Иметь начальника мудака

Праздник Рождества в семействе Соло — это веселый, шумный хаос. Как только Рей появилась в доме Хакс, Рут схватила ее за руку и потащила в громадную гостиную, имевшую выход в прелестный внутренний дворик и просторный сад с бассейном. Повсюду толпились люди, весело разговаривая друг с другом. — Рей, познакомься, это мой папа – Хан Соло. Видишь, он пытается убрать комнату от груд оберточной бумаги. — Привет, Рей! — Бен номер два, только постарше, улыбнулся ей из-за горы сверкающей оберточной бумаги из-под рождественских подарков, которую он держал в руках. — Я уже схожу с ума от попыток разобраться с этим валом. Того и гляди споткнешься. Она улыбнулась в ответ: — Да, похоже, это нелегко. Рада познакомиться с вами, мистер Соло. — А это наша елка, — гордо объявила Рут. Елка была и в самом деле сказочная. — Вы для нас просто подарок, Рей. Теперь мы можем по-настоящему изводить Бена насчет вас. – проговорил Хан — Простите? — В голове Рей словно прозвенел тревожный звонок. Ей вовсе не улыбалось быть мишенью для шуточек, даже самых безобидных. — Не волнуйтесь, Рей, — поспешила успокоить Рут. — Мы не собираемся вас смущать. Просто мой брат так ненадежен, когда дело касается женщин, что очень приятно подразнить его, когда нашлась наконец-то одна, которая захомутала его. — Я только его личная помощница, — сухо напомнила Рей. — Не говори так, — горячо запротестовала Рут. — Нам кажется, что ты просто изумительна. Ты единственная постоянная женщина в его жизни, не считая семьи. — И он очень хотел, чтобы ты пришла сюда, — вставил Хан, складывая мусор в мешок. — Что доказывает, что он способен на серьезные чувства, — подхватила Рут — А то мы уже начали сомневаться в этом. Рей, ты — единственная женщина, с которой он когда-либо хотел вместе встретить Рождество. — Мы проводим вместе очень много времени, — объяснила Рей, стараясь загасить луч надежды, зажегшийся в сердце. — Наверное, он просто пригласил меня на праздник. — Нет, он точно питает к тебе серьезные чувства, — твердо сказал отец Бена. — И доверие тоже, — решительно подтвердила Рут. — Рей, ты даришь нам надежду. Он явно рассчитывает на то, что ты сможешь пережить встречу с его семьей. Для этого и впрямь необходима немалая сила духа. Рей улыбнулась, услышав, как легко они обмениваются шутками. — Вы так ужасны? — Просто кошмарны, — заявила Рут. — Тебе лучше пойти и встретиться со всеми остальными, тогда ты сама все увидишь. Бен что-то бурно обсуждал с мужем Рут. Она впервые его увидела, это был высокий худощавый мужчина с очень оранжевыми волосами, похожими на морковь — Армитаж, нашел у себя пару седых волос, — весело отбарабанила Рут. — Нашел какую-то дешевую краску и облил себя. Теперь я живу с Мистером Морковкой, как видишь Рей была поражена царившей здесь атмосферой счастья и гармонии. Бен улыбался, видимо цвет волос Армитажа наводил на него волны смеха. Муж Рут в свою очередь, о чем-то бурно рассказывал, даже не обращая внимания, что Бен в лицо смеется ему. Ей хотелось остаться и рассмотреть все получше, но Рут уже тянула ее к пожилой женщине, сидящей в беседке и держащей на коленях ребенка Рут. — Мама, это Рей, девушка нашего Бена, — объявила она. — Рут, пожалуйста, старайся представлять людей как следует, — мягко упрекнула ее мать, и в голове Рей тут же вспыхнули слова Бена: «Мама изо всех сил старается руководить нами». — Рей Палпатин, познакомьтесь, пожалуйста, с Лея Органа-Соло, — торжественно объявила Рут с шутливой покорностью. Ее мать вздохнула. Она все еще была красива, несмотря на возраст. — Спасибо за то, что вы пригласили меня разделить Рождество с вашей семьей, миссис Соло, — сказала Рей, чувствуя, что ее в высшей степени внимательно осмотрели во время диалога матери