Crimson Peak

На следующее утро Клаус, Бонни и девочки проснулись пораньше и вскоре после завтрака отправились в Ковингтон на прием к доктору Мэйфейр. На входе в клинику девочки заметно занервничали. Давина переживала больше, чем Шарлотта, хотя и старалась сохранять невозмутимый вид. Их отвели в отдельную комнату ожидания. Нужно было заполнить кучу бумаг, Клэр занималась своими, а Бонни, как могла, отвечала на вопросы, касающиеся Шарлотты. Знала она о малышке немного, но доктор и персонал были в курсе и совсем не смутились факта, что маленькая девочка ни разу не была у врача. Бонни поговорила с ней накануне вечером и всё объяснила, чтобы малышке было не страшно. Вскоре пришли две очень милые и любезные медсестры и отвели девочек в другую комнату, чтобы измерить рост, вес, давление, а также взяли кровь и мочу на анализ. Шарлотта захныкала и даже пустила одинокую слезинку, когда у нее брали кровь. Бонна сидела рядом и обнимала девочку за плечи. — Все будет хорошо, милая, — она поцеловала ее в макушку. — Потерпи немножко. Шарлотта прижалась к ней лицом и закрыла глаза. Клаус молча стоял в углу комнаты, в то время как Давина сидела на стуле рядом с ведьмами. Она отвела взгляд, когда у нее брали кровь, и прикусила губу, но слез не было. Пару минут спустя в комнату вошла доктор Мэйфейр, за ней по пятам следовала еще одна молодая женщина — доктор Джонс. — Доброе утро, — с улыбкой поприветствовала она и повернулась к Клэр. — Давина, я полагаю? — Да, — Давина нервно заерзала на месте. — Я чувствую себя лучше, — выпалила она. У нее отсутствовало желание оставаться в больнице наедине с врачами. Ей хотелось как можно скорее уйти. Тем более кашель и чихание больше не беспокоили, а магия лишь изредка бунтовалась. — Я рада, — ответила доктор Мэйфейр и понимающе улыбнулась. — А ты, должно быть, Шарлотта? — обратилась она к маленькой девочке рядом с Бонни. — Они укололи меня, — пожаловалась Шарлотта, прижимаясь к Бонни. Она бросила на доктора настороженный взгляд. — Мне это не нравится. Бонни потерла ей спинку. Ей пришлось отвернуться, когда у Шарлотты брали кровь, ей не нравилось видеть, как ее маленькая девочка страдает. — Я знаю, милая, — сказала доктор Мэйфейр с доброй улыбкой. — Я тоже не люблю иглы. Она повернулась и обратилась к Бонни. — Доктор Джонс — педиатр, и сегодня она проверит Шарлотту. — Доктор Мэйфейр сообщила об особых обстоятельствах, связанных с вашей маленькой девочкой, — она улыбнулась Шарлотте, прежде чем повернуться к Бонни и Клаусу. — Я бы хотела начать с базовых обследований: проверить зрение, слух, координацию движений, а также рост и развитие относительно ее возраста, — объяснила она. — Я проведу медицинский осмотр. Я проверю сердце и легкие, зубы и, конечно, отвечу на ваши любые вопросы. Пара кивнула. — Я вызвала специалиста для Давины, — добавила доктор Мэйфейр. — Доктор Эрнандес специализируется на ведьмах, он изучает воздействие магии на организм человека. Он блестящий ученый, он поможет нам выяснить, почему простуда влияет на магию Давины и как нам помочь ей выздороветь. — Хорошо, — Бонни почувствовала облегчение, узнав, что есть специалисты, которые могут им помочь. Она слабо улыбнулась Давине. Юная ведьма нерешительно улыбнулась в ответ, она все еще очень нервничала. — Он придет через несколько минут, — сказала Мэйфейр. — Думаю, мы можем начать с Шарлотты, у доктора Джонс все уже готово. Когда придет доктор Эрнандес, он осмотрит Давину, а уже позже я сосредоточусь на вас и малышах. Хорошо? — Да, отлично, — ответила Бонни. Она хотела быть рядом с Шарлоттой и Давиной во время их осмотра. — Хорошо, — сказала доктор Мэйфейр. — Я оставляю вас в надежных руках. Когда доктор Эрнандес придет, я вернусь, и мы продолжим. — Спасибо, — поблагодарила Бонни. Женщина кивнула. — Пройдемте в мой кабинет, — пригласила доктор Джонс, прежде чем вывести их из смотровой и направиться в другое крыло, где располагалось педиатрическое отделение. День обещал быть долгим. Новый Орлеан — Ты хоть представляешь, как сексуален в этом костюме? — спросила Люси, когда он присел на кровать. Вокруг ее талии была обернута голубая простыня. — Без него ты еще сексуальнее. Элайджа усмехнулся. У него впереди был долгий день, и, как бы ему ни хотелось, он не мог остаться с ней в постели. — А ты выглядишь грешно, — он без стеснения сжирал взглядом пышную обнаженную грудь. Первородный облизнулся. Люси одарила его дерзкой улыбкой. — Возвращайся в постель, — она протянула руку и соблазнительно выгнула спину. — Я не могу, — пробормотал Элайджа, но все же наклонился и взял ее протянутую руку, поднес к губам и поцеловал костяшки пальцев. По телу ведьмы пробежала дрожь. — Сегодня прибудут вампиры из Шривпорта, я должен все подготовить. Он должен был встретиться с ними и подготовить все к приему в городе. В Квартале было и так много вампиров, напряжение нарастало, и первородным требовалось сохранять спокойствие. — Как бы сильно я ни хотел, а поверь мне, я бы хотел провести с тобой весь день в постели, я не могу. — Ая тоже приедет? — спросила Люси. Она старалась, но не смогла скрыть неприязни и ревности в своем голосе. Накануне вечером Элайджа пел дифирамбы своему протеже, и ей это не понравилось. Элайджа выглядел удивленным. Ревность Люси не осталась незамеченной. — Она пока занята, но в конце концов она приедет и поможет нам в борьбе с Наварро. — Ну конечно… — Не стоит ревновать, Люси, — это тешило его самолюбие, но повода не было, и он не хотел, чтобы Беннет лишний раз переживала. Он заботился об Ае и уважал ее, она была его протеже и старым другом, но не более того. — У тебя с ней что-то было, — Люси не нужно было быть ведьмой, чтобы читать между строк. Элайджа говорил об Ае не просто как о вампире или старом друге. Она знала, что между ними было нечто большее. Она чувствовала это. — Очень и очень давно. Теперь ты единственная женщина в моей жизни. Люси растаяла, когда услышала эти слова. Она понимала, что ведет себя глупо. Элайдже тысяча лет, и, конечно, у него должны были быть бывшие… Кстати, о бывших, ей нужно было кое-что обсудить с ним. Кое-что неприятное, чего ей хотелось избежать. Люси коснулась пальцами щеки, покрытой щетиной, и глубоко вздохнула. — Я хочу кое-что рассказать тебе. Элайджа с любопытством посмотрел на нее. — Я должна была сказать это раньше, но я не хотела портить наше свидание, а потом тебе пришлось уехать в Шривпорт, и прошлой ночью… — она замолчала, и на ее губах появилась счастливая улыбка, когда она вспомнила их страстную ночь. Они оба были нетерпеливы, возбуждены, отчаянны, что жадно сорвали друг с друга одежду, когда вернулись в спальню после семейного собрания. — Что такое? — он занервничал. Не передумала ли Люси? — Я знаю Луиса Наварро, — тихо сказала Люси. — Ну, я не знала, что он Наварро, когда встретила его во Флориде. Я знала, что он оборотень, но мы не говорили о наших семьях, не называли фамилий и даже не обменялись номерами телефонов. Но когда вы делали обмен, я сразу узнала его. — Ты с Луисом… — он замолчал, ожидая, что она подтвердит или опровергнет его подозрения. Люси кивнула. — Это было на одну ночь, — быстро объяснила она. Она натянула простыню до груди и опустила взгляд. Не потому, что ей было стыдно. Она не сожалела о своем сексуальном прошлом. Она всегда была осторожна со всеми партнерами и следила за здоровьем. Но рассказывать о том периоде своей жизни было очень тяжело и болезненно. Элайджа