Crimson Peak

Проснуться обнаженной в незнакомой постели с теплым телом за спиной было последним, чего ожидала Бонни Беннетт, когда открыла глаза. Какого черта? Сильная рука собственнически обнимала ее миниатюрное тело, и мускулистая грудь была прижата к спине. Она часто поморгала, не зная, было ли это реальностью или сном. Но горячее дыхание другого человека у ее шеи дало понять, что все это наяву. Девушка заерзала, пытаясь вырваться из хватки незнакомца, и почувствовала странную боль между ног. Что произошло прошлой ночью? Воспоминания фрагментами постепенно возвращались, проигрываясь в голове. Выпускной, вчера вечером она пошла на выпускной с Мэттом, и они стали королем и королевой выпускного бала. Да, точно, ещё она танцевала с Джереми. Нет, не с Джереми, это оказался Сайлас, а затем… клыки, пронзающие шею… Елена. Ее лучшая подруга пыталась убить ее, но Бонни остановила ее. Экспрессия. На кончиках пальцев появилось приятное покалывание, стоило лишь вспомнить невероятный прилив силы и удовлетворение, которое она испытала, увидев боль Елены, боль, которую она причинила. Но что произошло потом? Она была под кайфом от магии, чувствуя, что может завоевать весь мир. И вечер завершился с.? Клаусом. О Боже! Сердце опустилось в пятки, когда воспоминания о прошлой ночи яркими вспышками вернулись. У нее был секс с Клаусом. Она потеряла девственность со своим злейшим врагом. Бонни вскочила с кровати, голая, с бешено колотящимся сердцем и широко раскрытыми от паники глазами. В горле страшно пересохло, мышцы горели, но она не обратила внимания. Ведьма на подкашивающихся ногах пыталась найти поскорее одежду, чтобы сбежать, пока он не проснулся. Лихорадочно ища вещи, Бонни не заметила удивленного выражения на лице гибрида. Он не спал все это время, считая удары сердца зеленоглазой ведьмы. Конечно, он сразу понял, когда она проснулась, но предпочел промолчать, чтобы посмотреть, что она сделает. — У тебя всегда такое веселое утро, любовь моя? Бонни замерла. Она натянула платье на грудь, пытаясь прикрыть наготу. Клаус ухмыльнулся. Как глупо и бессмысленно с ее стороны это делать, он уже изучил каждый дюйм прекрасного тела. Щеки девушки порозовели, когда она, наконец, набралась смелости посмотреть на него: — Я… я… Она была поймана врасплох, испуганно и беспомощно глядя на гибрида, как загнанный зверёк. И стоит ли говорить, что Клаус был слишком доволен этим фактом? Он бесстыдно разглядывал ее хорошенькое личико: Бонни была великолепна даже со взъерошенными волосами и размазанным макияжем. Кровь, приливающая к ее лицу и шее, и беспорядочное биение сердца заставили его глаза на мгновение вспыхнуть золотом, до сих пор чувствуя ее вкус на языке. Клаус облизнул губы, вспоминая тот прилив силы, когда он вонзил клыки в ее шею. Кровь ведьмы была эликсиром для вампиров. Чем могущественнее ведьма, тем сильнее кровь. А Бонни Беннетт была самой могущественной из всех, у которых он пил. Она что-то пробудила в нем… жажду, которую еще предстояло утолить, и не только из-за крови. Прошлой ночи было недостаточно для Клауса. Он резко встал, не стыдясь своей наготы, и направился к нервничающей ведьме. Бонни запаниковала. — Что ты делаешь? Инстинктивно она шагнула назад, вздрогнув, когда спиной прижалась к прохладной стене. Ведьма бросила взгляд на дверь, решая, попробовать ли ей сбежать, но Клаус оказался быстрее. Воспользовавшись преимуществом вампира, он зажал трепещущую девушку между стеной и своим обнаженным телом: — В чем дело, любовь моя? Бонни сглотнула, вцепившись в шёлковую ткань платья, все еще наивно пытаясь прикрыть тело от хищного взгляда. Тот факт, что она легко могла оттолкнуть его своей магией, был благополучно забыт. И Клаус воспользовался ее растерянностью. Кончиками пальцев он погладил ее щеку, и Бонни задрожала, но вовсе не от страха. Теперь она знала, на что способны его руки, какую магию они могут творить с ее телом. Она не могла не податься к нему навстречу, приоткрыв губы, что гибрид воспринял как приглашение. Когда их губы соприкоснулись, Бонни не сопротивлялась. Шелк упал на пол, руки сами собой схватили его широкие плечи. Губы Клауса были мягкими и нежными, и он целовал ее так неспешно, словно у него все время в мире, словно они делали это уже тысячу раз. Он знал, что теперь она не уйдет. Именно эта нежность и заставила ее сдаться. Когда кто-то целовал ее вот так? Клаус отстранился и прижался губами к щеке затаившей дыхание ведьмы, спускаясь ниже к шее, ключице, прикусывая кожу там, где отчётливо бился пульс. Бонни тихо застонала. Она должна оттолкнуть его. Она должна убежать. Но вместо этого она плотнее прижалась к нему, затвердевшие соски терлись о его грудь, посылая электрические разряды по нервным окончаниям обоих. Бонни хотела большего. Ей нужно было больше. Она оттянула его от своей шеи, слепо встречая его губы в страстном, ярком поцелуе. Когда Клаус приподнял ее, Бонни, не раздумывая, обхватила его ногами за талию. Она была обречена.

