Сладкая надежда

В коридоре шумно. Хосок стоит у стеллажа с книгами, сложив руки на груди. Его сосредоточений взгляд устремлён на дверь. Понимание, что сейчас появится причина его беспокойства, лишает здравомыслия.

***

В одночасье тихий парень, стискивающий у своей груди громоздкий рюкзак, вызывает в нём почти маниакальную заинтересованность. Он стоит, прижавшись к стене. Объёмная обувь на его тонких ногах приводит Хосока в безумный восторг. Футболка, свисающая ниже бёдер, плотная толстовка и широкие, под цвет всему выше перечисленному чёрные штаны. Весь его вид отражает агрессию, и только скованность движений позволяет понимающе склонить голову и увидеть, как много в виде этого парня беспокойства и закрытости. Его кисти, до пальцев прикрытые толстовкой, так и наводят на мысли о чужой уязвимости. Это было ошибкой — начать следить за ним. Хосок теряется во времени. Чонгук тихий, незаметный, обманчиво крупный в своей одежде, но всё равно маленький и забитый в его глазах. Среди громких сверстников Чонгук кажется невидимкой, которого замечает только Хосок. Он начинает в нём увязать. Чонгук сидит за партой, стараясь закрыться от всеобщего гула обвитыми вокруг головы руками. Он так очевидно прячется, что не заметить этого просто невозможно. Для Хосока — так точно. Хосок смотрит на напряжённую спину и весь изнывает от желания прикоснуться — дать почувствовать, что всё хорошо. Его трясёт от собственных мыслей: подойти и поцеловать, сжать в руках и ощутить податливость чужого тела. Он так хочет оставить на этой молочной коже мокрый след, что это пускает по паху мелкие мурашки. Наваждение сдавливает ему горло, Хосок горит из-за потребности прикоснуться. Омега без запаха. Чонгук был омегой, который по неизвестной для всех причины скрывал свой запах.

***

Чонгук выходит из библиотеки, поправляет лямку рюкзака и, прижав к себе увесистый фолиант, быстрым шагом идёт в сторону кабинета. Хосок замирает: Чонгук выглядит таким беззащитным и одновременно с этим абсолютно недосягаемым. Его глаза прикрывает густая чёлка, губы тонкой ниткой остаются плотно сжаты, а пальцы то и дело пробегают по корешку книги. Хосок следует за ним, входя в аудиторию. Чонгук раскрывает взятую книгу по биохимии и погружается в написанное. Хосок садится за две парты позади, уместив голову на сложённые перед собой руки. Невозможность подойти и признаться в своих желаниях сводит его с ума. Хочется отпустить себя, терзая чужое тело так, как того требует зависимость им. Внутри все сжимается в тугой узел, стоит подумать, что он может сделать с Чонгуком. Зажать в углу, закрыть ходы отступления и увидеть взволнованный, наполненный эмоциями взгляд. Сровнять их дыхание и позволить себе потерять контроль над собственным телом. Как тело Чонгука дрожит на пике оргазма? Хосок никогда так сильно не нуждался в физической близости. Его руки дёргаются, он покрывается мурашками и поддаётся вперёд, трепещущие раскрывая ноздри в попытке почувствовать запах. Первый раз в жизни Чон Хосок ненавидит то, что он омега.

***

Чонгук заходит в аудиторию, стягивает рюкзак и садится на своё место. Их просят сдать свои доклады на стол, не поднимая лишнего шума. Хосок мимолётно кидает взгляд на доску и поднимается. Он останавливается и внутренне ликует от такой — ничего не значащей для всех — близости. Чонгук стоит перед ним, плотно прижав ноги друг к другу, — Хосок ведёт взглядом и бессовестно делает шаг ближе. Чонгук топчется на месте, вертя в руках готовый доклад. Хосок стоит в шаге от него, чувствуя потребность провести своими руками по чужим бёдрам. Рядом с ним Чонгук кажется маленьким. Он хочет обнять со спины, прижать к себе и дать почувствовать, как его руки, нуждаясь, сжимают чужое тело. Чонгук оказывается для него совершенным: он толком и не понимает, как это вообще возможно. Он хочет слушать его, смотреть, как тот увлечённо о чём-то рассказывает; закатывает глаза от удовольствия, вторит имя Хосока и бесконечное множество раз говорит своим тонким голосом. Они двигаются вперёд, Хосок стойко игнорирует вспышки агрессивной необходимости прикоснуться и стоит должным образом, не нарушая личного пространства. Чонгук отдаёт доклад, быстро кивает на вопрос профессора, неуверенно отвечает и резко, не рассчитав расстояния, поворачивается. Хосок видит испуганный взгляд прежде, чем мягкое тело впечатывается ему в грудь. За какие-то секунды Хосок полностью абстрагируются от окружающих их звуков, разводит руки в стороны, не позволяя себе дотронуться до чужого тела и склоняет голову, смотря на лицо Чонгука. Он чувствует дыхание, щекочуще прошедшее в области его шеи, и делает шаг назад. Чонгук тупит взгляд и уходит в бок, сглатывая. Хосок готов поклясться, его глаза — самое настоящее болото, и он окончательно в нём увяз. Где-то на периферии Хосок слышит: «Я сожалею!»

