Crimson Peak

Бонни пребывала в состоянии шока, когда Клаус положил ее на диван в гостиной. В комнате было так темно, что она едва могла разглядеть его лицо. Внезапно во всем доме зажегся свет. Клаус удивлённо приподнял бровь, но ничего не сказал. Он снял кожаную куртку и накинул ее на плечи Бонни. — Я сейчас вернусь, — пообещал он. Ему надо было позаботиться о теле. Последнее, что им нужно, — это чтобы соседи увидели обезглавленный труп на переднем дворе Беннетов. Бонни кивнула и попыталась взять себя в руки. На нее напали. Кто-то чуть не убил ее. Она все еще чувствовала, как призрачные пальцы крепко сжимают ее шею. Не думай об этом, не думай об этом, отвлекись. Образ головы мужчины, падающей и катящейся к ней, навсегда запечатлелся в ее памяти. Бонни закрыла глаза, дрожа. Кем он был? Почему он пришел за ней? Был ли он одним из пяти? Когда Клаус вернулся через несколько минут, Бонни не могла не смотреть на его руки, покрытые кровью и грязью. Те же руки, которые всего несколько минут назад легко оторвали голову мужчины от его тела, руки, которые так интимно прикасались к ней три ночи назад. — Что ты сделал? — спросила Бонни, будучи счастлива, что снова может говорить. У нее всё ещё ныла шея, но это было гораздо терпимее. — Я разорвал его на части и закопал на заднем дворе, — небрежно сообщил Клаус. — Как шея? Бонни в шоке уставилась на него: — Ты… что? Клаус опустился перед ней на колени и осмотрел ее шею. Сердце Бонни пропустило удар от близости. — А чего ты ожидала, милая? Что я позвоню в полицию и скажу, что я только что кого-то убил? Бонни открыла рот и сразу закрыла его. В его словах был смысл. — Я думаю, лучший вопрос: почему он пришел за тобой? — Клаус внимательно изучал ее лицо. Представляла ли она себе, в какую беду попала? — Я не знаю. Я никогда не видела его до сегодняшнего дня, — единственный человек, который мог желать ее смерти, был тем, кто спас ее, и еще… Глаза Бонни округлились: — Сайлас, ты думаешь.? — Не будем сбрасывать со счетов версию, что он мог послать за тобой. Сайлас был проблемой, с которой им еще предстояло разобраться. Клаус не забыл, как этот ублюдок заставил его поверить, что в него вогнали кол из белого дуба. Любой, кто мог манипулировать разумом первородного, был опасен и должен был быть уничтожен. Но эта атака отличалась от его стиля. Сайлас не стал бы посылать охотника. — Я не думаю, что он стоит за этим нападением, — Клаус сунул руку в карман и вытащил золотую цепочку, которая была на шее охотника. — Узнаешь? Бонни уставилась на свисающий драгоценный камень и провела по гладкой поверхности подушечками пальцев. Он был небольшим, в форме слезы, но его темно-красный цвет завораживал. — Он светился, когда я использовала магию. Я думаю, он каким-то образом защищал его, заблокировав мою магию. — Он был охотником на ведьм. Бонни нахмурилась. — Существуют охотники на ведьм? Клаус усмехнулся: — Ведьмы, может быть, и слуги природы, но их преследовали веками. «Как она ещё молода», — Клаус невольно осознал. Она еще так многого не знала. И ей предстояло сделать столько открытий о себе и своем виде, роде. — Это амулет, он используется для защиты охотника от магии, — объяснил Клаус. — Если бы охотник был жив, ты бы не смогла к нему прикоснуться. Он уникален для каждого охотника. — Как и кольца дневного света, — догадалась Бонни. Заклинание, честно говоря, было уникальным, она даже не почувствовала магии в камне. — Точно, — он собирался сказать что-то еще, но прислушался, уловив шуршание гравия на подъездной дорожке. — Твой отец приехал. Бонни испуганно округлила глаза, Клаус тут же подхватил ее и унёс наверх. От резкого движения у ведьмы закружилась голова. Она закрыла глаза и попыталась сдержать рвоту, когда гибрид уложил ее на кровать. А потом до нее дошло, что тот стоял в ее комнате, которая совсем не выглядела, как спальня взрослой девушки, скорее как четырнадцатилетнего подростка, и она яростно покраснела. — Нам нужно поговорить, — серьезность в его голосе заставила Бонни открыть глаза. — Не сейчас, конечно, тебе нужно отдохнуть и… — Бонни, ты дома? — из коридора донесся голос ее отца. Бонни в панике посмотрела на Клауса. Как она собиралась объяснить своему отцу, что в ее комнате был мужчина? Не мальчик, а мужчина, и к тому же очень старый — конечно, Клаус не выглядел таковым — он был очень хорош собой, даже очень, как бы на самом деле был привлекательным и… О Боже мой. Ей нужно перестать думать об этом! — Приходи завтра в особняк, — и с этими словами он исчез. Бонни первые несколько секунд просто хлопала глазами, пораженная его скоростью. Когда ее отец постучал в дверь, Бонни запрыгнула под одеяло, натянув его до самого подбородка. Благодарная за то, что лежала спиной к двери, она притворилась спящей. Отец молча постоял у двери, прежде чем выключить свет и закрыть ее. Бонни вздохнула с облегчением.