поджал губы и ждал продолжения. — После смерти Натали я была разбита, — продолжила Люси, подняв глаза и посмотрев на него. Смерть Натали нанесла рану, которая никогда не заживет. — У нас с мамой сильно испортились отношения, — она отвела взгляд, погрузившись в воспоминания. — Я бросила учебу, ушла из дома, связалась не с той компанией — все по классике. Я оказывала услуги вампирам, чтобы заработать денег: кольца дневного света, заклинания то тут, то там, пока, в конце концов, это не привело меня к неприятностям, — вот так она оказалась в долгу перед Кэтрин Пирс. — Я столкнулась с Бонни в Мистик-Фоллс, и это стало тем поворотным моментом, — в ту ночь она поняла, что не хочет, чтобы ее использовали вампиры и контролировали ее жизнь. — Я стала жить под фамилией отца вместо Беннет и в конце концов оказалась во Флориде. — Где ты встретила Луиса. Люси кивнула. У Элайджи было чертовски непроницаемое выражение лица. Она не могла понять, о чем он думает. Несколько секунд она молча наблюдала за ним, прежде чем продолжить: — Я тогда работала барменом. Однажды вечером пришел он. Он выглядел… необычно. Луис был похож на модель «GQ». Он был бесспорно красив и одет так, чтобы произвести классное впечатление. Многие обратили внимание, когда в бар зашел высокий, элегантный и привлекательный мужчина. Выражение его лица было забавным, когда он сел напротив нее. Он выглядел так, словно никогда раньше не бывал в подобных заведениях. Она поприветствовала его дружеской улыбкой, прежде чем принять заказ. — У него была встреча с другим оборотнем, — продолжила Люси. — Вероятно, он пытался привлечь больше волков на сторону Наварро, — она покачала головой. — Мы разговорились, начали флиртовать. Я знала, что он оборотень, а он, должно быть, понял, что я ведьма, но мы никогда не называли своих фамилий и не говорили о чем-то важном или сверхъестественном, — они притворялись нормальными людьми. — В конце концов, пришел тот оборотень, и они ушли. Когда моя смена закончилась, он ждал меня на улице, и, что ж, одно привело к другому. Это был один из самых ярких сексуальных опытов в ее жизни. Конечно, химия между ней с Луисом была ничем по сравнению с той взрывной страстью, которая возникла у нее с Элайджей. Но она не могла отрицать сильного влечения, которое почувствовала к Луису в ту ночь. — Я понимаю, — Элайджа встал и подошел к окну. Он оперся рукой о стену, рассматривая оживленную улицу внизу. Люси уставилась ему в спину. — Послушай, Элайджа, — она встала и завернулась в простыню, прежде чем подойти к нему. — Я не собираюсь извиняться за свое прошлое. Я не невинная школьница. Мне нравится секс. Я наслаждаюсь сексом, и у меня было немало любовников. И если это тебя беспокоит… — Меня не волнует твое прошлое, — перебил ее Элайджа, повернувшись к ней лицом. — Мне все равно, сколько мужчин было до меня, — искренне сказал он. Через секунду он уже стоял перед ней. — Главное, чтобы я был последним. — О, — Люси задрожала всем телом, когда почувствовала, как его пальцы ласкают ее щеку. Одного его взгляда, одного прикосновения было достаточно, чтобы она почувствовала себя так, словно оказалась внутри вулкана. — Я не могу отрицать, что мысль о том, что он прикасается к тебе, вызывает у меня желание разорвать его на части, — признался Элайджа. Он в принципе ненавидел Луиса Наварро, но, узнав, что у них с Люси был секс, его кровь вскипела. И да, он почувствовал сильную ревность. — Это ничего не значило, — заверила его Люси. Между ней и Луисом не было чувств. Они просто были двумя людьми, которые нашли друг друга привлекательными. — Это было всего лишь раз, и больше мы никогда не виделись. — У тебя свое прошлое, а у меня — свое, — пробормотал Элайджа, глядя ей в глаза. Он продолжал нежно поглаживать ее щеку. — Я не могу осуждать тебя за это. Люси мягко улыбнулась. Она открыла рот, но то, что она собиралась сказать, было прервано горячим поцелуем. Она немедленно обняла его за шею и с энтузиазмом ответила. Простыня упала на пол. Элайджа властно схватил ее за бедра и толкнул на кровать. Люси ахнула, почувствовав, что тонет на мягкой роскошной постели. Элайджа жадно покрывал поцелуями ее подбородок и шею. Люси хихикнула. — Вампиры… — она закрыла глаза и застонала, почувствовав, как его губы посасывают кожу в районе артерии. Она знала, что у него впереди долгий день. Нужно было многое сделать, чтобы подготовиться к войне. Но она не сделала ни малейшего движения, чтобы оттолкнуть его, вместо этого она прильнула к нему. — Они могут подождать, — пробормотал Элайджа, завладевая ее губами в очередном страстном поцелуе. Люси с готовностью ответила, стягивая с него чистый темно-синий пиджак. Элайджа с радостью помог ей избавиться от своей одежды. Вампиры, война — весь мир мог подождать. Ковингтон Как только прибыл специалист, Бонни отправилась с Давиной в кабинет, пока Клаус остался присматривать за Шарлоттой. Одна из медсестер принесла альбом и цветные карандаши, чтобы девочке было чем заняться. Она с удовольствием сидела на ковре и рисовала. Клаус же занял рядом стоящий стул и, практически не моргая, следил за ребенком. Маленькая ведьма радостно прошла все проверки. Доктор Джонс превратила все это в игру, что помогло Шарлотте расслабиться. К тому же, рядом была Бонни. По словам врача, Шарлотте было от шести до семи лет. У нее еще не начали выпадать зубы, которые, кстати, были в прекрасном состоянии, без кариеса. У девочки не было проблем со зрением, слухом и речью. Она не отставала в развитии от своих сверстников, могла сосчитать, назвать цвета, формы. Единственное, что не совсем понравилось девушке: девочка не умела читать. Доктор Джонс дала Бонни и Клаусу советы на этот счет. Например, читать ей книжки на ночь, задавать вопросы о прочитанном, а также объяснила, как научить малышку складывать буквы в слога, а те в слова. Бонни разволновалась, в то время как Клаус был спокоен и заверил ее, что все будет хорошо. Они с Элайджей научили Марселя читать и писать, поэтому вряд ли у них возникнут трудности с Шарлоттой. Не говоря уже о том, что Клаус предложил нанять столько репетиторов, сколько понадобится, чтобы подготовить девочку к школе. Школа — еще одна причина беспокойства Бонни. Шарлотта достигла школьного возраста, но ведьма даже не думала об этом, пока ее не спросила доктор Джонс. Клаус делал все возможное, чтобы развеять все ее страхи и избавить от чувства вины. Бонни заботилась о благополучии Шарлотты, и только это имело значение. В конце концов, Клаус, Бонни и даже доктор Джонс согласились, что на данный момент лучшим решением было перевести Шарлотту на домашнее обучение. Ей нужно было узнать больше о мире, в котором она жила, и привыкнуть к большому количеству людей, прежде чем прийти в класс. Глядя на девочку, Клаус не мог не думать о Марселе. Мальчик был старше Шарлотты, когда первородный усыновил его, тем не менее гибрид все чаще вспоминал то время, когда у него был сын. Ни время, ни гнев или обида не смогли стереть это из памяти. «Где я ошибся, Марселус?» — недоумевал Клаус, глядя на маленькую ведьму, которая в мгновение ока похитила сердце Бонни. Словно почувствовав на себе его взгляд, Шарлотта подняла глаза и мило улыбнулась ему. Она была такой доверчивой и невинной малышкой. Гораздо сильнее, чем Марсель. Клаус поймал себя на том, что улыбается в ответ. Возможно, он еще не осознавал этого, но маленькая девочка постепенно начала завоевывать его сердце.