Три дня спустя

Бонни пустым взглядом уставилась на страницы учебника, безуспешно пытаясь сосредоточиться, экзамены были не за горами, и ей предстояло еще многое выучить. Но единственное, о чем она думала, был Клаус. Или, точнее, ночь и утро, проведённые с ним. По телу ведьмы пробежала приятная дрожь от воспоминаний всего, что Клаус с ней делал. И она позволила ему все это. Первое, что Бонни сделала, придя домой в тот день, приняла долгий горячий душ, надела свою любимую пижаму и плакала, пока не уснула. Она была истощена физически и эмоционально. Что, черт возьми, заставило ее заняться сексом с Клаусом? Он был ее врагом, человеком, который терроризировал ее друзей и пытался убить ее. Она не могла поверить, что отдала ему девственность. Бонни всегда представляла, что ее первый раз будет с Джереми, что это будет по-особенному, романтично, а не секс на одну ночь с вампиром. Она испытывала вину и стыд, и хуже всего то, что Бонни чувствовала это потому, что ей понравилось. Из-за этого было страшно. Ей понравилось целовать Клауса, прикасаться к нему, быть с ним. Щеки девушки покраснели от воспоминаний. Он заставил ее почувствовать себя красивой, сексуальной, желанной и могущественной. Что-то, что до этого Бонни не приходилось испытывать. Парни всегда охотились за Еленой и Кэролайн, а не за невзрачным подростком Бонни Беннетт. С ней мог заговорить красавчик в том случае, если хотели сблизиться с ее друзьями или что-то получить от нее. У Бонни не было никаких иллюзий относительно Клауса. Она знала, что, вероятно, была еще одним именем в его длинном списке завоеваний, но она не могла перестать думать о нем. Она сходила с ума, вспоминая его глаза, губы и ощущение его рук на своей коже. Независимо от того, сколько раз она приняла душ с тех пор, натирая кожу до красноты, яркие воспоминания не желали оставлять ее разум. Иногда Бонни задавалась вопросом, не один ли это из тех вампирских трюков с разумом и не посылает ли гибрид ей эти образы. Бонни испуганно подпрыгнула, когда зазвонил мобильный. Это была Кэролайн. К слову, ведьма избегала друзей с выпускного вечера. — Бонни! Где ты была, я столько сообщений тебе оставила? — Учу французский. Экзамены никто не отменял. — Даже не напоминай мне, — вздохнула Кэролайн. — Слушай, я знаю, что Елена сейчас точно не в списке людей, которых ты хочешь видеть, но нам нужна твоя помощь. Бонни прикрыла глаза, вспоминая план Деймона и Стефана помочь Елене вернуть свою человечность. — Я нужна тебе для моральной поддержки или ты хочешь следить за мной? — И то, и другое, — ответила Кэролайн. — Мне бы не помешала моральная поддержка, и я хочу убедиться, что Сайлас больше не играет с тобой. — Я в порядке, — и это было правдой. Бонни не видела и не слышала Сайласа с выпускного вечера. Ей следовало бы забеспокоиться, но за последние три дня последнее, о чем Бонни думала, был он. Некий голубоглазый гибрид поглощал все ее мысли. — Сайлас больше не контролирует меня, и я пожалуй откажусь от приглашения. Елена пыталась убить меня, Кэролайн. Я не готова простить и забыть. Мне жаль, но я не хочу ее видеть. Я позвоню тебе позже, ладно? — Бонни повесила трубку, прежде чем Кэролайн успела ей ответить. Бонни знала, что это была не та Елена, ее подруга детства, ведь у неё отключены эмоции, но никакие объяснения не могли забрать боль. После всего, что она сделала, чтобы защитить ее, Гилберт без задней мысли напала на нее и убила бы, если бы Бонни не защитилась. Деймон и Стефан были убеждены, что смогут заставить Елену снова включить свои эмоции, но Беннетт не хватало уверенности в успехе, поэтому она отказалась вмешиваться. Она просидела в библиотеке еще два часа, пытаясь подготовиться к выпускным экзаменам, прежде чем, наконец, отправиться домой. Ночь была темной и ветреной, Бонни неспешно шла домой, погруженная в свои мысли. Неожиданно она почувствовала странное покалывание: кто-то буквально сверлил ее взглядом — а затем присутствие за спиной. Бонни обернулась, догадываясь, кто это был. Она была более чем готова противостоять ему, но за ней никого не оказалось. Фонарный столб поблизости замигал и погас, поднялся ветер. Бонни застыла на тротуаре, ища глазами хоть какой-нибудь признак присутствия кого-то, но никого не было. Улица была пуста: ни одной машины, ни одного прохожего… кроме нее. Наступила жуткая тишина, от которой сердце забилось быстрее. Что-то было не так. Ускорив шаг, Бонни поспешила вниз по улице. Она уже подходила к своему