Bonten

      В тот тихий момент, когда Какуче и Хитоми оказались наедине, в воздухе повисло предвкушение. Комната была тускло освещена, отбрасывая мягкие тени, которые играли на их лицах, подчеркивая их эмоции.       — Ты собираешься в Иокогаму? — мужчина со смесью любопытства и беспокойства, запечатлевшейся на его лице, мягко спросил её.       — Да, — ответила она с ноткой решимости в голосе, собирая документы в одну папку. — Есть один человек, с которым мне нужно встретиться.       В воздухе повисла тонкая пауза, прежде чем он набрался смелости и спросил: — С кем? — Какуче встретил её взгляд, в глазах которой отражалась смесь уязвимости и решимости.       — С Ханмой Шуджи. — ответила она, и в ее голосе звучала многозначительность.       Когда рука мужчины нашёл путь к ее руке, жест защиты и заботы, он тихо прошептал:       — Будь осторожна.       В этот момент между ними возникла глубокая связь. Они не были любовниками в традиционном смысле, но их связь была глубже, чем просто дружба. Это была связь, основанная на общем опыте, невысказанных словах и взаимном понимании трудностей друг друга. Их чувства друг к другу выходили за рамки обычных отношений, сплетая гобелен доверия и привязанности.       Почувствовав тепло его руки на своей руке, сердце Хитоми наполнилось благодарностью и любовью. В нежном акте благодарности она наклонилась вперед и нежно прижалась губами к его щеке, оставив затяжной поцелуй. Этот жест говорил о многом, передавая множество невысказанных эмоций и молчаливое обещание держать его близко к сердцу.       Время, казалось, остановилось в этот интимный момент, когда их невысказанные чувства эхом прокатились по комнате. Тяжесть их эмоций, переплетенная с неопределенностью предстоящего пути, создавала вокруг них горько-сладкую ауру. Это был момент невысказанных прощаний и невысказанных желаний, заключающий в себе всю сложность их связи.       Когда они отстранились друг от друга, их взгляды снова встретились, безмолвно признавая глубину их невысказанной связи. Они понимали, что их пути расходятся, ведут их в разные пути, но отпечаток этого момента останется в их сердцах. В этой комнате, наполненной общим пониманием, они стояли как свидетельство сложной природы человеческих связей. Их связь сохранится, даже когда они вступят на разные пути, навеки связанные глубиной своих чувств и воспоминаниями об этом важном моменте.

***

      На стерильной больничной койке лежала Ази, женщина исключительной красоты с кудрями, ниспадающими на лицо. Ее глаза, обычно живые и полные жизни, теперь опухли и покраснели от безжалостных слез, которые она лила, наблюдая за мучениями своего отца. В висках пульсировала боль, а зрение затуманилось от напряжения; физическое проявление ее эмоционального потрясения. Ее тело было тяжелым, как будто тяжесть ее печали просочилась в самые ее кости.       В другом конце комнаты сидел Мочидзуки, притворяясь спящим. Его лицо было маской, искусно скрывавшей его мысли, но напряженная линия плеч выдавала его настороженность. Его присутствие резко контрастировало со стерильной больничной обстановкой; он был живым напоминанием о прошлом, которое Ази отчаянно пытался забыть.       Когда он проснулся, его взгляд встретился с ее взглядом, и она вздрогнула. Его глаза были темными, непроницаемыми.       — Давно смотришь? — спросил он. Его голос, глубокий и успокаивающий, резко контрастировал с холодностью его слов.       — Нет, — солгала она едва слышным шепотом.       Их отношения представляли собой сложный клубок необузданных эмоций. Когда-то любовники, теперь они держались на осторожном расстоянии, их чувства друг к другу тлели под морозным фасадом. Ази была беременна, но не ребенком Мочидзуки. Этот факт был острой занозой в их и без того натянутых отношениях, посылая волны боли в сердце Канджи каждый раз, когда он смотрел на нее.       — Ты меня ненавидишь? — вопрос мужчины повис в воздухе, тяжелый и напористый.       — Да, — ответила она ровным голосом, но сердце колотилось о грудную клетку.       Он придвинулся ближе, и она инстинктивно зажмурилась, испугавшись что он навредит ей за такие слова, страх покалывал кожу. Но все, что он сделал, это протянул руку и заправил ей за ухо непослушную кудрявую прядь, его прикосновение оказалось неожиданно нежным.       — Мои люди отвезут тебя домой, — сказал Мочидзуки, отстраняясь от нее. — Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится — его слова были акцентированы скрытым напряжением между ними. Он повернулся, чтобы уйти, его фигура отбрасывала длинную тень на белоснежные стены больничной палаты.       — Мне от тебя ничего не нужно. — прошептала Ази дрожащим от гнева и отчаяния голосом. Ее слова эхом раздались в тихой комнате, повиснув в воздухе еще долго после того, как она сказала. Канджи остановился у двери, спиной к ней. Он не оборачивался, но Ази знала, что он услышал ее слова. Он стоял неподвижно, словно созерцая запутанную паутину эмоций, связывающую его с женщиной, которую он когда-то любил. Затем, бросив последний взгляд назад, он вышел, оставив Ази наедине с ее болью и мыслями.

