«Всё из-за тебя»
7 апреля 2022 г., 18:46
«Elephants Everywhere feat. Chloe Kay — Walk Through The Fire»
Пальцы Бомгю путаются в шнурках потрёпанных конверсов, которые он каждый раз снимает, не расшнуровывая — потому что лень. Сейчас он чертыхается на самого себя, потому что снова проспал. Учёба, конечно, важна, но эта мысль принадлежит не Бомгю, а его матери, которую он не хочет разочаровывать. Для самого Бомгю на первом месте — гитара. Его комната — его личный мирок, граничащий с хаосом. Мама Гю перестала туда заходить с попытками прибраться ещё полтора года назад, когда рвение сына сочинять музыку особенно усилилось. Бомгю не был грязнулей, просто его чуткая мама даже дышать в этой комнате, пропитанной духом творчества, боялась. Она втайне гордилась своим сыном, хоть и сетовала на его лень и прогулы, которые были редкостью, но всё же не поощрялись родителями. Особенно отцом. К счастью, Бомгю редко от него прилетало, ведь отец часто разъезжал по всей стране из-за командировок. От кого Бомгю точно сегодня прилетит, так это от Кан Тэхёна. На экране телефона 4 пропущенных от друга и, по крайней мере, 15 гневных сообщений. Чхве, мать твою, Бомгю, какого хрена я опять прикрываю твою задницу?! Если через 5 минут тебя не будет в универе, я за себя не отвечаю! На сообщение друга Бомгю лишь усмехается. Тот, кто не знает Тэхёна лично, при виде его грозного лица точно бы обделался, но не Чхве Бомгю. Во-первых, Бомгю в гневе страшнее, он сам это знает, ну и во-вторых, интеллектуальное выражение лица Кан Тэхёна, смешанное с долей раздражительности, лишь добавляло ему очарования, но самому Тэхёну об этом лучше не знать. В автобусе Бомгю изо всех сил старается не задремать. И, конечно же, проигрывает эту битву. Сквозь сон он слышит голос. Его толкают в плечо. — Эй, мелкий, мне тебя за шкирку из автобуса вытаскивать? Этот голос Бомгю узнает из тысячи. Чхве Ёнджун. — Какого хрена тебе надо? — Голос Бомгю скрипит, а глаза слипаются, чёлка закрывает обзор, чему Бомгю в данной ситуации даже рад. Откуда-то сверху издается смешок. Автобус останавливается, это Бомгю понимает, когда перед его глазами вдалеке виднеются ворота университетского корпуса. Телом Бомгю не ощущает ничего, он скорее спит, чем бодрствует. — Мне ничего не надо, а тебе бы лучше поднять свою задницу. — Ты мне не мать. Бомгю бубнит себе под нос, поднимая с пола упавший рюкзак. Когда Бомгю выползает из автобуса, светлая макушка уже удаляется в сторону универа. Чхве Ёнджун. От одной мысли Бомгю хочется горько сплюнуть на асфальт. Как же он бесит. — Бомгю, осторожно, не урони ничего! Мама Бомгю накрывает на стол, пятилетний Бомгю изо всех сил старается быть полезным. Его старший брат уже с гордостью носит школьную форму, и младшему тоже не терпится. Сегодня у его брата день рождения, но вовсе не это отпечатывается в памяти Бомгю. Запомнился худощавый мальчишка, приехавший с какой-то женщиной из столицы. У него быстрая речь, а в его руках какая-то коробка, которую он протягивает старшему брату Бомгю, не удостоив младшего и взглядом. А тому любопытно, но он отсекает всякие попытки подружиться после брошенной в его сторону фразы «чего тебе, мелкий?» Бомгю уверен, что они терпеть друг друга не могут с самой первой их встречи. Сама судьба этого хотела. Из мыслей его вырывает очередной телефонный звонок. Строгий голос Тэхёна бьёт по ушам и совести: — Можешь не торопиться, ты опоздал по всем фронтам, у нас конференция через 40 минут. — Какая конференция, Тэхён? Ты