***

Он пришёл рано. Чонгук лазает в телефоне, вздыхает и убирает мобильник в рюкзак. В коридоре тихо и пусто. Гук хмурит брови, трёт между собой ладони и что-то бормочет себе под нос. «Какой же он… — думает Хосок. Чонгук даже не подозревает, как каждое его движение лишает Хосока ясности мыслей, — совершенный, до чёртиков горячий и невозможный». Чонгук поднимает голову, осматривается и замечает Хосока. Он сразу же как-то собирается, переводит взгляд в пол и берёт ладони в замок перед собой. Хосок ругается, что так опрометчиво себя выдал, и подходит ближе, встав с противоположной от него стороны у подоконника. Это можно назвать сексуальным наваждением, и в начале Хосок был согласен с этим утверждением. Но спустя время, когда помимо желания овладеть появились мысли о совместном будущем с Чонгуком, он понял, что это больше, чем просто необходимость потрахаться. Это неправильно: отношения между омегами для Чонгука никогда, Хосок уверен, не были правильными. В мыслях он давно полностью обласкал его, выцеловал каждый участок тела — он так испорчен, когда дело касается его неправильной любви. Почему за этот год никто так и не смог наладить отношения с Чон Чонгуком — омегой без запаха? Короткие разговоры и просьбы помочь с чем-то — грань общения между ним и другими. Никаких встреч и долгой дружбы. Хосок боится, что если у него получится сблизиться с ним, в таком случае, он просто не выдержит и поддастся внутреннему желанию обладать. Чонгук исподлобья кидает на него взгляд, сжимает губы и становится боком. Полностью одетый в чёрное, он словно преследующая Хосока тень. Хосок вздыхает, прикрывает лицо ладонями и стойко игнорирует одолевшее его чужое очарование. — Почему вы так рано подошли? К ним приближается профессор. — Чон Чонгук, Чон Хосок, я вас спрашиваю? Чонгук хочет что-то сказать, но не успевает: — Так получилось. Мы не шумим, если хотите, выйдем пока во двор. Преподаватель вздыхает и подходит к двери аудитории. — Посидите внутри. Ничего не трогайте, я скоро подойду. Чонгук проходит внутрь. Хосок заходит следом, слыша, как дверь позади него прикрывают с обратной стороны. Он поднимает взгляд на ряды парт, видя, что Чонгук садится на своё излюбленное место у окна. В нём спонтанно вскипает желание подойти и заговорить — неожиданный пинок наплевать на последствия. Чонгук нервничает, чувствуя на себе пристальный взгляд. Он накидывает капюшон и поворачивает голову к окну.

***

Хосок смотрит на Чонгука, который ожидает автобус, и не понимает, откуда он такой взялся. Когда Чонгук появился, Хосок потерял интерес ко всем. Хосок хочет только Чон Чонгука; хочет поцеловать, провести ладонями по спине, сжать мягкие ягодицы, услышать полувыдох и накрыть эти губы жадным поцелуем. Он влюблён так сильно, невозможно безрассудно. Хосок хочет слышать его голос, стоны, мольбу, слова любви. Как одурманивающе будет подрагивающее от удовольствия тело Чонгука в руках Хосока: горячее, потное, дрожащее, — он почти задыхается от своих мыслей и уходит в противоположную сторону. Если бы Чонгук хоть как-то мог среагировать на запах Хосока, всё было бы намного проще. К сожалению, он абсолютно равнодушен. Хосок так сильно помешан на любви, которая претит обществу.

***

— Прости, — Хосок непонимающе разворачивается. — Привет. Его глаза широко раскрываются. Позади него стоит Чонгук, нервно сжимая подол толстовки. — Привет. Чонгук хмурит брови, думая. Хосок продолжает, кое-как совладав с собой: — Что-то случилось? Он поднимается, встав лицом к лицу. Чонгук опускает взгляд в пол, спрятав глаза за густой чёлкой. — Ты же знаешь, что нам дали выполнить парный проект, — неуверенно начинает Чонгук. — Мне, как раньше, не позволили выполнить его одному. Так вот, — он сглатывает, — тебя поставили со мной в пару. Внутри что-то ломается. Хосок на секунды замирает, не понимая, как реагировать. Это оказывается настолько неожиданным, что он просто пялится на Чонгука, заставляя того чувствовать смущение от пристального взгляда. — Я рад, — Хосок замечает, как Чонгук кидает на него взгляд, — что мы будем работать вместе. Совладав с собой, он прочищает горло и прячет руки в карманах своих штанов. Чонгук перед ним кажется слишком маленьким во всей этой бесформенной одежде. — Тогда, — Чонгук смотрит в сторону, — нужно где-то это обсудить. Я сходил в библиотеку и взял две книги, которые нам для начала понадобятся. Хосок кивает, забыв о том, чем был занят. — Пошли, сейчас в столовой никого, можем спокойно посидеть и обсудить. Хорошо? Чонгук кивает в ответ. Хосок, как только Чонгук поворачивается, трёт свою шею от волнения. Чонгук с ним заговорил. Чон Чонгук только что заговорил с ним, чёрт возьми. Он быстро хватает рюкзак и идёт следом. Они заходят в столовую и проходят к самому дальнему столу. Чонгук молча достаёт две книги и тетрадь с ручкой. Хосок не надеялся на дружеский разговор, поэтому более сносно отвечает на вопросы насчёт их совместной работы. Чонгук если и поднимает свой взгляд, то сразу же отпускает его в стол и пишет что-то в тетради. Он так очевидно проявляет свою неуверенность, что это доводит Хосока до внутреннего крика. Ничего нет милее того, как Чонгук тянет рукава своей толстовки ниже и делает заметки кривым почерком. Ничего более того, как Чонгук прячет взгляд и периодически прикрывает часть лица, отвечая на вопросы. «Какой малыш», — думает Хосок. Чонгук, сгорбленно сидящий напротив, напоминает котёнка. Он так сглажено говорит, периодически тембр его голоса становится всё ниже, но он откашливается и говорит погромче. Чонгук так очевидно старается: поправляет футболу в области груди, тянет края толстовки и запинается, когда не уверен в своём ответе. Как жаль, что одежда не позволяет развидеть контуры его тела. Насколько жарко под всей этой одеждой, когда Чонгук возбуждён, — Хосоку обходимо это знать. Гук закусывает губу, запинаясь. Тянет к Хосоку книгу, указывая на абзацы, и беспокойно елозит на стуле, тяжело вздыхая. Чонгук старается, и Хосок хочет ему помочь.

