История о том, к чему приводит неправомерное использование тёмных артефактов

Долорес не могла назвать себя плохим человеком. Она была прекрасным заместителем министра, с самого выпуска из Хогвартса работала на благо магического общества Англии. Она помогала обезопасить волшебников и волшебниц от опасных магических существ (коими она считала в принципе всех нелюдей), а потому и смысла в защите от тёмных искусств, половина курса которой состояла именно из защиты от тёмных тварей, она не видела. Дети ее раздражали постольку поскольку. Школьные годы не были для женщины веселыми. Ее, за комплекцию, полукровное происхождение и низкий магический резерв, дразнили нещадно. К седьмому курсу молодая Долорес научилась оборачивать свои недостатки в преимущества. Чистокровные маги не ворочали носы от яро поддерживающей их взгляды полукровки. Обилие рюшей и кружев отвлекало окружающих от гномоподобной фигуры. Сладкая улыбка — от скверного характера. С самого выпуска Долорес работала на благо магического мира в целом и министерства магии в частности. Она защищала бедных волшебников и волшебниц от опасных темных тварей (коими она считала в принципе всех нелюдей). Она повышала престиж министра. Именно поэтому она не видела смысла в практике по ЗОТИ, половина которой состояла в защите от магических существ, которые на данный момент были как никогда ущемлены в правах и носу боялись сунуть из лесов и резерваций. Гарри Поттера Долорес считала кем-то между преступником-диверсантом, мечтающим дискредитировать министра и занять его место, и бедным впечатлительным подростком, запутавшимся в лживых сетях Альбуса Дамблдора. Так или иначе, она не могла позволить мальчишке науськивать студентов простив ее начальства путем распространения слухов о том, что самый опасный европейский маг двадцатого века воскрес. Потому, госпожа Амбридж действовала решительно и незамедлительно. Кровавое перо — опасный темный артефакт, безусловно запрещенный министерством. Однако, за годы общественной деятельности Долорес уверилась в своей непогрешимости, так что использование пера на благо не казалось ей чем-то предосудительным. Фразу, которую она заставила писать Поттера, стоило выбирать аккуратно. В конце концов, если бы единственным, что делало перо, было бы использование крови вместо чернил, артефакт бы не стали относить к запрещенным. Поскольку Долорес была уверена, что Поттер беззастенчиво лжет о том, что Темный Лорд воскрес (да и просто постоянно лжет, лишь бы поддерживать всю популярность), она решила отобрать у него способность говорить неправду. Шестисот строк должно было хватить, чтобы магия пера крепко впилась в тело и душу мальчишки. Долорес была довольна собой. Первая пара вторника — ЗОТИ с пятым курсом Слизерина и Гриффиндора. Женщина с нетерпением ожидала детей. Казалось, она никогда не была так рада видеть тех, кого в обычные дни ненавидела, наверное, сильнее оборотней. Поттер, еще вчера напоминающий несвежего инфернала, сегодня выглядел относительно хорошо. Видимо, перо действительно подействовало. Осталось только уличить мальчишку во лжи перед его однокурсниками, что позволит ей основательно пошатнуть репутацию Дамблдора (ведь, конечно же, пятнадцатилетний подросток никак не мог самостоятельно придумать сложную схему по дискредитированию министерства). — Доброе утро, дети, — улыбнулась Амбридж, довольно отметив стройное”доброе утро, профессор”, прозвучавшее в ответ, — Сегондя вы будете читать и конспектировать главу два, с пятнадцатой по тридцатую страницу. В конце занятия я спрошу пять случайных студентов пересказать мне прочитанное. Все остальные обязаны сдать свои записи мне на проверку. Приступайте. В полной тишине, перебиваемой только шелестом страниц и скрипом перьев, Амбридж принялась ходить по рядам, контролируя ход урока и краем глаза наблюдая за Поттером в надежде подловить его на небольшом нарушении и опозорить перед всем классом. Наконец, женщина дождалась желаемой ошибки. С самого утра избегающий друзей и молчащий Гарри, так неудачно, не успел подсесть к Невиллу, парню, который бы не