Crimson Peak

Шривпорт Элайджа глубоко вздохнул, вставил ключ-карту и открыл дверь в гостиничный номер. Он тихо вошел. Весь свет был включен, освещая просторную комнату. Он сразу же обратил внимание на красное пальто, аккуратно лежащее на краю кровати, а также на небольшой черный чемодан. Ая, словно королева, восседала в кожаном кресле в углу, с бокалом шампанского в руке. — Здравствуй, Элайджа. Она была потрясающе красива. Женщина лет двадцати с небольшим, с натуральными короткими черными волосами, полными губами и большими карими глазами, которые заблестели, стоило ей увидеть первородного. Она встала. Каблуки черных туфель-лодочек мягко стучали по деревянному полу, лампы отбрасывали золотистые блики на темную кожу. Ее бедра чувственно покачивались при каждом шаге, а красные губы растянулись в слишком знакомой сексуальной улыбке. — Ая, — поприветствовал ее Элайджа. Он не смог сдержать улыбку. — Давно не виделись. — Слишком давно, — согласилась Ая, когда, наконец, подошла и остановилась в нескольких сантиметрах от него. Она без колебаний вторглась в его личное пространство. Другой вампир не осмелился бы, но ее никогда не волновали подобные формальности. Элайджа протянул руку и нежно провел пальцами по прекрасному лицу. Они улыбнулись друг другу. Ая не сразу, но поцеловала его. Ее запах, губы и рука на его затылке были знакомыми. Это был быстрый поцелуй — мягкое соприкосновение губ, приветствие между двумя людьми, которые знают друг друга очень много лет. Элайджа резко отстранился и строго посмотрел на нее. — Какую игру ты затеяла? — спросил он. У него не было времени на игры, он сразу перешел к делу. — Игру? — Ая прикинулась дурочкой. — Я не понимаю, о чем ты, дорогой. — Арманд и его армия. Ая отошла от него и направилась к бару с напитками, чтобы наполнить бокал шампанским и налить ему виски. — Это была идея Арманда — притвориться тобой. — Так ли это? — Элайджа стиснул зубы. — Честно говоря, ему не терпелось занять твое место, — она повернулась к нему лицом и протянула бокал с виски. — Я думаю, он хочет быть тобой. — Он не первый вампир, который этого хотел, — сухо пробормотал Элайджа. — Или пытался подражать первородному, — он сделал глоток виски. Ая точно знала, кого Элайджа имел в виду. Вампир, который забрался слишком высоко и заплатил за это самую высокую цену. — Чего ты хочешь, Ая? — спросил Элайджа, встретившись с ней взглядом. — Чего ты планируешь этим добиться? Что получают Неясыти, втягивая себя в эту войну? — Тебе не кажется странным, что при всех ресурсах, которыми располагают братья Наварро, они до сих пор ничего не предприняли? — спросила Ая вместо ответа. — Франко Наварро мечтает о Новом Орлеане, и это не секрет. В конце концов, твоя семья выгнала Наварро много веков назад. Зачем им ждать? Элайджа ничего не сказал, он просто наблюдал за ней. — Они могли захватить город, когда у руля еще был Марсель Жерар. У его вампиров не было бы ни единого шанса против армии хорошо обученных волков, чьи укусы смертельны. Но Франко решил подождать, и теперь городом снова правят Майклсоны, а он все еще ждет. Тебе это не кажется странным? — Он хочет заманить нас на свою территорию и устроить там сражение, — без колебаний ответил Элайджа. — Так у него больше шансов победить, — аналогично решили поступить Арманд и его армия. — Возможно, — согласилась Ая. — Или он ждет чего-то конкретного. — Что тебе известно? Ая ухмыльнулась. Она подошла к кровати, поставила бокал с шампанским на прикроватную тумбочку и выдвинула один из ящиков. — Когда Наварро пришли к власти, мы не восприняли их всерьез, — начала Ая, вытаскивая папку с большим количеством бумаг. — Мы считали их еще одним кланом оборотней, которые могут только лаять, но не кусаются, — она повернулась к Элайдже и протянула ему папку. — Однако шли годы, их армия росла, а власть в Батон-Руже укреплялась, и мы решили изучить их. Мы начали следить за ними. Их союз со Странниками вызвал у нас большой интерес и даже беспокойство, — она взяла у него бокал с виски и отставила его в сторону, а Элайджа начал просматривать бумаги. — Это досье, которое вы собрали на клан Наварро? Ая кивнула. — Список их недвижимости, банковских счетов, предприятий, людей, которые на них работают, кланов оборотней, которые присоединялись к ним на протяжении многих лет. Единственное, чего у нас нет, так это информации о Странниках, они очень скрытные, нигде не оставляют следов. Элайджа быстро прочитал все досье, в котором подробно описывалась обширная сеть Наварро. — Нам даже удалось внедрить шпиона в их армию. Элайджа приподнял бровь. — Он передавал нам ценную информацию и в последние месяцы работал над тем, чтобы посеять семя сомнений в умах молодых новобранцев. Все изменилось и не в лучшую сторону, когда Франко отправил его и несколько команд волков похитить Бонни Беннет. Я слышала, это твоя невестка. Элайджа сжал челюсти и прищурился. Ая скрестила руки на груди и выгнула бровь. — Я полагаю, слухи о том, что она носит ребенка Клауса, правдивы? Элайджа не подтвердил, но и не опроверг это. — Я не собираюсь причинять вред беременной женщине, Элайджа, не говоря уже о женщине, связанной с семьей Майклсон, — заверила его Ая, заметив, как он напрягся при упоминании Бонни. — Однако Неясыти могли бы извлечь большую выгоду, заключив союз с ведьмой Беннет или ведьмами. По сообщениям моих шпионов, в последние несколько дней в Кресент-сити прибыло много женщин Беннет. — У Неясытей есть свои ведьмы, — поспешил возразить Элайджа. — Держись подальше от семьи Беннет, — приказал он. Ая закатила глаза. — Ладно, — пробормотала она. Она могла обсудить этот вопрос позже, сейчас им нужно было сосредоточиться на самой большой угрозе для расы вампиров. — Союз между Странниками и кланом Наварро вызывает серьезную обеспокоенность. По словам моего шпиона, Странники работают над очень сложным и уникальным заклинанием, которое позволит Франко Наварро и его волкам стать сильнее, смертоноснее, и даст возможность обращаться по своему желанию. — Заклинание, повышающее их способности оборотня и помогающее контролировать волчью форму, — Элайджа нахмурился, дойдя до страницы с отчетом шпиона Аи. — Короче говоря, они хотят стать супер-оборотнями. — Именно так. — Ты доверяешь своему шпиону? — Дуэйн доказал свою эффективность и преданность, — поручилась за него Ая. — У него личная вендетта против Франко. Его стая была убита Наварро после того, как Альфа отказался передать свой статус и признать Франко лидером. Дуэйна и его матери не было в городе, они — единственные, кто выжил в этой бойне. — Он хочет отомстить. — Безусловно. Мы помогли ему проникнуть в лагерь Наварро, и он использовал все свое обаяние, чтобы соблазнить девушку-странницу, так он узнал о заклинании, которое они создали для Франко. Кажется, хороший секс развязал девушке язык, — Ая закатила глаза. — Только его команде удалось выжить в бойне, устроенной гибридами твоего брата, когда те очищали город от волков Наварро и Странников, прибывших за его женой. Элайджа кивнул. Никлаус говорил, что одной группе оборотней, с которой прибыл Тайлер, удалось избежать смерти. Ая внимательно следила за лицом своего создателя. — Дуэйн сообщил нам, что в его команде был гибрид — мальчик, которого обратил твой брат в Мистик-Фоллс. Кажется, он исчез в тот день, когда они должны были схватить Бонни Беннет и доставить ее к