***

Доктор Эрнандес был невысоким черноволосым мужчиной лет сорока. Он был очень мил и профессионален, чем сразу же расположил к себе Давину и Бонни. Они воспользовались кабинетом доктора Мэйфейр, поскольку тот работал в другой клинике и пришел в качестве услуги коллеге. У него с собой была спортивная сумка, наполненная всевозможными магическими предметами, кристаллами и зельями. Доктор Эрнандес начал с того, что задал Давине множество вопросов о том, когда у нее появились симптомы, были ли у нее раньше проблемы с магией или в последнее время. Он попросил ее описать каждый из эпизодов, когда она теряла контроль. Он также поинтересовался историей ее семьи как в магическом, так и в медицинском плане. После того, как Давина ответила на все его вопросы, он попросил ее лечь на смотровой стол. Бонни с любопытством наблюдала, как доктор Эрнандес водил прозрачным кристаллом над телом Давины. Его глаза были закрыты, и он что-то бормотал, судя по всему, по-испански. Время от времени кристалл светился темным оттенком красного. Давина лежала с закрытыми глазами, вытянув руки по швам, а доктор Эрнандес продолжал читать заклинание и двигать над ней кристаллом. Наконец, после долгого молчания, он открыл глаза и посмотрел на девушку. — Понятно, — прошептал он. — Теперь вы можете сесть. Давина сразу села. — Что вы думаете? — спросила доктор Мэйфейр. Доктор Эрнандес внимательно посмотрел на Давину, прежде чем медленно перевести взгляд на Бонни и свою коллегу. Он с любопытством еще раз взглянул на Давину. — Это не обычная простуда, — начал он серьезным профессиональным тоном. — Ваше тело реагирует на магию внутри. Давина нахмурилась. — Что-то вроде аллергической реакции? — с любопытством спросила Бонни. — Магия оказывает негативное воздействие на организм, — объяснил доктор Эрнандес. — Были случаи, когда чрезмерное использование магии ускоряло старение и разрушение тела. Вот почему многие ведьмы стараются замедлить свое старение и создают так много кремов и зелий, чтобы сохранить себя молодыми и здоровыми, — он сделал паузу, обдумывая следующие слова. — Магия внутри вас в хаосе, она не согласована с вашим телом. Словно вы впитали чью-то магию, и она борется за то, чтобы вырваться из вас. Давина ахнула, широко раскрыв глаза. Магия и правда принадлежала не только ей. Она впитала в себя магию трех других девушек Жатвы. Она в панике повернулась к Бонни. Девушка немедленно бросилась к ней и взяла ее за руку, нежно, но ободряюще сжав дрожащие пальцы. Интересно, знали ли доктора о Жатве? Маловероятно, иначе уже бы высказали это в своих предположениях. Она не знала, следует ли им сообщать, откуда у Давины столько чужой магии. Она не хотела разглашать такого рода информацию без разрешения Клэр, поэтому решила хранить молчание и подождать, что еще скажут врачи. — Если ваш организм не сможет справиться с таким количеством энергии, — продолжил доктор Эрнандес, — вы так и будете периодически терять контроль над своей магией, что чревато последствиями. — Какими? — спросила Бонни. — Усталость, головокружение, кровотечения из носа — это лишь некоторые из возможных, — ответил доктор Эрнандес. — Видите ли, ведьмы — тоже люди, и, в конце концов, какими бы могущественными мы ни были, наши тела все равно уязвимы. В отличие от вампиров, мы не можем позволить себе роскошь регенерации. Магия серьезно вредит ее организму. — Итак, что мы можем сделать? — Есть несколько вариантов. Самым простым будет помочь телу Давины принять эту силу. Вряд ли это сразу получится. Потребуется много времени и не одна попытка. И еще нужна старейшина. Давина прикусила губу. — Мы можем рассмотреть возможность блокировки части этой силы, — он откинулся на спинку стула. — Некоторые травы могут временно блокировать магию ведьмы, и, если здоровье Давины продолжит ухудшаться, мы можем рассмотреть более постоянный вариант, например, ограничить силы, — он сделал паузу, рассматривая молодого и испуганного подростка. — В худшем случае, я бы посоветовал вам отказаться от магии. На глазах Давины выступили слезы, а нижняя губа задрожала. — Я не хочу отказываться от магии, — резко возразила она. Свет заморгал — магия реагировала на сильные эмоции, переполнявшие ее. — Я ведьма. Я не буду отказываться от магии. — Давайте не будем забегать вперед, — сказала доктор Мэйфейр, подходя на пару шагов ближе и нежно кладя руку на плечо Давины. Девушка заметно расслабилась. — Все будет хорошо, — попыталась успокоить ее Бонни. — Мы найдем способ помочь тебе. — Как я уже сказал, мы можем помочь вам овладеть этой магией, — сказал доктор Эрнандес. — Тот факт, что вы чувствуете себя лучше, говорит нам о том, что ваше тело делает все возможное, чтобы приспособиться и справиться со всей этой силой. Я нахожу довольно странным, что магия взбунтовалась только сейчас, — он с любопытством посмотрел на Давину, почти ожидая, что она выскажет предположение, почему так произошло. Девушка виновато опустила глаза, прежде чем взглянуть на Бонни. В глазах Беннет читался явный вопрос. Давина покачала головой. Она не хотела, чтобы врачи знали о Жатве. Бонни едва заметно кивнула. — Вы сказали, что нам нужна старейшина, — она посмотрела на доктора Эрнандеса. — Зачем? — Старейшина, как правило, обучена различным формам медитации, контроля и обладает гораздо большей силой, чем обычная ведьма, — объяснил доктор Эрнандес. — Обычно это пожилые ведьмы, которые годами практикуются, обладают ценными знаниями о древних ритуалах и заклинаниях и лучше подготовлены к тому, чтобы справиться с непредсказуемой, дикой магией. — Старейшина могла бы поработать с Давиной и помочь ей принять силу, — добавила доктор Мэйфейр. — Кроме того, только старейшины могут запечатать магию другой ведьмы. Большинство были обучены такого рода ритуалам. Они лучше всего помогут девочке. — Я знаю старейшину, — сообщила им Бонни, подумав о тетушках. — Ну, на самом деле, четыре, — тетя Вивиан, Диана, Лукреция и Амина были старейшинами в роду Беннет. — Я поговорю с ними и попрошу их помочь Давине. Я уверена, что они согласятся. Давина кивнула. Она доверяла Бонни. Если та сказала, что ее тети могут помочь, то это правда. — Хорошо, — сказал доктор Эрнандес. — Старейшина — идеальный наставник для ведьм, у которых проблемы с магией. А пока я дам Давине зелье, которое поможет подавить магию. Клэр посмотрела на него с тревогой. — Подавить магию? Не думаю… — Это не лишит тебя магии и полностью ее не заблокирует, — быстро добавил доктор Эрнандес. — Оно поможет сохранять контроль, чтобы, например, не поджигать занавески и не устраивать землетрясения в спальне. Перебои электричества вполне безобидны, но что-то помощнее потенциально может навредить вам или окружающим, а мы этого не хотим, верно? Давина кивнула. Она определенно не хотела никому причинять боль. — Это зелье содержит в себе экстракт трав, заглушающих магию, — объяснил доктор Эрнандес. — Вам нужно добавлять по три капли в стакан воды и пить его каждый день. Это небольшая доза. После первого приема вы можете почувствовать легкую сонливость и головокружение, но все будет в порядке, — он достал из кармана пиджака маленький блокнот и начал выписывать рецепт. — На втором этаже этой клиники есть аптека, там же лаборатория зелий, приготовление не займет много времени, — он протянул Бонни рецепт и повернулся к Давине. — Я еще посмотрю результаты анализа крови и, возможно, порекомендую какие-нибудь витамины или даже укрепляющие зелья. Я дам вам свою визитку. Я хотел бы поговорить со старейшиной, дать ей рекомендации. Мы должны работать сообща. — Хорошо, — пробормотала Давина. — Ладно, — доктор Эрнандес достал визитку. На обратной стороне он написал номер своего личного мобильного телефона. — Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь, звоните мне. Если вы почувствуете себя плохо, у вас поднимется температура или начнется кровотечение из носа, пожалуйста, немедленно отправляйтесь в клинику доктора Мэйфейр. Большинство ее сотрудников, если не все, — владеют магией, так что они помогут вам лучше всего. Есть вопросы? — Нет, — сказала Давина, принимая визитку. — Большое спасибо, доктор Эрнандес, — Бонни пожала ему руку. — Не за что. Не волнуйтесь. Мы все хотим помочь вам. Все будет хорошо. Давина кивнула. Она всем сердцем надеялась, что доктор Эрнандес прав. Бонни обняла ее и притянула к себе. Давина была благодарна, что она рядом. Несмотря на то, что ее успокоили, она не могла не задаться вопросом: а что, если это не сработает? Что, если ее организм не сможет справиться магией? Придется ли ей завершить Жатву? Это означало смерть, которая пугала Давину больше всего на свете.