мог раньше сказать?! Я бы дома остался. — Это обязательно. Старшие курсы будут демонстрировать свои проекты, мы должны набираться опыта. А теперь ноги в руки и вали на наше место, я тебе сэндвич купил. Бомгю улыбается. Точно, он же ещё ничего не ел. За полтора года дружбы Тэхён выучил его как никто другой. Бомгю присаживается на скамью справа от Тэхёна, тут же хватая из рук друга свой завтрак. Кажется, он даже не ужинал вчера. — Хён, ты хоть напоминалку ставь себе, что есть как бы необходимо для выживания и всё такое. — Шпащибо жа жаботу. — Ой, заткнись и ешь, а то изо рта всё вывалится. — Бомгю не против последовать его совету, на разговоры энергии нет ровно так же, как и настроения. Чхве Ёнджун. Способен испортить день одним своим появлением. Тот самый сын маминой подруги, который лучший во всём. Имеет высокий средний балл, лучший танцор в танцевальной школе, лучший в английском, внешности, во всём, чёрт возьми. У Бомгю от этих мыслей зубы скрипят. Он думает, что ему было бы плевать на этого выскочку, если бы не близкая дружба их матерей. Ну серьёзно, он достаёт его с того самого злосчастного дня. Бомгю пять. Ёнджун заявляется в его родной Тэгу (не один, конечно, но винит Бомгю в своём появлении самого Ёнджуна) и всем видом показывает, что Бомгю как будто не существует. Бомгю девять. Он первый раз с мамой в Сеуле в гостях у семьи Чхве. Ёнджун стал ещё выше. Бомгю, конечно, тоже рос, но всё ещё отставал от старшего. К слову, сейчас ничего не изменилось, и это бесит. Ёнджун недавно вернулся из Америки, удивляя родню своими навыками в английском. Ёнджун весь день говорит с Бомгю только на английском, отчего младшему хочется то ли заплакать, то ли ударить старшего. Злость разливается по венам, и Бомгю толкает Ёнджуна, не ожидавшего внезапного нападения, в бок, отчего тот спотыкается о ножку компьютерного стула и ударяется бровью об стол. Бомгю был сурово наказан, а Ёнджун позднее со своим шрамом привлекает только больше внимания со стороны девчонок. Бомгю его натурально ненавидит. Бомгю четырнадцать. Он с родителями переезжает в Сеул. Бомгю пережил все стадии отрицания. На стадии «гнев» он разбивает костяшки рук об стену. Он будет жить буквально в ста метрах от дома, где со своей семьей проживает Чхве Ёнджун. В 18 Бомгю повторит свои действия, узнав, что учиться он будет в том же университете, что и Ёнджун. Бомгю девятнадцать. Он второй год учится на маркетолога, потому что ему было всё равно, на кого учиться, а его родители уж очень настаивали, намекая, что гитара никуда не денется, как хобби. Бомгю не жаловался бы, ведь он кое-как закрывает сессии, тусуется с Тэхёном, иногда рисует или гоняет на скейте. Отдаёт всего себя игре гитаре, потому что так он может выразить то, что не может сформулировать словами. Если бы не Чхве Ёнджун… Когда родители Бомгю в очередной раз потащили с собой в Сеул, он не был готов к ночлегу в семье Чхве. Бомгю тринадцать, Ёнджуну пятнадцать. Они ни разу не общались с тех самых пор, как Ёнджун улетел бровью в стол по вине разъярённого Бомгю. Глаза старшего тогда слезились от удара, но он не плакал. Лишь злобно смотрел на младшего, выставив окровавленные пальцы вперёд, как бы говоря «видишь, что ты сделал?» Бомгю тогда был напуган. Он боялся реакции Ёнджуна или мамы? Он был рад или сочувствовал? Сам не знал. Но когда Бомгю отчитали и отобрали на неделю скейт, Бомгю решил, что Ёнджуну не мешало бы навалять вдобавок. Спустя четыре года он лежит на футоне в комнате Ёнджуна и