***

      После очередного изнурительного дня бандитских разборок Ран решил расслабиться в старом неприметном джаз-баре, который он часто посещал в центре города. Бар был для него убежищем, местом, где он мог ослабить бдительность, хотя бы на несколько мимолетных мгновений. Несмотря на то, что он был членом внушающей страх банды Бонтен, Ран был сентиментальным человеком и часто искал утешения в музыке, которую играл его отец.       Ближе к вечеру Ран заметил женщину, сидящую в одиночестве в баре. В ней было что-то неуместное. Она выглядела слишком грациозно, слишком элегантно, чтобы находиться в таком грязном, грубом заведении. Несмотря на ее попытку слиться с остальными, в ее глазах была стальная решимость, которую было трудно игнорировать. Это была Мацури. Увидеть ее сейчас воочию было и шоком, и прекрасной возможностью.       Но было что-то еще, странное ощущение, что за ним наблюдают. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять это, но за ним следили. Внезапно кусочки сошлись воедино. Мацури оказалась здесь не случайно, она была здесь из-за него. Она была его тенью, тихой угрозой, таящейся в его слепой зоне.       В тусклом свете бара их взгляды встретились. Холод пробежал по спине обоих. Инстинкты кричали ему: драться или сносить ноги, ведь она может быть не одна. Но он также знал, что это может быть его единственный шанс сказать Мацури правду, спасти ее от пути мести, на который ею манипулирует банда Ханзай.       Пока играла джазовая музыка, Ран должен был сделать выбор, который мог либо спасти, либо уничтожить их обоих. Но на данный момент у него было подтверждение: Мацури действительно следовал за ним, и он должен был действовать быстро.       Внезапно Мацури встала и стала уходить прочь с места, Ран же, в свою очередь, последовал за ней. Шли они долго но уверенно. Битва между Мацури и Ран была бы битвой не грубой силы, а стратегии и хитрости. Мацури, миниатюрная девушка с невинным выражением лица, была обманчива своей внешностью. Она была не так слаба, как казалась, и носила в себе смертельное намерение: убить Рана. Ей сказали, что он опасный враг, и она безоговорочно поверила этому, ее верность своему благодетелю ослепила ее от любых других возможностей. С другой стороны, Ран, закаленный человек с опытом, выгравированным на его лице, нес тяжесть своего прошлого, как воин. Его целью было не убить Мацури, а заставить ее увидеть правду: человек, который послал ее за ним, был лжецом, манипулирующим ею для собственной выгоды.       Они встретились взглядами на старом складе, месте теней и забытых вещей. Воздух был тяжелым от напряжения, когда они кружили друг вокруг друга, единственными звуками были их размеренное дыхание и слабый шорох их одежды. Их взгляды встретились, оба были полны решимости и желания сражаться. Мацури атаковала первой, ее движения были быстрыми и точными. Она была меньше, но была быстрой, ее проворное тело металось вокруг Рана, которому приходилось полагаться на свою силу и опыт, чтобы не отставать от нее. Они столкнулись, их соответствующее оружие превратилось в размытое пятно движения, металлический звон стали о сталь эхом отозвался в тишине склада.       Ран своей ловкостью одним взмахом правой ноги снёс Мацури с ног и подбежав хотел был решительно пнуть девушку в живот, но вторая выкрутилась и через силы встала с места. Теперь они стояли друг против друга при лунном свете и свирепостью во взгляде. Ран замахнулся, но Мацури уклонилась и ударила того кулаком в живот, прямо в солнечное сплетение. Пока тот жмурился и приходил в себя от боли, Мацури, воспользовавшись моментом несколько раз дала кулаком ему в лицо. Ран схватил её за шею и повернул ту вперёд, сжимая горло, оттолкнул направо от чего она ударилась головой об стену и упала. Ран подошёл к ней и грубо схватил за плечи, подняв.       — Послушай же меня, Мацури! — вздохнул он громко, смотря ей в глаза. Мацури не ответила ни слова и логтём ударила прямо в его правую сторону лица. Он чуть отряхнулся назад но секунду спустя вмиг подошёл к ней и взял цепь, что свисал с потолка высокого скалада, желая ограничить её движения. Девушка сопротивлялась со всей силы и оттолкнула себя ногой от стены, от чего и мужчине не удалось сохранить равновесие. Понадобилось достаточно времени чтобы обе встали с места и прировнялись друг к другу.       