Франко, — Дуэйн и его группа едва спаслись, и то благодаря Неясытям. — Дуэйн верил, что мы сможем использовать этого гибрида, чтобы уничтожить клан Наварро изнутри, — Ая вздохнула. Вот и весь план. — Конечно, из этого ничего не вышло, — Тайлер не вернулся, а Дуэйн сейчас скрывался. — Дуэйн с его командой сейчас в подвешенном состоянии. Они провалили миссию. Франко убьет их, если они вернутся в Батон-Руж с пустыми руками, и они не смогут завершить миссию, потому что Клаус прикончит их, если они хотя бы на шаг приблизятся к его жене. — У вас больше нет ценного шпиона во вражеском лагере, — заключил Элайджа. Ая кивнула. — Это означает, что теперь у нас нет возможности узнать, удалось ли Странникам создать это заклинание. — У Франко самая большая армия оборотней в мире, и если ему удастся превратить их в суперволков, у нас не будет ни единого шанса против них. — Почему ты сразу не пришла ко мне с этой информацией? Зачем позволять Арманду притворяться мной? Что это за игра такая? — Мне нужно было, чтобы ты приехал один, — просто ответила Ая. — Поездка в Новый Орлеан означает встречу с твоим братом. Я хотела поговорить с тобой в безопасном месте, наедине. Без Клауса, прячущегося в тени. — Зачем? — Я хочу тебя кое о чем спросить, — Ая посмотрела ему в глаза с серьезным и решительным выражением лица. — Ты бы хотел стать королем всех сверхъестественных существ, Элайджа? Элайджа поджал губы, и на его лице появилось странное выражение. — Неясыти могли бы помочь тебе, — яростно сказала Ая. — Мы поддержим тебя: наша армия, наши ресурсы, наш ковен ведьм — мы можем обеспечить твою победу, — она протянула руку и коснулась его лица. — Ты идеальный лидер для расы вампиров, скажи только слово, дорогой, и мы поможем тебе получить корону, — она прижалась к нему всем телом, дыша одним воздухом. — Ты мог бы создать тот мир, который мы когда-то представляли вместе, воплотить ту мечту, которую Майкл разрушил своей местью. — Ты знаешь, в чем заключается моя преданность, — Элайджа отвернулся, когда Ая наклонилась для поцелуя. Он бросил бумаги на кровать и отошел от нее. Ему нужно было подышать свежим воздухом. — Всегда был солдатом, но никогда лидером, — пробормотала Ая. В глубине души она знала, что он ответит именно так. Но все же стоило попытаться задать этот вопрос. Элайджа сунул руки в карманы брюк и уставился в темноту балкона. — Ты не устал? — спросила Ая, резко оборачиваясь. Ее темные глаза скользнули по его высокой, элегантной и внушительной фигуре. Она задрожала, представив, как это сильное, мускулистое тело прижимается к ней, как эти руки и губы скользят по каждому сантиметру ее кожи. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз делила с ним постель? У нее было бесчисленное количество любовников, но память об Элайдже все еще сидела глубоко под кожей. Спустя столько времени Элайджа Майклсон все еще имел над ней власть. — Устал? — От одиночества, от того, что ты посвятил всю свою жизнь семье, которая в конце концов распалась, — Ая давила на него, она знала, но ей было все равно. Она была одной из немногих, кто мог свободно задавать ему вопросы, не опасаясь мести с его стороны. — Ты заслуживаешь счастья, Элайджа. — Я счастлив, — Элайджа повернулся к ней лицом. — Впервые за много веков я счастлив, — признался он шепотом. Казалось, он боялся произнести это вслух. Вдруг все исчезнет? Любому другому вампиру он бы не осмелился произнести такие слова. Но у них с Аей довольно странные и сложные отношения. Между ними было много истории и уважения. Он глубоко заботился о ней. Она была его шедевром. Лучшим вампиром, которого он создал за долгую жизнь. Ая была одной из немногих, кто знал его еще молодым, наивным и с идеалистическими взглядами на мир и расу вампиром. Тогда он не был таким сдержанным или расчетливым, как сейчас. Тогда он легко доверял и не раз обжегся. Не только он, но и его братья и сестра. В течение первого столетия в качестве вампиров Майклсоны усвоили много ценных уроков. Столько всего произошло с тех пор, слишком многое изменилось, за исключением одного… его верности своей семье. Их взгляды встретились. — Ты действительно счастлив? — Да, — в его ответе не было ни малейшего колебания. Внезапно в голове возник образ Люси в его объятиях. Люси, которая была глотком свежего воздуха и придавала сил его меланхоличному существованию. Ая с любопытством наблюдала за ним. Искорка в его глазах, таинственная улыбка, выражение лица… Она распознала все признаки. Элайджа смотрел на нее, но думал о ком-то другом. В этот момент она поняла. Элайджа Майклсон был влюблен, и, несмотря на душевную боль, она надеялась, что на этот раз все будет по-другому. Она надеялась, что женщина, покорившая его сердце, сможет оценить и полюбить такого сложного человека, каким был ее создатель. — Хорошо, — сказала Ая. Элайджа удивленно посмотрел на нее. — Тебе, черт возьми, давно пора было бросить Клауса и начать жить своей собственной жизнью. Уголки его губ дернулись, прежде чем он разразился тихим смехом. Ая тоже рассмеялась. Какое-то время они оба стояли, улыбаясь и рассматривая друг друга. — Как ты намерен действовать дальше? — спросила Ая после некоторого молчания. — У меня есть пара идей, — ответил Элайджа, и его губы изогнулись в ухмылке. Новый Орлеан Бонни резко проснулась, судорожно вздохнув. На несколько секунд странное чувство боли и беспомощности овладело ею. Оно мгновенно исчезло, сменившись смятением и жаждой. Зевок сорвался с ее губ, и она потянулась. Кровать была уютной и теплой. Она лежала, уставившись в белый потолок в попытках вспомнить сон. Ничего не получалась. Какая-то важная мысль была на задворках сознания, но никак не хотела попасть ей в руки. В спальню донесся аромат бекона и тостов. У Бонни тут же потекли слюнки. Она медленно села, стараясь не разбудить маленькую девочку, мирно спавшую рядом. Нежная улыбка появилась на ее губах, когда она посмотрела на личико Шарлотты. Она сбросила с себя одеяло, легла на живот, повернувшись к Бонни, и тихо похрапывала. Шарлотта изрядно повеселилась с девочками-близняшками Октавии. Под утро, когда первые лучи солнца пробились сквозь кроны деревьев, они обе легли спать уставшими. Бонни перевела взгляд с милой маленькой ведьмы на прикроватную тумбочку, где стояла маленькая баночка с плавающими внутри искорками магии. Они были похожи на светлячков. После того, как ковен Беннет был восстановлен, они решили, что стоит отпраздновать это событие. Все были взволнованы и одурманены магией, которая лилась на них дождем до раннего утра. Девочки-близняшки и Шарлотта радостно бегали вокруг, собирая маленькие искорки в баночки, которые приготовила для них Ленор. Тетя Вивиан тоже не осталась в стороне. «Это дар, наша магия, наша кровь», — сказала она Бонни, показывая девочкам, как направлять маленькие сгустки магии в банки. — «Мы должны сохранить их, никто не знает, когда они могут нам понадобиться». В итоге женщина наполнила десять баночек и надежно спрятала их у себя в спальне. После этого Беннеты вовсю праздновали. Тиниша и Люси занимались приготовлением напитков, Джоанна, Ленор и Сесилия сделали закуски, а Клео принесла старую стереосистему и включала музыку, пока не взошло солнце. Лукреция разыграла несколько заклинаний на заднем дворе, чтобы музыка и разговоры не были слышны обитателям особняка, которые пытались уснуть. Все были счастливы, в