Последний Экзорцист: Золотой цвет

Мы станем другими, но только - какими?

Вопрос риторический. Где же ответ?

Изменимся, или, такими, как были,

Останемся в будущем? Тьма или Свет

Главенствовать будут в изменчивом мире,

Когда-то, что было, уйдёт насовсем?

Известно одно только: станем другими,

Почувствовав ветер больших перемен

© Эндрю Фриз

      Тишина и спокойствие – достоинства королевства Фейт. В этом месте можно было забыться лучше, чем от алкоголя и сигарет. На этой земле ты мог быть тем, кем не решался быть где-либо еще.       Здесь всё было возможно каждая задумка и любая мысль... Но, как и многое вокруг, это длилось невечно.

***

      «1404 год – начало войны. Истребление экзорцистов!» – гласили трибуны и заголовки всех газет; куда не глянь – везде кричали только об этом.       Война, война, война...       Кровь, кровь, кровь...       «Истребление всех экзорцистов!» – видно очередное объявление; соседние города, а затем и всё королевство, в ужасе.       Тогда настало правление Генри V. Он, как и все его предки, взашел на трон в день своего 35-летия. Однако, кое-что его отличало от предшественников.        Генри V в ночь после коронации, вырезал всю свою семью. Новый правитель без зазрения совести перерезал горло родителям, а затем, не моргнув и глазом, лишил жизни двухлетнего наследника и жену, дабы ни с кем не делить обретенное величие, славу и трон. Новый правитель провозгласил себя императором, а свои земли: империей Флискай.       Именно Генри V, спустя несколько месяцев после неожиданного убийства всей семьи и долгожданной "казни" подставного убийцы, вновь перевернул всё с ног на голову своим неожиданным заявлением:       — Немедленно уничтожить всех экзорцистов!

***

3 месяца до событий.