***

Прием Бонни прошел гладко. Доктор Мэйфейр осмотрела ее и задала типичные вопросы, прежде чем попросить лечь на смотровой стол, чтобы сделать УЗИ. Клаус и Бонни были в восторге, увидев на экране близнецов. — С ними все в порядке, да? — спросила Бонни, не отрывая взгляда от экрана. На этот раз картинка была куда понятнее: малыши стали больше, красивее и совершеннее. Неописуемое чувство снова охватило ее. Было удивительно видеть их и осознавать, что они растут у нее в животе с каждым днем. — Да, все отлично, — ответила доктор Мэйфейр, проводя датчиком по животу Бонни. — Вот малыш номер один, — сказала она, сделав измерения. Бонни рассмеялась, увидев, как заерзал малыш. — Не могу дождаться, когда почувствую шевеления, — прошептала она. — Прошлой ночью я, кажется, что-то почувствовала, но это было так быстро, что я толком не поняла, и с тех пор ничего, — она надула губы. — У каждой беременности это по-разному, — сказала доктор Мэйфейр. — Во время первой беременности я до двадцати недель ничего не чувствовала, а во время второй я почувствовала уже на сроке четырнадцати недель. Некоторые женщины утверждают, что чувствуют шевеление ребенка уже на двенадцатой неделе. Бонни кивнула. Она читала об этом. — Вот малыш номер два, — сказала доктор Мэйфейр, в очередной раз проводя измерения. — Он сосет большой палец! — воскликнул Клаус, указывая на монитор. Улыбка на его красивом лице была заразительной, в глазах светилось неподдельное обожание, когда он смотрел на изображение на экране. — Боже мой! — Бонни ахнула, на ее глазах выступили слезы. Она тоже это заметила. Это самое милое, что она когда-либо видела. — Да, он и правда сосет большой палец, — доктор Мэйфейр улыбнулась, заметив очевидное счастье пары. Она сделала несколько измерений и начала печатать снимки. — Итак, это мальчик? — Клаус не растерялся. — Я не могу утверждать. Что-то было в ее глазах. У Клауса возникло ощущение, что доктор уже знала пол. — Вы знаете. — На данном сроке я с большей вероятностью могу ошибиться. Клаусу не понравился этот ответ. — Все в порядке, — Бонни сжала его пальцы и посмотрела на него. — Мы можем подождать еще пару недель. — Я почти уверен в том, кто у нас будет, — гордо заявил Клаус. Бонни закатила глаза. Клаус был убежден, что у них будут два мальчика, и его мнение по этому поводу было не изменить. — Как скажешь, — она усмехнулась, схватила его за ожерелья на шее и притянула к себе для поцелуя. Клаус с радостью подчинился, с бесконечной нежностью поцеловав в ответ. Они обменялись любящими улыбками после того, как отстранились друг от друга. Затем они послушали сердцебиение младенцев. Бонни не могла сдержать слез. Это был самый прекрасный и драгоценный звук в мире. Музыка для ее ушей. С их детьми все в порядке, э они с каждым днем становились все здоровее и сильнее. Пару минут спустя Бонни и Клаус сидели перед столом доктора Мэйфейр. В руках Бонни держала снимки УЗИ. Ей не терпелось показать их семье. Тот, где малыш сосет большой палец, был самым милым. — Я получила результаты твоих анализов крови, — начала доктор Мэйфейр, доставая из папки бумаги. — Показатели хорошие. В организме не осталось следов вируса. К сожалению, лаборатория в Вирджинии не смогла определить, каким штаммом вируса ты была заражена. Все результаты оказались неубедительными. Но, на мой взгляд, это подтверждает, что это был магический вирус. Бонни и Клаус кивнули. — Вы обнаружили какие-нибудь изменения в ее крови? — поинтересовался Клаус. — Изменения? — нахмурившись, спросила доктор Мэйфейр. Бонни бросила на него понимающий взгляд. Она знала, почему он спрашивал. — Мне стало интересно, поскольку дети — гибриды, возможно, в крови Бонни присутствуют другие компоненты… — он замолчал, пожав плечами. Технически, его интересовал уровень яда в крови Бонни. Оказалось, что ее кровь смертельна для оборотней и вампиров, и он подумал, что, возможно, анализы выявили какие-то аномалии. — Нет, — уверенно ответила доктор Мэйфейр. — Ничего такого. — Хорошо, — Клаус улыбнулся. Это означало, что яд в крови Бонни невозможно отследить, что было большим преимуществом. Доктор Мэйфейр повернулась к Бонни. — Давление в норме, уровень кальция, калия… все нормализовалось, — она положила бумаги в папку. — Дети здоровы, ты здорова. Опасность миновала, и поэтому я разрешаю вернуться к нормальной жизни. Но, как всегда, я призываю тебя соблюдать осторожность. При использовании магии прислушивайся к тому, что говорит тебе тело. — Обязательно, — пообещала Бонни. — То, что я даю зеленый свет, вовсе не означает, что я хочу, чтобы ты стреляла огненными шарами направо и налево и доводила себя до предела, — доктор Мэйфейр многозначительно посмотрела на нее. — Помни, что риск использования магии близнецов никуда не делся. Ты должна быть очень внимательна. — Я знаю, — пробормотала Бонни. Она примет все необходимые меры, чтобы этого не повторилось. — Очень хорошо, — сказала доктор Мэйфейр. Она перевела взгляд с одного на другого. — У вас есть какие-нибудь вопросы или опасения? — Что ж, у меня есть вопрос, — Бонни поерзала на стуле и наклонилась вперед. — Ты говорила, что ведьмы с раннего детства проявляют признаки магии, примерно в годовалом возрасте. — Да? — Возможно ли, чтобы ведьма не пользовалась магией до более позднего возраста, скажем, до подросткового? Это возможно? — нервно спросила Бонни. — Это возможно, — осторожно ответила доктор Мэйфейр. — Но, честно говоря, я никогда с таким не сталкивалась. — О, — Бонни взглянула на Клауса. — Магия у нас в крови, в наших генах, в нашей ДНК. Она неотъемлемая часть нас самих, она всегда присутствует. У некоторых детей магия более активна, чем у других, но она всегда проявляется. По моему опыту, все ведьмы проявляют признаки магии довольно рано. Бонни прикусила губу, глубоко задумавшись. — Что может послужить причиной того, что ребенок впервые прибегает к магии в подростковом возрасте? — спросил Клаус. Доктор Мэйфейр на пару секунд задумалась. — Единственное, что мне приходит на ум, — это печать. Что-то, что блокирует магию. — Но это не очень распространенное явление, не так ли? — Клаус слышал о различных магических печатях, но он никогда не встречал ведьму, чья магия была бы запечатана. — Нет, — ответила доктор Мэйфейр. — Это используется в крайних случаях. Если магия ребенка слишком сильна и потенциально может навредить ему или окружающим, или если ребенок психически неуравновешен и не может контролировать свою магию. Бонни молчала. Она обдумывала все, что сказала доктор Мэйфейр. — Можно ли сломать печать? — Да, — ответила доктор Мэйфейр. — В зависимости от того, насколько сильна связующая сила, печать в конечном итоге может быть сломана либо путем ее снятия, либо самой ведьмой. Теоретически, чрезвычайно сильные ведьмы могли бы сами разрушить печать. В других случаях для этого потребовалась бы старейшина, которая поставила бы ее и потом сняла. — То есть обычной ведьме это не под силу? — спросил Клаус. — Верно, чтобы запечатать чужую магию, нужна очень сильная и способная ведьма. Именно поэтому старейшины — единственные, кто знает и учится этому. Это также очень рискованно для ведьмы, на которую ставится печать. Если ее магия решит дать отпор, можно причинить ей еще больший вред, не только физический, но и психологический. Лучший подход — научить детей пользоваться магией, научить их не бояться ее, направлять их и показать, как контролировать свою силу. Именно это они собирались сделать с Давиной. Повисло молчание. — Еще вопросы? — спросила доктор Мэйфейр. Клаус повернулся и взглянул на Бонни. Ведьма покачала головой. Ей было о чем подумать. «На меня в детстве поставили печать?» — задумалась Бонни. — «Если так, то зачем? Зачем маме или бабушке запечатывать мою магию? Что ты скрываешь, мама?»