***

Они встречаются на территории учебного заведения уже третью неделю. Казалось, ещё больше нуждаться в нём Хосок уже не станет. Чонгук ему улыбается. В первый раз, когда он улыбнулся, Хосок чуть не облил пол водой, которую в этот момент пил. Сколько нежности источал этот мальчик. Первую неделю Чонгук оставался полностью закрыт, но с каждым последующим днём было видно, как ему становится легче указывать Хосоку на какие-то ошибки и спрашивать что-то, касаемо их совместной работы. И сейчас, сидя рядом, Хосок слушает, что негромко вычитывает из книги Чонгук. Чонгук не обращает внимание на взгляд Хосока, хотя в первые дни его это сильно напрягало. Он не понимал, почему тот так смотрит, но после недели совместного времяпрепровождения свыкся с ощущением чужого присутствия рядом. Хосок красивый омега. Он не подпускает к себе кого-то, кто ему не нравится, может полезть в драку, грубо ответить, съязвить. Чонгук думает, что именно таким ему и стоит быть. Но он не может, просто он другой: тихий, неуверенный в себе, забитый. Чонгук не любит внимание, не знает, как открыто смотреть в глаза другим людям, а уж тем более альфам. Он что-то бубнит себе под нос. Хосок хмыкает и двигается ближе, прикасаясь грудью к его плечу. Хосок не может себе отказывать хотя бы в этом. Первый раз Чонгук крупно вздрогнул из-за чужого прикосновения, но сейчас же только кинул на него взгляд и вернулся к чтению. Хосок редко когда позволяет себе прикоснуться к Чонгуку, но в такие моменты его тело покрывается мурашками, а в области паха проходит щекочущее удовольствие. Он хочет зарыться носом в волосы за ушком, но стойко держится и отвечает на ещё один вопрос по теме. Чонгук вздыхает и притягивает к себе рабочую тетрадь. — Хосок, — Чонгук отодвигается и садится полубоком. — Завтра я не смогу прийти, давай перенесём или же… — затихает. — Нет, давай всё же перенесём на другой день. Хосок внимательно слушает. Так хочется притянуть за шею и поцеловать. Он внимательно смотрит в лицо напротив, ища хоть намёк на взаимную заинтересованность. — Можно вечером у меня дома, отца не будет, а мама, скорее всего, тоже уедет, — Хосок вздыхает. Чонгук думает. — Ты уверен? Хосок опирается на вытянутые перед собой руки и склоняется ближе к чужому лицу. — Конечно, уверен. Чонгук отворачивается, прячет взгляд и прочищает горло. «Как близко», — думает Хосок.