дому, все, что ей нужно было, это попасть внутрь. Покалывание в затылке усилилось, волосы на руках и шее встали дыбом. Дрожащими руками она вытащила ключи. Почти у цели… Она была так близко… Бонни открыла входную дверь, испытывая ложное чувство облегчения, прежде чем кто-то схватил ее сзади за шею. Страх. Паника. Бонни была сброшена с крыльца на передний двор с такой силой, что воздух выбило из легких, когда она ударилась спиной о мокрую траву. Она часто заморгала, чувствуя головокружение и замешательство, когда над ней нависла высокая фигура. Она не могла рассмотреть его лицо. Бонни подняла руку. Ее трясло, когда она бормотала заклинание, которое должно было заставить мужчину упасть на колени от боли, но ничего не произошло. На его шее был странный камень, который светился красным. — Твоя магия не действует на меня, ведьма, — он усмехнулся и схватил ее за шею обеими руками. Бонни изо всех сил пыталась вдохнуть, когда ее подняли в воздух. Он был силен, действительно силен. Его лицо было скрыто черной маской, а руки — в перчатках. Бонни снова гневно направила магию на нападавшего, но каждый раз его камень светился, и какая бы сила ни исходила от неё, она вообще не влияла на него. Хватка на шее усилилась, что ведьма услышала хруст. Это было больно. Безумно больно. Слезы потекли по лицу. Она задыхалась, пытаясь набрать воздуха в легкие, но это было бесполезно. Она знала, что умрет. Как только Бонни смирилась со своей участью, раздался отвратительный звук разрыва плоти и треска костей, и руки на ее шее ослабли. Бонни упала на колени, дрожа всем телом. Боль в шее была невыносимой, когда она боролась за драгоценный воздух, чтобы сделать вдох. Мужчина упал на колени напротив неё, схватившись за живот и захлебываясь собственной кровью, прежде чем его голова резко отлетела в сторону. Бонни испуганно округлила глаза, когда та упала перед ней, забрызгивая кровью ее лицо и рубашку. Клаус Майклсон гордо возвышался над обезглавленным трупом. — Здравствуй, любовь моя. Бонни никогда еще не была так рада увидеть печально известного гибрида. Клаус оглядел ее, прежде чем опуститься перед ней на колени. Бонни открыла рот, чтобы поблагодарить, но из нее вырвался только странный сдавленный звук. Ее горло горело, и она все еще толком не могла дышать. Клаус, не теряя времени, впился клыками в свое запястье, разрывая кожу, и поднес его ко рту девушки. Бонни чуть не захлебнулась кровью, и гибриду пришлось осторожно помассировать ей шею (отчего она тихо заскулила от боли), чтобы помочь ей сглотнуть. — Все в порядке, милая, с тобой все хорошо, — обняв дрожащую ведьму, Клаус взял ее на руки и понес к дому. — Тебе придется пригласить меня. Бонни уткнулась лицом в его шею. — За-заходи, — она до сих пор чувствовала боль, хотя его кровь стремительно исцеляла и восстанавливала ее шею. Она закрыла глаза, когда Клаус внес ее внутрь. Новый Орлеан Ее длинное черное платье развевалось на ветру, когда она направлялась в комнату Провидицы. — Простите, миледи. Женщина была повёрнута к ней спиной. Ее глаза были закрыты, и она сидела на корточках, держа руки над небольшим мраморным сосудом, наполненным мутной водой. — Все сделано? — скрипучим голосом спросила она. — Мне жаль, миледи, но охотник потерпел неудачу. Глаза Провидицы резко открылись. — Ты послала только одного охотника? Как глупо с твоей стороны, Айрис. Айрис нервно сглотнула. — Он не был обычным охотником, миледи. Он был… — Я же говорила тебе… — прервала ее Провидица. — Эта ведьма не такая, как другие, тебе нужно быть осторожным и планировать все соответствующим образом. — Простите меня, я… — Молчать! — Провидица встала и повернулась к молодой ведьме. — Свяжись с Орденом и скажи им, что у меня есть для них работа. — С Орденом, — Айрис широко распахнула глаза. — В этом нет необходимости. — его не вызывали почти пятьсот лет. — Она просто ведьма. — Она гораздо больше, чем «просто ведьма», юная Айрис. Мы не можем позволить такой, как она, жить. Бонни Беннет должна умереть. Айрис прикусила губу, не зная, разумно ли было задавать вопросы своему наставнику, но, наконец, решила спросить: — Почему? Мы никогда раньше не преследовали ведьм Беннетов. Что она сделала, чтобы заслужить такую судьбу? Глаза Провидицы покраснели, когда она вспомнила свое видение трехдневной давности. — Дело не в том, что она сделала, а в том, что она принесет в этот мир, — она вздрогнула, когда образы промелькнули в ее глазах: — Ибо плод ее чрева станет нашей погибелью.