***

Елене Гилберт надоел этот захолустный город. Она насытилась по самое горло Мистик-Фоллс и его жителями. После трюка, который устроили с ней ее бывшие, она жаждала крови. Она хотела отомстить Деймону и Стефану, но девушка была достаточно умна, чтобы понять, что преследование их только снова навлечет на нее неприятности. Неужели они не видят, что ей будет лучше без глупых эмоций? Что она стала лучше? Елена была свободна. Не было ни боли, ни страха, ни мучений. Она была свободна делать все, что ей заблагорассудится, она была свободна от всего, и, что более важно, она была свободна от них. Если Елена осталась бы в Мистик-Фоллс, то Сальваторе засунули лекарство ей в глотку. С чего ей вдруг хотеть быть человеком? Она была бессмертной, вечно молодой, вечно красивой и вечно могущественной. Убраться подальше от этого города — лучшее решение, которое только может принять здравомыслящий человек. Елена улыбнулась, бросая свою спортивную сумку на пассажирское сиденье красного корвета, который она только что украла у своего ничего не подозревающего ужина, валяющегося мертвым у ее ног (маленький прощальный подарок для Деймона и Стефана). Это было только начало… начало прекрасной новой жизни и свободного от Сальваторе существования.

***

Бонни проснулась и испуганно села в кровати, сщурившись от солнечного света, струящегося через открытое окно. Неужели все это было сном? Нет, на шее и груди осталось несколько капель засохшей крови. И на ней все еще была кожаная куртка Клауса. Прошлой ночью кто-то пытался убить ее. Бонни потянулась к шее, осторожно пощупав горло — боли больше не было. Она чувствовала себя прекрасно. Ведьма встала с постели и пошла в ванную, чтобы посмотреться в зеркало. Она была потрясена, увидев свое отражение. Если не считать нескольких пятен засохшей крови, ведьма выглядела хорошо, даже очень. Девушка буквально сияла, ее волосы блестели как после салона красоты. Это всё его кровь. В ее организме текла кровь первородного гибрида. Это был не первый раз, когда Бонни пила у Клауса. В ту ночь, когда она отдала ему свою девственность, Майклсон не только укусил ее, но и напоил своей кровью. В этом обмене скрывался какой-то глубокий смысл, она чувствовала это, что-то важное, но не могла добраться до сути. Сейчас Беннет волновал лишь один факт: Клаус спас ее. И она не знала, что с этим делать. Последние три дня она избегала Клауса, предпочитая проводить время дома или в библиотеке. Она не видела его и не слышала о нем до прошлой ночи, когда он спас ее от охотника. Почему он так поступил? Клаус ничего не делал по доброте душевной, и все же он убил охотника и дал Бонни свою кровь, чтобы вылечить ее шею. Почему? Бонни закрыла глаза. Она не знала, что думать о Клаусе. Раньше было легче, когда она могла поместить его в категорию злейших врагов, но с выпускного вечера… с той ночи, которую они провели вместе, ее чувства к первородному были в беспорядке. «Это был просто секс», — убеждала себя ведьма. Но тогда почему она не могла перестать думать об этом? Бонни сняла окровавленную одежду и вошла в душ. Горячая вода приятно ощущалась на коже. Сегодня ей нужно было многое сделать. Но первым в ее списке было то, чего она боялась больше всего. Ей нужно было поговорить с Клаусом.