***

Бонни и Клаус рука об руку вышли из кабинета доктора Мэйфейр. — Все в порядке? — спросил гибрид. В тот момент через связь передавались смешанные чувства. — Я ничего не понимаю. В детстве у меня не было магии, и, по-видимому, это ненормально, так что, возможно, ее запечатали, — она повернулась к нему лицом. — Почему они так поступили со мной? — Я не знаю, милая, — Клаусу было очень любопытно узнать об этой части жизни Бонни. Он уже попросил своего информатора обновить досье на Эбби Беннет. Клаус хотел глубже изучить прошлое Эбби, прежде чем что-то обсуждать. Если магия Бонни была запечатана в детстве, для этого должна быть очень веская причина. — Я обещаю, мы это выясним. Они продолжали идти молча. Было очевидно, что Бонни очень встревожена. Давина и Шарлотта ждали их в приемной. — Все в порядке? — подскочив, спросила Клэр. — Все хорошо, — ответила Бонни. Она с радостью показала Давине снимки. Все мысли о ее матери, магии и прошлом были отброшены в сторону. — Боже! — Давина с удивлением рассматривала снимки. — Она сосет палец! — Он, — тут же поправил Клаус. Давина закатила глаза. — Я надеюсь, у вас будут девочки-близняшки, — сказала она Бонни с милой улыбкой. — Я почти уверена, что это девочки, — Беннет улыбнулась в сторону гибрида. — Я никогда не ошибаюсь, ты же знаешь. Клаус закатил глаза. — У меня тоже есть картинки, — сказала Шарлотта, подбегая к ним. Она с гордостью показала им свое произведение искусства. — Я сама нарисовала! Бонни взяла рисунок. — О, милая, как красиво. Нет, это не так. Клаус не был впечатлен. Шарлотта определенно не была похожа на Пикассо. Она нарисовала несколько довольно уродливых фигурок из палочек. Пока Бонни с удивлением разглядывала рисунок, Шарлотта потянула его за пиджак. Клаус посмотрел вниз и приподнял бровь. Маленькая ведьма протянула руки и посмотрела на него в немой просьбе взять ее на руки. Клаус вздохнул и поднял ее. Шарлотта обхватила его за талию своими маленькими ножками, а одной рукой обняла за шею. Она наклонилась к Бонни. — Это ты, — сказала она, указывая на одного из человечков. Она нарисовала два круга: маленький для головы и большой для туловища. Бонни рассмеялась. Давина тоже взглянула на художество, и с ее губ сорвался смешок. — Это Клаус, — Шарлотта указала на другую фигурку. — Почему у меня лицо в грязи? — спросил гибрид. — Это ямочка! — ответила Шарлотта с гордой улыбкой. — Это тетя Бекс. Желтые волосы Ребекки были похожи на веник. Давина и Бонни не могли сдержать смеха. Им определенно нужно было показать рисунок первородной. — Это ты, — сказала Шарлотта Давине, указывая на другую фигурку. Девушка покачала головой. Ее волосы на рисунке были похожи на гриву льва. — Ух ты. — Это дядя Элайджа, — радостно продолжила Шарлотта. — У него веревка на шее, — прокомментировала Давина, глядя на фигурку с каштановыми волосами. — Это галстук, — сказала Шарлотта, раздраженная тем, что они не смогли понять ее рисунок. — Ах да. — Ему нравится носить галстуки, — защищалась Шарлотта. Бонни хихикнула. Они с Клаусом удивленно переглянулись, прежде чем она обратила внимание на крошечную фигурку в уголке листа: — И смотрите, у нас даже есть собака! — воскликнула Бонни. — Похоже на паука, — пробормотал Клаус, разглядывая рисунок. — По-моему, отвратительно. Бонни ткнула его локтем в бок. Шарлотта нахмурилась. — В хорошем смысле… — попытался исправиться Клаус. Последнее, что ему было нужно, — это заставить маленькую девочку плакать. Не только потому, что ему не нравилось, что она плачет, но и потому, что Бонни, вероятно, прокляла бы его за это. — Я думаю, это кошка, — сказала Давина, наклоняясь вперед, чтобы лучше рассмотреть. Все трое повернулись и уставились на Шарлотту, ожидая услышать, что же это на самом деле. — Это Кол, — ответила она с застенчивой улыбкой. Клаус рассмеялся громче всех. Только Шарлотта могла быть настолько мелочна, что отдалила Кола от всех и нарисовала его маленьким и уродливым. И это о чем-то говорило, потому что все фигурки не блистали красотой. У нее явно не было таланта к рисованию. Но Клаус уже знал, что Бонни будет дорожить этим рисунком и с гордостью покажет его дома. Ему не терпелось увидеть выражение лица Кола, когда тот увидит себя. — Ладно, — сказал он, когда смех утих. — Пора идти. Я слышу, как у вас урчит в животе, — они провели большую часть дня в клинике. — Я умираю с голоду, — пожаловалась Давина. — Я тоже, — пробормотала Бонни, беря Клауса за руку. — Я знаю один маленький французский ресторанчик, который находится чуть дальше по улице. — Знаешь, чего мне сейчас хочется? — Бонни повернулась к нему лицом. — Чизбургера с картошкой фри и молочный коктейль. — Да, — с готовностью согласилась Давина. — Я тоже хочу чизбургер. — Я тоже, — присоединилась Шарлотта. — Вы шутите? — Клаус не мог поверить, что они предпочли жирный бургер изысканной французской кухне. — Трое против одного, — с улыбкой напомнила ему Бонни. Она встала на носочки и чмокнула его в губы. — Пятеро, если считать двоих у меня в животе, — потому что ее малыши определенно хотели картошки фри. Шарлотта хихикнула. Ей нравилось видеть Бонни счастливой. Ей нравилось видеть Клауса и Бонни вместе. Она крепче обняла гибрида. Ей нравилось, когда он носил ее на руках. Она чувствовала себя в безопасности. Клаус покачал головой. — Отлично, — пробормотал он себе под нос. — Тогда чизбургеры. Они вчетвером вышли из клиники. Клаус держал Бонни за руку, а Шарлотту — в другой руке. Давина шла рядом с девушкой, улыбаясь и весело разговаривая. Она чувствовала себя намного лучше, чем когда-либо за последние дни. На самом деле все они были в хорошем настроении. Для любого постороннего они вчетвером казались обычной семьей. Новый Орлеан — Ты понимаешь, как нелепо это звучит? — спросил Стефан брата, пока они вдвоем пробирались по людным улицам Французского квартала. — Франко хочет Бонни. Я сказал ему, что согласен на обмен, но сначала мне нужно поговорить с ним с глазу на глаз. — И ты думаешь, он вот так просто приедет? — недоверчиво спросил Стефан. Деймон продолжал идти вперед. Ему нужно было найти пару ведьм, а может, и больше, которые помогут им поймать волка. — Он согласился встретиться со мной, — они собирались встретиться где-то между Новым Орлеаном и Батон-Руж, чтобы завершить сделку. — Это ловушка. То, что он согласился, еще не значит, что он приедет. — Возможно, ты прав, — пробормотал Деймон. Он повернул направо на почти пустую улицу. Здесь жила ведьма, с которой он был знаком в девяностых, и он надеялся, что она все еще жила здесь. Им понадобится любая помощь. — В его голосе было что-то такое… — он остановился, вспомнив разговор с Франко. — Нетерпение заполучить Бонни, — Стефан тоже это услышал. То, как Франко произнес имя Бонни, и желание, которое он уловил в его голосе, обеспокоили вампира. Они играли в очень опасную игру. — Наверное, он хочет, чтобы Бонни помогла ему прикончить первородных, — предположил Деймон. — Если убрать их с дороги, то он станет королем, — он скорчил гримасу. Он не понимал, почему Франко, Клаус и многие другие были так одержимы идеей стать королем. Он находил всю эту идею нелепой. — Я не думаю, что мы сможем обмануть его, Деймон. Деймон закатил глаза. — Я не могу отдать ему Бонни, — сердито огрызнулся он. — Вопреки распространенному мнению, я не идиот, — он не отдаст Бонни врагу просто так. И хотя да, он мог признать, что в глубине души испытывал искушение, он в то же время очень хорошо понимал, что сделают с ним Клаус и первородные. — Нет, ты просто хочешь похитить его. — Мы можем устроить ему идеальную ловушку, — уверенно возразил Деймон. — Франко не заметит. Мы вырубим его, посадим в клетку и договоримся с его братьями о его освобождении в обмен на Елену. Нам просто нужна ведьма, которая помогла бы нам. И, к сожалению, о Бонни не могло быть и речи. — Звучит слишком просто, — вздохнул Стефан, оглядывая улицу. — На него работают ведьмы, помнишь? Он может привести их на эту встречу. Я думаю, он блефует. У него было ощущение, что Франко не придет в назначенный день и время. Деймон нахмурился. — Ты думаешь, он солгал? — Я думаю, он готовит нам ловушку, — Стефан встретился с ним взглядом. — Мы что-то упускаем, — в разговоре Деймона с Франко было что-то не так. Чего они не заметили? — Он дал мне слово, — настаивал Деймон. — Он казался очень счастливым и хотел совершить этот обмен. Он приедет. Он должен был верить. Ему нужно было вернуть Елену. У них мало времени, он чувствовал это. — Что, если мы поговорим с Клаусом и Элайджей, может, они… — Нет, — перебил его Деймон. — Им плевать на Елену, — он провел рукой по волосам. — Послушай, мы найдем пару сильных ведьм, которые нам помогут. Мы застанем Франко врасплох и используем его, чтобы вернуть Елену. — Это не сработает, — пробормотал Стефан, чувствуя, что план Деймона провалится. У него было плохое предчувствие по этому поводу. — Давай, братишка, хоть немного поверь в меня, — Деймон ухмыльнулся и снова зашагал вперед. — Это наш единственный план. Стефан неохотно последовал за Деймоном. «У тебя свой план, а у меня свой», — подумал он.