***

Чонгук проходит в его комнату. Хосок встаёт позади, дурея от одного присутствия Чонгука на его территории. Его белые носки с голубым принтом на них вызывают только улыбку. — Садись, я сейчас. Хосок оставляет его одного и спускается на первый этаж. Опустошает большими глотками ёмкость с водой и прикрывает глаза, вздыхая. Чонгук сидит на его кровати. Чон Чонгук в его комнате, на его кровати. Поправив футболку, он берёт стакан с апельсиновым соком и поднимается наверх. — Вытащил всё? Хосок задаёт вопрос, проходя внутрь. Чонгук лезет в рюкзак, встаёт с кровати и подходит к столу, выгружая на него нужные сейчас предметы. Внезапно Хосок в непонимание хмурит брови, показательно тянет носом воздух и замирает. В нос едва видимо бьёт неизвестно откуда взявшийся, почти приторный запах ванили. Чонгук закрывает рюкзак и кладёт его под стол, поворачивается к Хосоку и приоткрывает рот, испуганно расширив глаза: — Прости! — он тянет по привычке рукава толстовки, взволнованно бегая взглядом по лицу напротив. — Прости, если это вызывает неудобства! Хосок проводит пальцами по своей шее и, разозлившись на себя, быстро отвечает: — Всё в порядке, тебе не за что извиняться. Блять, просто это было неожиданно, я не п… Всё хорошо, Чонгук, успокойся. Чонгук всё ещё напуган, что Хосок разозлится. Причины для злости нет, но сейчас почему-то ощущается дикое напряжение. — Я решил не пить таблетки, так как буду с тобой. Подумал, — Чонгук продолжает, — что мы всё равно дома, а потом меня сразу же заберёт отец, поэтому… Хосоку хочется завыть от невозможности успокоить. Действительно, они оба омеги, им нет причин переживать по поводу их запаха, но это оказалось так неожиданно. Как это, когда причина твоего сумасшествия раскрывается перед тобой практически полностью, потому что запах омеги — самое интимное, что у них есть. — Чонгук, — Хосок делает шаг вперёд, — всё хорошо. Я не должен был так реагировать. Чонгук пристально смотрит, кивает и, вроде бы, успокаивается. Хосок ставит стакан с соком на стол и садится на кровать. — Хосок, — Чонгук не знает, что сказать. — Давай я пойду домой, — он не уверен. Хосок поднимает взгляд и встаёт: — Нет, всё хорошо, — в какой раз он уже это повторяет. — Давай примемся за дело, ничего ведь не случилось, — улыбается. Чонгук вздыхает. — Хорошо. Они садятся за стол и, преодолев напряжение, принимаются спокойно обсуждать общий проект. Хосок сносно реагирует на запах, улыбается и дополняет написанное Чонгуком. Запах не влияет на него так, как если бы он был альфой. Но отношение Хосока к Чонгуку играет тут основную роль восприятия — он просто не может себе запретить думать о том, как выделяющаяся от возбуждения смазка пачкает бельё Чонгука. Насколько он изощряет свою тягу, думая о том, как вылизать своего мальчика с головы до ног. Хосок делает глоток сока и откидывается на спинку стула. В доме жарко, Чонгук улыбается и принимает такое же положение. — Осталось немного, мы, как раз, успеем в срок. Думаю, хороший балл нам обеспечен. Чонгук говорит смело и открыто, что радует Хосока. — Я тоже так думаю. Они молчат какие-то минуты, прежде чем Чонгук как-то весь собирается и, опустив голову к груди, говорит: — Я рад, что мне поставили в пару именно тебя. Хосок запрокидывает голову назад и прикрывает глаза, потому что тело наполняется жаром. — Я тоже, — он смотрит на профиль Чонгука, — рад, что нас поставили в пару. Хосок сполна наслаждается обществом Чонгука. В нём вскипает собственническое чувство, он усаживается пониже и соприкасается коленом с чужим бедром. — Хосок, — Гук поднимает голову и поворачивается в его сторону. Так колено Хосока оказывается меж разведённых в стороны бёдер Чонгука. — Скажи, ты хочешь со мной дружить? Хосок прикусывает внутреннюю сторону щеки. Чонгук опускает руку и мягко прикасается пальцами к чужому колену — Хосок еле сдерживается, чтобы не выпустить гортанный звук. Его член, всё ещё мягкий, начинает тяжелеть. — Хочу, Чонгук. Нет, дружить — последнее, чего хочет Хосок. Чонгук не понимает, как действует на него. — Я скрываю запах просто потому, что мне не нравится внимание. «Как это хорошо», — думает Хосок. Только Хосок должен чувствовать Чонгука, только он. — Мне с тобой спокойно, поэтому я подумал, что могу с тобой быть собой. Хосок смотрит на опущенный в пол взгляд и чувствует мурашки, которые бегут от бедра. Чонгук поднимает голову и встречается взглядом: — Не думал, что получится с тобой дружить, — улыбается. Хосок не выдерживает, резко поднимается и уходит в ванную комнату, ничего не объяснив. Чонгук непонимающе вздрагивает и провожает взглядом, поднявшись следом. Хосок упирается руками в край раковины и опускает голову к груди. Одежда очерчивает контуры его полувозбужденного члена, он течёт как сука, наполняя ванную комнату запахом мяты. Скоро должна начаться течка, его тело реагирует на малейшую ласку, и если это Чонгук — ему не составляет труда возбудиться от обычного разговора, который доводит до грани. Как пытлив оказывается в своей невинности Чонгук. Он только что совершенно ненамеренно возбудил Хосока и даже не понял, почему тот так стремительно ушёл. Оставшись в комнате один, Чонгук неуверенно остался стоять на месте, смотря на дверь ванной комнаты. Хосок развернулся, вздохнул и, прижавшись спиной к стене, опустился по ней на корточки. Он думает о Чонгуке, который сейчас находится в его комнате, пальцах, которыми он водил по его колену, тёплом взгляде, которым тот доверчиво смотрел на него. Хосок так сильно хочет его сейчас. Чонгук продолжает думать над тем, что сделал не так. Он хочет уйти, но останавливает себя и ждёт, не понимая, как ему поступить. Хосок поднимается, сжимает через тонкую ткань штанов собственный член и думает: что ему делать? Тёплый, мягкий, весь его, Чонгук стоит за этой дверью и ждёт объяснений. В голову кроме грязных мыслей ничего не лезет. Не сейчас.