***

— Ты нашел ее? — спросила Стефана обезумевшая Кэролайн, когда они встретились в пансионате. Парень покачал головой: — Я искал везде, но не нашел никаких зацепок, — они провели всю ночь, разыскивая Елену по городу. — Не могу поверить, что Кэтрин отпустила ее, — фыркнула Кэролайн. Ее волосы были в беспорядке, ботинки были покрыты грязью, и она хотела спать. — Что мы будем делать? — Пусть Бонни сделает заклинание поиска и найдет ее, — сказал подошедший с Мэттом Деймон и вытащил мобильный. — Как думаешь, где она? — обеспокоенно спросил Мэтт. Елена с выключенной человечностью, свободно передвигающаяся по Мистик-Фоллс — плохое сочетание. — Я пойду в школу. Экзамены не за горами, мне действительно не помешало бы уделить немного времени учебе. Может быть, она там. Это был рискованный шаг. Елена не пошла бы, опасаясь быть снова пойманной, но лишний раз проверить стоило. — Бон-Бон не отвечает, — Деймон повернулся к Мэтту. — Ты иди с Кэролайн, Стефан и я пойдем к Бонни и заставим ее сделать заклинание. И не делайте глупостей, если найдете Елену. Мэтт закатил глаза, следуя за Кэролайн к ее машине. — Ты уверен, что Бонни захочет помочь нам после того, как Елена чуть не убила ее? — спросил Стефан. — Бонни — лучшая подруга Елены. Она сделает для нее все, что угодно, — пренебрежительно ответил Деймон. Стефан не был так уверен, как его брат, но предпочел промолчать.

***

Элайджа Майклсон прочитал письмо, которое Кэтрин оставила его брату. Клаус сидел на диване с альбомом в руке. — Что-нибудь хочешь сказать, брат? — спросил он, не поднимая глаз от наброска. Элайджа сложил письмо и вернул его. — Я удивлен, что ты все еще здесь, а не в Новом Орлеане ищешь эту… Джейн Деверо. — Если бы я бегал на поиски всех, кто желал мне зла, у меня не было бы времени ни на что другое. Было много людей, замышлявших против него: ведьмы, старые вампиры, оборотни. Клаус накопил бесчисленное множество врагов за тысячелетие, и их число, вероятно, удвоилось с тех пор, как он снял проклятие. — Кроме того… — продолжил Клаус. — Почему я должен доверять слову Катерины? — Ведьмы опасны… — пробормотал Элайджа. — Ведьмы, молодые, мертвые или живые, — каждая из них как заноза в заднице, — Клаус вырвал страницу из альбома и передал брату. — Взгляни на это. Элайджа посмотрел на набросок, над которым работал его брат последние полчаса: портрет мужчины средних лет, его лицо усеяно шрамами и имеет странную татуировку птицы от лба до самого подбородка на левой стороне. — Эта татуировка… — он видел ее раньше, он был уверен. — Кажется знакомой, не так ли? — сказал Клаус, изучая свой набросок. — Я знаю, что видел ее раньше, проблема в том, что я не могу вспомнить, где именно. Элайджа кивнул: — Я тоже это видел… но… — вампир никак не мог точно вспомнить, что было странно. — Ты знаешь, кто это? — Охотник на ведьм, он пытался убить Бонни Беннет прошлой ночью, — в голосе гибрида слышался гнев, и это вызвало у Элайджи любопытство. Почему его брат был рассержен из-за того, что кто-то пытался убить ведьму Беннет? — И ты знаешь это, потому что… — Элайджа выжидающе посмотрел на него. — Я убил его, — с некой гордостью сказал Клаус. Его брат о чем-то умалчивал, Элайджа был уверен в этом, он хотел спросить, когда один из слуг прервал его: — Мисс Беннетт здесь, чтобы увидеть вас, хозяин. Клаус, казалось, не удивился. Тогда он ожидал ее. — Прошу меня простить. Элайджа посмотрел вслед уходящему брату, погруженный в свои мысли. С каких это пор Никлаус и Бонни Беннет общались?