Ран всегда отличался своей скоростью и точностью и этот раз не исключение. Ран первым схватил Мацури и поразил её живот быстрым ударом с помощью своих колен из-за чего шатенка сморщилась. Затем он кинул её в стену. Она упала, корчась от боли и в этот же момент почувствовала резкий боль опять же в животе после того как Ран пнул её ногой.       — Хватит, Мацури! — крикнул он. — Я не хочу вредить тебе! Очнись же!       Она не стала медлить. Замахнув ногой Мацури сбила Рана с ног и в тотчас же схватила его за запястье с намерением атаковать. Затем она перешагнула через голову мужчины, расположившись перпендикулярно его телу. Она расположила ногу по обе стороны от головы Рана, одна её правая нога находится над лицом мужчины а другая под его спиной. Правой ногой она оказывает давление вниз, прижимая его голову к земле и ограничивая движение. Контролируя руки, она использовала свои ноги и бедра, чтобы поднять таз от земли, одновременно подтягивая захваченную руку к собственному бедру. Она использовала приём «Рычаг локтя», которому её обучил Ран. От осознания этого на лице мужчины появилась слабая ухмылка. Вытягивая свои бёдра вверх, она продолжала оказывать давление на захваченную руку, чрезмерно вытягивая локтевой сустав и вызывая сильную боль. Ран был обезоружен. Положения и действия сейчас было очень ограниченными и сопротивляться было бесполезно, любой другой сдался бы, но не Ран. Он сильно отряхнулся ногой и ударил Мацури в голову и сразу же почувствовал как хватка ослабла, а позже совсем выбрался из него.       Ран был опытным бойцом, но Мацури была дикой картой. Он не раз заставал себя врасплох, едва избегая ее быстрых ударов. В какой-то момент, во время особенно интенсивного обмена ударами, Ран разорвал кофту Мацури с её тела и стал свидетелем татуировки на ее груди, орла с распростертыми крыльями, что подтвердило слова Хитоми: Мацури действительно была членом печально известной вражеской банды.       Откровение дало Ран новое чувство безотлагательности. Он сопротивлялся с вновь обретенной решимостью, но не для того, чтобы убить Мацури, а чтобы заставить ее понять правду. Борьба продолжалась, танец смерти под тусклым светом склада, две души, запутавшиеся в паутине лжи и непонимания.       — Кацу Хаяси… — во время драки произнёс Ран, когда понял что спокойно поговорить с ней не получится. — Убил твоего отца. — коротко сказал он.       Мацури остановилась на секунду и он отлично заметил эту искру недопонимание в её глазах. Она стояла так, в ступоре, минуту, если не больше.       — Что ты сказал? — прошептала она видя как Ран произносит это словно обыденность. — Что ты только что сморозил? — уже с ноткой неуловимой ярости говорила она, постепенно подходя к нему. Приблизившись она встала очень близко к нему и в последний раз взглянув ему в глаза схватила мужчину за волосы и ударила его голову об металл, от чего полилась кровь.       — Думаешь, я стал бы тебе лгать? — проговорил он с лёгкостью блокируя каждый из её ударов что она без капли жалости наносила ему. — Мацури, прекрати это. — сказал он и схватил за хрупкие плечи. Он увидел сожаление в её глазах, как её итак тусклый взгляд постепенно гаснет давая волю слёзам. — Я объясню тебе всё, Мацури если ты согласишься пойти со мной. — спокойно говорил мужчина. Мацури ничего не ответила она лишь помотала головой в стороны и убежала прочь от него. А он так и остался стоять там, смотря ей вслед, как она сново уходит и понимать что он опять упустил шанс с ней поговорить.       Выйдя из заброшенного склада, вся в слезах, Мацури побежала к машине, которая стояла сзади ангара скрытно. Мацури припарковала эту машину пораньше, в случае если она убьёт Рана чёрт его Хайтани. У Мацури была бурей эмоций, водоворотом печали и отчаяния, которые грозили полностью поглотить ее. Ее сердце колотилось в груди, каждый удар повторял сказанные жестокие слова. Ее руки дрожали, адреналин от боя все еще струился по ее венам, но теперь был испорчен чувством предательства.       