с дочерью. — Мне очень приятно познакомиться с вами. — Мне с вами тоже, дорогая моя, — последовал исполненный достоинства ответ. — Бен столько рассказывал о вас. — Мне очень нравится с ним работать. — Это был единственный ответ, который Рей смогла придумать. Ее смущало то, что ее явно сравнивают с рассказами Бена о ней и внимательно осматривают с головы до ног. Пусть я и беременна от него, но я не какая-нибудь бесстыдная потаскушка, старающаяся заарканить твоего сына, пронеслось в ее голове. — Насколько я понимаю, у вас нет близких родственников, — вопросительно заметила Лея, отчего у Рей возникло ощущение, что она изгой в человеческом обществе — Мои родители уехали из Англии, а братья сейчас живут за океаном, — ответила она. — Сбор всей семьи, как у вас, для меня очень необычен. Вы очень счастливая мать, миссис Соло. — Да, я тоже так думаю. Хотя я придерживаюсь мнения, что каждый сам кузнец своего счастья. Я всегда старалась воспитывать детей так, чтобы они ценили семейные узы. — Значит, им очень повезло иметь такую мать, как вы. — А где ваша мать, Рей? — Она умерла, когда мне было шестнадцать лет. — Как печально. Девочке обязательно нужна мать. Ведь так легко сбиться с пути без поддержки и нужных советов. — Да, конечно, — пробормотала Рей, чувствуя себя так, словно ее рассмотрели в большую лупу. — Мама, тебе не кажется, что не слишком любезно втолковывать все это Рей именно в такой день? — раздраженно осведомилась Рут. — Рей! Громкий голос Бена разрядил неловкость. Они дружно обернулись. Бен приближался к ним. Сердце Рей замерло. Она заставила себя не отрывать глаз от его лица, пока он подходил к ним. — Извини, что не смог встретить тебя, когда ты приехала, — сказал он с улыбкой, предназначенной только ей, с улыбкой, которая зажгла ее кровь и вызвала легкое головокружение. — Не нужно извиняться. Меня развлекает Рут, — сказала она. Он покрутил головой. — Ты выглядишь шикарно в этом белом наряде. Почему я никогда раньше не видел тебя в белом? — Ты бы обязательно сказал, что этот нейтральный цвет не подходит нашему имиджу, — сухо заметила она. Он весело ухмыльнулся. В глаза его горел знакомый волчий блеск. — Достойный ответ. Ладно, дай мне пять минут, помогу отцу. И я буду готов защитить тебя от наседающих полчищ. — Если ты собираешься примазаться к нам, то я забираю Рей с собой на кухню, чтобы мы могли спокойно поболтать, — заявила Рут с вызывающим видом. — Я чувствую, как мне в спину вонзаются острые ножи. Не обращай на них внимания, Рей. Женщины в этой семье имеют кровожадные сердца, — улыбаясь, сказал Бен. — Мам, ты не против еще посидеть с малышом? — спросила Рут. — Нет, дорогая. — Острый взгляд темных глаз снова пронзил Рей. — Надеюсь, у нас еще будет время побеседовать. — Конечно, — ответила она, выдавливая улыбку, хотя у нее не было для этого никакого желания. У нее создалось впечатление, что Лея Соло посчитала ее совершенно неподходящей для того, чтобы стать единственной женщиной, с которой ее сын хотел бы встретить Рождество, не говоря уж о том, чтобы стать матерью его ребенка. Это болезненно задело ее. И даже теплый прием, оказанный ей всеми остальными в течение этого дня, не изгладил этой обиды. За столом все легко и непринужденно болтали, обмениваясь веселыми замечаниями. В их отношениях не было и тени неловкости. Смех то и дело взлетал над столом. Все это было так захватывающе интересно, а главное, поражало лучащимся счастьем. Бен, и его родные не дали ей возможности остаться в стороне от разговора. Создавалось ощущение, что каждому хотелось, чтобы она поскорее стала одной из них. Все старались вовлечь ее в обсуждение, с интересом слушали ее замечания и с удовольствием отвечали ей. Эта семья прекрасно знала, как нужно веселиться. Для Рей