***

Бонни нервничала, ожидая Клауса и невольно вспоминая последний раз, когда она была в этой комнате. Когда он практически похитил ее и заставил сделать заклинание, чтобы разорвать связь между первородными. Она почувствовала его присутствие задолго до того, как гибрид вошел в комнату. — Привет… — она не знала, почему так нервничала. Клаус окинул взглядом ее тело, она была скромно одета, но у него не было проблем с тем, чтобы раздеть ее глазами, вспоминая изящные изгибы, скрытые под мешковатой одеждой. — Привет, любовь моя. У Бонни перехватило дыхание, когда она почувствовала, как гибрид буквально раздевал ее глазами. — Вот, — она протянула ему его кожаную куртку, — ты забыл это прошлой ночью. Клаус взял куртку, невзначай соприкасаясь с ней пальцами и проведя большим пальцем по смуглой коже. Казалось, ее ударило током, потому как она слишком быстро убрала руку. — Почему ты так нервничаешь? — Клаус прекрасно знал почему, но, похоже, дьяволу нравилось мучить невинных. — Я не нервничаю, — поспешила солгала Бонни. — Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты сделал прошлой ночью. — Ты попала в довольно затруднительное положение. Я просто был добрым самаритянином, — ответил Клаус, бросая куртку на ближайший стул. Бонни не могла поверить, что он сказал это с невозмутимым лицом. «Да, верно», — подумала Бонни, — «а еще у тебя дома живут пушистые кролики». — Ты не смешной. — Мне говорили, — Клаус взял бокал. — Хочешь чего-нибудь выпить? — Нет, спасибо, — в последний раз, когда она с ним выпила, Бонни оказалась в его постели. Гибрид убрал бокал обратно и повернулся к ведьме лицом, на что та смущённо отвела взгляд, скрестив руки на груди. Исчезнут ли когда-нибудь воспоминания о той ночи? — Сначала нам нужно обсудить вчерашнее нападение, — сказал Клаус, садясь на один из кожаных стульев. Он жестом попросил Бонни сделать то же самое: — А потом мы поговорим о нашем старом приятеле Сайласе. Бонни решила сесть как можно дальше от него. Клаус только ухмыльнулся, когда она устроилась напротив него. Старинный стол из красного дерева служил барьером между ними. Кладбище Лафайет, Новый Орлеан Айрис была вся мокрая, но ей это не помешало сосредоточиться на заклинании. Ее медно-рыжие волосы ярко сияли под лучами утреннего солнца. Ей нужно было действовать быстро, потому как ведьма рисковала столкнуться с вампирами, патрулирующими город. Свечи зажглись вокруг круга из соли, Айрис стояла в середине с закрытыми глазами, повторяя древнее заклинание. Порывом ветра солнце скрылось за темным облаком. Вспышка, и день превратился в ночь. Айрис задрожала от пронизывающего до самых костей холода. Перед ней материализовалась темная фигура. Запах смерти и разлагающегося тела ударил в нос. Каждая клеточка ее существа кричала ей бежать как можно быстрее, но пока Айрис оставалась внутри круга, она была в безопасности. Он не мог причинить ей вреда. — Такая молодая… такая амбициозная… — от зловещего голоса по спине Айрис пробежали мурашки. Лица не было видно, только жуткие очертания мантии с капюшоном. — Ты не захочешь видеть мое лицо, девочка… — тень двигалась из стороны в сторону, паря в нескольких дюймах от земли. Ни лица, ни рук, ни ног. — Скажи мне, чего хочет от нас твоя госпожа, и помни о цене, которую нужно заплатить. Мистик-Фоллс — Дай мне прояснить. Ты хочешь помочь мне уничтожить Сайласа? — недоверчиво спросила Бонни. — Да, — Клаус откинулся на спинку стула. — Не смотри так удивленно, ведьма. Сайлас представляет угрозу для всех нас, и чем скорее мы от него избавимся, тем