***

Мадам Джозефина Лару выглядела как королева, сидя в мягком кресле в своей гостиной. На ней было темно-фиолетовое платье, бриллиантовая брошь ярко сверкала. Волосы были собраны в тугой пучок на затылке, руки лежали на коленях. Но именно ее глаза поразили Бонни. Они были восхитительно красивы. В них, казалось, отражалось тайное знание, мудрость и власть. Они завораживали. Бонни ощутила легкий страх и остановилась в дверях. Она прибыла в сопровождении Ленор и Киры, которые теперь ждали в гостиной, поскольку Джозефина попросила поговорить с Бонни наедине. — Бонни Беннет-Майклсон, рада наконец-то с тобой познакомиться, — Джозефина ласково улыбнулась. Что за очаровательная пожилая дама! — Я рада приветствовать вас, мадам Лару, — поздоровалась Бонни. По коже побежали мурашки, когда она почувствовала магию и силу Джозефины, исходящую от хрупкой на вид женщины. Она делала это не специально, ее магия была спокойной и неопасной, но сразу стало понятно, почему она стала регентом новоорлеанских ведьм. — Пожалуйста, присаживайся, — Джозефина жестом пригласила Бонни сесть напротив нее. Бонни глубоко вздохнула и присела. Она очень нервничала. Девушка находилась в присутствии самой могущественной ведьмы Нового Орлеана, регента всех девяти ковенов, и Бонни хотела произвести хорошее впечатление. Она быстро оглядела комнату и невольно растерялась, заметив в углу высокого темнокожего мужчину. До этого момента она его не чувствовала и не видела. — Это Винсент Гриффит, — представила мадам Лару, жестом приглашая мужчину присоединиться к ним. — Он мой преемник, будущий регент девяти ковенов, вот почему я попросила его присоединиться к нам. Бонни кивнула. — Здравствуйте. — Для меня большая честь познакомиться с ведьмой из рода благословенных, — крайне вежливо поприветствовал ее Винсент. Он подошел к ним и остановился рядом с креслом Джозефины. Выражение его лица было нейтральным, но глаза были прикованы исключительно к Бонни, изучая ее во всех подробностях. — Хочешь чаю? — предложила женщина. — Нет, спасибо. Джозефина опустила льдисто-голубые глаза на круглый живот ведьмы. Черный свитер с запахом и блузка в тон только подчеркивали ее положение. За последние пару недель она заметно прибавила в весе, вероятно, из-за того, что вынашивала сразу двоих детей. Бонни прижала руку к животу, почувствовав покалывание магии в ладони. Джозефина перевела взгляд обратно на девушку, и на ее губах появилась мягкая улыбка. — Ты носишь близнецов, — заявила она. Глаза Бонни расширились. — Как вы узнали? — она была удивлена. Неужели новость о ее беременности двойней уже распространилась? Она предполагала, что большинство людей думают, что она носит только одного ребенка. — У меня довольно необычный дар, — загадочно пробормотала Джозефина. Внезапно на ее лице появилась печаль. — Некоторые даже назвали бы это проклятием, — она отвела взгляд. В Джозефине Лару было что-то очень элегантное, грациозное, но в то же время она была полна печали. Бонни буквально кожей ощущала эту меланхолию. «Почему вы так печальны?» — хотелось ей спросить. — О тебе ходит много слухов, — продолжила Джозефина, внимательно рассматривая Бонни. — Я хотела заглянуть тебе в глаза и увидеть это самой. — Что увидеть? — с любопытством спросила Бонни. — Кто ты на самом деле. Глаза — это окно в душу. Такая ведьма, как я, может заглянуть в них и найти правду, стоящую за словами и поступками человека. Бонни надеялась, что Джозефина увидела в ее глазах что-то хорошее. — Ведьма Беннет, вышедшая замуж за первородного гибрида и беременная его детьми, — пробормотала Джозефина. Ее льдисто-голубые глаза притягивали Бонни. Она не могла отвести взгляд. Обе женщины пристально смотрели друг на друга. — Что вы об этом думаете? — спросила Бонни. — Я думаю, это очень редкий и необычный подарок, — ответила Джозефина. Бонни была шокирована этими словами. — Большинство ведьм считают их мерзостью природы, — прошептала она. — Провидица пыталась убить меня из-за них. — Я не Провидица, моя дорогая, — искренне ответила Джозефина. — Я бы никогда не стала обвинять невинных детей в грехах их отца. Бонни почувствовала облегчение, услышав это. Напряжение, которое сначала охватило ее, начало пропадать, и она расслабилась в присутствии ведьмы. — Очень любопытно, не так ли? — Что именно? — В первую очередь то, что природа позволила тебе забеременеть, — ответила Джозефина. Ее голос был спокойным, почти нежным. В нем не было ни упрека, ни осуждения. — Должна же быть какая-то причина, — задумчиво пробормотала она. — Все происходит по какой-то причине, — она посмотрела Бонни в глаза. — С учетом сказанного, твои действия против ковена Французского квартала, Провидицы и ее ковена вызывают сильную обеспокоенность у ведьм Нового Орлеана. — У тебя на руках кровь, — вмешался Винсент. Он сказал это без обвинений, просто констатировал факт. — В глазах ведьм этого города ты убийца. Джозефина бросила на него предостерегающий взгляд. Винсент проигнорировал это, пригвоздив Бонни к месту темными глазами. Бонни потерла лоб левой рукой, внезапно почувствовав легкую головную боль. Винсент не сводил с нее глаз. — Я сделала то, что должна была, чтобы защитить свою семью. Она почувствовала, что кто-то пытался проникнуть ей в голову, и, прищурившись, посмотрела на Винсента. Он пытался прочесть ее мысли? Она пристально посмотрела на него. Винсент зашипел, почувствовав жжение в левой руке. Это нарушило его концентрацию. Он сжал руку в кулак и мысленно прошептал исцеляющее заклинание. — Больше так не делай, — прошипела Бонни. Вместо того, чтобы разозлиться или нанести ответный удар, губы Винсента скривились в усмешке. Он выглядел довольным тем, что она отразила его нападение. — Ведьмы из ковена Французского квартала объединились с оборотнями Наварро, и они похитили меня из моего собственного дома, — сказала Бонни, переводя взгляд с одного на другого. Ее голос задрожал, когда она вспомнила о похищении. — Моего отца подстрелили. Провидица послала за мной охотников, которые были полны решимости убить меня любой ценой, — она содрогнулась, вспомнив, как охотница возвращалась к жизни. — Они взорвали особняк, полный как людей, так и сверхъестественных существ, убив и ранив много людей… — она покачала головой. Бал закончился полным ужасом из-за ведьм. — Они зашли так далеко, что похитили моего мужа, его брата и сестру. Что я должна была сделать? — спросила она регентшу и ее преемника. Джозефина молчала. — Значит, ты ни о чем не жалеешь? — спросил Винсент. — Я сделала то, что должна была, чтобы защитить свою семью, — яростно ответила Бонни. — Ты убила себе подобных, — продолжал настаивать Винсент. — Это грех, который не будет забыт ведьмами этого города. Это пятно на твоей репутации, что будет преследовать тебя до конца твоей жизни. — Думаешь, я этого не знаю? — воспоминания о той ночи в санатории всплыли на поверхность ее сознания. — Я не хочу убивать людей, — искренне призналась Бонни. — Но я не жалею о том, что покончила с Кассандрой и ее кланом, — она решительно посмотрела на Винсента. Она не даст ему запугать себя. — Я бы хотела сожалеть, — честно призналась она. — Но я не сожалею ни о чем. Джозефина с любопытством молча смотрела на девушку перед собой. — Я могла бы пытаться оправдать то, что я сделала, — сказала