      Лес. Шум. Природа. Веселье и музыка.       В центре одного из небольших городков проходил весенний карнавал. Все радовались празднику: окончанию зимы.       В этот теплый и солнечный день по широкому полю бежала маленькая девочка, звонко смеясь и пытаясь поймать сочком пёструю бабочку. Ее дом был недалеко от этого поля, где на крыльце умиротворенно сидели родители, разговаривая друг с другом.       Ребенок, который был так увлечен беготней за насекомым, совсем не заметил, что приблизился к лесу, в который строго-настрого было запрещено ходить.       В какой-то момент девочка резко замерла в пяти метрах от огромного дуба, тень которого уже давно накрыла ее с головой, и округлила глаза.       Она мало что понимала и лишь с восторгом смотрела наверх и наблюдала за тем, как молоденькая листва весело шелестит; солнечные лучики настойчиво прорываются через зеленоватую пелену и попадают ей на глаза, а сам лес так и манит своей запретной тайной.       Неожиданно внимание маленькой девочки привлек собачий скулеж где-то неподалеку от недавно позеленевшего дуба.       Являясь девчонкой не из робкого десятка, она осмелилась развернуться в сторону звука и на свой страх и риск отправиться к нему. Пройдя совсем немного, на метров десять, глубже в лес, девочка увидела свежевыкопанную яму, а на ее дне маленького волчонка, который жалобно поскуливал и изредка, совсем беспомощно, лизал заднюю лапу.       — Эй, малыш, — прошептала девчушка, облокотившись ладонями о край ямы, — Ты как?       Но зверек ей не ответил, лишь забился подальше в противоположную сторону ямы, поджал уши и, прильнув ближе к земле, вздрагивал при малейшем шуме.       — Не бойся меня, — темные косички ребенка тихонько пошатывались, а сама она пыталась наклониться как можно ниже и ухватиться за зверька, дабы вытащить.       Попытки были бесполезными ровно до тех пор, пока рука, которая была единственной точкой опоры, не соскользнула с края, а девчонка кубарем не полетела вниз.       — О-ой, — протянула она, потирая свою правую ногу и совсем позабыв про еще одного пострадавшего в этой яме.       Только когда тихий скулеж неожиданно привлек её внимание вновь, темноволосая самоотверженно побежала к волчонку, забыв о собственной боли. Тот ожидаемо зашипел, заставляя малютку сделать шаг назад.       — Тише, тише, маленький, — говорила она, внушая доверие. Медленно подходя ближе к животному, она краем глаза заметила, что на лапе, которую волчонок так старательно вылизывал, была рана.       — Так вот оно что, — задумчиво произнес ребёнок, почесав подбородок и присев рядышком, — Ты ранен... Ну ничего, сейчас вылечу!       Она подняла правую ладонь и пальчиком что-то нарисовала в воздухе, затем легонько провела по изображению и оттолкнула его в сторону лапы. В один миг на ноге зверя появился непонятный золотая рисунок, словно гравировка, немного посияла и прошла насквозь, скрывшись где-то глубоко внутри, под шерстью и кожей. Лапа через несколько секунд перестала кровоточить, а сама рана начала медленно затягиваться, покрываясь вновь шерстью, и уже через пару минут от боли осталось одно только слово.       — Ну вот, так-то лучше! — девчонка радостно хлопнула в ладоши и встала, отряхивая свое платье от пыли. — И как же теперь выбраться?..       