лучше. Она не могла не согласиться с ним по этому поводу. — И что заставляет тебя думать, что я могу уничтожить его? — Тебе бы следовало больше верить в себя, Бонни, — он уже говорил ей это раньше, в этой самой комнате. И, как и в тот день, его слова придали ей немного больше уверенности, в чем она никогда бы не призналась вслух. — Ты — движущая сила его плана. Без тебя Сайлас — ничто, — продолжил Клаус. — Но… как? Он может манипулировать мной… Не знаю, если… — Он смог забраться тебе в голову после выпускного вечера? — неожиданно спросил Клаус. — Нет. С тех пор я его не видела, — призналась Бонни. — Я знаю, мне следует беспокоиться. Кто знает, что он планирует, но у меня, честно говоря, не было времени думать о нем… — она замолчала, сердце бешено заколотилось. — Что же тогда мешает тебе спать по ночам, маленькая ведьма? — хриплый голос с греховными нотками британского акцента точно мог довести ее до сердечного приступа. Бонни нервно сглотнула. «Ты» так и вертелось у нее на кончике языка. Клаус понимающе улыбнулся. — Ты думала обо мне? Бонни покраснела под его пристальным знающим взглядом и заерзала на стуле. Кто-то включил отопление? Картина на противоположной стене внезапно стала по-настоящему интересной. Бонни почувствовала лёгкое прикосновение к своему плечу и отскочила назад, когда поняла, что Клаус стоял перед ней. — Тебя так легко засмущать, — Клаус провел указательным пальцем по щеке девушки и вдоль подбородка, чувствуя жар на ее мягкой карамельной коже. Она была такой застенчивой маленькой штучкой, его ведьма. Он находил ее невинность милой. — Мне это нравится. Его прикосновение было нежным, но оно разожгло огонь внутри нее. Взгляд Бонни не отрывался от пухлых розовых губ. Он был так близко. Если бы он наклонился еще чуть-чуть… И тогда мужчина подался вперёд, словно услышав её мысли. О Боже мой! Он собирался поцеловать ее. Но как только губы Клауса, казалось, соприкоснулись с ее, мобильный Бонни зазвонил, и на экране вспыхнуло имя Деймона. Клаус нахмурился и отстранился от нее. Бонни сделала глубокий вдох, прежде чем ответить на звонок. — Где ты, черт возьми? — требовательно закричал Деймон. — Я ищу тебя как сумасшедший. — Чего ты хочешь, Деймон? — зеленые глаза Бонни следили за Клаусом: тот наливал себе бурбон. — Елена пропала. Кэтрин помогла ей сбежать, и мы уверены, что она уехала из города. Мне нужно, чтобы ты сделала заклинание поиска. Конечно, зачем еще Деймону звонить ей? Бонни закрыла глаза и сосредоточилась на заклинании. — Хорошо. — Я могу привезти что-нибудь из ее вещей… — Она в Нью-Йорке, — перебила его Бонни. Голубые глаза с удивлением посмотрели на нее с другого конца комнаты. — Как ты.? — начал было Деймон. — Разве это имеет значение? — огрызнулась Бонни. — Просто убедись, что Елена не сделает ничего такого, о чем она пожалеет, как только к ней вернётся человечность. — Иногда ты можешь быть действительно пугающей, — пробормотал Деймон. — Спасибо, ведьмочка. — Да, я знаю, — и с этими словами Бонни повесила трубку. Они с Клаусом молча смотрели друг на друга, пока он, наконец, не сказал: — Это было довольно впечатляюще, маленькая ведьма. Бонни почувствовала трепет в груди от взгляда, которым он одарил ее. Новый Орлеан Айрис глубоко вздохнула, выходя с кладбища. У нее немного кружилась голова, заклинание сказалось на ней, и все, чего она хотела, — это вздремнуть. Но сначала ей нужно было поговорить с Провидицей и сообщить ей о требованиях Ордена. — Смотрите-ка, что у нас тут есть. Айрис выругалась себе под нос, как раз то, что ей было