крови бурлил адреналин, а воздух все еще был заряжен их объединенной силой. Даже тетя Вивиан выглядела более расслабленной и довольной, чем когда-либо за последние несколько недель или лет своей жизни. Пока ведьмы танцевали и с удовольствием напивались, Бонни сидела и разговаривала. Она нашла время, чтобы поговорить с каждой Беннет, решившейся остаться и стать частью ковена. Все они узнали друг друга немного лучше и часами беседовали о своей жизни, работе и интересах. Она пила безалкогольную «Пина коладу» (любезно приготовленную Люси), смеялась и шутила с очарованными женщинами, которые были с ней одной крови. В целом, Бонни считала, что вечер удался. Люси была слишком пьяна, чтобы отвезти их домой, и в конце концов, чувствуя усталость и сонливость, Бонни согласилась остаться и отдохнуть в особняке. И вот теперь она голодна, но очень счастлива. Она проверила телефон, ей пришло сообщение от Клауса, в котором он писал, что он с братьями и сестрой приедут сегодня вечером, а также спрашивал, как все прошло с ковеном. Она быстро отправила ответ, прежде чем пойти в ванную. Шарлотта все еще спала, когда через несколько минут Бонни вышла, поэтому она спустилась вниз одна. В доме было тихо. В основном все еще спали. Но это неудивительно, учитывая вечеринку, которую они устроили накануне вечером. Бонни нашла Мари на кухне. Она натирала помытую посуду. Ее дети в соседней комнате играли в видеоигру. — Привет! — Джамал помахал Бонни, когда увидел ее. — Привет, — Бонни помахала в ответ. Он был милым и обаятельным. Андре проигнорировал ее. — Доброе утро, — с улыбкой поприветствовала ее Мари. — Доброе, — в животе заурчало от витающего в воздухе запаха бекона. — Я удивлена, что ты так рано встала. — Уже почти полдень, — ответила Бонни. — Я удивлена, что тетя Вивиан еще не проснулась, — она оглядела кухню. — Здесь есть вода? — в горле пересохло, и она очень хотела пить. — О, да. Она решила позавтракать у себя в комнате, — Мари подошла к холодильнику и достала бутылку воды, которую протянула Бонни. — Она, наверное, придумывает, как заставить отказавшихся ведьм присоединиться к ковену. Вот почему Мари уже собрала вещи и была готова поскорее убраться из Нового Орлеана. — Спасибо, — Бонни выпила все за один присест. Она выбросила пустую бутылку в мусорное ведро и подошла к холодильнику. Она взяла еще одну бутылку и выпила половину. Мари приподняла бровь. — Ты пила вчера вечером? — Нет, — ответила Бонни, присаживаясь на табурет у кухонного островка. — Ну, я выпила много безалкогольной «Пина колады». Все остальные изрядно напились. По крайней мере молодое поколение. Тетя Вивиан, Диана и Лукреция разделили бутылку дорогого вина, а дети — яблочного сидра. — Хочешь перекусить? Желудок Бонни довольно громко ответил на этот вопрос. — Все в порядке. Я могу поесть хлопья, — она не хотела беспокоить Мари. — Я приготовлю омлет и тосты, — сказала женщина, уже доставая пару яиц из холодильника. Она успела приготовить завтрак для себя и сыновей и была совсем не против сделать это для Бонни. — Ты не обязана… — Я хочу, — ответила Мари с мягкой улыбкой. Бонни улыбнулась в ответ. — Тогда я помогу тебе. Пока Мари готовила омлет, Бонни поджаривала тосты. Они готовили в тишине и несколько минут спустя уже сидели за кухонным столом. Мари пила вторую чашку кофе, а Бонни наслаждалась яичницей, тостами и свежевыжатым апельсиновым соком. — Есть ли возможность убедить тебя стать частью ковена? Мари вздохнула и поставила чашку на стол. — Нет, — она приняла решение, и ничто не могло заставить ее изменить его. Даже сама королева ковена. — Тебе не обязательно переезжать в Новый Орлеан и принимать участие в войне, — сказала Бонни, встретившись с ней взглядом. Она знала, что больше всего Мари боялась того, что может умереть и оставить своих детей сиротами. — Ты можешь присоединиться к ковену, а затем вернуться к своей жизни в Нью-Йорке. Не чувствуй себя обязанной бороться. Так же поступила Октавия. Мари покачала головой. — У Октавии есть ресурсы, чтобы при желании переехать в любую точку мира. Я уверена, что рано или поздно она окажется в Новом Орлеане, — когда она посмотрела на Бонни, на лице появилось суровое выражение. — Не сравнивай нас, — пробормотала она сквозь стиснутые зубы. — У нас очень разные ситуации. В ее голосе слышалась горечь. Какая-то часть ее возмущалась легкой жизнью некоторых ведьм Беннет. Тех, кто родился с деньгами, кому никогда не приходилось беспокоиться об оплате счетов или о том, чем накормить своих детей. Она была совершенно уверена, что тетя Вивиан за всю свою жизнь ни дня не работала. Они не знали, как трудно подняться с самых низов. — Я не хотела тебя обидеть, я просто… — Я знаю, — Мари на мгновение отвела взгляд. Бонни не виновата в трудных обстоятельствах ее жизни. — Я ничего не имею против тебя, Бонни, — она повернулась лицом к молодой ведьме. — Я не могла бы стать частью ковена, а затем вернуться в Нью-Йорк и продолжать жить своей жизнью, как будто ничего не случилось, — она замолчала, собираясь с мыслями. — Было бы неправильно оставаться там, пока вы здесь сражаетесь. Она чувствовала бы себя виноватой, обязанной вернуться и сражаться, а участие в войне означало опасность и возможность смерти. А если бы она умерла, что стало бы с ее детьми? — Я должна думать о том, что лучше для моих сыновей и для меня самой. И это не ковен Беннет. — Тебе больше не нужно быть одной, — мягко сказала Бонни. — Я имела в виду то, что сказала прошлой ночью: я хочу, чтобы мы все были семьей, а не просто ковеном или армией. — Я всегда была одна, и мне так больше нравится. Бонни открыла рот. — Мои сыновья никогда не будут частью ковена, — перебила ее Мари. — Их дети тоже не будут нести в себе магический ген. Вступление в ковен не принесет пользы ни мне, ни им, — и дело было не только в этом. — Я не хочу участвовать в этой войне. Я просто хочу жить мирной жизнью, вдали от всей этой сверхъестественной драмы. То, что я ведьма, принесло мне больше вреда, чем пользы. Бонни печально улыбнулась. — Ты уверена, что у твоих сыновей нет магии? — мягко спросила она. Ей все еще было трудно поверить, что у мужчин в ее роду не было магии. — Может быть, они обретут свои способности, когда станут старше? Я не использовала магию, пока не стала подростком. Они необычные дети, может, им просто нужно развить способности? — Я думала, ты солгала, — пробормотала Мари, бросив на Бонни странный взгляд. — О чем? — О том, что ты не знала, что ты ведьма, пока не перешла в старшую школу, — Мари показалось странным, что королева ковена не использовала магию, пока не стала подростком. Она предположила, что Бонни могла солгать об этом, чтобы завоевать симпатию среди ведьм. — Я не лгала, — заверила ее Бонни. — Бабушка иногда мне что-то говорила, но я не воспринимала ее всерьез, пока не обрела свои способности. А это произошло только после того, как я перешла в старшую школу, — ей стало стыдно, что она пропускала мимо ушей болтовню бабушки. Если бы она уделила больше внимания, если бы потрудилась спросить, если бы… Все бы сложилось по-другому. — Ты хочешь сказать, что никогда не колдовала в детстве? — недоверчиво уточнила Мари. — Никогда, — честно ответила Бонни. — Это невозможно. Бонни нахмурилась. — Дети ведьм рано проявляют признаки магии, — серьезно сказала женщина. — Ведьмы Беннет проявляют признаки магии с пеленок. Черт