не может понять, почему так вышло. Они знакомы с детства, их мамы дружат, почему не могут подружиться и они? Ёнджун получает десятки сообщений каждый день, не то чтобы Бомгю завидовал, он предпочитает читать комиксы и разбивать коленки в кровь на корте. Но почему старший не поговорит с ним? Он ненавидит его? Тогда это взаимно. Мешает лишь то, что Бомгю всё ещё в комнате Ёнджуна, который вынужден терпеть присутствие младшего. На следующий день в гости к Ёнджуну приходит его друг, который, на удивление Бомгю, оказывается не такой вредной задницей, как Чхве-старший. — О, хён, ты не говорил, что у тебя есть брат, — говорит Субин, бросая толстовку на кровать Ёнджуна и разваливаясь на ней как у себя дома. Бомгю хмурится от одной фразы и готов подраться за неё с Субином. Бомгю вообще часто стал ловить себя на желании подраться. — Пф, у меня нет братьев. Это… Это Бомгю. Он здесь с семьёй ненадолго, правда, Бомгю? Бомгю не мог понять, почему сам не мог из себя и слова выдавить. Его будто пригвоздило всё к тому же футону, на котором он теперь сидел в позе лотоса и смотрел на старших снизу вверх. Хотелось сказать что-нибудь едкое, но в голову ничего дельного не приходило. — Я тоже не очень рад тому, что я здесь, Ёнджун, — особенно сильно Бомгю выделил имя старшего, копируя интонацию, с которой было произнесено его имя. — Ёнджун-хён, — поправил тот, — и, если что, ты не обязан сидеть тут весь день, можешь сходить погулять. У Бомгю снова закипает. «Можешь погулять». Это он ему разрешение даёт? Бомгю злится. Возможно, он не осознает того, что злится не только на эти слова, но и на сам факт того, что ему здесь не рады. Но ведь он не был против взаимной неприязни, так ведь Бомгю не думает больше об этом. Он вскакивает и убегает из комнаты под заинтересованный взгляд Субина, бегом направляется к входной двери, обувается и покидает дом Чхве. — Это что было? Субин смешно в удивлении открывает рот и смотрит на равнодушного Ёнджуна. — Не обращай внимания, он немного… странный. Пошли уже, сеанс скоро начнется. — Погоди, с ним всё будет нормально? Ёнджун закатывает глаза. — Я ему нянька? Нет. Поднимай задницу и одевайся. — Хён, ну я только прилёг… Бомгю бежал так долго, что почти задыхался от нехватки кислорода. Остановился он около спортивной площадки, где взрослые ребята выполняли трюки на скейте. «Я тоже так когда-то смогу» — думал Бомгю. Ему всё это с трудом давалось. Не то что Ёнджуну, чтоб его… Спустя пару часов Бомгю с ужасом осознает, что не помнит, откуда пришел. В родном Тэгу он бы отлично сориентировался, но не в огромном незнакомом Сеуле. Бомгю бьёт себя по лбу за то, что на эмоциях совершенно забыл, где находится. Обида на Ёнджуна и самого себя сменяется страхом. У него нет с собой ничего, ни денег (не считая пары монет в кармане, которых даже на автобус не хватит), ни телефона. Без паники, Чхве Бомгю. Первое правило потерявшегося — не уходить вглубь леса, чтобы не потеряться окончательно. Но он же не в лесу, тут столько людей. Вот только что они сделают? Позвонят в полицию, а потом мама снова отругает и отберёт скейт. Бомгю уже тринадцать, он взрослый пацан. Так он считает. Ёнджун точно его за маленького ребенка держит. От одной мысли о старшем Бомгю снова морщит нос и пинает камушек, валяющийся на дороге. Бомгю разглядывает верхушки крыш, надеясь увидеть хоть одну знакомую. В итоге он находит детскую площадку и садится рядом с песочницей, на улице темнеет, становится прохладно. Находит его в итоге около 11 