Bonten

      Чувства Мацури постепенно зашевелились, когда она проснулась в незнакомой комнате, прохлада простыней под ней вызывала у нее дрожь. Замешательство заволокло ее разум, словно густой туман, а воспоминания о вчерашнем дне казались далекими и фрагментарными. Она моргнула, пытаясь собрать воедино головоломку своего окружения.       Осторожно оттолкнувшись от кровати, она вздрогнула от резкого приступа боли, исходившего из ее правой груди. Рука инстинктивно потянулась к источнику дискомфорта, пальцы задели болезненное место. Когда ее прикосновение коснулось кожи, ее охватила волна узнавания. Ее сердце колотилось, тревога и осознание переплетались. Боль, ожог — все это было сосредоточено вокруг татуировки орла, которую она вытравила на своей коже. Его крылья, когда-то символизировавшие силу и свободу, теперь омрачены печатью ее собственного отчаяния. Дыхание Мацури перехватило, когда воспоминания снова обрели ясность.       Дрожащей рукой она потянулась к прикроватной настольной лампе, отбрасывая теплый золотой свет на всю комнату. Ее взгляд упал на маленькое зеркало, в отражении которого виден весь ущерб, который она нанесла.       — Проснулась? — неожиданно прозвучал мужской и больно узнаваемый голос.       Это был Ран, он стоял на пороге весь изнемождённый, холодный, выглядевший так же измученно, как себя чувствовал, а его глаза были тяжелыми от усталости. Он приложил к своему лбу лёд, мрачное напоминание об их битве. Его лицо было покрыто синяками и ссадинами, каждое из которых свидетельствовало о ярости Мацури. Девушка снова попыталась встать, но комната закружилась, и она снова упала на диван. Ее тело было слабым, а зрение расплывалось. Низкий гемоглобин, поняла она, побочный эффект борьбы и стресса.       — Не вставай, лучше лежи. — сказал Ран хриплым, но не злым голосом. Мужчина поставил лёд на ближайший стол и сделал шаг к зеркалу что стояло напротив кровати в котором лежала Мацури. Посмотрев в зеркало он разглядел рану на лбу и потрогав, чуть зашипел.       — Почему я здесь? — решительно спросила Мацури чуть громче шёпотом.       — Потому что больше тебе некуда, дура. — ответил он еще резче, чем прежде.       Мацури почувствовала прилив гнева, но его быстро сменила волна отчаяния. Она вспомнила тайну, страшную правду об отце.       — Откуда ты знаешь? — поспешным тоном задала вопрос она: — Что моего отца. — она чуть заикнулась. — Что моего отца убил… Кацу? — Ран остановился, его глаза встретились с ней. Он уже собирался ответить, когда их прервал внезапный шум. Звук гудящего телефона заполнил комнату.       — Ало? — как-то недобро кинул Ран, ожидая ответа от другой стороны телефона который тянулся.       — Ран? — услышав голос знакомого уже давно Какучё, мужчина фыркнул. Голос его звучал решительно и твёрдо, но можно было услышать его сбившееся дыхание.       — Что случилось?       — Долго объяснять. Хитоми была арестована в Иокогаме. — сказал Какучё, и с этими словами мир, казалось, накренился вокруг своей оси. Сердце Рана колотилось в груди, как боевой барабан, в ушах эхом отдавались внезапные новости об аресте Хитоми. Слова повисли в воздухе, горький привкус на языке у Рана.       Его замешательство быстро превращается в смесь разочарования и беспокойства. Губы Рана сжимаются в тонкую линию, его челюсти сжаты, когда он недоверчиво фыркает от поспешных объяснений Какучо. Затруднительное положение Хитоми задевает за живое, и в его словах есть непреднамеренная грубость, отражение его бурлящих эмоций.       — Есть предположения, что ее подставили Ханзайцы, — добавил Какучё, и его голос прозвучал глухим гулом в ухе Рана. Ханзаи, всегда прячущийся в тени, всегда готовый нанести удар. Ран в замешательстве хмурит брови, крепче сжимая телефон.       — Черт, — выплюнул он ядовитое проклятие. Его разум метался, мысли сталкивались и разбивались, как волны во время шторма. Ему нужно было что-то сделать, что-нибудь, чтобы помочь Хитоми. — Что мне нужно делать? — спросил он низким рычащим голосом.       — Найди ту девушку, о которой упоминала Хитоми. Чан Мацури. — сказал Какучё и услышав её имя Ран сразу же кинул взгляд на сидящую на диване шатенку. Пока Какучё сообщает подробности, Ран нетерпеливо постукивает пальцами по краю стола, его грудь вздымается и опускается с каждым взволнованным вздохом.       Ран повесил трубку, щелчок трубки стал резким прерыванием разговора. Он остался в тишине, гнев все еще кипел внутри него. Челюсти его были сжаты, глаза тверды и решительны.       — Мацури… — спокойно окликнул девушку Ран, стоя к ней спиной и разглядывая телефон в котором только что услышал не самую приятную весть. — Кто твоя глава? — задался он.       — Чего? — вопросительно посмотрев на него, озлобленно бросила она, давая толчок для гнева. — Ты такой наив… — не успела она договорить как её перебил мужчина.       — Мацури, — Ран взял в руки рядом стоящую вазу, крепче сжимая. — Кто твоя глава?       — Думал, сделаешь доброе дело, так я растаю и всё выдам тебе? Они убьют меня. — ответ не удовлетворил мужчину. Хайтани со злостью кинул в неё вазу, которая разбилась вдребезги рядом с девушкой, от чего она побледнела от испуга. Понимая что надо бежать, Мацури только хотела встать с места, как Ран моментально подошёл к ней и до побележки костяшек с силой сжал её плечо.       — Да мне поебать что с тобой будет. — сквозь зубы прошипел он. — Кто твоя глава? Кому ты подчиняешься? Просто скажи мне это имя! — Ран уже кричал.       — Да пошёл ты к чёрту! — крикнула шатенка и оттолкнула мужчину от себя. Ран чуть отряхнулся назад, но мигом схватил бежавшую девушку за волосы от чего она ойкнула. Хайтани взглянул на неё и Мацури озарила всплеск сильной ярости в этих фиолетовых глазах. Ран дал ей крепкую пощёчину.       — Какая ты глупая. — шипя, мужчина схватил её за подбородок, сжимая приблизился к ней. — Даже после известия о том что твоего отца убил тот кому ты подчиняешься, всё равно продолжаешь стоять на их стороне. Глупая. — он гневно ткнул пальцем в лоб девушки. — Глупая ты, Мацури. Глупая!       — Ты не представляешь что эти люди сделали для меня! — выкрикнула она сквозь зубы.       — Что они для тебя сделали? — Ран безумно улыбнулся. — Убили твоего отца? — глаза его наполнились возбуждением. — Они убили твоего отца. — мужчина начал смеяться, из-под глаз наблюдая за тем как лицо Мацури становится всё мрачнее и мрачнее. — Убили твоего отца! — были последним что он крикнул прежде чем девушка врезала ему в нос кулаком. От такого мужчина схватился за нос и чуть пошатнулся назад.       Мацури выбежала из дома прочь. Ран и не стал останавливать её, понимая что от этого не будет толку. Мацури бежала куда глаза глядят, лишь бы подальше от него. В момент побега внутри почувствовалось дежавю, когда она, совсем маленькая и беспомощная бежала от своей матери, которая угрозила убить её если она пожалуется отцу. От этого на глаза невольно навернулись слёзы. Слёзы безвыходности и слабости…

