История о том, к чему приводит неправомерное использование тёмных артефактов

Никто не знал, однако Гарри всей душой ненавидел розовый цвет. Резиновые перчатки, которые ему приходилось надевать, чтобы моющие средства в доме Дурслей не разъели детскую кожу, были розовые. Колючие кусты в саду Петунии, которые он подрезал и пропалывал под палящим августовским солнцем, были розовые. Тюрбан Квиррела, половина мантий Локхарта, хвост крысы Петтигрю, даже значки «Поттер — олух!» — все это было розовым. Гарри честно и, наверное, оправданно считал розовый своим несчастливым цветом. Он никогда не приносил удачи, пах неприятностями, резал глаза и сам по себе был некрасивым. Редко и с большим трудом получалось найти более или менее сносный оттенок. Теперь в розовой кофточке, такого же цвета юбке, мантии и туфлях, с розовыми румянами и помадой, за кафедрой стояла и приторно улыбалась похожая на жабу, низенькая и жирная его новая профессорша по ЗОТИ. Будь его воля, Гарри бы прервал ее слащавую речь, сорвал все розовые шмотки и отправил бы их в камин, а может, чтобы не напрягаться, просто сжёг бы женщину адским пламенем. Было бы всяко быстрее, да и надежнее. Но нет, он же «герой». Ему положено сидеть на жопе ровно и с недовольной рожей внимать новой учительнице и по совместительству зам. министра, в прищуренных глазах которой читались горящая ненависть и навязчивое желание убить его за то, что «порочит своим враньем честное имя благородного министра». Когда закончившая распинаться Амбридж сошла с помоста и укоризненно хмурящийся директор распустил всех по гостиным, Гарри поспешил взлететь по лестницам и вперед всех добрался до мужских спален пятого курса. Последний месяц, проведённый на Гриммо, мало чем отличался от его бытия у дорогих родственников. Каждодневная уборка, сумасшедший домовик, полоскание мозгов от всех и каждого, и, конечно же, вечно шумные Уизли во главе с вешающейся на шею Джинни, перечитавшей, видимо, низкосортных любовных романов, и оттого томно вздыхавшей, «стрелявшей» глазами и носившей настолько короткую одежду, насколько было возможно. Безусловно, парень был отнюдь не консервативных взглядов, и удивительным считал не абсолютно отсутствующий у Джинни стыд, а то, что никакое количество липкой пыли, моющих средств, подозрительной слизи, от которой пришлось очищать несколько комнат, торчащих гвоздей и потенциальных заноз не заставляло девчушку прикрыть столь легко повреждаемую кожу. После выматывающего лета, Гарри пришлось несколько часов трясись в душном купе, спорить с друзьями о фестралах, изображать из себя радостное нечто во время распределения и выслушивать Дамблдора и Амбридж после. Гарри так устал. Так что он, споро переодевшись, он нырнул под одеяло и закрыл глаза в надежде уснуть пораньше, избежать глупых вопросов однокурсников, в особенности, возомнившего себя умнее всех Финигана. Вошедший через несколько минут Рон, бросив нежный взгляд на уже сопящего лучшего друга, улыбнулся, прикрыл полог и набросил на кровать Гарри чары тишины — ни Симус, ни Дин не умели вести себя тихо.