стало настоящим открытием то, какой может быть настоящая семья, мудро и осторожно направляющая каждого своего члена. Как бы ей хотелось, чтобы ее ребенок тоже мог узнать это, узнать с самого рождения. И расти без страха, но с непоколебимым чувством принадлежности к этому любящему кругу. Может быть, она идеализировала слегка их отношения, но контраст по сравнению с ее собственной семьей был так велик, что сейчас ей все казалось безупречным. Связь, которую она всегда ощущала между собой и Беном, стала еще прочнее среди этих людей. Иногда, когда глаза их встречались, то понимание между ними становилось таким полным, что ей казалось, что она легко сможет рассказать ему о ребенке и все будет хорошо. Он захочет его. Он будет его любить. Семья была так естественна для него. Но она видела его мать, пристально наблюдающую за ними обоими, и понимала, что для нее не может быть такого простого решения. Она не нравится Лея Соло. Да и вообще, это чувство близости — лишь иллюзия, возникшая под воздействием атмосферы безмятежного счастья, царившего в этой семье во время радостного рождественского праздника. Бен может заботиться о ней и доверять ей. Но это вовсе не означает, что он будет готов связать с ней свою жизнь, когда узнает об их ребенке. Она — его личная помощница. Она — не его возлюбленная. Возможно, он вообще был не в состоянии влюбиться в кого-нибудь, раз уж он никогда еще не приглашал ни одну женщину встретить Рождество вместе с его семьей. Его стиль — короткие связи без всяких обещаний. Скорее всего, он и ее бы не пригласил, если бы у него завязалась с ней такая же короткая интрижка. А теперь он, конечно, был уверен, что она не представляет для него никакой опасности, ведь она никогда не будет рассчитывать на что-то большее в их отношениях. Лея Соло пригласила Рей сесть рядом с ней и немного поболтать Ну вот, сейчас начнется тот самый разговор, подумала Рей. Ей даже стало интересно, почему мать Бена так беспокоится? Неужели она не знает собственного сына? — Надеюсь, вам нравится здесь, — начала она. — Необыкновенно, настоящий праздник, — отозвалась Рей с улыбкой. — Конечно. — Взгляд миссис Соло снова стал цепким, пронизывающим Рей насквозь. — Хотя жизнь — это не сплошной праздник. И я поняла, что она становится намного проще, если идти прямой дорогой. — Что вы имеете в виду? — быстро спросила Рей. — Ну… насколько я поняла из слов Бена, — начала она, нащупывая путь, — вы были… связаны с молодым человеком… долгими отношениями. — Многие связаны такими отношениями, — сухо ответила Рей. Не считая Бена, могла бы добавить она. Лея Соло собралась с силами, чтобы выдать то, что занимало все ее мысли. — Должна сказать, что не разделяю современных взглядов на совместную жизнь. Мне кажется, это не принесет ничего хорошего. Никаких обязательств перед будущим. Это не самый лучший путь, Рей. Ваша мать обязательно сказала бы вам об этом, — закончила она с доверительным видом. — Вы не знали мою мать, миссис Соло, — сказала тихо Рей. — Вы не знали, как она страдала в семейной жизни. Как страдали все мы. Для вас замужество — это тихая гавань, в которой люди живут в счастье и спокойствии. А это не всегда так. Ответом ей была тишина. Рей с безмятежным видом, хотя все у нее внутри горело от завуалированно высказанных ей обвинений матери Бена, что она распущенная женщина без всяких обязательств перед другими. Это совсем не так! Как же ей тяжело! Как нужна ей сейчас поддержка! — Простите меня, но я могу только предположить, что ваша мать сделала неправильный выбор, когда выходила замуж. Она дала неверную оценку своему будущему мужу, — донесся до ее ушей тихий голос. Это замечание больно ударило Рей. Как она не понимает, что не всегда есть возможность выбирать! Ведь Рей тоже