В салоне ее машины было душно, холодный металл и кожа резко контрастировали с горячими слезами, бесконтрольно струившимися по ее щекам. Их соленый вкус был горьким напоминанием об истине, которую ей только что вручили. Ее сердце было как камень в груди, тяжелое и неподатливое.       Ее кофта, разорванная в драке, болталась вокруг нее. Сквозь отверстия просачивался холод, охлаждая ее кожу и заставляя дрожать. Но это было ничто по сравнению с холодом, поселившимся в ее душе.       Воспоминания об отце нахлынули на нее. Его теплая улыбка, его нежный голос, все это казалось теперь жестокой шуткой. Это были мгновения, которыми она дорожила, но теперь они были испорчены, отравлены только что полученным знанием. Она чувствовала тяжесть своего горя, как рану, которая отказывалась заживать.       Вытащив из бардачка зажигалку, она уставилась на нее. Мерцающее пламя отражалось в ее остекленевших глазах, отбрасывая жуткие тени на заплаканное лицо. Она полностью выбросила кофту, оставшись в нижном белье, обнажая бандитскую татуировку на груди. Убийцы ее отца. Метка была постоянным напоминанием о доверии, которое она оказывала тем, кто этого не заслуживал.       Она поднесла зажигалку к коже, жар от пламени заставил ее вздрогнуть. Но она взяла себя в руки и закусила губу, прижимая ее к чернильному символу. Боль была резкой и мгновенной, сильное жжение, заставившее ее зашипеть. Но она не остановилась. Она приветствовала боль как покаяние, как способ сжечь узы, связывавшие ее с убийцами отца.       Ее кожа шипела и трескалась, запах горелой плоти наполнял машину. Но Мацури едва это заметила. Все, на чем она могла сосредоточиться, это агония, растекающаяся по ее коже, физическая боль, долгожданное отвлечение от эмоциональных мучений.       Когда пламя погасло, она судорожно вздохнула, ее пальцы дрожали, когда они бросили зажигалку на пол машины. Ее кожа была содранной и покрытой волдырями там, где была татуировка, яркая красная рана на бледной коже. Боль пульсировала, постоянно напоминая о том, что она сделала и Мацури так и заснула на машине выплакав горькие слезы.

***

      Ямада не соврала сказав что идёт в Иокогаму для встречи с Шуджи Ханмой, но соврала насчёт того что ей нужно переговориться с ним, ведь сбиралась она делать далеко не это. Приближалась зима и это по особенному было заметно по холодной погоде. А Иокогама — это такое место где холод наступает раньше всех, поэтому несмотря на конец октября прохлада была как будто декабрьская. Хитоми нацепила тёплое пальто и шарф, контрастируя с чёрными варежками, что хоть и были просто аксессуаром, но давал особенную изюминку в её образ. Её подчинённый — Изао, остановился возле среднего здания. На первый взгляд кажется что это какой-нибудь ресторан или кафешка, но только зайдя вовнутрь можно было узнать что это морг.       Женщина вышла из машины и велела остановиться на ближайшей парковке через дорогу, ведь места для машин возле морга не было. Она потихоньку направлялась к входу здания, попутно снимая свои варежки и на пороге здания её встретил никто иной как Ханма Шуджи, любитель покурить и бальзамирования. Они будто взглядом поздоровались друг с другом и прошли вовнутрь.       Сердце Хитоми стучало как барабан, когда она шла по стерильному, тускло освещенному коридору морга. Она была образцом самообладания, ее каштановые волосы были аккуратно завязаны, ее лицо непроницаемо, но ее нервы сдавали с каждым шагом. Рядом с ней силуэт Ханмы, высокий и обветренный, с зажженной сигаретой в руке, был единственной неизменной фигурой в наступающей темноте. Старый морг в Иокогаме был холодным, мрачным местом. Узкий коридор, казалось, тянулся бесконечно, со стальными дверями, в которых хранились секреты, которых не должен знать ни один живой человек. Его воздух был наполнен запахом дезинфицирующего средства, пытающегося скрыть запах смерти. Слабые желтые огни мерцали, отбрасывая жуткие тени на стены.       