Но не успела она это тщательно обдумать, как вдруг чьи-то зубы сомкнулись на воротнике платья и потянули наверх против собственной воли. Животное одним рывком выпрыгнуло из ямы, вытащив оттуда и себя, и её.       — Ничего себе! — Только и могла сказать она, широко улыбнувшись, да так, что её глаза стали напоминать полумесяцы.       — Привет, — послышался рядом человеческий голос, и малышка вынырнула из своих восторженных мыслей, широко распахивая от страха глаза.       Перед ней больше не было зашуганного чёрного клочка, зато стоял маленький мальчик, на вид её ровесник. Одет он был в широкие тёмные бриджи и футболку, волосы его были темными, глаза — ярко-зелёными, а зубы — белоснежными, как снег, и только передние клыки были немного удлинены.       — Т-ты, — малышка в шоке забыла, что хотела сказать, а вся её уверенность вмиг куда-то улетучилась.       — Не бойся, — сразу сказал паренёк, выставив руки перед собой, — Я хороший! — Уверил он.       — Но ты же оборотень! — вскрикнула наконец-то девчонка, сделав очередной шаг назад.       — И что? Это значит, что я не могу быть хорошим?       — Не знаю... Нет, наверное.       — Я вообще-то хотел поблагодарить за помощь! — вскликнул мальчишка надуто. Темноволосая же, хлопая глазами, ожидала чего-то.       — Меня зовут Александр, — в знак знакомства мальчик протянул новой знакомой руку, широко улыбаясь; а юная леди, сама не зная зачем, робко протянула ладонь в ответ.       — Я Мира... — Она доверилась пареньку, и если её когда-нибудь спросят, то она не сможет объяснить почему. – Мираисса.       — Очень приятно.       — Ага. Так ты хочешь быть... добрым? — девочка присела у дерева, хлопая большими, как блюдце, глазами.       — Да. Мой папа, бывший вождь племени, правил очень... несправедливо? Если можно так сказать. Мне это не нравилось, поэтому, когда я вырасту, то сделаю так, чтобы маги, люди и оборотни были друзьями! — вскрикнул Александр, раскинув руки в стороны и плюхнувшись рядом с новой подругой.       — А где твой папа сейчас?       — Он умер от болезни и теперь я жду своего совершеннолетия, — мальчишка весело держался за голые ступни, мотая ими в разные стороны, — Тогда бабуля проведёт ритуал посвящения нового вождя, и я стану главным!       — Вот это да, а мне можно прийти? И посмотреть?       — Не думаю. Я же ещё не вождь, а значит, тебе там рады пока что не будут, — тихо проговорил волчонок, смотря на свои грязные ножки.       Недолгая тишина повисла между ними. Ребята не спешили что-то говорить друг другу, они просто сидели, смотря на оживающий лес после зимы, и радовались новому знакомству.       — Мира! — послышался зов где-то в начале леса, и оба ребёнка дернулись от неожиданного шума.       — Ой, это мама и папа меня ищут, — Мираисса вскочила с места и посмотрела на выход из леса. — Мне надо идти.       — Пока... Мираисса, мы же ещё увидимся? — спросил мальчишка, тоже поднявшись с земли.       — Конечно! На поляне перед лесом, договорились?       — Хорошо! — радостно взвизгнул он, за секунду обернувшись чёрным волчонком, побежав вглубь леса, когда Мира пошла, наоборот, к выходу, радуясь тому, что у неё появился первый в её жизни друг.