***

Хосок ловит Чонгука на автобусной остановке. — Ты… — он глубоко вздыхает после бега. — Чонгук, прости за вчера. Чонгук хмурит брови, озирается на дорогу и снова смотрит на Хосока. Он не знает, что сказать. — Вчера мне стало плохо, я не хотел, чтобы ты переживал. Он видит, что на лице Чонгука появляется выражение злости. Хосок никогда не видел эту эмоцию на его лице. — Ты мог объяснить мне. Я, — он запинается, — думал, что сделал что-то не так. Ещё мой запах, ты так отреагировал, я подумал, — он поворачивается спиной, не договорив. Хосок вздыхает и обнимает Чонгука вокруг талии, еле ощутимо проводя носом по холке. Он чувствует, как тело в его руках напрягается. — Я не могу сказать, почему так отреагировал. Это и не важно. Прости, я очень рад, что ты дружишь со мной. Чонгук вздыхает, поддаётся вперёд и уходит из объятий. Развернувшись, он спрашивает: — Ты уже в порядке? Хосока кивает. — В полном, — улыбается. Внутри растекается нежность, он смотрит на взволнованного Чонгука и скулит, не имея возможности ласково провести рукой по его шее. Заместо этого он трогает пальцами свою шею, нервничая, и кивает в сторону парка: — Погуляем? Чонгук без раздумий соглашается. Хосок идёт рядом, рассказывает что-то о своих днях, обсуждает их проект и кидает взгляд на Чоновскую руку, которой тот сжимает лямку рюкзаках слишком сильно. Всё ещё злится? Немного погодя Хосок полностью успокаивается. Он много улыбается, шутит, наблюдая, как Чонгук смеётся, и толкает того в плечо, дурачась. Чонгук поправляет футболку, сжимает лямки рюкзака на своих плечах и кидает взгляд на Хосока, прикусывая губу. Чонгука взгляд прошибает дрожью, Хосок цепляет взглядом родинку над губой и сдерживается, чтобы не впечатать мягкое тело к своей груди. Слишком много одежды. На Чонгуке слишком много одежды. Прошлым вечером он так и не смог выйти из ванной комнаты, пока Чонгук не ушёл. Хосок мог это сделать, но он был слишком сильно возбуждён, чтобы пытаться совладать с собой и не пойти на поводу у своих грязных желаний. «Долбанное животное!» — ругает себя Хосок. Услышав, что Чонгук ушёл, Хосок опустил свои домашние штаны вместе с резинкой трусов и обхватил крупную головку возбуждённого члена, выворачивая кулак в запястье. Лёгкая боль отдалась удовольствием, которое прошибло тело, стоило лишь подумать о Чонгуке, который лежит перед ним на спине и держит руками свои лодыжки для Хосока, раскрывая себя. Только для него. — Ты думаешь, — Чонгук вдруг делает серьёзным тон. — Как ты думаешь, я красивый? Хосок останавливается и смотрит в глаза Чонгуку. Дай он себе волю, доказал бы это немного иным способом. Но Хосок хвалит себя за своё умение контролировать эмоции и отвечает: — С чего ты взял, что ты некрасивый? Чонгук тупит взгляд и идёт вперёд. — Не знаю. Хосок двигается следом, слушая. — Мне как-то сказали, что я недостаточно милый для омеги. Не так прямо, но я думаю, что именно это они и имели ввиду. Я с детства не был общительным, и даже если я открыт и дружелюбен, моя загнанность не даёт мне проявить инициативу и сохранить контакт. Вот если как ты, которые сами проявляют активность, мне намного легче. Если бы не проект, я бы никогда и не решился заговорить с тобой. Ты выглядишь пугающим в своей уверенности, и это, сказать по правде, сильно меня отталкивало. Хосок внимательно слушает, хмуря брови. — Ты выглядишь закрытым, поэтому с тобой и не решаются начать диалог, — отвечает Хосок. Чонгук смотрит на него. — Если я пугаю своей уверенностью, то ты очевидной необщительностью. Я тоже думал, что, если подойду к тебе, то ты, скорее всего, ответишь мне грубо или проигнорируешь. Кто-то не заметит трепета в твоих неуверенных движениях, или то, как ты уходишь с центра ближе к стене, чтобы не привлекать лишнее внимание. Как ускоряешься, чтобы быстрее уйти от всеобщей суеты, жмёшься в угол парты, прикрываясь руками и прячась от всех в изгибе локтя. Кто-то думает, что это очевидная враждебность, или как я — видят тут простую неуверенность в собственных действиях и страх оказаться в центре внимания. Это не отменяет того факта, что ты очень привлекательный. Хосок хочет добавит ещё парочку непристойных эпитетов, но сдерживается. — Ты сам себя называешь некрасивым, вот и видишь это пренебрежение в глазах каждого. Уверен, ты нравишься многим, просто они не решаются к тебе подойти. Как я, например. Чонгук думает. — Ты тоже красивый. Хосок смеётся, чувствуя жар внутри. — Спасибо.