отвлекал его от занятия и не пыталя бы вывести на разговор “когда Амбридж не видит”. Оказался он по соседству с Гермионой. Девушка, стоило Амбридж отойти в противоположный конец кабинета и обратить свое внимание на огромную кляксу на пергаменте Гойла, наклонилась к Гарри и принялась что-то гневно шепать ему на ухо, на что парень несколько раз мотнул головой. Амбридж, однако, этого было достаточно. — Минус пять баллов Гриффиндору за болтовню на уроке. Мистер Поттер, вам что-то непонятно? — Нет, профессор, — еле слышно ответил Гарри. — Будьте добры встать, когда отвечаете преподавателю, — Поттер, как ужаленный, вскочил на ноги и уставился в парту, не смея поднять взгляд на женщину, — Скажите, вам не хвати трех дней отработок? — парень мотнул головой, — Вы все еще считаете, что практика по ЗОТИ необходима? — Гарри замер на секунду и кивнул, — Потрудитесь объяснить, почему? Вот он, момент истины. Поттер выдаст все свои планы и раскроет манипуляции. Сам Поттер, даже не подозревающий, что он планирует революцию и манипулирует неокрепшими умами студентов Хогвартса, строго-настрого запретил себе открывать рот. Памятуя о подозрительной невозможности врать, парень совершенно не хотел вновь нарываться на отработку у розовой жабы, потому, со всей силы стиснув челюсти, он вновь неопределенно покачал головой. Амбридж это не удовлетворило. — Я не собираюсь расшифровывать вашу пантомиму, мистер Поттер! Вслух! Или отработка у мистера Филча. Гарри зажмурился. Выдохнул. Отработка у Филча... Отработка у Амбридж... Так или иначе — он нарвется. — Потому что самый опасный маг последнего столетия воскрес пару месяцев назад, тупая ты сука, — процедил парень. Усмехнулся, когда заметил вытянувшиеся лица однокурсников, бледную напуганную Гермиону и глотающую воздух Амбридж. Ну точно жаба... — Да как ты смеешь, грязный мальчишка!!! — визг женщины прокатился по аудитроии. Почти ультразвук, от него у всех заложило уши, — На отработку!!! Сегодня!!! В пять вечера!!! — Да пожалуйста! — взорвался Поттер, — Только когда Волдеморт решить перебить всю магическую Британию и вас в первых рядах, не приползайте ко мне в слезах и соплях, моля защитить и отбить лбом очередную Аваду!! Схватив сумку и продемонстрировав всем присутствующим средний палец, Гарри вылетел из класса. Громко хлопнула дверь. Крайне возмущенная Амбридж, пораженная Гермиона, удивленный Рон и с трудом переваривающие произошедшее остальные остались в классе, пока Гарри несся по коридорам замка. Ему нужно было остудить голову. Подумать. Понять, что делать. “Да хуй его знает...” *** В том коридоре седьмого этажа всегда было темно и пусто. Он не вел ни в какие учебные кабинеты, в нем не было картин, потому, между уроками там можно было наткнуться разве что на редкие уеденившиеся парочки. На счастье, парочек не было. Тяжело вздохнув, Гарри сбросил сумку с плеча и опустился на пол. Его несдержанность могла обернуться проблемой. Возможно, хуже того случая, когда он заговорил со змеей перед половиной школы. Тогда Дамблдор его не избегал, министерство не считало его сумасшедшим лжецом и по школе не расхаживала садистская сука. Гарри много что скрывал. Ой как много… Да и как прикажете себя вести, когда мелкий, ненавидимый семьей заморыш, грязный мальчишка и неблагодарная тварь, попадает в мир, где его считают кем-то вроде местного Капитана Америки? Фальшивая личина спрятала под собой уличного мальчишку, как только Гарри понял, что от него ожидают окружающие. Крепкая маска не подвела ни разу.