Bonten

      Сердце Какучо бешено колотилось, когда он стоял возле внушительного полицейского здания. Его ладони были влажными, а дыхание прерывистым. На него обрушилась тяжесть беспокойства, в его разуме всплывал образ Хитоми, запертой в этих холодных, неумолимых стенах. Каждый прожитый момент казался вечностью, и неуверенность грызла его изнутри. Его грудь сжалась от страха, а мысли закружились в вихре беспокойства, представляя самые худшие сценарии, которые могли случиться с Хитоми. Время, казалось, остановилось, пока он боролся со своей беспомощностью, отчаянно желая снова увидеть ее в безопасности и свободе.       Здание полиции излучало атмосферу современности благодаря своему гладкому стеклянному фасаду и акцентам из полированного металла. Тем не менее, в воздухе висела всепроникающая мрачность, отбрасывающая тень на полированный внешний вид. Яркие флуоресцентные лампы над головой мало что помогали рассеять гнетущую атмосферу, их холодное, стерильное сияние освещало тусклые серые стены, которые, казалось, сближались со всех сторон. Пробираясь по утилитарным коридорам, Какучё не мог не заметить резкие линии и функциональный дизайн, которые характеризовали интерьер. Современность проявлялась в высокотехнологичных системах безопасности, биометрических сканерах и камерах наблюдения, которые следили за каждым углом. Звук шагов эхом разнесся по коридору, создавая жуткую, пустую атмосферу внутри здания. Подойдя к месту, где временно находилась под арестом Хитоми, он увидел ее сидящей на холодном металлическом стуле, прикованную наручниками к столу. Контраст между ее яркой юностью и мрачным окружением был разительным. В комнате не было никаких личных черт, единственным намеком на человечность была усталость, отразившаяся на ее лице. В этом сопоставлении современности и мрачности здание полиции казалось местом, где неумолимый марш технологий столкнулся с мрачной реальностью человеческого существования.       — Хитоми? — тихо произнёс мужчина, тем самым вернув её из мыслей в реальной мир. Она вздрогнула и посмотрела на него ожидая дальнейших действий. — Как ты себя чувствуешь?       — Честно, паршиво. — с сожалением вздохнула Ямада.       — Не бойся, тебя не арестуют. — спокойно сказал он.       — Угу. — шмыгнула она.       — Тебе объяснили причину твоего задержания? — шатенка кивнула смотря куда-то вдаль. — Ты объяснила им то что тебя подставили? — она внезапно устремилась в пол краем глаза следя за ним и неуверенно кивнула. — Понятно. — сказал мужчина и отвернулся.       Между ними воцарилась неуютная тишина, тяжёлая от невысказанных слов. Она была настолько глубокой, словно казалось осязаемым присутствием в комнате. Словно чистый холст в ожидании первого удара вдохновения. В тот момент тишина была холстом, на котором их мысли нарисовали свои самые глубокие страхи и надежды.       — Тебя ведь не подставили. — догадался он. Хитоми знала, она чувствовала что Какучё сразу всё поймёт, поэтому и решила, сидеть в ожидании когда он сам предчувствует неладное в её поведении. — Что на самом деле случилось? — спросил шатен, разглядывая улицы города своими гетерохромными глазами. Однако ответа не последовало. Повернувшись к ней он заметил сожаление в её глазах за содеянное. Какучё не знал чего именнно она сделала, но чувствовал что это что-то очень серьёзное.       Он ушёл ничего не сказав. После него в комнате осталась грубая аура, которая пробиралась через кожу вызывая покалывания. А Хитоми так и осталась разглядывать место в котором он стоял несколько мгновений назад.       Покидая здание полиции, Какуче не мог избавиться от тяжести мрачной атмосферы, которая окутала его во время визита к Хитоми. Воздух снаружи казался освежающе свежим, что резко контрастировало с гнетущей аурой внутри. Он глубоко вздохнул, пытаясь очистить разум.       Идя по улице, глубоко задумавшись, он заметил приближающегося Изао, одного из подчиненных Хитоми. Глаза Изао расширились от трепета, когда он увидел Какуче, и он быстро остановился как вкопанный затем поклонился перед ним.       — Проследи за ней, — приказал Какуче тихим, авторитетным голосом. Его слова были краткими, но в них чувствовалась важность и срочность.       — Хорошо, — ответил Изао, его голос был полон нетерпеливого ожидания. Он внимательно наблюдал за Какуче, впитывая каждое движение, пока тот постепенно отдалялся.       Какучё завел машину, двигатель заурчал, когда он отъехал от здания полиции. Кислые воспоминания о визите к Хитоми все еще сохранялись, но теперь в воздухе витало новое чувство безотлагательности. Улицы простирались перед ним, огни города отбрасывали мягкий свет на асфальт, пока он уезжал.       Когда он шел по лабиринтам улиц города, его телефон внезапно загудел от входящего звонка. Он неохотно взял трубку, его чувства были настороже.       — Что? — рявкнул он в трубку нетерпеливым тоном. На другом конце провода был его коллега Ран, он прерывисто дышал и произнёс маленькое «Ало.» — Что случилось? — спросил Какуче, у него в животе скрутился узел беспокойства.       — Нет времени объяснять, — настойчиво ответил Ран, его голос был напряженным. — Ты был у Хитоми?       — Да. Почему ты спрашиваешь? — потребовал он, сильнее сжимая руль и всё больше беспокоясь.       — С кем она сейчас?       — Со своим подчиненным Изао, — ответил Какуче настороженным голосом. — Я приказал ему проследить за ней.       — Послушай меня внимательно, Какучё, —продолжил Ран. — Нишимуро Изао — глава «Ханзаи». — слова Рана пронзили тело Какуче ударной волной, заставив его резко остановить машину и крепко сжать телефон. Мысли Какуче метались, пытаясь осознать серьезность откровения.       — Что? — воскликнул он с недоверием.       — Забери Хитоми, сейчас же! — голос Рана был настойчивым, наполненным ощущением надвигающейся опасности.       — Откуда такие обвинения? — потребовал Какуче, все ещё пытаясь понять сказанное собеседником секунду назад.       — Нет времени объяснять, — подчеркнул Ран. — Иди за Хитоми, забери ее, сейчас же! Я предупредил всех остальных кроме Майки, донеси ему эту весть. Я уже еду в Иокогаму за этим хуесосом Изао. — защипел он сбрасывая трубку.       Он решительно переключил передачу и нажал на педаль газа, несясь по улицам города, со смесью гнева и страха, текущей по его жилам. Необходимость добраться до Хитоми и защитить ее от надвигающейся угрозы толкнула его вперед, сердце колотилось в груди. С особым вниманием он рассеялся по хаотическому городу, мчась наперегонки со временем, чтобы найти и обезопасить Хитоми, пока не стало слишком поздно.       Сердце Какучё колотилось в груди, когда он бежал к внушительному полицейскому зданию. Пот стекал по его лицу, смешиваясь с дождем, который намочил его одежду. Не обращая внимания на восклицания охранников у входа, он с целеустремленной решимостью протиснулся мимо них, его разум был поглощен мыслями о безопасности Хитоми.       Внутри тускло освещенного полицейского здания шаги Какучё зловещим эхом разносились по коридору, когда он мчался к камере временного содержания, где должен был содержаться Хитоми. Его охватила паника, и каждая секунда казалась вечностью. Он едва мог вынести мысль о том, что могло случиться с ней.       Когда он достиг двери камеры задержания, его дыхание стало прерывистым. Его дрожащая рука схватила дверную ручку, и он распахнул ее, надеясь вопреки всякой надежде найти Хитоми в целости и сохранности. Но его худшие опасения оправдались, когда он увидел пустую комнату, лишенную каких-либо признаков ее присутствия.       Отчаяние и ярость охватили его, когда он понял, что Хитоми забрал ее собственный подчиненный, человек, который притворялся лояльным, но в конечном итоге предал ее доверие. Мир Какучё, казалось, рухнул вокруг него, тяжесть его неудач давила ему на плечи. Он сжал кулаки, его костяшки побелели, когда он поклялся отомстить предателю, который обманул их всех.       Его охватила паника, и в его голове проносились мысли о том, что могло случиться с Хитоми в этот самый момент. Каждая потерянная минута была на шаг дальше от ее спасения, и Какучё знал, что ему нужно действовать быстро. С горящей решимостью в глазах он отвернулся от пустой комнаты и пустился в неустанную погоню, чтобы спасти девушку, о которой он так сильно заботился.