нужно. — Убирайся с моего пути, Диего, — она попыталась обойти его, но вампир оказался быстрее, преградив ей дорогу, и двое его шестёрок последовали за ним. — Ты думаешь, ты такая всемогущая, потому что тебя защищает эта старая ведьма, да? — Диего злобно улыбнулся. — Ведьмам запрещено заниматься магией в Квартале, детка. Тебе следовало бы запомнить. — Иди к черту, — огрызнулась Айрис. Она была не в настроении иметь с ним дело. — Король запретил… — начал один из вампиров, но ведьма сломала ему шею щелчком пальцев. Диего, не теряя времени, прижал ее к стене, выбивая воздух из лёгких. — Ты заплатишь за это, сучка, — он обнажил клыки, но прежде чем те впились в шею, Диего упал на землю от боли, схватившись за голову обеими руками, другой вампир последовал его примеру. — Я не одна из тех посредственных ведьм Квартала, которые живут в страхе перед Марселем Жераром, — сказала им Айрис. — Вам лучше не связываться со мной. Легким движением запястья она отправила Диего и второго вампира на землю, сломав шеи. Айрис ушла со злой ухмылкой на лице. Мистик-Фоллс Бонни вернулась домой поздно вечером. Она надеялась, что Деймон и Стефан смогут вбить немного здравого смысла в голову Елены. Ранее она написала Кэролайн о поездке Сальваторе в Нью-Йорк и пообещала встретиться с ней на следующий день. Выпускные экзамены были не за горами, как и вручение дипломов. Все менялось в их жизни. Бонни смотрела в окно из гостиной, задаваясь вопросом, был ли там где-то еще один охотник, ожидающий, когда она выйдет, или, что еще хуже, планирующий проникнуть в дом и закончить начатое. Клаус предупредил ее, что у них разные методы работы. С охотниками на ведьм, в частности, было сложно иметь дело. Он также пообещал разузнать о татуировке незнакомца. Бонни вздрогнула, вспомнив рисунок, который Клаус показал ей. Прошлой ночью она не видела лица охотника — оно было закрыто маской, но даже простой набросок всколыхнул страшные воспоминания. Бонни бессознательно коснулась своей шеи, все ещё чувствуя, каково это, когда из тела буквально пальцами выдавливают жизнь. Она задернула занавеску и решила просмотреть гримуар своей бабушки, может быть, ей удастся найти там что-нибудь полезное. Ведьма уже собиралась подняться по лестнице и забрать его из своей спальни, когда придумала что-то получше. Бонни закрыла глаза и сосредоточилась. Она почувствовала прилив силы, и, когда девушка подняла веки, гримуар парил перед ней. Бонни улыбнулась. — Невероятно, не правда ли? Бонни замерла. Гримуар с громким стуком упал на пол. Сайлас стоял перед ней. — Как все просто, когда у тебя так много власти. — Ты шпионишь за мной? — спросила Бонни, бессознательно делая шаг назад. — Все, что тебе нужно было, это подумать о Елене, — продолжил Сайлас, — и ты знала, где она, просто так, — он щелкнул пальцами, улыбаясь. — Ты вызвала гримуар, и он появился перед тобой. Воистину, нет никаких ограничений для экспрессии. Бонни уставилась в лицо своего мертвого парня. Несколько дней назад перед мыслью о том, что перед ней Джереми, было бы слишком трудно устоять. В этом и была особенность Сайласа: он знал, как соблазнять, как манипулировать и затуманивать разум. Сайлас склонил голову набок, глубоко нахмурившись: — В тебе что-то изменилось. Он не мог точно сказать, что именно, но бессмертный чувствовал перемену в ней, и ему это не нравилось. — Мой разум ясен, — ответила ему Бонни. — У тебя больше нет власти надо мной. Она не осознавала этого до сих пор, но теперь было ясно, что притяжение, очарование Сайласа, которое, казалось, влияло