***

Чонгук ждёт Хосока у кафе. Он поворачивает голову в сторону метро и непонимающе сводит брови к переносице. За Хосоком идёт какой-то парень. Он очень высокий, его крупное тело заставляет Чонгука сжаться, чувствуя неприязнь наперекор восхищению. Хосок оборачивается, что-то говорит, зло ударив мужчину в плечо, и продолжает свой путь. Мужчина что-то отвечает, широко улыбается и встаёт перед Хосоком, не давая пройти. Чонгук видит, что на лице Хосока выражение злости и раздражения. Он не знает, что делать, оставаясь на месте. Хосок что-то говорит, а его глаза так ясно выражают ненависть, что Чонгук весь подбирается, понимая, как беспринципен и страшен в гневе этот омега. Чонгук никогда не смотрел на альф — а этот мужчина был именно альфой — с такой открытой враждебностью. Хосок замечает Чонгука, который дёргается и хочется подойти. Альфа напирает, выпрашивая номер, и Хосок закипает. Он не хочет, чтобы этот мужчина обращал внимание на его Чонгука, но и остановить Чонгука, который приближается, он не может. — Хорошо, я дам тебе номер, и ты сразу же уйдёшь. Он никогда бы не дал ему свой номер, хоть пол Корее за ним пройди, но сейчас он хотел только быстрее избавиться от раздражающего его альфы. Мужчина довольный собой достаёт мобильник, кидает гудок, убедившись, что его не обманули, и уходит. Чонгук подходит в тот момент, когда мужчина оборачивается, и тот чуть не ударяется об него, извинившись. — Прости, я собирался избавиться от него раньше, но он оказался настойчивым. Хосок извинятся перед Чонгуком, делая жалостливое выражение лица. Мужчина давно ушёл, но Чонгук смотрит тому вслед и кивает, не замечая, как ревностно Хосок смотрит на него самого. — Пошли. Хосок хватает Чонгука за запястье и тянет в сторону, вздыхая. Этого ему ещё не хватало. Чонгук смотрит на спину Хосока, который тянет его куда-то, и чувствует как вместе с огорчением его одолевает чувство злости. Познав, что такое дружба, Чонгук оказался бессилен перед этим чувством. Ему нравится, как Хосок заботится о нем, гуляет с ним, позволяет говорить о своих мыслях и поддерживает, будучи рядом. Когда Хосок говорит, Чонгук внимательно слушает, понимая, как сильно начинает в этом нуждаться. Ревность, вызванная чужим вниманием к Хосоку, заставила Чонгука пересмотреть некоторые взгляды насчёт его отношения к этому омеге. «Собственническое чувство к тому, кто тебе дорог, нормально», — успокаивает себя Чонгук.

***

Чонгук провожает Хосока к своей комнате. — Сейчас принесу печенье. Хосок заинтересованно осматривается, замечая несколько пустых бутылок из-под сока на рабочем столе и фантики от шоколада, которые, оказывается, практически везде, куда ни посмотри. Пахнет ванилью, запах держится на мебели и одежде. Кажется, в его голове хаос. Контраст сладкой ванили и грубого цвета мебели держит какое-то очаровательное напряжение в Хосоке. Чонгук заходит в комнату, ставит тарелку на кровать и тянется за ноутбуком. Хосок падает на мягкую подушку, не спрашивая разрешения. — Посмотрим фильм, потом можем выйти погулять. Родители вернутся поздно, я думаю, у них встреча с друзьями. Чонгук говорит и ложится рядом. На нём тёмно-серая спортивка, и Хосок точно может сказать, что не видел его ещё ни разу в одной футболке. Они соприкасаются плечами, и оба расслабляются. Фильм идёт монотонно, поэтому Чонгук широко зевает, но ничего не говорит. Ноутбук лежит между ними, лишая возможности придвинуться ближе. Хосок складывает руки на груди и хмыкает, когда девушка театрально падает на пол от удара в плечо. Чонгук, видимо, тоже считает это смешным, потому что он смеётся и переворачивается на живот. Его голова оказывается вывернута в сторону экрана, он прижимается щекой к покрывалу и соприкасается макушкой с плечом Хосока. Хосок прикрывает глаза, ощущая эту платоническую близость. Не сумев выдержать, он ложится на бок и зарывается пальцами в мягкие волосы Чонгука. Помимо нежности, Хосок чувствует желание склониться над лицом Чонгука и поцеловать его в щеку, дразняще проведя кончиком языка по коже. Фильм почти подходит к концу, когда Хосок ноюще мычит и поднимается, предупреждая, что он в туалет. Чонгук улыбается и кивает, не двигаясь с места. На экране разворачивается сцена поцелуя. Чонгук внимательно смотрит, проходит мазком языка по собственным губам и наблюдает за движением чужих губ. Звуки поцелуя действуют на него как обычно — наводяще, он чувствует пульсацию, прошедшую под яйцами, и непроизвольно поджимает ягодицы. — Надо бы поесть, — Хосок заходит в комнату и подходит к кровати. Увидев, что на экране разворачивается сцена секса, он выдыхает и улыбается. Чонгук чувствует неловкость, но старается остаться в непринуждённой позе. — Они явно перебарщивают, — смеётся Хосок. Чонгук смущено улыбается и все же поднимает лицо, укладываясь на спину. — Да, определенно. На экране два обнаженных тела, и Хосок перестаёт находить это забавным. — В порно всё слишком слаженно. Чонгук заинтересовано кидает на него взгляд. — Чонгук, — Хосок ложится боком и укладывает голову на свою согнутую в локте руку, — какое порно ты предпочитаешь? Даже не пытайся сказать, что ты не смотришь порно. Чонгук смеётся. — Не думаю, что хочу отвечать. Хосок хочет сжать свой член. А лучше, сжать Чонгука. — Я смотрю стандартное порно: омега — альфа, но чаще, — Хосок решается секунды, — омежье. Чонгуку надоедают стоны на фоне, поэтому он останавливает фильм. — Омежье? — Чонгук ждёт ответа. Хосока кивает. — Да. Мне нравится смотреть, как занимаются сексом омеги. Чонгук молчит, игнорируя вспыхнувший комок возбуждения внутри. — Скажи, я не собираюсь осуждать твой вкус в выборе порева. Я уверен, меня ты в этом не переплюнешь. Чонгук смеётся, расслабляясь. — Я смотрю только омежье, — Хосок замирает. — Я смотрел стандартное, но оно меня не так сильно привлекает. Возможно, потому что я не был в отношениях, и поэтому не могу воспринять альф также легко, как омег. Они меня… — он замолкает на какие-то секунды. — Они вызывают во мне некий страх своей силой. Хосок соглашается, отвечая: — Омеги более мягкие, секс между ними обычно проходит наполненный нежностью, если только не доминантные омеги, — смеётся. Чонгук поддерживает его смехом. — Ты тоже смотришь омежье, потому что оно более нежное? — Чонгук перестаёт смущаться. Хосок хочет соврать, но решает получить из их сегодняшнего разговора всё, до чего они смогут дойти. — Меня привлекает видео из разряда: «доминантный омега». Если в другом случае я смотрю на альфу, который берет контроль в процессе секса над омегой, и получаю от этого удовольствие, то в омежьем я смотрю как один омега берёт контроль над другим. Чонгук не выражает на лице ничего, сглатывая. Ещё одно отличие между ними. — Я люблю жёсткость в сексе, поэтому нежность не всегда меня трогает. Я люблю это, но редко, в особые случаи настроения. Хосок улыбается, вздыхая. Чонгук кивает, тем самым говоря, что понял, и молчит.