***

      Когда Хитоми приближается к комнате для допросов, звук ее каблуков эхом разносится по коридору, усиливая напряженную атмосферу. Стены коридора окрашены в тёмно-серый оттенок, а освещение тусклое, отбрасывающее на пол длинные тени.       Двое полицейских целеустремленно сопровождали ее, держа руки в кобурах и готовые вступить в бой в любой момент. Дверь в комнату для допросов сделана из толстого тяжелого металла, и когда она со скрипом открывается, Хитоми входит внутрь.       Комната маленькая, без окон, только один верхний светильник освещает все резким светом. Стены выкрашены в тусклый бежевый цвет, а единственная мебель в комнате — металлический стол и два стула, один из которых занят главным детективом.       Детектив — мужчина средних лет с суровым выражением лица, его глаза прикованы к Хитоми, когда она входит в комнату. Он поднимается со стула и жестом предлагает ей сесть на пустой стул напротив него.       Хитоми садится, ее поза прямая и уверенная. Она встречает взгляд детектива, не вздрагивая, ее глаза не выдают ни ее мыслей, ни эмоций. Полицейские тихо стоят у двери, осматривая комнату в поисках признаков опасности. Воздух в комнате наполнен напряжением, и тишину нарушает только звук дыхания Хитоми. откашливается и начинает говорить низким и размеренным голосом.       — Итак, Ямада Хитоми. — откашливаясь начинает детектив, перебирая бумаги. — Вы уже верно в курсе по какому поводу вас задержали?       — Да. — сухо бросила Ямада. — Но мне не предоставили никаких доказательств.       — Да, поэтому вы и здесь. — мужчина робко показал ей фотографию, на которой изображена Хитоми и глядя на неё, Ямада мысленно ударила себе по лицу, ведь эта фотография была сделана по видимому, в день когда она встретилась с Терано Саусом. Её опасения сбылись, за ней в тот день была слежка. «Чёртов Саус» подумала Хитоми. — Это вы?       — Да. — без сожалений в голосе честно ответила она.       — И куда вы направляетесь? — на этот казалось бы, риторический вопрос Ямада вопросительно взглянула на детектива который ожидал её ответа. То ли он знает её мотивы и испытывает её на честность, то ли он совсем не в курсе и позвал только ради того чтобы убедиться в своих предположениях. Хитоми мысленно фыркнула.       — А вы как думаете?       — Мне нужен ваш ответ, Хитоми.       — К Терано Саусу.       — И зачем вы к нему шли?       — Чтобы поговорить.       — Поговорить о чём?       — Обо всём.       — Например?       — Например о прошлом.       — Если по конкретнее? — шатенка ни слова не ответила и скрестив руки, откинулась на спинку стула, улыбнаясь — Понятно. — мужчина вздохнул и потянулся за ещё одной бумагой. — А что насчёт этого? — на предоставленной фотографии было чётко видно как Хитоми передаёт бумаги к рукам Терано. — Что за бумаги вы ему передаёте? — Ямада надолго уставилась на изображение, в голове перебирая все возможные версии ложного ответа, но ни один из них не подходил к данной ситуации поэтому сжав все силы в кулак она произнесла:       — Его поддельные документы.       — Верно. — сказал детектив от чего женщина посмотрела на него удивлённо. «Значит знал.» — догадалась она. Затем детектив скрестил пальцы и уставился на неё.       — Что будет дальше? — спросила Хитоми.       — Арест под залог, по крайней мере до суда. Вы должны понимать что совершённое вами действие, а именно, соучастие в побеге особо опасного преступника, карается законом.       — И когда же будет суд?       — Неизвестно, предположительно через неделю, две.       — Чёрт. — выругалась она и замолчала на минуту.       Когда два полицейских с суровыми лицами выводили Хитоми из тускло освещенной комнаты для допросов, внутри нее бурлила смесь эмоций. Ее сердце колотилось в груди, отражая интенсивность вопросов, с которыми она только что столкнулась. На ее лбу образовались тревожные капли пота, блестевшие в резком свете флуоресцентных ламп в коридоре. С каждым шагом холодный линолеум на полу, казалось, еще больше усиливал тяжесть ситуации, в которой она находилась. Ее разум воспроизводил слова, сказанные во время допроса, зондирующие вопросы, которые пытались разгадать ее историю. Сомнение грызло ее мысли, в голове воцарилась каша от вопросов, начиная от того кто мог её так подставить (она конечно предпологала подставника), заканчивая тем как сложится её дальнейшая судьба.       За пределами комнаты для допросов в полицейском участке кипела жизнь, приглушенные разговоры офицеров и далекие звонки телефонов создавали жуткий фон для ее бегущих мыслей.       Несмотря на смятение внутри нее, лицо Хитоми оставалось тщательно продуманной маской, мало раскрывающей смятение, бурлившее под поверхностью. Когда она проходила, ее взгляд скользнул по окну, мимолетному отблеску внешнего мира, который теперь казался таким далеким. Солнечный свет, струящийся сквозь стекло, казался жестоким напоминанием о свободе, которой ей сейчас не хватало.       Пока они шли по коридору, пальцы Хитоми сжимались и разжимались по бокам, в подсознательной попытке восстановить контроль над ее нервами. Она отчаянно жаждала, чтобы это испытание закончилось, чтобы выйти из удушающей атмосферы полицейского участка и вернуться в мир, где она чувствовала себя в безопасности.       В конечном итоге сцена нарисовала яркую картину молодой женщины, борющейся со сложной смесью эмоций: страха, неуверенности и отчаянной надежды на понимание. Путешествие из комнаты для допросов туда, где будет ее следующий пункт назначения, было физическим отражением психологического путешествия, которое она предприняла, путешествия, которое было далеко от завершения.

***

      Ран не знал что делать. Он так и просидел у себя дома до вечера, на том же месте где его бросила Мацури. В голове была смесь эмоций и вопросов, которых становилось больше с каждой секундой. Он был в безвыходности, он боялся за Хитоми, боялся что потеряет её, но не собирался сделать что-то чтобы это предотвратить. Внутри него, другой он, кричал о том что героем Хитоми должен стать Какучё, и Ран никак не сопротивлялся этой мысли. Хайтани просто сидел уставившись на пол, у которого возможно появилась бы дыра от такого настойчивого взора.       Ран мог бы ещё долго так просидеть. Может ещё день; неделю, две; Но он так и не узнает сколько, ведь ему снова позвонили и этот звонок стал причиной его движений. Он двигался в сторону телефона, в надежде услышать хорошие новости про Хитоми, а ещё лучше, саму Хитоми. Тихо приблизившись, он ватными руками взял прибор на руку, робко посмотрев на входящий номер. «Неизвестный».       Приняв звонок он медленно приблизился к телефону, ожидая ответа от той стороны. Секунду спустя, прозвучал женский голос:       — Нишимуро Изао. — робко прозвучало. «Мацури?» сразу подумал Ран, как только услышал знакомый голос.       — Что?       — Нишимуро Изао — глава «Ханзаев».