возьми, по словам моей матери, некоторые делают это даже в утробе. Ты меня, конечно, прости, но я не верю, что в детстве у тебя не было магии. Бонни вспомнила, как доктор Мэйфейр говорила что-то подобное. Она неосознанно коснулась живота, почувствовав теплое покалывание — магию близнецов. Она была активной. Она почувствовала ее, Клаус тоже, и ее мама, и даже Шарлотта. Девочка хихикала каждый раз, когда прижимала руку или голову к животу Бонни, потому что чувствовала силу, исходящую от малышей. Бонни так привыкла к ней, что уже даже не обращала внимание. — Ты уверена, что в детстве не колдовала? — спросила Мари, внимательно наблюдая за ней. — Даже когда ты была сердита или напугана? А когда у тебя впервые начались месячные? Со всеми гормонами и изменениями в организме магия может быть взрывоопасной, иногда ее трудно контролировать. Бонни покачала головой. — Я не помню, чтобы когда-нибудь занималась магией в детстве, — призналась она шепотом. — Может быть, мои способности дремали? — она нервно поежилась. Если бы она колдовала в детстве, она бы помнила это, верно? — Такого не может быть, — сразу опровергла Мари. Ее голос звучал очень уверенно. — Магия Беннет никогда не дремлет. Мы — сама суть магии, в нас течет кровь первой ведьмы, в особенности у тебя… — говоря это, она пристально смотрела Бонни в глаза. — Как королева и лидер ковена, ты — самая могущественная ведьма в этом роду. Твоя магия должна быть активна с самого детства. — Это не так, — возразила Бонни. — Я бы знала, если бы у меня была магия в детстве, — она была в этом совершенно уверена. Ее магия дремала, пока она росла, и пробудилась, только когда Сальваторе приехали в город. Вроде все логично, но все же семя сомнения уже было посеяно. — Близнецы Октавии постоянно творят магию, и у той маленькой девочки, которая была с тобой вчера вечером, я тоже почувствовала магию, — продолжила Мари. — Все мы в детстве обладали магией, даже София, которая не понимала и только догадывалась о странной силе внутри себя. «Я думала, что я мутант, как в «Людях Икс», — сказала София Бонни накануне, когда они разговаривали. — «Я могла двигать предметы силой мысли, и когда я злилась, это всегда пугало, потому что все вокруг просто начинало летать. Когда я выросла, до меня наконец дошло, что я ведьма». Бонни опустила взгляд. В голове крутилось сказанное женщиной. Она попыталась вспомнить свое детство, какой-нибудь конкретный случай, который можно было бы связать с использованием магии, но ничего не получалось. Ну, был один раз с мисс Обнимашки, но, кроме этого, ничего. Она мало что помнила о своем детстве, но те воспоминания, которые у нее сохранились, не были связаны с использованием магии. Сила проявилась, когда ей это было нужно, когда в город приехали Сальваторе. — Если только… — голос Мари вывел Бонни из задумчивости. — Если только? — Бонни тут же подняла глаза. — Бонни. Мари и Бонни повернулись к выходу из кухни, где внезапно появилась Эбби. У нее было довольно серьезное выражение лица, когда она переводила взгляд с одной на другую. — Доброе утро, — поприветствовала Мари с довольно вежливой, но сдержанной улыбкой. Она немедленно встала. Женщина ничего не имела против Эбби, но, как всегда, ее ведьмовское чутье предупредило о близости вампира. Ей было весьма дискомфортно в присутствии Эбби. — Я пойду проверю детей, пока они ничего не натворили, — сказала она. — Они постоянно действуют тете Вивиан на нервы. Она выбежала из кухни, не сказав больше ни слова. — Спасибо за завтрак, — вдогонку ей крикнула Бонни. — Не за что, — Мари одарила ее легкой улыбкой, прежде чем исчезнуть из виду. Эбби прошла на кухню. Она казалась довольно нервной и неуверенной. — Ковен Беннет снова существует, — пробормотала она. Она, честно говоря, не знала, как начать этот разговор, поэтому сказала первое, что пришло ей в голову. — У тебя получилось, — она улыбнулась дочери. — Тетя Вивиан, должно быть, на седьмом небе от счастья… — Ты наконец-то перестала прятаться. — И тебе доброе утро. Мать и дочь внимательно посмотрели друг на друга. Эбби глубоко вздохнула и села напротив Бонни, на место Мари. — Нам нужно поговорить, — она не могла продолжать избегать Бонни. Ей нужно было предупредить дочь о грозящей ей серьезной опасности. — Да, нужно. Почему ты убежала? Что такого в шраме Шарлотты, что тебя так напугало? Ты игнорировала мои звонки. Что ты скрываешь? — она не стала терять времени даром и сразу перешла к делу. По словам Шарлотты, у Эбби был секрет, и Бонни хотела его узнать. Эбби сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить. Она потратила много времени, готовясь к этой беседе. — Я уже видела такие метки, — голос слегка дрожал, и она избегала взгляда Бонни. — Где? — Бонни была заинтригована. Она ожидала, что мать уклонится от ответа, но, похоже, Эбби была настроена раскрыть карты. — Такие метки наносит очень зловещий клан, — тихо объяснила Эбби. Она нервно сложила руки на коленях. Говорить об этом было нелегко, какая-то часть ее души больше всего на свете хотела убежать и спрятаться. Ее прошлое было темным и постоянно угрожало настигнуть ее. — Он специализируется на жертвенной магии. У Бонни перехватило дыхание. Она вспомнила образы, которые увидела, прикоснувшись к шраму Шарлотты: фигура в маске, пентаграмма из крови, боль, крики ребенка. Неужели кто-то пытался принести Шарлотту в жертву? Она содрогнулась, представив эту милую маленькую девочку во власти клана злодеев. — Ты должна избавиться от нее. — Что?! — Бонни в замешательстве посмотрела на мать. Конечно же, она ослышалась, потому что Эбби не осмелилась бы такое предложить. — Шарлотта представляет угрозу… — Ты что, с ума сошла? — Бонни встала. — С чего ты это взяла? Эбби тоже встала. — Бонни, послушай меня, — она обошла стол и приблизилась к дочери. — Этот клан — самый могущественный из всех на моей памяти. Они безжалостны, в их распоряжении бесчисленное множество ведьм, целая армия, готовая убивать и разрушать все и вся, что встанет у них на пути. Магия, которую они практикуют, неестественна, темна и чрезвычайно могущественна. С ними лучше не связываться. Бонни недоверчиво посмотрела на мать. — Шарлотта была отмечена смертью. Рано или поздно они придут за ней. Этот клан никогда не отпускает своих жертв. Никогда, — повторила она. — Они не остановятся, пока не принесут ее в жертву. Пока метка на ее коже, Шарлотта в опасности, и она приведет к вашему порогу еще больше врагов. Врагов, которые в данный момент тебе не нужны. — Откуда ты так много знаешь об этом клане? — спросила Бонни. — Как они называют себя? Где они работают? Почему ты так долго молчала? — Они повсюду, и их знают под разными именами. Что тебе нужно понять, так это то, что ты в опасности, — Эбби положила руки на ее плечи. — Бонни, пожалуйста. Я умоляю тебя, — она посмотрела ей в глаза. — Отошли эту маленькую девочку как можно дальше. Тебе нужно избавиться от нее. — Нет. — Бонни… Бонни отстранилась от матери. — Ты не в своем уме, если думаешь, что я отошлю Шарлотту. Эбби правда думала, что она способна на такую жестокость? Неужели ее мать совсем не знала ее? — Послушай меня… — Шарлотта провела на другой стороне неизвестно сколько времени, — сердито перебила Бонни. — Она милая, невинная маленькая девочка. Все, что ей нужно, — это мать, семья, и ты думаешь, я откажусь от нее только потому, что какой-то