***

Чонгук готовит рис, потому что Хосок скоро должен прийти. Он улыбается и идёт в ванную комнату, чтобы умыться. За окном темно, он плотно прикрывает шторы и возвращается на кухню. Звонок в дверь, и Чонгук спешит впустить Хосока в дом, широко улыбаясь. — Привет! — Хосок обнимает его и прижимает к себе. Чонгук чувствует, как чужие пальцы слегка сжимают его бока. — Привет. Ты сказал, что будешь позже. После той ночи между ними начало витать странное напряжение. Каждое действие несло за собой интимный отголосок, и Чонгук первый, кто вёлся на это. — Так получилось. Хотел скорее тебя увидеть, — Хосок смеётся улыбающемуся Чонгуку и уходит в ванную комнату, чтобы не потянуться за поцелуем. Как он и думал, оказавшись слишком близко, сдерживать себя практически невозможно. Чонгук постоянно рядом, он послушно ластиться к нему в объятия, улыбается, трогает невзначай — и это в несколько раз сложнее, чем если бы между ними держалась дистанция, как в начале общения. — Иди в комнату, рис ещё не скоро будет готов. Я сейчас приду. Хосок кивает и поднимается наверх. Чонгук включает рисоварку, осматривает кухню и идёт следом, стаскивая с плеч свою толстовку. Хосок лежит на спине, прикрыв глаза. Он дико устал. Чонгук оставляет одежду на стуле и ложится рядом, лицом к нему, рассматривая профиль Хосока. — Устал? Хосок раскрывает глаза и поворачивает голову в его сторону. Он сразу же замечает, что Чонгук в футболке, ведя взглядом по открытым рукам. — Дико устал. Думал, ты даже спишь в своей толстовке. Чонгук смеётся. — Просто я привык быть в ней. Дома жарко. Хосок кивает, проводя мазком языка по своим губам. Он переводит тему, улыбаясь: — Так куда уехали родители? Чонгук откидываются на спину и вытягивает руки к потолку, оттопырив пальцы. — Папа сказал, что у них важная встреча. Я не вдавался, но это по их словам очень важно. Хосок смотрит на профиль Чонгука и с трепетом тянет руку, чтобы положить свою ладонь на мягкий живот. Чонгук выдыхает смешок и опускает руки, оставляя ладони на своей груди. — Я так рад, что мы сдали проект. Хосок кивает, улыбаясь. И вот — он тут, рядом со своей одержимостью. Так спокойно прикасается, чувствуя мягкость его тела, слушает сладкий голос, следит за движением тонких губ. Что дальше, Чон Хосок? Он дрочит каждую ночь, думая о Чонгуке, вспоминает тяжёлые прикосновения и доводит себя до исступления, размазывая прэдякулят по головке члена. Он получил своё: Чонгук нуждается в нём. Хосок, как и хотел, получил всё внимание Чонгука. Он не хочет это рушить, но знает, что всё равно сделает шаг, который решит их дальнейшее будущее: вместе или порознь. Его желания растут с каждым днём. Он дрожит, только думая о том, как будет хорошо зарыться носом Чонгуку в шею, пока тот увлечённо рассказывает о своём детстве. Всего на секунду закрыть рот поцелуем, чтобы просто напомнить, что Чонгук только его. Он только его. Что мешает ему опустить ладонь ниже и посмотреть на реакцию его мальчика? Единственное, что позволяет себе Хосок: незаметно подцепить мизинцем подол его футболки.