***

      — Дорогая, не дергайся, — приказала женщина своей дочери, вернув голову в исходное положение, — Я не могу завязать бант на твоей косе.       — Зачем мне вообще наряжаться? — надуто произнесла Мира, болтая ногами на высоком стуле и всё же послушно переставая ёрзать. — К нам же придёт обычная бабулька.       — Не правда, эта бабушка - провидица: она видит будущее. А так, как тебе уже исполнилось шесть лет, ты обязательно должна встретиться с ней. Это традиция. — Мать чмокнула свою малышку в щеку, а та хихикнула. — Хорошо, теперь всё готово.       Дверь в комнату тихо открылась, и на пороге показался отец, нервничая почему-то больше всех.       — Мои дорогие дамы, — наигранно произнес он, изобразив дворецкого и сделав небольшой поклон в пол, — Прошу в гостиную, мадам Суюки уже на месте.       Тогда, усмехнувшись, маленькая леди соскочила с твёрдого стула, поправила новое платье, вздёрнула носик и гордой походкой вышла из спальни, представляя себя принцессой. Женщина же за её спиной по-доброму улыбнулась.       В гостиной на диване и впрямь сидела пожилая женщина. Её седые волосы были заплетены в длинную косу, а сама она была одета не так нудно, как обычные старушки, скорее более пестро и ярко.       — Здравствуйте, — поприветствовала девочка провидицу и села напротив той. Родители сделали то же самое, усевшись с двух сторон от своего ребенка.       — Здравствуйте, мои дорогие, — ответила мадам Суюки и широко улыбнулась, глядя на семейство в полном составе.       Странно, но её зубы были здоровые, практически белоснежные, совсем не такие, как у большинства пожилых людей их города.       — Мираисса, дай мне свою руку, пожалуйста, — провидица сразу приступила к делу, а девочка, как под гипнозом, послушно протянула ладонь бабушке.       — О-о! — Вскрикнула пожилая дама, как только прикрыла глаза, и дернулась.       И это «о» могло означать что угодно, начиная с «всё очень плохо» и заканчивая «ну, не так уж и ужасно, как могло бы быть».       — Вижу великое будущее: девочка подарит голубое небо стране. Она сможет сделать то, что не под силу было многим правителям и вождям прошлых поколений, — небольшая пауза увеличила любопытство. — Она сможет создать мир среди всех слоев жизни, начиная от тёмных и заканчивая светлыми существами... Эта юная экзорцистка станет героиней, о которой будут писать легенды. — Родители довольно улыбались: вырастить героя – это честь для семьи экзорцистов. — Во истину удивительно… — Женщина легонько сжимала руку маленькой девочки и неотрывно смотрела в одну точку.       Её глаза сияли белым светом, а лицо то хмурилось, то снова становилось расслабленным. Перед глазами женщины за доли секунд появлялись узоры, они выстраивались в картинки, а затем в моменты, в сюжеты, в историю…       — Но!.. — Неожиданно произнесла ведунья, и это слово остановило волну счастья, разразившись над семьёй, как гром среди ясного неба. А материнское сердце почуяло неладное: это самое «но» могло перевернуть их мир с ног на голову прямо сейчас. — У нее будет довольно сложный путь. На её дороге встанут множество испытаний, которые ей придется пройти, начиная с юного возраста. Она увидит смерть, практически испытает ее на себе, — матери с каждым словом хотелось остановить провидицу всё больше, ведь слышать такое о своём ребенке не понравится ни одному родителю. — Боль, разочарование... Девочка примерит на себе шубу страха и ужаса перед тем, как...       — Довольно! — произнёс отец, не выдерживая. На его лице уже давно не было улыбки. — Мира, солнышко, иди в свою комнату.       — Да, папочка, — послушно кивнула она и вышла из гостевой, в свои шесть, не понимая всю серьёзность ситуации.       А мать, отец и мадам Суюки остались наедине, обсуждая что-то ещё, пока что недостижимое для разума ребенка.