клан пытался принести ее в жертву и, возможно, придет за ней? Ты с ума сошла? — Ты должна отослать ее, — настаивала Эбби. — Ради твоей же безопасности. Ты не несешь за нее ответственности. Бонни усмехнулась. Она не могла поверить в услышанное. — Шарлотта никуда не уйдет, — убежденно произнесла Бонни. — Она ведьма Беннет. Она под защитой этой семьи и этого ковена. Она никуда не денется, — повторила она. — Ни сейчас, ни когда-либо еще. — Бонни, послушай меня… — Нет. Это ты послушай меня, — перебила Бонни, глядя в глаза матери. — Шарлотта теперь моя маленькая девочка. Моя маленькая девочка, — подчеркнула она. — Я всегда буду защищать ее. — Ты понятия не имеешь, на что способен этот клан, Бонни. — Ты думаешь, я боюсь какого-то клана, который пытался принести в жертву невинного ребенка? — Они нападут на тебя и не остановятся, пока не убьют эту девочку, и ты пострадаешь, пытаясь защитить ее, — сказала Эбби. Ее глаза были полны слез. — Пожалуйста, просто отпусти ее, — умоляла она. — Ты же не хочешь, чтобы этот клан нашел вас? У тебя не будет ни единого шанса против них, Бонни, пожалуйста. Подумай о своих детях. Пожалуйста, — Эбби рыдала навзрыд. — Ты не представляешь, на какие ужасные вещи они готовы пойти, чтобы получить то, что хотят, и скольким людям они причинят боль, чтобы получить желаемое. Пожалуйста, избавься от этой девочки. Она принесет тебе только боль и смерть. — И ты явно не представляешь, на что способна я, чтобы защитить людей, которых люблю, — огрызнулась Бонни. В тот момент она была очень зла. Она не могла поверить, насколько бессердечной была ее мать. — Если этот клан хочет заполучить Шарлотту, хорошо. Пусть приходит, — она его не боялась. — Бонни… — Эбби не могла поверить своим ушам. — Я с радостью сожгу их всех, — прошипела Бонни. — Ты не понимаешь, о чем говоришь, — Эбби испуганно отступила на шаг, когда магия Бонни вспыхнула, а ее глаза, казалось, засветились. Вампирша могла поклясться, что увидела золотые искорки в этих решительных зеленых глазах. Должно быть, это игра света, потому что в следующую секунду все исчезло. — Люди, которые хотят быть частью клана, приносящего в жертву невинных детей, — чудовища, — сердито выплюнула Бонни. — И не сомневайся, я без колебаний покончу с ними, если они придут за Шарлоттой. — Этот клан не похож на Провидицу и ее ковен, Бонни. Эбби хотела протянуть руку и прикоснуться к ней еще раз, но вампирские инстинкты и чувство самосохранения не позволяли ей сделать это. — Тебе следует их бояться. — Это они должны бояться меня. Ты не представляешь, мама, какой силой я обладаю. Я могу многое сделать, и я сделаю все, чтобы защитить свою семью. Никто не знал, на что она способна, то, что они видели до сих пор, было ничем по сравнению с бурей, с цунами магии, бушующим внутри. Иногда это даже пугало ее, казалось, что вся эта сила внутри нее растет с каждым днем. Но она понадобится ей, чтобы бороться с врагами. Эбби покачала головой. «Я знаю, на что ты способна, милая», — подумала она со страхом. — «И именно этого я боюсь». — Бонни, пожалуйста… Только не это. — Никогда не смей предполагать, что я откажусь от Шарлотты, — яростно перебила ее Бонни. — Теперь она часть моей семьи. Теперь она моя дочь, — эти слова без колебаний сорвались с губ. Бонни привыкла воспринимать Шарлотту как свою дочь, она полюбила ее, и ничто не могло этого изменить. — Тебе придется смириться с этим, потому что я больше не буду с тобой ссориться из-за этого. — Бонни… Бонни проигнорировала ее. Она развернулась и выбежала из кухни. Она не хотела продолжать спор с Эбби. Она знала себя и свою магию достаточно хорошо, чтобы понимать, что вот-вот взорвется, а это плохо. Ей нужно было сделать глубокий вдох и успокоиться.

***

— Ты что, с ума сошел? — спросил Стефан брата, как только Деймон закончил рассказывать ему о своем очередном «блестящем» плане. — Это хороший план, — огрызнулся Деймон, расхаживая взад-вперед по гостиничному номеру. — Это идеальный способ вернуть Елену. — Это самоубийство, Деймон. — Ты хочешь, чтобы она вернулась или нет? — сердито спросил Деймон. — Потому что, похоже, я единственный, кто пытается найти способ вернуть ее. — Конечно, я хочу вернуть Елену, — сказал Стефан. Он наклонился над комодом, скрестив руки на груди. — Но твой план… — Наварро договорились с Элайджей, мы можем тоже договориться. Барби не так глупа, как кажется. Ее идея идеальна, — Деймон долго и упорно думал об этом и, наконец, пришел к «потрясающему» решению. — Мы предложим семье Наварро одного из Майклсонов в обмен на Елену. Даже если им нужна ее кровь, чтобы уничтожить другую сторону, думаешь, Франко Наварро упустит возможность заполучить в свои руки одного из первородных? Стефан хранил молчание. — Мы заколем Ребекку и обменяем ее на Елену. У Франко появится рычаг давления, но Клаус убьет его и вернет любимую сестренку. Стефан покачал головой. — После того, как он убьет тебя за то, что ты отдал Ребекку его врагу, — он отошел от комода и подошел к брату. — И это при условии, что ты сможешь заколоть ее. Кинжалы у Клауса, помнишь? Деймон закатил глаза. — Мы в городе, полном ведьм. Я уверен, что многие из них точат зуб на первородных и будут более чем счастливы помочь убрать с дороги хотя бы одного. — Деймон… — Ребекка — самая слабая из четверых, и в ней они нуждаются меньше всего, — пренебрежительно сказал Деймон. — Она легкая мишень. И Франко все равно не сможет убить ее. У него нет кола из белого дуба, с ней все будет в порядке. — Ты уже принял решение? — Да, не похоже, что у тебя есть план получше. Стефан отвернулся. Нет, у него не было плана, но все же… — Это наш шанс вернуть Елену, — настаивал Деймон. — Первородным на нее наплевать. Они не собираются ничего делать, несмотря на то, что Мэтт и Бонни по глупости верят им. — Что, если Франко не согласится? — Стоит попробовать, — возразил Деймон. — Идеальный первородный для обмена на Елену — это Клаус, — признал он, нахмурившись. — Но я не знаю, достаточно ли сильны ведьмы в этом городе, чтобы справиться с ним. Если бы они предложили Франко Клауса, тот точно отдал бы им Елену. Но Ребекка была лучшим вариантом, и ее было бы в сто раз легче застать врасплох и заколоть. Стефан не выглядел убежденным. План казался довольно простым, но нужно было учесть множество факторов. — В первую очередь нужно связаться с Франко, — сказал Деймон. Он вытащил из кармана маленький листок бумаги. — Кэролайн дала мне его номер. — Откуда у Кэролайн номер Франко? — Он был у Тайлера. Она вытащила номер из его мобильника и отправила мне. В отличие от тебя, Мэтта и Бонни, Кэролайн беспокоится о Елене и хочет помочь вернуть ее. Так ты в деле или нет? Стефан вздохнул. У него было плохое предчувствие по этому поводу. Но Деймона теперь не остановить. Он неохотно кивнул. Франко, вероятно, все равно им откажет. Деймон быстро набрал номер и включил громкую связь. Наконец, спустя вечность ответил холодный и безразличный голос. — Франко Наварро? — неуверенно спросил Деймон. — Кто это? — Меня зовут Деймон Сальваторе, и я хочу предложить тебе сделку. Последовала долгая пауза. — Сделку? — голос звучал довольно скучно. — Зачем мне заключать с тобой сделку? — Потому что у меня есть то, что тебе нужно, — быстро ответил Деймон. Последовала еще одна пауза. — Я слушаю. Деймон посмотрел на обеспокоенное лицо Стефана с торжествующей улыбкой на губах.

