет побыстрее уйти. — Ким Сону, первый… — договорить ему не дает широкая улыбка парня, который, кажется, еле сдерживается, чтобы не рассмеяться, — что смешного? — Сону хмурится. — Ох, прости, я знаю про тебя. Ты известный студент и… Я, честно, восхищаюсь тобой в некой степени, — откровения Сонхуна сбивают Кима с любой неприятной мысли. Восхищается? — Не знаю, чем ты был так огорчен, но… Может, не откажешь мне в чашечке кофе? — альфа улыбается, поднимая, наконец, на Сону глаза.       И именно тот момент бета считает отправной точкой в путешествии под названием «мясорубка чувств». Потому что никак иначе следущие четыре года он назвать не может.       Сонхун действительно оказывается крайне неуверенным и застенчивым, как для альфы, парнем, но всё встает на свои места, когда Ким узнает, что семья Пак очень, ну очень, традиционных ценностей. Словно из средневековья. Сонхун прилежно учился в специальном училище для альф, чтобы поступить в лучший университет страны и продолжить род врачей, всегда посещал семейные ужины, сидел за уроками дома в 21:00, не пил и негативно относился к вредным привычкам.       Общаясь с Сонхуном всё чаще и чаще, Сону невольно задумывался о том как подобным семьям удается держать дисциплину в современном мире. Но затем, весь образ Пака как заточенного в замке прекрасного принца начал рушится по крупицам. С малого. С ночного телефонного разговора и просмотра кино.       То, как светились глаза юноши, впервые попробовавшего что-то настолько захватывающее в тайне от родных, Сону врят ли сможет забыть. Огонёк чужой души, томившийся до этого момента под сковывающим стеклянным колпаком и строгим контролем, едва заметно дрогнул, цепляя и бету.       И когда ежедневные ночные прогулки ради которых Хун вылезал из окна своей спальни, когда пара бутылок грушевого сидра в конце тяжелой недели, пьяные разговоры о вселенной и черствости мира стали их неотъемлемой рутиной, Сону стоило почувствовать неладное.       Стоило унять колотящееся сердце, когда они лежали близко, смотря очередную глупую комедию,  стоило не рассматривать небольшую россыпь родинок на лице Хуна, стоило не касаться мимолетно широких плеч или больших ладоней, в которых так уютно было прятать свои продрогшие пальцы. Но он молод. Молод, неопытен и полон любви.       Тогда до Сону не до конца доходил весь смысл этой связи между бетой и альфой. До Пака доходило все сразу, несмотря на имидж лучшего сына и застенчивого парнишки. Он с самого начала знал, что их ждет провал, но эгоистично хотел тепла — это Сону понял слишком поздно.       Стоя посреди улицы с растерзанным сердцем одной лишь фразой: «я помолвлен», – и забавным плюшевым пингвином, приготовленным к двадцать второму дню рождения альфы.       И, казалось бы, в двадцать два стоит отстаивать свои желания и свою жизнь, так, как они шепотом обсуждали в спальне Кима по ночам, теряясь в развязной темноте комнаты, где только один уличный фонарь знал их секреты, тонкой полоской света заглядывая в окно. Но Сонхун к борьбе был не готов, в то время как сам Сону привык к ней настолько, что не представлял без проблем жизнь.       Он привык пережевывать все неурядицы, косые взгляды и оскорбления с улыбкой на лице, а потому и Сонхуна «пережевал». Даже старался не держать обиду, в сотый раз напоминая самому себе, что так будет лучше, что из них никогда бы не вышло чего-то путного. Оба пошли бы ко дну. Ким из-за расхлябанности и неуверенности, которая ворвалась в его жизнь вместе с Паком, а Сонхун из-за чрезмерной решительности беты рвать и метать.       Сону считает Сонхуна из прошлого отличным уроком, что на двух стульях не усидишь, в конце концов придется делать выбор и как можно раньше, в ином случае выбора может не остаться.       Смотря на Пак Сонхуна из настоящего, Сону испытывает настоящее предательство. Не тогда, когда альфа, заливаясь слезами просил его простить за то, что не смог перечить родителям. Именно сейчас. Читая между строк обыденное людское презрение и сомнение. Но всё ещё надеется, что огонёк внутри Сонхуна обрел свою собственную свободу.