***

1404 год. 1 день лета.

      В своём огромном дворце, украшенном всевозможными самоцветами, сидел Генри V и читал историю церкви, задумчиво почесывая свой щетинистый подбородок.       — Какой бред тут пишут, — усмехнулся он, переворачивая страницу. — Читаю уже в пятый раз, а смешно так, словно шутки написаны, — он цокнул, склоняя голову и убирая книгу куда-то в сторону, показывая этим жестом всю нелепость написанных слов. — Кстати, вы привели ко мне ту провидицу из Нонстама? — Император посмотрел на своего дворецкого, который одет был с иголочки: на нем не было ни малейшего изъяна.       — Мой император, — мужчина средних лет поклонился, — Эту женщину скоро должны привести прямо в тронный зал, где-то в течение получаса. Я отправлял лучших воинов в городок. Уверяю вас, всё будет в лучшем виде.       — Надеюсь, ты не подведешь меня, — правитель махнул пару раз рукой, словно отгонял надоедливую муху. — Принеси мне чего-нибудь выпить.       — Милорд желает отведать вина?       — Было бы неплохо, — задумчиво произнес правитель, снова почесав свой подбородок. Со стороны это было похоже на вредную привычку. — Неси давай, чего стоишь?!       Император облокотился на спинку трона, блаженно прикрывая глаза.       Королевство ему досталось по наследству от предыдущего короля Артура III. Жители слушались и боялись не только власть, которая была в пухленьких ручках Генри, но и, в частности, его самого.       Среди всех своих предков он имел отличительную черту характера, которая обеспечивала ему полное подчинение: хладнокровие. Каждый маг, начиная с низших сословий¹ и заканчивая высшим², подчинялись и не смели перечить ему – это, естественно, льстило и питало его самолюбие с каждым днем всё больше и больше, создавая монстра с короной на голове.       — Ваше вино, мой император, — дворецкий протянул поднос с золотым бокалом на ровной ножке, что был до краев наполнен жидкостью кровавого цвета.       — Прекрасно... — Протянул Генри и взмахом своей руки, словно крылом, довольно резко схватил стакан с подноса, но не проронил ни капли. — Ты можешь быть свободен, Маркус...       — Да, мой император, — дворецкий поспешил удалиться: ему, как и большинству, было сложно находиться с императором в одном помещении длительное время.       Как любой зверёк будет биться в страхе перед лицом опасности, так и человек захочет поскорее сбежать, поджав хвост, от нового правителя.       — Господин, провидица здесь, — в дверях снова показался Маркус.       — Заводи.       Слегка кивнув в знак согласия, дворецкий толкнул большие двери и они распахнулись перед старушкой, которая шла в окружении нескольких солдат.       — Ну, здравствуй, провидица, — прошептал Генри, наконец-то отпив вино. — Как добралась?       — Спасибо, мой император, хорошо, — она поклонилась. — Но могу я спросить, почему вы оторвали меня от моих дел и так срочно вызвали к себе во дворец? — Старуха на самом деле уже знала ответ, только императору это знать было необязательно.       — Хочу узнать свое будущее: в детстве отец обделил меня этой честью, — он лукаво улыбнулся и отставил стакан в сторону. — Расскажешь?       — Конечно, мой император... конечно. Только перед этим хочу сказать небольшое наставление, – старуха выдержала паузу, в ожидании, что император скажет что-то в укор её словам, но ничего не произошло, тогда дама продолжила:       — Нельзя лезть в будущее. То, что я вам сейчас расскажу, всё равно произойдет, даже если вы предпримете какие-то меры против.       — Не медли! — повысил голос и привстал от нетерпения император. — Возьми руку и говори! — он тыкал в женщину пухлой и мягкой ладонью, совсем забывая о вежливости. — Говори, старая карга, и не смей лгать мне!       — Провидцы не умеют лгать, мой император, – старушка тяжело вздохнула и взяла ладонь Генри V, сжимая её со всех сторон фалангами, но вдруг замерла. Глаза привычно блеснули белым светом.       — Вижу твоё время правления. Деньги, сила, могущество, страх - всё в твоих руках, — проговорила женщина, а правитель гордо откинул мантию назад, всем своим видом показывая, как же она права. А провидица, слегка нахмурившись, продолжила.       — Но твое правление будет недолгим: ты повторишь судьбу своего недалекого предка, Адама I, — милорд затаил дыхание. О том, что из себя представлял этот предок и какая у него была судьба, он знал. — Тебя убьет золотой экзорцист и тогда над миром повиснет тишина, спокойствие и долгожданное равноправие во всех сферах общества, освобождая страну от твоей тирании, — пожилая женщина медленно отпустила мягкую ладонь, а глаза приобрели свой привычный темный цвет.       Правда всегда жестокая, и нет исключений из правил.       — Д-да как ты смеешь мне лгать! — Вскрикнул император, не желая верить в предсказание. — Ты ведьма! Твое пророчество не сбудется! Лгунья! — Вопил правитель, топая своей пухлой ногой по полу. — Слышишь? Не сбудется!       — Мой император, — перебила провидица истерику, заглядывая в налитые дёгтем глаза правителя, которые, кажется, заполнили не только радужку, но и глазное яблоко, меняя белый цвет на черный, — Я же вам сказала: что бы вы не предприняли в будущем, всё будет бесполезно, и вы всё равно падёте от рук золотого экзорциста...       — Нет... Слышишь, нет. — Почти шипел он на неё; за окном помутнело небо, ощущая гнев вездесущий. Мужчина был в ярости.       — Слышу, господин...       — Маркус! — Вскрикнул повелитель, и рядом показалась фигура верного дворецкого, сжимающегося по стойке «смирно». Император нервно кусал ноготь правой руки. Он знал, что провидцы не умеют лгать.       — Да, господин?       — Вели всем стражникам отправиться в город экзорцистов: в Нонстам, а затем проверьте и остальные города моей империи...       — Нет! Мой император! Это бесполезно! Не делайте этого! Вы ничего не измените! —Прохрипела старуха, когда ее грубо схватили и поволокли прочь из тронного зала.       — Молчи, старая! Маркус, прикажи всем постам: немедленно уничтожить всех экзорцистов!