Бонни, тщательно подбирая слова. — Но я не буду этого делать. Я несу ответственность за свои действия. Она знала, что сделала, она знала, что ее действия создали ей репутацию, имя, которое будет сопровождать ее до могилы. — Я не горжусь тем, что на моих руках кровь, но я не жалею о своих действиях. Либо Кассандра и ее ковен, либо моя семья и я. Я сделала выбор защищать людей, которых люблю, и я буду продолжать это делать, — ее дети, ее семья всегда были для нее на первом месте, несмотря ни на что. — В конце концов, прежде всего я мать, — она посмотрела в голубые глаза Джозефины. — Защита моих детей всегда была для меня на первом месте, и если для этого придется отнять жизнь у людей, которые желают им зла, так тому и быть. За ее словами последовала тишина. Минуту или две никто ничего не говорил. — Твои действия позволили многим ведьмам в этом городе увидеть в тебе угрозу, — сообщила Джозефина Бонни. — Они боятся, что ты придешь за ними. Возможно, даже заберешь их магию, как ты сделала с ковеном Французского квартала. — Меня должны бояться только те, кто желает зла моей семье, — парировала Бонни. — Я ничего не имею против ведьм этого города. Если уж на то пошло, я бы хотела сотрудничать с ними, с вами, — подчеркнула она. — Но я не буду сидеть сложа руки и смотреть, как уничтожают все, что мне дорого. И если вы согласились встретиться со мной, чтобы осудить меня… — Кто я такая, чтобы судить тебя? — спросила Джозефина. Бонни поджала губы. — Провидица не была моим другом, она совершала ужасные поступки. И хотя я не оправдываю твои действия, я не могу винить тебя за то, что ты пытаешься защитить себя и тех, кого любишь, — Джозефина сделала паузу. Она отвернулась к окну, размышляя о чем-то несколько секунд, прежде чем, наконец, снова повернуться к Бонни. — Что-то надвигается, — прошептала она. — Тьма, которая угрожает разрушить наш мир. Я видела это, я чувствую это, и ты тоже. — Да, — согласилась Бонни. Она подумала о своих снах и о видении, возникшем при прикосновении к статуе Первой ведьмы. — Я верю, что мы можем сотрудничать, — сказала Джозефина Бонни. — Мы должны работать сообща, чтобы спасти наш город от того, что грядет. Сообщество ведьм должно стать единым, только так мы сможем выжить в этой войне. — Я бы очень этого хотела, — ответила Бонни с легкой улыбкой. — Но прежде чем мы сможем это сделать, нам нужно обсудить один очень важный вопрос, — они с Винсентом понимающе переглянулись. — Я должна тебя кое о чем спросить. — О чем? — осторожно спросила Бонни. У нее было предчувствие, что Джозефина хочет обсудить. — Давина Клэр, — сказала женщина, встретившись с ней взглядом. — Как регент девяти ковенов Нового Орлеана я прошу тебя привести Давину. Я должна завершить Жатву. — Нет, — без колебаний ответила Бонни. — Давина теперь под моей защитой. Я не отдам ее ни вам, ни кому-либо другому. Винсент открыто впился в нее взглядом, в то время как Джозефина выглядела недовольной. — Ты бросаешь вызов власти регента? — сердито спросил мужчина. Он не любил тех, кто бросал вызов его наставнице или проявлял к ней вопиющее неуважение. Отказавшись выполнить просьбу Джозефины, Бонни сделала и то, и другое прямо у него на глазах. — Кем ты себя возомнила, чтобы оспаривать волю предков? — Я лидер ковена Беннет, — просто ответила Бонни. — Я королева этого города, — она твердо встретила его взгляд, прежде чем повернуться к Джозефине. — Во мне течет кровь Первой ведьмы, — сказала она, глядя в глаза регенту. — Ваши предки не имеют надо мной власти. Бонни Беннет не подчинилась бы ничьей воле.

***

— Супер-оборотни, — повторил Измаил, когда он, Клаус и Кэри пробирались в самое сердце Болот. Они направлялись на встречу с Альфами различных кланов оборотней, которые недавно прибыли в город, и гибрид нашел время, чтобы ввести их в курс того, что он и его братья и сестра узнали от Неясытей. — Эти Странники правда способны на такое? — с любопытством спросил Кэри, шагая рядом с Клаусом. Солнце скрылось за деревьями, и температура воздуха начала падать. Он нервничал, потому что в ближайшие пару часов должна была решиться судьба всех оборотней. — Странники — чрезвычайно сильная группа колдунов. Это люди Кетсии, ведьмы, создавшей заклинание бессмертия. Если кто и может найти способ превратить Франко и его армию в супер-оборотней, так это они, — сказал Клаус, шагая уверенно и решительно. Он уже чувствовал собравшихся в лагере Полумесяца оборотней, хотя им оставалось пройти добрых полмили. Они как будто взывали к нему. Он не показывал этого, он никогда бы в этом не признался, но Клаус немного нервничал. Он хотел, чтобы волки признали его королем, он хотел их преданности и поддержки, но он не был глупцом. Он знал, что для большинства оборотней он был не более чем полукровкой. Клаус уже приготовился к тому, что волки откажутся признать его своим вожаком, и к резне, которая за этим последует. Он не мог позволить им жить, если они откажутся принять его. Это было бы слишком опасно, это стало бы еще одной угрозой для Бонни и его детей, а Клаус был полон решимости любой ценой обезопасить их. «Убийство оборотня без повода — преступление», — сказала ему Мила несколько недель назад. Но Клаусу пришлось пойти на риск. Голос Измаила вывел Клауса из задумчивости. — Это хороший план, если Франко добьется успеха, его армия станет в десять раз мощнее. — Мы должны остановить его до того, как это произойдет, — пробормотал Клаус. Какая-то его часть, импульсивная и нетерпеливая, хотела только одного — отправиться в Батон-Руж и убить этого сукина сына. Но он знал, что это было бы ошибкой. Сражение в Батон-Руж дало бы Франко преимущество, а этого Клаус допустить не мог. — Сегодняшний вечер станет хорошим шагом в этом направлении, — сказал Измаил, взглянув на Клауса. — Сегодня вечером ты сможешь объединить целый вид. — Если только волки еще не решили избрать Килиана королем, — сердито пробормотал Кэри. — Грегори и Эндрю, возможно, уже определились с Килианом, — признал Измаил. Он тоже так думал, особенно после разговора с тремя Альфами. — Но Полумесяцам еще предстоит принять решение, и за последние две недели прибыло более дюжины стай поменьше. Если подумать, то наличие такого количества стай играет нам на руку. — И все же, ты, кажется, обеспокоен, — заметил Клаус, взглянув на старшего волка. Он без труда уловил беспокойство Измаила. — Завтра полнолуние, — сказал Измаил. — Оборотни будут на взводе, им не терпится подраться. Даже Альфам. Это может плохо закончиться, — он пару секунд пристально смотрел на Клауса, прежде чем, наконец, озвучить свои мысли. — Ты должен сохранять хладнокровие. Я уверен, что некоторые попытаются спровоцировать тебя, а остальные будут наблюдать и ждать, чтобы увидеть, тот ли ты монстр, каким они тебя считают, или король, в котором они отчаянно нуждаются. Клаус ничего не сказал. Он продолжал идти, глядя вперед и держа руки в карманах черного пальто. Он сразу же напрягся, почувствовав руку Измаила на плече. Все трое остановились. Кэри нервно переводил взгляд с одного Альфы на другого. Клаус повернул голову и посмотрел на старшего волка. — Помни, кто ты такой, — прошептал Измаил. — Ты сын Анселя, в тебе течет кровь Фенрира, и ты законный король нашего вида, — он твердо посмотрел в его темно-синие глаза. — Убив их, ты только