Ханма с его хриплым голосом и обветренным лицом казался частью этого места. Он постоянно курил, резкий запах табака смешивался со стерильным воздухом, создавая странное ощущение комфорта. Он был против того, чтобы она вошла одна, но Хитоми настояла, и он неохотно согласился.       Наконец они подошли к двери, которой она боялась. Имя, которое она искала, было нацарапано на наклейке. Она тяжело сглотнула, горло пересохло, как Сахара, а сердце забилось еще сильнее. Она толкнула дверь только для того, чтобы ее худшие опасения оправдались. Тело, которое она ожидала увидеть, там не было. Это была пустая доска, полая пустота, где когда-то лежал человек.       Волна паники захлестнула Хитоми. Ее дыхание сбилось, грудь сжалась, как будто ее обмотали стальной лентой. Ее сердцебиение превратилось в дикую, бешеную татуировку в ушах. Она почувствовала, как холодный ужас растекается по венам, заменяя кровь. Она едва могла думать, ее разум превратился в хаотический водоворот страха и замешательства. Пропавшее тело означало только одно — теперь они охотятся за ней.       Под действием чистого адреналина Хитоми, спотыкаясь, вылетела из комнаты. Ей нужно было дышать. Ей нужно было подумать. Ее шаги зловещим эхом отдавались в пустых коридорах, пока она шла в ванную. Ханма смотрел ей вслед, тревога отразилась на его лице, он забыл о сигарете. В уборной Хитоми прислонилась к холодной, выложенной плиткой стене. Она почувствовала, как холод просачивается в ее кожу, заземляя ее, выводя из состояния паники. Она торопливо стянула шарф, чувствуя, что ткань душит ее. Она хватала ртом воздух, ее грудь вздымалась. Хитоми уставилась на свое отражение в зеркале. Лицо ее было бледным, губы бесцветными. Ее глаза, обычно спокойные и устойчивые, были широко раскрыты и полны ужаса. Но и здесь была решимость. Она не сдалась без боя. Она плеснула холодной водой на лицо, шок от этого дал ей на мгновение передышку от страха.       С шарфом в руке и твердой решимостью она вышла из ванной. Ей нужно было разгадать тайну, противостоять угрозе, и она не собиралась позволять страху остановить ее.       — Всё в норме? — спросил Шуджи когда заметил выходящую из уборной Хитоми, что нервно искала что-то в сумке.       — Да. — ответила она, пройдя мимо него к выходу. Но затем остановилась на секунду. — Спасибо тебе, — подошла к нему. — Держи. — и отдала конверт с деньгами которых Ханма с радостью принял.       Выйдя из здания она направилась к машине, где её мирно ожидал подчинённый. Ей хоть и удалось успокоиться, но всё равно что-то колотилось внутри предсказывая не самое хорошее будущее. Так оно и было. Внезапно послышались сирены полицейских машин которое заставило Хитоми обернуться. Перед ней остановились двое машин и оттуда вышли четверо полицейских. Изао же вышел из машины и встал сзади Хитоми.       — Ямада Хитоми? — спросил один усатый, поправляя свой ремень.       — Да? — подозрительно ответила она сверля из всех взглядом.       — Вы арестованы. — неожиданно для девушки и для Изао выдал коп и начал подходить к ней с наручниками.       — На каком основании меня арестовывают? — ей удалось спросить, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно.       — Вы подозреваетесь в сообществе с особо опасным преступником. Также препятствование правосудию и фальсификация улик, связанных с пропавшим телом из морга. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет… — его слова превратились в размытое пятно, когда разум Хитоми заполнила паника. Хватка полицейского была крепкой, но безболезненной. Хитоми почувствовала, как по ее позвоночнику пробежал холодок, а в голове закружилась голова от замешательства и страха. Когда ее посадили на заднее сиденье полицейской машины, ее мысли начали метаться. Как она собиралась доказывать свою невиновность? И куда же могло подеваться тело?       Дорога в полицейский участок была размытой. Все, о чем Хитоми могла думать, это о шокирующем повороте, который только что произошел в ее жизни. Но посреди хаоса стало ясно одно — ей нужно узнать правду о пропавшем теле. Она должна была найти выход из своего нынешнего затруднительного положения и раскрыть правду, какой бы странной или опасной она ни была.