не выбирала свою беременность. А тем более от человека, который ее не любит! — Может быть, вы сможете дать мне верную оценку Бена, миссис Соло? — Рей метнула на нее колючий взгляд, не собираясь давать ей пощады. — С моего места, откуда я наблюдаю за ним уже два года, я вижу, что он ведет себя с женщинами, как последний распутник. Он великолепный начальник, крайне привлекательный мужчина, но я никогда не доверю ему свое счастье, как вы точно изволили выразиться. И длинный список его любовниц не говорит в пользу того, что он — прекрасный выбор для женщины, не правда ли? Или вам так не кажется? На лице Лея Соло был написан ужас. Она явно не ожидала такого открытого вызова. «Ничего, это пойдет ей на пользу, — мрачно подумала Рей. По крайней мере, она больше не будет считать, что ее младшенький сынок — заветная мечта любой женщины». Шок сменился недоумением. — Тогда зачем вы пришли сегодня сюда, Рей? — Я хотела увидеть, какая у Бена семья, — откровенно ответила она. — Это многое может рассказать о человеке. — Тогда вы должны понимать, что он ищет женщину, которая бы смогла стать органичной частью нашей семьи. И он продолжает поиски, потому что не согласится на меньшее. Рей бросила на нее ироничный взгляд. — Что-то уж очень долго он ищет, миссис Соло, и без всякого успеха. Может быть, я и жила вместе со своим другом без оформления брака, но, по крайней мере, мы прожили вместе целых пять лет. Я уверена, что Бен рассказывал это вам. И причиной нашего разрыва стала неверность моего друга. Я не переношу измены. Она нахмурилась. — Рей, я не хотела вас обидеть. «В таком случае, такт не относится к числу ее достоинств», — подумала Рей. Мрачные складки на лбу миссис Соло стали еще глубже. — Я знаю, что Бен никого не будет обманывать. Он не такой. Он говорил то же самое, когда они стояли на балконе после того, как… Ладно, но это же не означает, что он готов прожить всю оставшуюся жизнь с одной и той же женщиной! И Рей вдруг осознала, что именно этого она и хочет от него. Но это означает обязательства перед ней и ребенком. И этого никогда не произойдет. Следовательно, сказать ему о своей беременности, значит, просто создать невыносимые условия для них обоих. Результатом будет не счастливый брак, а сплошное мучение. — Не беспокойтесь, миссис Соло, — горько промолвила она. — Я не собираюсь втягивать вашего сына в отношения, которые вы не одобряете. — Рей… — Она беспокойно затрясла головой. — О, Господи… Я хотела вам помочь. Я знаю, вам было нелегко. Но иногда люди не видят свои ошибки и снова и снова повторяют их, вместо того, чтобы выучить урок. Совместная жизнь без брака — это… это так… так нехорошо! — У меня нет никаких намерений жить вместе с вашим сыном, — констатировала она бесцветным тоном. — Я работаю на Бена. Мы хорошо ладим. И это приглашение встретить вместе с вами Рождество — лишь любезность с его стороны. И, поверьте мне, не стоит видеть в этом что-то большее. И меня здесь больше никогда не увидите. — Бен очень добрый, — заявила его мать, словно готовясь выложить доводы в пользу хорошей оценки ее сына. — Да, конечно, — согласилась Рей. — Какие бы дикие выходки он ни совершал, но сердце у него золотое. Он никого не обидит. Он сделает все, что в его силах, чтобы никого не обидеть. Рей вздохнула. — Вам не нужно его защищать, миссис Соло. И я не люблю, когда меня ставят в такое положение, что мне приходится защищать себя. Давайте оставим все как есть. Она знала, что ее слова звучат резко. Но ее положение было достаточно тяжелым, а мать Бена еще больше его усложнила. Лея Соло была явно расстроена таким результатом их разговора. — Простите меня… — начала она снова. — Все в порядке, — поспешила ее успокоить Рей, желая только одного — чтобы этот разговор наконец