на неё, исчезло. Наконец-то Бонни смогла увидеть его таким, какой он есть, — лжецом и манипулятором. — Как неблагодарно с твоей стороны, — выплюнул Сайлас. — После всего, что я для тебя сделал. — Ты имеешь в виду манипулировал мной и использовал меня в своих интересах, — Бонни усмехнулась. — Я нужен тебе, — Сайлас сделал шаг ближе. — Без меня экспрессия поглотит тебя. Она уничтожит тебя, как и всех ведьм до тебя, — он попытался проникнуть в ее голову, как делал это бесчисленное количество раз раньше, но обнаружил, что не может. Глаза потемнели от злости. — Нет, — сердито возразила Бонни. — Это я нужна тебе. «Ты — движущая сила его плана», — сказал ей Клаус. — «Без тебя Сайлас — ничто». И он был прав. Бонни, как потомок Кетсии, была единственной, кто мог опустить завесу, без нее Сайлас ничего не мог сделать. — Бонни… Ведьма резко повернулась к лестнице, где материализовалась ее бабушка. В горле образовался ком, когда из носа и ушей женщины потекла кровь. — Помоги мне… пожалуйста, Бонни… Сайлас стоял позади нее, шепча ей на ухо: — Они причиняют ей боль, мучают ее с другой стороны. И это все из-за тебя, — он больно схватил ее за бедра. — Мы можем спасти ее, Бонни. Мы можем спасти их всех. Она вспомнила, как другие руки собственнически схватили ее за бедра, и следы в форме пальцев на ее коже на следующий день. Эхо чего-то отозвалось в крови при мысли о Клаусе. Бонни оттолкнула Сайласа, повернувшись спиной к призраку своей бабушки. — Бабушка мертва. Ее здесь нет, — было все еще больно, но Бонни знала, что это не ее вина. Призрак исчез. — Твои трюки на мне больше не действуют. — Бонни, ты… Но ведьма прервала его: — Я устала от того, что меня используют. Тебе было весело залезать в мою голову, контролировать меня, но с меня хватит. — Я сделал тебя такой, какая ты сейчас, — прошипел Сайлас. — Сила, которая внутри тебя, была получена из-за меня, и без моей помощи она убьет тебя. Тебе нужен… — Нет, — Бонни улыбнулась. — Впервые за несколько месяцев я вижу правду. Ты не контролируешь меня, экспрессия не контролирует меня. Возможно, я получила эту силу из-за тебя, но я решаю, когда и как ее использовать. Не ты. — Ты не контролируешь. Экспрессия не похожа на духовную магию Бонни, — Сайлас был расстроен, и это начинало проявляться. — Она отравит тебя, она будет контролировать тебя. — Ты ошибаешься. — Бонни… — Убирайся! — Бонни сжала кулаки. — Отойди от меня. Я не хочу тебя больше видеть! Сайлас угрожающе шагнул ближе, а потом почувствовал это. Кровь… древняя… могущественная… отличная от крови Бонни, наполненной магией. Он с ужасом понял причину, по которой больше не мог проникнуть в голову ведьмы. — УБИРАЙСЯ! — на этот раз это был приказ, и Сайлас широко раскрыл глаза, когда на него обрушилась экспрессия. Никакая магия никогда не могла причинить ему вреда или коснуться его в нынешнем состоянии, но в силе, которой обладала Бонни, не было ничего естественного. Бонни с удовлетворением наблюдала, как Сайлас исчез из ее дома. Она торжествовала, зная, что может причинить ему боль.

***

Он упал в лесу, задыхаясь от темноты. Минуты… часы… Сайлас не был уверен, как долго он простоял на четвереньках, дрожа, как испуганный ребенок. Прошло две тысячи лет с тех пор, как против него использовали магию. Он уже забыл, каково это — быть объектом презрения ведьмы. Она пожалеет об этом. И он тоже. Сайлас поклялся. Клаус Майклсон дорого заплатит за то, что он сделал. Связав себя с Бонни, вампир разорвал связь Сайласа с ней. Ведьма больше не была под его контролем. Бонни была свободна.