***

Как только первородные вернулись домой, Элайджа созвал семейное собрание. Четверо Майклсонов, Бонни, Люси и Мэтт собрались в гостиной. Люси наложила на комнату заклинание звукоизоляции, чтобы никто не услышал их разговора. Бонни села на диван рядом с Люси, а Мэтт и Ребекка — напротив них. Клаус сел справа от нее в кожаное кресло. Элайджа встал позади него, положив руку на спинку, а Кол остановился у бара с напитками, наливая себе выпить. Элайджа передал им все, что Ая и Неясыти узнали о плане Франко. — Супер-оборотень? — повторила Бонни. Она невольно вздрогнула. Франко точно не нужно наращивать силы. — Похоже, именно по этой причине Франко до сих пор не атаковал нас, — заявил Элайджа. — Он ждет этого ритуала, чтобы усилить не только свои способности, но и армии. — И ты веришь этой Ае? — подозрительно спросила Люси. Она отказывалась ревновать к этой женщине-вампиру. — Я знаю Аю очень много лет. Она одна из самых успешных вампиров, обращенных мной. Она умна, находчива и чрезвычайно эффективна, — восхищение, прозвучавшее в его голосе, не осталось незамеченным Люси. — Она руководит Неясытями уже много веков. — Кто такие Неясыти? — с любопытством спросил Мэтт. — Неясыти — это организация, которую я основал около девятисот лет назад, — объяснил Элайджа. — Я специально выбирал самых разных людей для обращения в вампиров: великих мыслителей, воинов, ярких и выделяющихся личностей — которые могли бы объединиться и построить лучшее будущее. — Наш благородный и идеалистичный брат понятия не имел, что он создаст монстров, которые будут терроризировать людей, начнут бесчисленные войны и в конечном итоге обернутся против своего создателя, — вставил Кол, поворачиваясь лицом к группе с бокалом виски в руке. — Что случилось? — одновременно спросили Бонни и Мэтт. — Через несколько лет после того, как я основал «Неясыти», отец пришел за нами, — ответил Элайджа. — Он убил почти всех первоначальных участников. Выжило несколько вампиров, — он стиснул зубы, вспоминая ту ужасную ночь, когда он бросил Аю и остальных, чтобы спастись от гнева отца. — Нам пришлось скрываться, — продолжила Ребекка за брата. — В конце концов, у Неясытей появился новый лидер — амбициозный вампир, который превратил их в смертоносную, жаждущую власти организацию. Он был первым вампиром, которого обратил Элайджа, он вместе с тремя другими возглавил своего рода революцию против нас, — ни один из них не любил говорить о первых вампирах, которых они создали. Это была болезненная тема. Бонни, Мэтт и Люси внимательно слушали. — Ая пришла ко мне, — продолжил рассказ Элайджа. — Она предупредила нас о заговоре против нашей семьи и армии вампиров, которая планировала убить нас. Легкая улыбка тронула его губы, он вспомнил потрясенные глаза и удивленные лица, когда те поняли, что первородных нельзя убить, как обычных вампиров. — Мы встретились на поле боя в Венгрии… Он замолчал, вспомнив ту ночь, всю эту кровь. — Когда все закончилась, на ногах остались только четыре вампира, — мрачно досказал Клаус. — Вы четверо, — пробормотала Бонни. — Верно. — С тех пор Ая возглавляет Неясытей, — сказал Элайджа с гордой улыбкой. — Последние несколько лет они расследовали деятельность клана Наварро. Им даже удалось внедрить шпиона в их ряды. — От которого больше нет пользы, — сказал Кол. — А что насчет армии вампиров в Шривпорте? — внезапно спросила Люси. — И вампира, который выдает себя за тебя? — Они присоединятся к вампирам в городе, — спокойно ответил Элайджа. — Отныне они будут частью нашей армии. Люси приподняла бровь. Это прозвучало слишком просто. У нее возникло ощущение, что за этим кроется нечто большее. — Что касается Арманда, вампира, который притворялся мной, — продолжил Элайджа, и его губы изогнулись в ухмылке. — Скажем так, у меня для него есть сюрприз. Клаус не смог скрыть веселья. Он точно знал, что задумал его брат, и был более чем согласен с этим планом. Они с Колом понимающе переглянулись. Оба не могли дождаться прибытия Арманда. — Что еще Неясыти узнали о плане Франко? — спросила Бонни Элайджу. — Только то, что Странники создают для него заклинание, — ответил Элайджа. На его лице появилось задумчивое выражение, когда он вспомнил разговор с Аей. — Клан Неясытей верит, что Странникам нужна связующая сила, чтобы направить заклинание, что-то чрезвычайно мощное. — Например? — поинтересовался Мэтт. — Суперлунное затмение, — ответил Кол. Элайджа уже рассказал братьям и сестре о планах Франко. — Которое произойдет в конце этого года. — Такое затмение также известно как кровавая луна, — пробормотал Клаус. Бонни ахнула, вспомнив странный сон, который она видела несколько дней назад. Две армии встретились на поляне, волк сражался с волком, и красная луна, когда Клаус занимался с ней любовью прямо на поле боя, а за ними наблюдали десятки глаз. Могло ли это быть реальным видением? — То есть, вы хотите сказать, что у нас осталось меньше трех месяцев, чтобы придумать способ остановить Франко и его армию? — спросила Люси. — До того, как Странники совершат этот ритуал? — Кажется, так, — усмехнулась Ребекка. — Дамы и господа, в ближайшие недели у нас будет много работы, — обратился к ним Элайджа. — Мы должны найти способ остановить Франко, и добиться успеха мы сможем, объединив усилия всех сверхъестественных существ в этом городе. Мы с Колом позаботимся о том, чтобы вампиры были должным образом обучены и готовы сражаться. Особенно после прибытия новой армии. — Я позабочусь о том, чтобы оборотни приняли меня как своего лидера, — поспешил добавить Клаус. — Я соберу группы волков, населяющие Новый Орлеан, и объединю их в единую силу, — в его голосе слышалась уверенность. У него уже был план, как заставить волков сотрудничать. — Ребекка, дорогая, — сказал Элайджа, поворачиваясь к сестре. — Нам нужно, чтобы вы с Мэттом помогли с человеческой фракцией. Они не очень довольны нами, учитывая, что многие люди погибли в перекрестном огне. Нам нужно, чтобы вы успокоили их. — Я? — Мэтт был застигнут врасплох этим заданием. — Разве есть лучший способ показать людям, что мы заботимся о них, чем помощь нашей прекрасной сестры и ее возлюбленного-человека? — глаза Клауса заблестели. — Вы с Ребеккой — прекрасный пример того, что сосуществование двух рас возможно, что любовь может процветать. — По сути, с помощью вас мы переманим людей и заставим присоединиться к борьбе, — добавил Кол с озорной улыбкой. — Не смотри так мрачно, Бекка, это для блага семьи. — Вы хотите использовать наши отношения, чтобы обмануть людей? — недоверчиво спросила Ребекка. — Не для того, чтобы обмануть, милая, — поспешил возразить Клаус. — Отец Киран не выносит одного моего вида, и он не доверяет Элайдже. Но я уверен, что у него не возникнет проблем с Мэттом. Этот священник — лидер фракции людей, и мы могли бы извлечь большую пользу, если он согласился сотрудничать. Последнее, что им нужно, — это новые человеческие жертвы. И хотя у них была поддержка мэра, лидером людей было не так-то просто манипулировать. Мэтт нахмурился. — Пора повзрослеть, приятель, — сказал Кол, хлопнув по плечу. — Теперь ты в высшей лиге. Мэтт бросил на него сердитый взгляд. — А это значит, что я должна привлечь ведьм Нового Орлеана на нашу сторону, — сказала Бонни. Каждый сыграет свою роль в грядущей войне. Как ведьма и лидер ковена Беннет, она была обязана заручиться поддержкой городских ведьм. — Тебе не придется делать это в одиночку, — заверила Люси. Бонни улыбнулась кузине. Нет, она больше не была одна. — Тебе предстоит самая трудная часть, — Элайджа бросил на нее извиняющийся взгляд. — Нам нужен союз с регентом и девятью ковенами. Нам нужно как можно больше ведьм в этой войне. Нам понадобится магия, чтобы помешать Франко осуществить его планы. Одного ковена Беннет мало. Бонни кивнула. Встреча с регентом была серьезным испытанием, которое ей еще предстояло пройти. Она встретилась взглядом с Клаусом. Он ободряюще посмотрел на нее. — Официально мы находимся в состоянии войны, — сказал Элайджа. — От наших действий и решений в ближайшие недели будет зависеть, победим мы или умрем. Не было смысла что-либо приукрашивать, все они знали, что поставлено на карту. Им всем придется работать сообща, чтобы обеспечить свой триумф.