***

      Девочка сидела посередине знакомого ей поля, плела венок из полевых цветов, напевая под нос какую-то красивую мелодию.       — Ля-ля, ля-ля-ля... Звенят, звенят колокола... — Тянула она тоненьким голоском, наслаждаясь гармонией природы. — Ля-ля, ля-ля-ля...       — Бу! — раздалось прямо над ухом и девчонка взвизгнула, бросая венок на землю и подпрыгивая на месте.       — Алекс, ты дурак! — Ругалась юная леди, одновременно колотя по спине своего друга. — Зачем так пугать?! — Последний удар был особенно сильным, правда, только по мнению экзорцистки, а сам оборотень особо ничего не почувствовал, но всё равно сделал вид, словно было больно где-то в спине, ведь реакция подруги его сильно забавляла.       — Мира, ну я же пошутил, ты чего?       — Чего, чего? Я вообще-то венок плету, а ты отвлекаешь! — Мираисса совсем по-взрослому надулась, отворачиваясь и возвращаясь на место.       — Эй, ну не дуйся. Хочешь, я помогу? — Мира быстро-быстро закивала головой, сияя, точно закатное солнце.       Тогда, улыбнувшись, Александр принялся собирать полевые цветы в букетик и приносить их своей подруге, чтобы та сделала себе красивый венок, а девочка, продолжая напевать песенку, сидела на траве и аккуратно вплетала каждый стебелёк в зелёную косу.       Вдруг послышался звон колокола в башне, что находится в центре города. Несмотря на огромное расстояние, колокол было прекрасно слышно даже на другом конце поселения. Мира вскочила, кидая озадаченный взгляд в сторону дома.       — Что это? — Спросил Алекс, продолжая держать цветы, но сразу после нескольких ударов колокола послышался протяжный гул. Били тревогу.       — О, нет… — Мираисса выронила недоплетенный венок и кинулась в сторону дома.       — Что происходит, Мира?!       — Иди домой! — Крикнула молодая экзорцистка, находясь уже на приличном расстоянии. — Наши бьют тревогу! Я потом приду! — Скорость девочка не сбавила, ведь определённо что-то случилось. И мысль, что это было что-то плохое, не покидала ее.       Алекс после слова «тревога» кинул сорванные цветы на протоптанную дорожку и в страхе побежал в сторону леса за помощью.       Когда Мираисса добралась до своей улицы, кругом уже был сплошной огонь. Горело везде и всюду, а в глазах ребенка отражались только красный цвет и страх.       — Мама, мама... Папочка. — Прошептала малышка, продолжая поиски и оглядываясь вокруг. То, что в следующую минуту бросилось ей в глаза, не было цветом яркого пламени: это была кровь и.. трупы. На дороге, прямо перед Мирой, лежало тело их милой соседки Изабеллы, которая так любила баловать соседских детей сладостями.       В голове пронеслась осеняющая мысль, что вот, именно сейчас, перед ней самая настоящая смерть. С костлявыми, тонкими, но изящными пальцами; с косой из длинных, цвета поля, волос; с тонкой талией и черным платьем; красивая и одновременно ужасная Великая Смерть. И экзорцистка столкнулась с ней лицом к лицу, глаза в глаза... Неподалеку кто-то взвизгнул, и Мира, дернувшись в сторону звука, увидела ужасную картину: её подругу заживо сжигают...       Потрясённый ребёнок не мог и пошевелиться, ведь это действительно была та самая Смерть, чьи руки по локоть находились в крови. Именно в тот момент Мираисса поняла, как страшна эта женщина, если ей нужна именно твоя жизнь.       Тогда, в замедлении, малышка увидела чёрные тени рук, которые тянулись к ней, чтобы забрать с собой в загробный мир. Это была Смерть и она хотела увести юную экзорцистку с собой. Но в какой-то миг что-то более яркое оттолкнуло те самые, словно грязные, руки.       — Доченька! — Вскрикнула женщина, прижав ребенка к себе и кинувшись в противоположную от огня сторону.       — Мамочка, что происходит? — Жалобно пропищала Мира, стараясь не думать о том, что она только что увидела, и уткнулась в шею матери, почуяв довольно странный запах. Кисловатый запах металла.       