закончился. Она больше не могла выносить его. — Давайте я лучше пойду домой — Бен не отпустит вас. — Я сама принимаю решения, миссис Соло. По крайней мере, так она делала долгое время. Очень долгое время. Начиная с того момента, когда она решила, что независимость — единственный способ выжить невредимой в доме ее отца. А это значило: не любить, не хотеть, не желать того, чего у нее не было. И сейчас она смотрела на семью Бена, словно пария на высшее общество, частью которого она никогда не сможет стать. По крайней мере, сама. В каком-то смысле ее ребенок мог бы стать ее пропуском туда. Бен добр, но эта доброта может обернуться ужасающей жестокостью: его семья всегда будет перед ее глазами, но она никогда не станет ее частью. Единственный путь к тому, чтобы стать настоящими членами семьи, для нее и ее ребенка заключался в женитьбе Бена на ней. Но она ни за что не станет его загонять в западню брака. Брак не должен быть ловушкой. Ни для кого. Ей было больно глядеть на него. Она пыталась перенести свое внимание на кого-нибудь другого, но ее взгляд снова и снова, как прикованный, возвращался к Бену. Отец ее ребенка, ставший им случайно. Он даже не знает, что в ней все время растет частичка его. Правильно ли она делает, что не хочет рассказывать ему об этом? Не будет ли лучше для всех, если она просто тихо исчезнет из его жизни? Она не знала. Ей казалось, что она уже ничего не знает. Она тонула в хаосе. Но не том счастливом хаосе, который заполнял дом Соло на Рождество. Нет, это был мрачный, темный хаос, несущий шаткую неуверенность в себе. Вот Бен направляется к ней. Ей придется найти ответ. —Я должна уже идти. — Она встала, готовясь попрощаться со всеми. — Идти? — Он не верил своим ушам. — Это был чудесный день… — Но он еще не закончился, — быстро возразил он. — Мы около семи сядем за стол и… — Извини, но я не могу остаться. — Почему? — вмешалась Рут. — Рей, ты нам нужна, чтобы уравновесить соотношение сил на вечеринке. Рей с трудом выдавила улыбку. — Дело в том, что у меня жутко болит голова. Видимо, я выпила слишком много шампанского за обедом. Пожалуйста, не обижайтесь. Лея Соло вскочила со стула. — Рей, вам нужно было мне об этом сказать. Я сейчас принесу таблетки. — Ты можешь прилечь, — предложила Рут. — Нет, пожалуйста… — Рей протянула руку, чтобы остановить мать Бена, не замечая, что ее взгляд выражает боль и тоску. — Разрешите мне уйти. Хорошо? Миссис Соло заколебалась, а затем неожиданно произнесла: — Простите меня… — За что, мама? — резко спросил Бен. — За то, что я не могу принять участие в продолжении вечера, — поспешно объяснила Рей. Она опять растянула губы в улыбке. — Бен, мне бы хотелось попрощаться. Он пытался поймать ее взгляд, чувствуя, что за этой головной болью стоит что-то еще. Но в конце концов, к великому облегчению Рей, сдался. — Ладно, сегодня ты — начальник, — произнес он со своей знакомой улыбкой. — Мама, ты не принесешь таблетки от головной боли для Рей, прежде чем она уйдет? — Конечно, дорогой. — Ты не можешь вести машину с головной болью, — заявил он. Затем резко повысил голос. — Эй, народ! Рей собирается уезжать, так что подходите прощаться! Все мгновенно окружили ее, начали пожимать руку, целовать, прощаться и говорить всякие приятные вещи. Все это Рей ощущала, как в тумане. Оставалось надеяться, что она смогла выжать из себя подходящие ответы. Мать Бена вручила ей стакан воды и две таблетки. Она их взяла. Страшная головная боль превращалась из выдумки в самую настоящую реальность. Постепенно толпа вокруг нее рассеялась. Шум тоже поутих. Наконец, рядом остался только Бен. Он взял стакан у нее из рук, поставил его на стол и просунул ее руку в свою. — Ты уверена в том, что сможешь вести машину? — заботливо допытывался