***

      Комната была тускло освещена, единственным источником света была единственная мерцающая лампочка, свисающая с потолка. Стены были голыми, если не считать случайных царапин и пятен, что свидетельствовало о возрасте и запущенности здания. Воздух был тяжелым от напряжения, тишину нарушал лишь редкий скрип старых деревянных половиц.       Хитоми просыпается в мире дезориентации и дискомфорта. Первое ощущение, которое бросается в глаза, — это всепроникающая сырость, липкий холод, который просачивается в кости и заставляет зубы сжаться. Это простуда, которая больше, чем просто физическая; это холод, кажется, проникает в самую ее душу, наполняя ее чувством страха и растерянности. Она пытается пошевелиться, стряхнуть с себя холод, но ее тело отказывается подчиняться. Ее конечности кажутся тяжелыми, не реагируют, и наступает момент паники, когда она понимает, что связана.       Она напрягает шею, поворачивая голову настолько, насколько позволяют ее ограничители. Зрелище, открывшееся ей, никаким образом не облегчает ее страх. Она в комнате, которая, кажется, была забыта временем, в месте, заброшенном и оставленном в упадке. Стены покрыты пятнами времени и небрежности, краска местами облупилась, обнажая голый влажный кирпич под ними. Воздух пропитан запахом плесени и гнили, запахом, который прилипает к горлу и вызывает рвоту.       Голова пульсирует тупой, постоянной болью, а глаза опухли и тяжелеют. Она моргает, пытаясь очистить зрение, но комната остается размытой из нечетких форм и теней. Она собирается снова закрыть глаза, уйти в относительную безопасность темноты, когда звук открывающейся двери заставляет ее сердце подпрыгнуть к горлу.       Шаги эхом разносятся по комнате, звук неестественно громкий в гнетущей тишине. Ямада заставляет себя открыть глаза, щурясь от боли, пытаясь разглядеть фигуры, входящие в комнату. Их несколько, их формы неясны во мраке. Один из них подходит ближе и садится на корточки перед ней. Чья-то рука, грубая и непреклонная, хватает ее за подбородок. Хватка крепкая, почти болезненная, заставляющая ее встретиться взглядом с похитителем.       Хитоми хоть и через силы, но удаётся сфокусировать зрение на человеке что присел перед ней. Шатенка хмурит брови в переносице когда видит знакомую физиономию и с облегчением вздыхает, видя Изао. Она закрывает глаза и откидывает голову назад, ожидая что тот развяжет её, однако этого не происходит. Хитоми снова глядит на него взором полон непонимания, а он в свою очередь чуть ухмыляется. Ямада поднимает взгляд на остальных пришедших людей и её пронзает ужас. Рику Огатаво, тот самый двухметровый гигант, что устрашал страх одним лишь присутствием, стоял неподвижно и стойко но с ноткой увлечения в глазах. Рядом с ним, Кацу Хаяси чертов снайпер физиономия которого был так же ужасен как и он сам. Были ещё другие люди, лица которых Ямада видела впервые, но это не помешало понять ей что перед ней «Ханзаи».       Шатенка снова возвращается к Изао, смотря на него так недоверчиво как когда-то смотрела на своих самых ненавистных врагов.       — Что происходит? — шепчет она.       — Происходит то чего я ждал десять лет. — говорит Изао, и Хитоми чувствует как голос его стал низким и полон решимости.       — Изао развяжи меня, сейчас же. — велит шатенка и слышит тихий смешок который послышался за спиной её подчинённого. Мгновение спустя и сам Изао пронзил звонкий смех.       — Чёрт. — выровнив дыхание после продолжительного смеха произносит мужчина. — Какая же ты… чёрт. — снова ляпает он начиная ещё больше смеяться.       — Это даром не пройдёт Изао. — со злостью в голосе защипела Хитоми, чем вызвала ещё больше смеха. Ее обычно яркие глаза теперь были затуманены страхом и растерянностью. Ее сердце колотилось в груди, каждый удар отражал предательство, которое она чувствовала. Веревки впились ей в запястья, суровое напоминание о ее нынешнем затруднительном положении.       