часов вечера никто иной, как Ёнджун, который, вернувшись из кинотеатра, обнаружил паникующую маму и более спокойную маму Бомгю (хотя ожидалось обратное). И только потом Ёнджун поставил галочку, что характером Гю пошел в мать, молчит и всё держит в себе. Получив нагоняй от своей матери за то, что бросил младшего, отправился на его поиски. За эти два дня он устал от скучающего взгляда Бомгю и его компании в принципе, хотя прекрасно знал, что тот на самом деле шумный малый, довольно активный и болтливый, но не рядом с Ёнджуном. Почему так вышло, он не хотел думать, будто подумать больше не о чем. Сейчас он бесился с того, что вместо того, чтобы играть в приставку, он таскается по городу на пару с Субином и ещё парочкой ребят, которые Ёнджуна, несомненно, уважают, и поэтому тут же согласились помочь найти его «друга из деревни». Сонный и немного замёрзший Бомгю поднимает глаза на разъярённого Ёнджуна и хочет провалиться сквозь землю. Ну почему именно он? — Ты оглох?! Ёнджун, тяжело дыша, идёт в сторону Бомгю, останавливается перед самым его носом и переводит дыхание, коротко оборачиваясь на идущего позади Субина и снова пытаясь заглянуть в глаза-бусинки, виновато опущенные куда-то на носки кед Ёнджуна. — Какого хрена, Бомгю? Чуть тише Ёнджун проговаривает: — Ты зачем убежал? Бомгю изо всех сил пытается не заплакать от интонации старшего. Впервые он звучит так…мягко? Бомгю ненавидит себя. И Ёнджуна, за то, что из-за него Бомгю стал ненавидеть себя, самого себя, чёрт возьми. И правда, мама наверняка волнуется, не видать ему скейта. На плечи Бомгю падает куртка старшего. Тот набирает номер и спокойным тоном говорит кому-то, что нашлась пропажа. Субин рядом сочувствующе смотрит, а Бомгю обещает себе, что больше не позволит своим эмоциям выставлять его придурком в глазах окружающих. После этого Бомгю перестаёт волком смотреть на Ёнджуна, потому что в принципе отказывается видеть его глаза, в которых буквально читается «какой же ты дурак, мелкий». Через год семья Бомгю переезжает в Сеул и заселяется неподалеку от семьи Чхве, и Бомгю приходится пересмотреть обещания, данные самому себе. — Хён, ты доел? Хён? Тэхён щелкает пальцами перед лицом Бомгю, который непривычно молчалив сегодня. — Да что с тобой? — Ничего. Запивая сэндвич колой, Бомгю выбрасывает остаток в урну. — Эй! В Африке дети голодают! Бомгю на это лишь вымученно улыбается и ничего не говорит.***
В большой аудитории парни пытаются занять места подальше, где Бомгю мог бы подремать, но их буквально заталкивают на средний ряд. Бомгю хотел было заткнуть уши наушниками, но получил строгий взгляд от куратора, так что всеми силами пытался изобразить интерес к тому, что происходит впереди. Ведущий мероприятия объявляет о том, как студенты усердно трудятся над своими проектами, и сейчас будут показаны лучшие презентации, являющиеся примером усердного труда и, несомненно, гордостью университета. Бомгю мог ожидать чего угодно, но не появление улыбающегося Чхве Ёнджуна в центре. Вот ему подают микрофон (аудитория действительно большая, и в ней человек сто как минимум), Ёнджун откашливается в сторону, с поклоном в девяносто градусов приветствует присутствующих и говорит о том, какая это для него честь и что-то там ещё, Бомгю уже не слушает. Карандаш в его руке с хрустом ломается, Тэхён хмуро осматривает напряженное тело друга и тяжело вздыхает. — Бомгю-хён, вернись на землю. Ты опять за своё? — Что? — Ты сейчас в нем дыру прожжёшь. Что с вами не так? — Всё