он, ведя ее в дом. Все ее силы сейчас уходили на то, чтобы сдержать дрожь, возникшую от его прикосновений, от его близости. Он сам не осознавал, какое действие на нее производит. Она мучилась оттого, что он так близко и так далеко. — Со мной все в порядке, — хриплым голосом пробормотала она. Он остановил ее в гостиной. — Давай немного посидим. Чуть-чуть отдыха тебе не повредит. — Нет, я никому не хочу доставлять беспокойства. — Она с трудом сдержалась, чтобы в ее голосе не прозвучали истеричные нотки. Отойдя от него, она наклонилась, чтобы подобрать свою сумочку, которую оставила на стуле рядом с елкой. Рождество… мир, надежда и спокойствие… Это оказалось лишь шуткой. И какой злой шуткой! — Ты не доставляешь никакого беспокойства, — уверил ее Бен. — Со мной ничего не случится, — стояла на своем Рей. Взяв сумочку, она направилась в прихожую. Скорее бы освободиться от этих переживаний, которыми он, сам не зная того, терзает ее! Но он не отставал от нее. — Рей, скажи, не сказала ли тебе чего-нибудь мама, отчего ты расстроилась? — в голосе его уже звучала тревога. — Почему она должна была мне что-то сказать? — как можно небрежнее бросила она. — Потому что у моей матери есть привычка считать, что она все знает лучше других, — мрачно буркнул он. — Это общая черта многих родителей, — ответила Рей беспомощно. — Ты не ответила на мой вопрос. — Бен не сводил с нее глаз. — Это не имеет никакого значения. Он резко остановил ее посреди прихожей. — Зато ты имеешь значение, — тихо, но настойчиво произнес он. — Ты имеешь значение для меня. Я?.. Неужели? Эти слова бились в ее мозгу. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза, чтобы увидеть в них подтверждение того, какое значение она имеет для него. Она увидела его золотые глаза, сверкающие неистовым огнем. Но что это все значило? Она не заметила, как он мягко поднял руку. Щека ее дрогнула от его нежного прикосновения, но это прикосновение было мимолетным, потому что пальцы его вдруг скользнули дальше и запутались в ее волосах, он наклонил голову и потянулся к ее рту требовательными губами. После этого Рей забыла обо всем. Боль в ее голове ушла куда-то далеко, а мысли ее заполнились одним кричащим во весь голос желанием, повторяющим «да» надвигающемуся сближению, «да» его ласкающим губам, «да» соблазняющим движениям его горячего языка, трижды «да» тому сладостному завоеванию, которое должно было последовать за этим, и нарастающему возбуждению, этому яркому напоминанию о тех ощущениях, которые она уже испытывала с этим мужчиной… и только с ним одним. Она не замечала, как движется навстречу ему ее тело, как оно страстно прижимается к нему, как она купается в тепле его тела, которое окружает, нежно окутывает ее, как ее охватывает чувство безопасности и правильности того, что она делает. Все ее существо утопало в море счастья, высшего блаженства, чувствуя, зная на каком-то подсознательном уровне, — что это и есть ответ на все ее вопросы. — Где-то здесь… Голос Рут… раздражающий, совершенно лишний сейчас. — … кусочек рождественского пирога для Рей… Я оставила его где-то здесь. Боль в голове Рей прорвалась через все барьеры сладких ощущений. Осознание того, что она делает и что делает Бен, взорвалось в ее мозгу. Это просто физическое притяжение… чисто сексуальное… нет, это совсем не ответ! Она оторвалась от его губ. Тело прильнуло в страстном движении к его телу, а его руки крепко прижимали ее в теснейшем, глубоко интимном движении. И она не только позволила это, она еще и сама активно прижималась к нему, словно он был единственным спасением для нее во всем мире! Прижимается… так же, как и та блондинка к Финну… которую она презирает всей душой. Как она могла это допустить! Кроме того, она испугалась своей собственной