***

Позже тем же вечером Клаус и Бонни легли в постель. Гибрид был в восторге, когда она решила провести ночь в их спальне, а не в комнате Шарлотты, как она делала последние пару дней. — И у нее хватило наглости сказать мне, что я должна избавиться от Шарлотты! — продолжила Бонни рассказывать о ссоре с матерью. — Ты можешь в это поверить? Я совершенно ясно дала понять, что она никуда не денется. Шарлотта — часть нашей семьи, и Эбби придется с этим смириться, — в гневе она снова начала называть свою маму по имени. Клаус нежно водил пальцами по ее рукам. Он сидел, прислонившись к изголовью кровати, а Бонни устроилась у него между ног, навалившись на его грудь. — Все остальное прошло замечательно, — продолжила Бонни, положив голову ему на плечо. — Ковен Беннет официально собран, и более половины ведьм решили присоединиться, — больше, чем она надеялась. — Знаешь, это удивительно, какие они все разные, — она уже говорила с ним о них. Бонни подробно описала каждую и их разные характеры. Клаус держал ее в объятиях и слушал, как она рассказывает о своей семье. Счастье в ее голосе, выражении лица, в связи было заразительным. Эбби, конечно, добавила ложку дегтя. Вампирша в очередной раз расстроила Бонни, и Клаус ненавидел ее. — Я так разозлилась на Эбби, что забыла спросить ее о своей магии, — пробормотала Бонни. — О твоей магии? — переспросил Клаус. — Что-то не так? — он сразу насторожился. — О моей магии в детстве, — уточнила Бонни. Она пошевелилась в его объятиях и повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Помнишь, доктор Мэйфейр говорила, что у ведьм проявляются признаки магии, когда им исполняется около года? Клаус кивнул. — Мари подтвердила, и это заставило меня задуматься. Шарлотта такая маленькая, и у нее есть магия, Давина говорила о том, что использовала магию в детстве, и Люси и Натали тоже овладели магией в детстве. Но не я. — У тебя не было магии? — Клаусу было трудно в это поверить. Но в то же время он вспомнил, как легко она истощила себя, пытаясь побороть его, пока он был в теле Аларика. Ему тогда показалось странным, что ведьма Беннет была такой слабой, и в своем желании снять проклятие он никогда не задумывался, почему Бонни не дотягивала по мощи. В конечном счете, это сыграло ему на руку, но теперь он задумался. — Я не помню, чтобы я колдовала в детстве, Клаус. После разговора с Мари, Бонни напряженно перебирала воспоминания о своем детстве. Она даже расспросила Люси, и кузина тоже колдовала с тех пор, как себя помнила. — Я могу вспомнить только один случай: когда я потеряла мисс Обнимашки. Они взглянули на плюшевого медведя, сидящего на стуле в углу. Бонни дорожила этой игрушкой. Она обожала ее. — Я была в парке с Кэролайн, и мы сильно поссорились, — Бонни покачала головой, вспоминая тот день. — Я даже не помню, из-за чего именно, но я разозлилась и решила вернуться домой, бросив свои игрушки. Позже в тот же день, когда я вернулась за ними, мисс Обнимашки пропала. — Куда она делась? — заинтригованно спросил Клаус. — Я не знаю. Я посмотрела везде, — продолжила Бонни. — Я даже сходила домой к Кэролайн, но та ее не видела, — Кэролайн поклялась, что не забирала мисс Обнимашки, и Бонни ей поверила. — Я вернулась в парк и встретила там Тайлера. Он сказал мне, что я больше не нравлюсь мисс Обнимашки, поэтому ушла. Я очень расстроилась. — Глупый мальчишка, — пробормотал Клаус. Возможно, это было глупо, но ему хотелось придушить Тайлера за то, что он заставил Бонни чувствовать себя плохо, даже если этот инцидент произошел много лет назад. Мысль о том, что кто-то мог причинить ей боль, заставляла его кровь кипеть. — Это было давно, — пробормотала Бонни. Она чувствовала гнев Клауса на Тайлера, и это было мило, что он так заботился о ней. — Бабушки не было в городе, как и папы, я осталась со своей тетей Агатой, — продолжила она рассказ. При мысли о тете по отцовской линии в душе возникло неприятное чувство. — Тебе не нравится эта тетя, — прокомментировал Клаус, моментально уловив ее эмоции. — Она была злой. Она никогда не причиняла мне боли, но она была очень холодной. Она много кричала. Временами мне казалось, что я по какой-то причине ей не нравлюсь, — Бонни она тоже никогда не нравилась. — В общем, в ту ночь я плакала, пока не заснула, умоляя мисс Обнимашки вернуться. И знаешь что? — Что? — Она вернулась, — Бонни не могла перестать улыбаться, вспоминая счастье, которое она испытала, снова увидев мисс Обнимашки. Это, без сомнения, был один из самых счастливых дней в ее жизни. — Когда я открыла глаза, она лежала рядом со мной на кровати, — радостно сообщила Бонни. — Она была грязной, вся в земле, словно ее закапали, но она вернулась. Я знаю, что это была именно она, потому что я написала свои инициалы на ее лапе, и тетя Агата ни за что бы не купила мне нового медведя. Мисс Обнимашки вернулась ко мне. Я никогда не задавалась вопросом, как, я просто была рада, что она вернулась, — с этого момента мисс Обнимашки больше не покидала комнаты. Бонни перестала брать ее с собой, опасаясь, что снова потеряет. — Разве это не странно? — Ты думаешь, что вернула медвежонка с помощью магии? — Это единственный случай на моей памяти. Повисло молчание. Как и Бонни, Клаусу показалось странным, что она, по-видимому, не пользовалась магией в детстве. Что-то было не чисто. Возможно, пришло время навестить Эбби и немного поболтать с ней. — Раньше я верила, что моя магия дремлет, — сказала Бонни. — Что она проявилась только тогда, когда в город пришли вампиры, но теперь я уже не уверена, — она положила руку на свой живот, сразу почувствовав магию детей. — Я спрошу доктора Мэйфейр. Ты же пойдешь с нами на прием? — она записала себя, Давину и Шарлотту. — Конечно, — Клаус уткнулся носом ей в шею, и Бонни хихикнула, когда тот потерся колючей щекой. Он прижался губами к точке, где бился пульс, и по всему телу девушки пробежала дрожь. Одно прикосновение Клауса, и она уже превратилась в лужицу. Она повернула голову в сторону, оказавшись лицом к лицу с гибридом. У нее перехватило дыхание, когда она посмотрела в эти ярко-голубые глаза. Их лица были так близко, что они практически дышали одним кислородом. Воздух внезапно