***

Хосок цепляет палочками кусок мяса и кивает, соглашаясь с Чонгуком. — И я подумал, что она не права. Хосок смеётся. — Она хотела внимания. — Они обсуждают книгу, которую Чонгуку посоветовал прочитать его отец. Чонгук фыркает: — Это её не оправдывает. Хосок согласно кивает. Он видит жирный блеск на губах Чонгука и переводит взгляд на свой рис, задавая вопрос: — Чонгук, ты когда-нибудь целовался? Чонгук перестаёт жевать. Подумав, он отпускает взгляд в стол и отвечает: — Нет. Хосок улыбается, даже не думая говорить о том, как сильно его от этого ведёт. — Почему ты так внезапно? — Чонгук расслабляется, продолжая есть. Хосок старается равнодушно ответить: — Стало интересно. Хотя, — он окончательно успокаивает Чонгука, — так и знал! Чонгук смеётся, тыкая палочкой в воздух. — А ты, я уверен, целовался, и не раз. Хосок кивает. — Было бы странно это отрицать. Да, было дело. Чонгук продолжает улыбаться, смотря на Хосока. Они обсуждают каникулы, заказывая ещё по порции риса. Хосок не может перестать прожигать его горячим взглядом, развязано продолжая впитывать каждую эмоцию на любимом лице. «Как сильно я тебя хочу, Чонгук», — Хосока ломает.

***

Чонгук выбегает из здания и тормозит под навесом, не предполагая, что сегодня пойдёт такой ливень. Хосок останавливается позади, смеясь: — Я сказал, что мы пойдём на фестиваль, но не думал, что ты настолько против. Чонгук застёгивает свою толстовку, поправляя рюкзак на плечах. — Я не пойду, Хосок. Даже с тобой. Хосок кладёт подбородок на его плечо и кривит губы: — Ну и погода. Провожу тебя, и домой, спать. Чонгук тянет капюшон на голову. — Не нужно провожать, простудишься. Не маленький, сам дойду. Хосок в одной рубашке, но это его не останавливает выйти из-под навеса. — Я сам разберусь, Чон Чонгук, — улыбается. — Давай, ты же не хотел, чтобы я простудился. Чонгук улыбается и делает шаг вперёд, чувствуя как его пальцы сжимают в тиски. Хосок обхватывает его ладонь полностью и тянет вперёд, принуждая поторопиться. Они ждут автобус, упрятавшись на остановке. Рубашка Хосока облепила его тело, а джинсы на ногах по колено пропитались водой. — Давай я дам свою толстовку, — Чонгук тянет замок, чтобы снять с себя верхнюю одежду. Хосок накрывает его руки своими и тянет замок снова наверх, улыбаясь: — Мне не холодно. Чонгук хмурит брови, но не успевает ничего ответить, делая шаг к подъехавшему к ним автобусу. Хосок довольный лезет внутрь и идёт в конец, разваливаясь в кресле. — Я только утром купался. Хосок запускает пальцы себе в волосы, оттягивая их со лба к макушке. — Хорошо, что ты носишь толстовки, — он смеётся, смотря на улыбку Чонгука. Чонгук стягивает капюшон, вздыхая. — А ты вечно в этих рубашках. Не понимаю, как в них может быть удобно? Хосок двигается ближе к Чонгуку. — Разве мне не подходит? — улыбается. Чонгук кивает, смеясь: — Подходит. Они доезжают до следующей остановки и лезут наружу, снова попадая под тяжёлые капли дождя. Ускорившись, почти переходят на бег, подбегают к дому Чонгука и останавливаются у калитки. — Зайди ко мне, — Чонгук наклоняется ближе и повышает голос из-за дождя. — Искупаешься, да и вещи высохнут к тому времени, как ливень прекратится. Хосок смотрит на лицо Чонгука, что в нескольких сантиметрах от его собственного, и улыбка сходит на нет. Его губы дрожат, он вглядывается в глаза напротив и хватает ладонями за шею, ведёт одной рукой верх и давит большим пальцем на подбородок. Секунда замешательства превращает их мнимое уединение в прорыв всех чувств. Чонгук расширяет глаза, поддаваясь чужому напору, и принимает громкий выдох Хосока, который без замедлений соприкасается с ним языком. Хосок тянет вторую руку и хватает за затылок, слегла сдавливая в мольбе придвинуться ближе. Чонгук не отвечает ему на поцелуй. Хосок отстраняется на миллиметры, прижимается своим лбом к чужому и прикрывает глаза, чувствуя как по их лицам бегут мокрые дорожки усилившегося дождя. — Я рад, — он хочет начать просить. — Я рад, что заполучил твой первый поцелуй.