слабости. — Это опять то же самое, — прошептал голос Бена в ее ухо. В нем слышалось глубокое удовлетворение. Она резко вскинула голову. Руки ее выскользнули из его волос и уперлись ему в плечи, изо всех сил пытаясь отодвинуть его. — Ты не должен был так поступать! Ты же обещал! — закричала она, сверкая глазами, в которых светилось яростное обвинение. — Но ведь сейчас нерабочее время, — напомнил он, стараясь смягчить ее гнев. Его губы, его чертовски притягательные губы изогнулись в мягкой, чувственной улыбке. — И кроме того, я должен признаться, что искушение освежить воспоминания оказалось сильнее меня. Эти воспоминания все еще ощутимо витали над ними. Обескураженная собственным соучастием в этом, Рей с силой оттолкнулась руками от его груди и, вырвавшись из его объятий, с трудом отступила на шаг. Глаза ее молили отпустить ее. — Ты воспользовался моментом! Но, как бы она его ни винила, себя она тоже извинить не могла. И все же не приглашала же она его! Он не сможет сказать, что она дала ему хоть какой-то повод! — Ммм… Похоже, его это ни капли не смутило. Улыбка все так же играла на его губах, а в расплавленном золоте его глаз светилось удовольствие от исполненного желания. — Подними глаза, Рей. — Что? Она их и не опускала, все это время вглядываясь ему в лицо, отчаянно пытаясь понять его сердце. — Посмотри, прямо над твоей головой на люстре укреплен пучок омелы. Она посмотрела вверх. Да, он был там, как и говорил Бен. — На Рождество мужчина имеет право поцеловать женщину, стоящую под омелой. Ему все веселье, с тоской подумала она. Он просто развлекается со мной в нерабочее время, потому что ему так нравится. И не думает о том, как чувствую себя я и как это отразится на мне в будущем. Распутник Бен, он просто не может упустить шанс удовлетворить свои инстинкты. Ярость взметнулась в ней, ярость, порожденная ее страхом и болью. — Ты нарочно остановил меня в этом месте! — набросилась она на него. Она отдернула от него руки и сжала их в кулаки. Все ее существо излучало неприкрытую враждебность. Как он смеет прикасаться к ней ради забавы! Это бесчестно, бессовестно, чудовищно! Он нахмурился, уловив ее состояние бешенства. — Рей, я просто показываю тебе, что нет никакой причины нервничать по этому поводу. Ах, нервничать! Это было самое мерзкое слово, какое он мог только употребить, и оно пролило, наконец, свет на его мотивы. Она ненавидела его в этот момент со всей страстью, на которую была способна. — Это был совсем не рождественский поцелуй! — едко бросила она. В глазах ее светилось яростное предупреждение, чтобы он не смел больше отвечать с оскорбительной легкостью. Улыбка исчезла с его лица. Он вперил в нее напряженный взгляд своих глаз, ставших из золотых желтыми. Волк на охоте, пронеслось у Рей в голове, готовый выследить и загнать добычу. — Нет. Это было гораздо большим, чем рождественский поцелуй, — согласился он тихим голосом. Сердце ее сжалось в тугой комок. Он собирался приблизиться к ней, несмотря на все ее слова. Она почти физически ощущала мощь его желания и не находила в себе силы отодвинуться. — Рей, ну разве это не странно? — начал он. Она не могла ответить. Все ее мысли были заняты сопротивлением его непреодолимой притягательности. — Как хорошо нам вместе теперь, когда Финн больше не стоит между нами, — продолжил он мягко. Слова его неумолимо обволакивали ее прочной сетью. — Как идеально мы подходим друг другу, когда мы вместе! Идеально! Это слово словно спустило взведенный в ней курок. Она забилась в неудержимой истерике. Слова возникали в ее мозгу и тут же слетали с ее губ. И их уже нельзя было вернуть. — Ах, идеально! Да я беременна, Бен! — Руки ее взлетели, словно испуганные птицы. — Надеюсь, ты доволен таким идеальным положением?!