Её мать была ранена, но, несмотря на это, всё равно несла дочь на руках, прижимая к сердцу и закрывая грудью.       — Солнышко, — женщина поставила малышку на землю, – Слушай меня внимательно и сделай всё, как я тебе скажу! — Приказала женщина, сжав крохотные пальчики в своих ладонях.       — Да, мамочка, — тогда родительница схватилась за своё ухо и сняла с него серебряную серьгу.       — Это серёжка передается в наследство от матери к дочери, от бабушки к внучке. Носи её каждый день, не снимая, — прошептала женщина, прикрепив серьгу к левому уху своего сокровища.       Глаза, полные любви, посмотрели на Миру, а после старшая экзорцистка прислонилась своим лбом ко лбу ребёнка, глубоко вздохнув.       — Я люблю тебя, моё золотце, и помни, я всегда буду рядом с тобой и буду делать тебя только сильнее, — женщина поцеловала малышку в щечку, сглатывая тяжелый ком в горле. От большой потери крови, ей было тяжело даже дышать.       — Мама...       — Кассандра! — Послышалось позади, а Мираисса в испуге дёрнулась. Рядом с ними уже стояла целая толпа мужчин, женщин и подростков, практически каждый из которых был экзорцистом.       — Мира, иди с тетей Эсмиральдой, — проговорила Кассандра, подтолкнув ребёнка к своей подруге.       — Но мамочка... — Девчонка была против такого расклада, только ноги всё равно послушно отправились к тетушке.       — Эсми... Береги мою дочь, воспитай ее лучшим человеком! — Кассандра встала с земли и не отряхнула колен.       — Хорошо, дорогая, — проговорила Эсмиральда, сжав губы в тонкую и бледную полоску. Рядом с ней, за спиной, стояло ещё несколько ребятишек: это были сёстры, братья и кузены Мираиссы по мане³.       — Мамочка, я не хочу уходить, — ребёнок дернулся в сторону матери, но порыв был остановлен смуглой женщиной, которая по-прежнему держала малышку на руках.       — Пошли, Мира...       — Нет, мамочка! — Юная экзорцистка дёргалась в попытках вырваться, когда за спиной её матери завязалась драка не на жизнь, а на смерть.       Кассандра же смотрела только на свою малышку, улыбаясь так искренне и так ярко, словно ничего и никого нет важнее; а за её спиной падали тела, переставая дышать ещё не успев достигнуть земли.       — Мираисса Ченг, я сказала, живо уходи! — Неожиданно приказала Кассандра и, выкидывая свою добрую улыбку, отвернулась, нарисовав в воздухе синий символ.       Эсмиральда отдернула девочку и кинулась в сторону полей, скрываясь вместе с остальными детьми в их непроглядном просторе...       Именно тогда Кассандра посмотрела на спину удаляющемуся ребёнку, видя дочь в последний раз и роняя одинокую слезу на кровавую землю.       Слова провидицы всё ещё крутились в голове: «Вас в её будущем нет».       Поэтому женщина, вновь разворачиваясь к императорской страже, просто не могла сдаться и сделать шаг назад. Мать умрет, но сделает всё, чтобы её ребёнок был в безопасности.       В тот день и в той битве из десяти тысяч жителей выживших было всего чуть больше десяти. Они скрылись от правительства и залегли на самое дно.       А где-то на границе леса стояла часть волчьей стаи и молча смотрела на то, как небо над городом Нонстам красилось в ярко-красный цвет, и как весь маленький мир экзорцистов окунался в кровь.       Оборотни молча слушали, как люди кричали в агонии и умирали в муках, но ничего не делали.       Маленький оборотень плакал: хотел сорваться в сторону города и кричать по дороге, чтобы его стая пошла на выручку, но бабушка крепко держала того за руку, не давая дернуться с места.       Главный закон гласил: «не вмешиваться в жизни людей» – и они не вмешивались: стояли в стороне, жмурясь от каждого вскрика.       На том самом поле, где были последние спокойные минуты жизни города Нонстам, всё ещё валялся недоплетённый венок юной экзорцистки, а сорванные парнишкой цветы тихо перекатывались на ветру из стороны в сторону, оповещая, что счастливое время официально закончилось.