наэлектризовался. Любовь, желание, нужда забурлили между ними и заставили ее неудержимо задрожать. Клаус бросил на нее полный похоти взгляд, прежде чем сосредоточиться на губах. Сердце Бонни учащенно забилось. От предвкушения все внутри замерло. Клаус поднял глаза и наклонился вперед. В тот момент, когда их губы соприкоснулись, в комнате словно взорвался фейерверк. Знакомое ощущение его губ заставило ее растаять. Это было чистое блаженство. Которого ей ужасно не хватало. Бонни тут же протянула руку, коснулась его щеки и притянула мужчину поближе, углубляя поцелуй. Сколько времени прошло с тех пор, как они целовались в последний раз? Слишком много. Она застонала и приоткрыла рот в недвусмысленном приглашении, Клаус не упустил возможности. Их языки встретились в жарком исступлении. Его руки притянули трепещущее и такое желанное тело к своему, окутывая теплом и силой, а также запахом. Когда они поцеловались, их связь наполнилась счастьем, жизнью и силой — она снова расцвела. Для ее поддержания нужна была не только кровь, но и физический контакт. Бонни застонала. Ей было все равно, что ей трудно дышать, она хотела продолжать целовать его, ей это было необходимо. Она не могла утолить жажду. И вот тогда она почувствовала это. Бонни ахнула и испуганно отстранилась. — Что такое? — спросил Клаус. Он напрягся, думая, что, возможно, она все еще сердится на него и не готова возобновить близость. На лице Бонни появилось странное выражение, она прижала ладонь к левой стороне живота. Клаус встревоженно посмотрел на нее. — С вами все в порядке? — он вдруг почувствовал беспокойство, подумав, что с ней или их детьми что-то не так. — Готова поклясться, что я что-то почувствовал, я… — она была настолько поглощена поцелуем с Клаусом, что это испугало ее. Она почувствовала мимолетный трепет. Бонни была уверена в этом. Она дотронулась до живота и подождала, повторится ли это. — Они пошевелились? — удивленно спросил Клаус. Его тело мгновенно расслабилось, когда счастье разлилось по венам. — Я не знаю, — прикусила губу Бонни. «Давайте», — подумала она. — «Повторите», — умоляла она. Ей снова нужно было это почувствовать, чтобы убедиться. Все произошло так быстро. Клаус тоже положил руку ей на живот, он нервничал и был взволнован перспективой впервые почувствовать, как шевелятся их близнецы. Они оба с тревогой ждали, казалось, целую вечность. Ничего. Этого странного легкого трепета больше не ощущалось. — Еще слишком рано, — расстроено прошептала Бонни. У каждой беременность протекала по-разному, и не было конкретного срока, когда будущая мать почувствует первое шевеление малыша. Она знала, что может пройти еще много недель, прежде чем это повторится. — Прости, — смущенно сказала она. Ей стало неловко, что она привела его в такое возбуждение из-за пустяка. — Не стоит, — Клаус обнял ее и крепче прижал к груди. — Может быть, они просто счастливы, что мы снова спим в одной постели? Бонни рассмеялась. — Глупый. Только Клаус мог сказать такое. Она чувствовала себя настолько счастливой и свободной, что не могла перестать улыбаться. — Но ты любишь меня за это, — прошептал он ей на ухо. Бонни вздрогнула, почувствовав щекотку от горячего дыхания. Она снова повернулась к нему лицом. — Всем сердцем, — прошептала она, наклонившись вперед. Их губы снова встретились, на этот раз в гораздо более сладком и нежном поцелуе. Им нужно было многое сделать, чтобы выиграть войну, но в тот момент все остальное не имело значения. Бонни и Клаус растворились в сладком и любящем поцелуе. Батон-Руж — Ты хотел поговорить со мной? — Луис вошел в кабинет Франко. В последнее время отношения между ними были довольно напряженными, поскольку Франко убил их брата, и их семья распалась. Луис и Виктор все еще скорбели, в то время как Франко продолжал жить своей жизнью. — Сегодня я получил интересное предложение, — с усмешкой сообщил Франко брату. — Молодой вампир предложил мне сделку. Он возлюбленный Елены Гилберт, — а также Кэтрин. Франко хорошо подготовился, он знал все о друзьях и знакомых Бонни. Он знал все о Деймоне Сальваторе. — Одной из двойников? — заинтригованно спросил Луис. Франко кивнул. — Он хотел предложить мне первородного в обмен на свою девушку. — Кровь двойника нужна Странникам, — напомнил Луис брату. И не только для их плана по уничтожению другой стороны, но и для ритуала Франко. — И как они вообще смогли заполучить первородного? Насколько ему известно, первородные были самыми старыми и сильными из вампиров. — Очевидно, они знают, как их высушить, — Франко выглядел счастливым, даже слишком счастливым. — Что ты сделал? — Я предложил ему сделку, от которой он не смог отказаться, — ответил Франко с довольной ухмылкой на лице. — Ты встретишься с ним и окончательно договоритесь. — Конечно, — ответил Луис. — Это все? — Только не говори, что ты все еще злишься на меня, Луис, — Франко внимательно изучал лицо брата. — Я же говорил тебе… — Спокойной ночи, брат, — Луис быстро вышел из кабинета. Он с трудом выносил вид собственной плоти и крови. Все, что он мог видеть, — это сердце Айзека в руке Франко. Его затошнило. Франко нахмурился. Ему не нравилось холодное отношение Луиса. После инцидента с Айзеком они почти не разговаривали друг с другом. Не важно, его брат скоро подчинится. Он не собирался позволять Луису портить ему настроение. Приближалось полнолуние, в его крови бурлил адреналин, и он был более чем готов к новой охоте. Но более того, он был счастлив. Он чувствовал себя более живым, чем когда-либо. — Скоро, — прошептал он, едва сдерживая зловещую улыбку. «Мне не нужен первородный», — сказал Франко Деймону Сальваторе, когда они разговаривали по телефону. — «Ты хочешь заключить со мной сделку, ты хочешь вернуть свою девушку? Тогда я хочу только одного. Привези мне Бонни Беннет». Франко откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Он протянул руку к молнии на ширинке, потянул ее вниз, прежде чем прикоснуться к себе. Он вызвал в воображении свою любимую фантазию, ту сладкую фантазию, которая скоро станет реальностью. — Бонни… — застонал он, с удивительной легкостью доведя себя до грани. Скоро его будут касаться не его руки, а ее сладкие губы. Скоро Бонни будет принадлежать только ему.