***

Обычно Гарри с нетерпением ждал первого в году урока по ЗОТИ. Сейчас же, голодный, ибо ни на завтраке, ни на обеде кусок в горло не лез, и раздражённый, кошмары подняли его в пять утра, да и Снейп уже успел прицепиться, парень плёлся вслед за друзьями к нужному кабинету, как на каторгу. Впервые в жизни ему искренне хотелось прогулять любимый предмет. Даже Локхарт, зазнавшийся бульварный писака, превративший серьезный предмет в театр двух актеров (себя и Поттера), не вызывал в нем такого отторжения, как Амбридж, а это что-то, да значило. Стоило колокольному звону разнестись по коридору, в котором кучками стояли слизеринцы и гриффиндорцы, мечущие друг в друга недовольными взглядами, двери кабинета бесшумно открылись, являя взору студентов идеально ровные ряды парт и стульев, чистый преподавательский стол, с краев которого свешивалась кружевная розовая салфетка, зелёную доску с надписью «Урок первый», написанной идеальным курсивом, и слащаво улыбающуюся розовую женщину, стоящую посреди этого царства «перфекционизма». — Здравствуйте, дети, — ещё шире улыбнулась Амбридж. В ответ послышался нестройный хор голосов, заглушенный шорохом мантий и скрипом стульев. Амбридж недовольно скривила губы, — Нет-нет-нет! Так не пойдёт. Встаньте с места и скажите хором: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Давайте! — Здравствуйте, профессор Амбридж! — послышалось в кабинете, более стройное, чем прежде, однако явно не до конца удовлетворившее женщину. Открыть учебник, прочитать и законспектировать главу — казалось бы, может ли задание быть проще, но чем-то недовольная Гермиона, на лице которой появилось то выражение, какое обычно появляется, когда она решает начать долгий спор за правое дело, вытянула руку вверх. Гарри приготовился абстрагироваться. Препирания подруги (к ней присоединились и несколько других гриффиндорцев) с профессором длились не менее десяти минут, за которые факультет потерял около двадцати баллов, и которые Гарри благополучно пропустил мимо ушей, четко решив не нарывать на конфликт с министерской дамочкой. Вдруг на кабинет опустилась тишина, и он почувствовал, как иголочками в него впились и залезли под кожу, прокатываясь мурашками от затылка до самых пальцев ног, два десятка взглядов. Пришлось поднять голову. Глаза наткнулись на пылающий гневом и нетерпением взгляд Гермионы. Со стороны слизерницев завоняло предвкушением. Казалось, Амбридж сейчас не сдержится и облизнётся, как кот, разбудивший хозяина в пять утра видом своей задницы, потребовавший еду и, вместо нагоняя, получивший именно то, что требовал. Расплывшись в сладковатой улыбке, она подплыла поближе к парте Гарри и проворковала: — А вы как считаете, нужны ли практические занятия по моему предмету? Гарри сглотнул. Огляделся. Покрасневшая подруга, соседи по комнате и девочки — все смотрели на него, ожидая единственного правильного ответа, явно не пошедшему бы ему на пользу. Вздохнул. Он герой — ему положено. — Да, профессор. Я считаю. что нам необходимо уметь защищаться. — От кого же, мистер Поттер, вы собираетесь защищаться? — притворно удивилась Амбридж. — Эм… Дайте-ка подумать, — парень покосился на окно, сделав вид, что размышляет, — может быть… От Волдеморта? «У Рона перехватило дыхание. Лаванда Браун вскрикнула. Невилл съехал вбок со своей табуретки. Профессор Амбридж, однако, и бровью не повела. Она взглянула на Гарри с мрачным удовольствием. — Минус десять очков Гриффиндору, мистер Поттер, — Класс сидел молча и неподвижно. Одни смотрели на Амбридж, другие на Поттера, — Теперь я хотела бы сказать кое о чем прямо и откровенно, — Профессор Амбридж встала и подалась вперед, распластав по столу короткопалые ладони, — Вам внушали, будто некий темный волшебник возродился из мертвых... — Он не был мертвым, — возразил Гарри, — Но что возродился — это правда! — Мистер-Поттер-вы-уже-отобрали-у-вашего-факультета-десять-очков-не-вредите-теперь-самому-себе, — произнесла профессор Амбридж единым духом, не глядя на него. — Повторяю: вам было сказано, что некий Темный волшебник опять гуляет на свободе. Это ложь. — Нет, это НЕ ЛОЖЬ! — крикнул Гарри. — Я видел его, я дрался с ним! — Вы будете наказаны, мистер Поттер! — торжествующе воскликнула профессор Амбридж. — Сегодня после уроков, в пять часов, в моем кабинете. Говорю вам всем еще раз: это ложь. Министерство магии ручается, что никакие Темные волшебники вам не угрожают. Если вы все же чем-то обеспокоены, не стесняйтесь, приходите ко мне во внеурочное время. Если кто-то тревожит вас россказнями о возродившихся Темных волшебниках, я хотела бы об этом услышать. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я ваш друг. А теперь будьте добры, продолжите чтение. Страница пятая, «Основы для начинающих». Профессор Амбридж села за свой стол. Гарри, наоборот, встал. Все глаза были устремлены на него. У Симуса лицо было наполовину испуганное, наполовину восторженное. — Гарри, не надо! — предостерегающе прошептала Гермиона, хватая его за рукав, но Гарри выдернул руку. Раз начал, надо закончить. — Значит, по-вашему, Седрик Диггори умер сам, никто его не убивал? — спросил Гарри. Общий судорожный вдох. Никто в классе, кроме Рона и Гермионы, еще не слышал от Гарри ничего о событиях того вечера, когда погиб Седрик. Все перевели напряженные взгляды с Гарри на профессора Амбридж, которая подняла глаза и уставилась на него уже без следа фальшивой улыбки на лице. — Смерть Седрика Диггори была результатом несчастного случая, — холодно сказала она. — Это было убийство, — возразил Гарри, мысленно проклиная друзей, затеявших спор с Амбридж, и самого себя, решившего вступить в конфронтацию, — Его убил Волан-де-Морт, и вы об этом знаете.» Розовая жаба сощурилась, достала из-под стола розовый пергамент. В тяжелой тишине заскрипело уже известно какого цвета перо. Гарри стоял, как идиот, посреди класса и, не обращая внимание на испуганную Гермиону, бледного Невилла, веселившихся слизеринцев, честно старался выкинуть из головы невероятно привлекательную картинку Амбридж, визжащей в ужасе и агонии, объятой языками ледяного голубого пламени. Пузатые пальцы, перетянутые массивными дешевыми перстнями, протянули парню свернутый пергамент. — Отнесите это профессору Макгонагалл, — приказала женщина. Картинка в голове вспыхнула ещё ярче. Гарри правда, искренне ненавидел розовый цвет…