навредишь своей репутации и докажешь своим врагам, что ты и есть тот монстр, которого они хотят уничтожить. — Возможно, у меня нет выбора, Измаил, — ему не следовало оправдываться перед ним, но по какой-то причине он хотел, чтобы волк понял, что если он убил, то только из-за угрозы своей семье. — Выбор есть всегда, Клаус, — Измаил сжал его плечо. — Королю иногда приходится быть безжалостным, но он также должен быть справедливым и милосердным. Клаус рассмеялся. — Ты, очевидно, совсем не знаешь меня, старик, — его глаза сверкнули, а губы изогнулись в зловещей ухмылке. — Я знаю, что в глубине души ты хочешь, чтобы волки приняли тебя. Клаус молчал, его лицо не выдавало никаких чувств. — Сегодня вечером, когда ты будешь говорить с ними, не рассчитывай на их преданность или обожание, — спокойно сказал Измаил. — Ты не получишь этого, не сейчас, — он помолчал, давая ему время осмыслить сказанное. — Заслужи их уважение, Клаус, заслужи их восхищение. Это первый шаг, — давал советы старый Альфа. — Со временем остальное приложится. Клаус нахмурился. — Я верю, что ты станешь великим королем, — уверенно сказал он. — Не бойся рисковать, кровопролитие — это не всегда выход, — и с этими словами он развернулся и направился к лагерю Полумесяцев. Лицо Клауса ничего не выражало, когда он смотрел в спину удаляющегося Измаила. — Что бы ты ни решил сделать сегодня вечером, — тихо сказал Кэри Клаусу. — Мы прикроем тебя. Клаус кивнул. Остаток пути они проделали молча. С каждым шагом Клаус все больше и больше осознавал, что в лагере собралось гораздо больше Альф, чем он ожидал. «Вот и все», — подумал он, выпрямляясь и поднимая подбородок. Как только он переступил границу лагеря, все взгляды обратились к нему. На лице Клауса застыла маска безразличия. Воздух словно наэлектризовался. Повисло напряжение, волнение и жажда крови. Впервые за многие столетия огромное количество Альфа со всего мира собрались с единой целью — выбрать лидера для своего вида. Клаус без труда заметил Килиана, Грегори, Эндрю, Хейли и Джексона и многих других, которые стали частью истории. — Сегодня особенный вечер для нашего народа, — сказала женщина по имени Мэри. По-видимому, она была бабушкой Джексона, а также старейшиной оборотней. Поскольку они находились на территории стаи Полумесяцев, те, по сути, были хозяевами встречи. — Впервые за столетия Альфы великих стай собрались вместе, чтобы решить будущее нашего вида, выбрать лидера, который будет направлять нас и бороться с тьмой, угрожающей нашему существованию, — голос Мэри звучал громко и отчетливо, когда она обвела взглядом группу. — Давайте начнем. Все Альфы сдвинулись с места и образовали круг. Клаус оказался прямо напротив Килиана. На лице другого волка была ухмылка. На взгляд Клауса, он казался слишком довольным. Он уже видел себя победителем. Что бы он ни планировал, он думает, что уже победил. Он повернул голову в сторону и понимающе переглянулся с Измаилом. Клаусу больше всего на свете хотелось стереть с лица Килиана эту глупую торжествующую ухмылку. Но он не пошевелил и пальцем. Для любого, кто наблюдал за ним, гибрид являл собой идеальную картину спокойствия и безразличия. — Кто из Альф, собравшихся сегодня, хочет стать королем нашего вида? — громко спросила Мэри. — Пожалуйста, выйдите вперед. Пять оборотней вышли вперед, среди них Килиан и Джексон. Клауса среди них не было. Все ожидали, что он первым выступит вперед, но он этого не сделал. Клаус остался на месте. В глазах Килиана, как и в глазах многих других, промелькнуло удивление и неуверенность. Губы Клауса изогнулись в слишком знакомой ухмылке. Казалось, все всегда забывали о том, что Клаус Майклсон всегда был на шаг впереди. «Да начнутся игры», — подумал гибрид. Батон-Руж — Вы встретитесь здесь, — Франко указал на место на карте. — Деймон Сальваторе думает, что встретится со мной. — Ты обманул его, — пробормотал Луис, изучая карту. Честно говоря, он не был удивлен. Франко не был глупцом. Как бы сильно он ни хотел заполучить Бонни Беннет, он не собирался подвергать себя риску. — Этот дурак отчаянно хочет вернуть свою возлюбленную, — усмехнулся Франко. — Возьми с собой нескольких Странников и волков, поймай его врасплох и убедись, что Странник выполнит известное заклинание, — его глаза злобно сверкнули. — Как только Деймон Сальваторе окажется под нашим полным контролем, он приведет ко мне Бонни, — это был очень хитроумный план. — Деймон Сальваторе — более старый вампир, чем Кэролайн, — сказал Луис брату. Кэтрин Пирс, по-видимому, обратила обоих братьев. — Возможно, будет не так просто завладеть его телом и разумом, как с ней. Странники давным-давно усовершенствовали свое фирменное заклинание, но Кэролайн стала первым вампиром, к которому удалось подселиться. Чем старше вампир, тем сильнее он может сопротивляться. Была вероятность, что заклинание не подействует на Деймона. — Мария и Джулиан смогут это сделать, — уверенно ответил Франко. Эта пара была чрезвычайно талантливыми Странниками, и именно они усовершенствовали заклинание. — Деймон и Кэролайн — ключ к тому, чтобы добраться до Бонни. Луис собирался сказать что-то еще, когда дверь в кабинет внезапно распахнулась. Оборотень ворвался внутрь. Он был весь запыхавшийся, бледный, его трясло, и от него исходила вонь страха. — Как ты смеешь? — Франко сердито зашипел. — Сэр, я по поводу вашего брата Виктора. — Что такое? — обеспокоенно спросил Луис. После смерти Айзека Виктор почти не покидал свою спальню. — Он ушел. Франко и Луис переглянулись. — Ушел? Куда ушел? Оборотень нервно облизал губы. — Я не знаю, сэр. Но он забрал свою стаю, и стаи Айзека тоже нет. Он забрал с собой обе стаи. Луис выругался себе под нос. Что он наделал? — О чем только думает этот дурак? — рыкнул Франко. — Найдите их! — приказал он. — Не стой просто так, идиот! Найдите этих волков и верните! — сердито закричал он. Молодой волк кивнул и выбежал из кабинета. Франко с силой хлопнул ладонью по столу. — Черт бы его побрал! Что он надумал?! — Есть только одно место, куда Виктор мог отправиться с двумя стаями, — сказал Луис, поворачиваясь лицом к Франко. — Чтобы отомстить за смерть Айзека. «Это твоя вина», — хотел он сказать. — «Ты сделал это». Но он не произнес ни слова. Он не мог скрыть охватившую его ярость, направленную конкретно на Франко. — Нет, — Франко покачал головой. Виктор был идиотом, но он не осмелился бы на такую авантюру. — Он бы не совершил такой глупости. — Ты сам сказал ему, на кого возложить вину, — напомнил ему Луис, едва сдерживаясь, чтобы не побежать искать младшего брата. «Черт возьми, Виктор!» — подумал он. — «Я не могу потерять и тебя тоже». — Виктор на пути в Новый Орлеан, — в этом Луис был уверен. — Он собирается напасть на Майклсонов, — он сжал кулаки, когда осознал реальность ситуации. — Мы должны что-то предпринять. Они должны были помочь Виктору. Луис не хотел потерять еще одного брата. — Нет… он бы не стал… — Франко не мог поверить, что его брат способен на такую глупость. Это была самоубийственная миссия. — Нет… — повторил он. Он отказывался в это верить. — Куда еще он мог пойти с двумя злобными стаями оборотней? Все тщательно продуманные планы Франко рухнули в один момент, и все благодаря его младшему брату. Виктор Наварро только что начал войну. Виктор первым напал.