Ни разу до этого года. Мат так и лился изо рта. Едкие комментарии проглотить не получалось. Гарри было бы дико страшно, если бы не было похуй. От размышлений парня отвлёк шорох мантии. Как это обычно бывает у слабовидящих людей, слух у Поттера был отменный, потому скорое появление некоего однокурсника его совсем не удивило. — Неплохо ты отшил профессора, Поттер. Ещё пару раз так выступишь, и можешь провести всю оставшуюся жизнь в одной палате с Локхартом, — усмехнулся гость. Бесцветные губы расползлись в ухмылку на бледном лице. — Не знал, что в тебе открылся дар ясновидения, Малфой. Удивлен, что искать меня пошел именно ты, а не Рон с Гермионой. Сказав, Гарри разочарованно прикрыл глаза. Вот зачем было добавлять вторую часть? Как будто Драко интересно, что там ненавистного Поттера удивляет, а что радует. Однако, вопреки ожиданиям, вместо издевательских комментариев и злой насмешки, Малфой пожал плечами и спокойно ответил: — Твоя Грейнджер устроила истерику сразу после занятия. Мол, Амбридж ужасная женщина и неправа, но и ты не лучше. Уизел остался ее успокаивать, пока от ее воплей все не оглохли. Гарри рассмеялся. С течением времени Гермиона, как и Джинни, все чаще ему напоминала миссис Уизли, точнее самую неприятную ее сторону. Крикливую и навязчивую. Нежность, теплые улыбки и мягкие объятия две девушки отчего-то не переняли. — Ты вот что скажи, Поттер. Тебе жить надоело или последние мозги за лето растерял? Обматерить замминистра и по-снейповски вылететь из кабинета посреди урока, безусловно, эффектно, но мне казалось, что ты не настолько туп. Желание закатить глаза подавить не получилось. Закатил. — Ни то, ни то. Похоже, я физически не могу врать, — вышло куда более спокойно, чем Гарри предполагал. Задумчивый взгляд зелёных глаз упал на забинтованную руку. — Не веритасерумом же тебя Амбридж поит. — Язва, — усмехнулся Гарри, — но нет. Заставляет писать строчки. Задумчиво Гарри погладил повязку. Небольшое, казалось бы действие привлекло внимание слизеринца, однако спрашивать он не стал. Пожав плечами, блондин развернулся и отправился в общежитие, оставляя Гарри сидеть в коридоре. Гостиная Слизерина, вопреки всем слухам и опасениям, отнюдь не была страшным серпентарием или мрачным сырым подземельем. Как и все дети, пусть и холодные на публике, представители зелёного факультета любили промыть косточки однокурсникам и посплетничать. И Гарри Поттер довольно часто оказывался темой дня. Над ним смеялись. Его жалели. Иногда, как сегодня, его совсем немного уважали. — Да нет ничего странного в его поведении! — отмахивалась от хмурого Драко Паркинсон, занятая эссе по зельям, — Он и на декана огрызается, и правила нарушает. Он же «избранный», ему все ни по чем. Девушка фыркала, раздражалась, упорно писала эссе, пытаясь игнорировать приставучего блондина. — Думаю, он назло Амбридж так себя ведёт, — Блейз, обожающий послушать сплетни, но не любящий участвовать в обсуждениях, выдавал самые банальные предположения,чтобы не давать разговору застрять на месте. — Вы ничего не понимаете! Он сказал, что не может лгать. И кому? Мне!! — Малфой, раскрасневшийся, размахивал руками, — Будь он способен врать, выдал бы мне такую важную информацию? Да вы хоть представляете, что можно сделать с человеком, неспособный сказать ни слова лжи? Драко не понимал, как однокурсники могли не замечать этого. Как Поттер матерится, хотя никогда не делал этого раньше. Как он огрызается на лучших друзей. Как ходит с бинтом на руке. И все это началось после первой отработки у Амбридж. Кровь Блэков в Драко была сильна. Одна только подозрительная одержимость Поттером чего стоила. Безусловно, малфоевская половина значительно разбавила безумие и темперамент древнейшего темного рода, однако этого явно было недостаточно. Если Драко что-то хотел, он этого добивался. Он хотел быть ловцом, он им стал. Он хотел Поттера и стал его главным задирой. А теперь он хотел знать, что с Поттером творится. И плевать, что ради этого придётся сделать. Хоть в запретную секцию идти, хоть в Лютный. Он даже отцу напишет, вдруг тот что-нибудь знает. А пока необходимо было собрать в кучку все странности, что он заметил в поведении гриффиндорца. Перо. Пергамент. Личная комната (он же теперь староста). Однокурсники не понимают. А у него появилась надежда. Если Поттер действительно не может врать и его нынешнее поведение так отличается от обычного, значит известный всей школе, да и волшебному миру, мальчик-который-выжил может оказаться искусной маской. Что под маской? — Загадка. Что если Поттер хотел с ним дружить? Что если он врал о ненависти к слизеринцам? Кто Поттер на самом деле? Кто такой этот Гарри?