Изао отошёл на несколько футов от нее, на его губах играла ухмылка. Его глаза, когда-то теплые и знакомые, теперь светились холодным расчетливым блеском. Он начал расстегивать рубашку, его движения были медленными и размеренными, каждый щелчок пуговицы зловещим эхом разносился по комнате. Когда он сбросил ткань, обнажив обнаженную грудь, у Хитоми перехватило дыхание.       На его коже была нарисована в замысловатых деталях большая татуировка орла с широко раскинутыми крыльями. Символ был безошибочным: эмблема вражеской банды, с которой сражалась Хитоми. Черные чернила, казалось, блестели в тусклом свете, глаза орла, казалось, смотрели прямо на нее.       — Какого черта… — пробормотала Хитоми, ее голос был едва громче шепота, а взгляд был прикован к татуировке. Мысли метались, пока она пыталась разобраться в ситуации. Человек, которому она доверяла, человек, которого она считала своим самым преданным подчиненным, был лидером вражеской банды. Осознание этого ударило ее, как удар под дых, заставив ее задыхаться и шататься.       Изао просто усмехнулся, и его улыбка стала шире от ее реакции. Он скрестил руки на груди, мышцы под татуировкой слегка напряглись. Орел, казалось, ожил, его крылья трепетали в тусклом свете.       — Удивлена, Хитоми? — спросил он, и его голос был полон веселья.       Комната, сомкнулась вокруг Хитоми настолько что казалось будто стены, давили на нее. Мерцающий свет лампочки отбрасывал длинные жуткие тени, и комната, раскачивалась при каждом мерцании. Татуированный орлом, издевался над ней, пронзая ее насквозь. В комнате снова воцарилась тишина, единственным звуком было прерывистое дыхание Хитоми и равномерный звук капанье прохудившейся трубы где-то вдалеке.       — Позволь мне всё разъяснить тебе, Хитоми. — начал Изао. — Пятнадцать лет назад я потерял мать, мы были бедны и не могли позволить себе лекарства, из-за чего она умерла в муках. Таким образом, мы с сестрёнкой остались одни. Нас практически забрали в приют, но мы убежали от волонтёров. С тех пор я дал себе обещания, что буду воспитывать сестрёнку сам и дам ей всё чего она захочет. Из-за этих убеждений мне пришлось работать днём и ночью, чтобы обеспечить её. Бывало иногда что я не возвращался домой. — мужчина закурил сигарету и отошёл в панорамное стекло, разглядывая тёмную улицу. — Если бы я тогда знал через что проходит моя сестрёнка я клянусь я бы бросил всё лишь бы защитить её. — он вздохнул с сожалением, затем резко повернулся к ней лицом от чего Ямада вздрогнула. — Всё что произошло в твоей жизни в последние дни, Хитоми, это искусно спланированный план который кстати прошёл успешно. Закрытый сайт про Ханзаев которую ты нашла из-за которого пошла к Наото и его направление которое он дал тебе чтобы ты разыскала документы о событиях произошедших в прошлом, твой визит к Терано Саусу и его предложенная сделка, смерть Шиона на крыше здания, твоя встреча с Сарой и её смерть, твоя встреча с Терано Саусом и его сказанные слова, объявление Мацури, твой приход к Рену, твое посещение морга в поисках тела и твой арест — всё это идеально спланированный план, который разрабатывался десятилетия. Знаешь ради чего всё это? — мужчина подошёл к ней и присел рядом перед ней разглядвая её потемневшие очи. — Ради мести. — сказал он и подставил горящий конец сигареты к её шее надавливая на него тем самым оставив ожог, от чего она сморщилась от боли за которым он наблюдал с улыбкой на лице. Закончив он отбросил табак в сторону. — Я наверное не упомянул самое главное, Хитоми. Моё настоящее имя — Ёсида Кайоши. — физическая боль осталась на втором плане когда Хитоми услышала его имя. Она подняла на него свой остекленевший взгляд не принимая правду которую он только что сказал.