отлично, просто он меня бесит. — Ты же понимаешь, что в этом нет никакого смысла и логики, — Бомгю ненавидел, когда эта рациональная сторона Тэхёна начинала его учить жить, но в глубине души он уважал его за это, — ты же понимаешь, что тебе это всё не надо. Хотел бы ты с ним соперничать, просто начал бы учиться усерднее и всё такое. У тебя свой путь, у него свой. — Умоляю, Тэхён, помолчи. Перед глазами Бомгю улыбающийся Ёнджун, которого все вокруг уважают и ценят. Перед глазами Бомгю взгляд Ёнджуна, направленный прямиком на него, взгляд, говорящий «ты жалкий». Бомгю шестнадцать. Ёнджун уже поступил в университет. За ним постоянно бегают девчонки, парни тоже не обделяют вниманием хотя бы потому, что быть другом Ёнджуна круто. Бомгю дружит с Каем, который учится с ним в одном классе, в его лице он нашел поддержку и просто хорошего приятеля, с которым можно поучиться трюкам на скейте. — Хён, ты придумал, куда будешь поступать? Кай сидит, попивая воду из спортивной бутылки, его взгляд прикован к корпусу Бомгю, лавирующему туда-сюда как маятник — Бомгю уселся задницей на скейт и покачивается на нём. Скоро он опять начнёт до трясущихся коленок пытаться исполнить трюк. — Нет. Отец хочет, чтобы я пошёл либо на эконом, менеджмент или маркетинг. — Ты сам-то чего хочешь? Лучше бы Кай этого не спрашивал. Этот вопрос для Бомгю философский. Он бы хотел играть на гитаре как маэстро, собирая вокруг себя толпы восхищенных зрителей, в свободное время выполняя трюки на скейте, а ещё он бы хотел жить подальше от Чхве Ёнджуна, который портит настроение на постоянной основе одним своим существованием. Вот и теперь. Ёнджун со своими дружками направляются на эту самую площадку. Бомгю не сразу замечает, как за ними подтягиваются и другие ребята, которых он никогда не видел, и даже девчонки! Их с Каем никто не замечает. До тех пор, пока Ёнджун не машет рукой в сторону ребят. От этого жеста котелок Бомгю начинает закипать. Субин привычно поджимает губы, коротко кивает, и дальше следует за своим другом. Ёнджун хорош и знает об этом. Ему же мало быть лучшим в учёбе, он и тут решил первое место занять. А Бомгю никакое место не занимал, тут нет вообще никаких мест. Ты либо хорош, либо нет. Под восторженные вскрики публики Ёнджун выполнял сложные прыжки. Он и его фанаты были так близко, что игнорировать не получалось. Особенно раздражало то, как восхищенно наблюдал за зрелищем Кай. Тот, конечно, знал о том, что Бомгю на дух Ёнджуна не переносит, но скрыть восторга не смог даже если бы очень захотел. — Ты выглядишь как влюбленная девчонка. — С чего вдруг девчонка?! Можно быть влюбленным парнем тоже. Кай противно гыгыкнул, отчего Бомгю захотелось подарить ему хук справа. — Я бы навсегда разочаровался в тебе и твоём вкусе. — Я бы тоже. Потому что я пошутил. Но он правда хорош. Мы тут битый час пытаемся через эту ступеньку перепрыгнуть, а он как будто с пелёнок сразу двойное сальто назад сделал и сразу ногами на скейт. Может попросить его дать тебе пару уроков, вдруг ты что-то не так делаешь? Кай даже не успел свою фразу закончить, как Бомгю схватил свою доску и направился в толпу. «Не нужны мне ничьи уроки, тем более его». Смех ребят был прерван надвигающейся чёрной бурей в виде Бомгю, молча запрыгнувшего на доску. Вот он встаёт на доску, и всё, что ему нужно сделать, это разогнаться, подпрыгнуть, соблюдая технику, перекрутить доску в воздухе и приземлиться на неё, соблюдая центр тяжести и сохраняя равновесие. Однажды у него уже получилось, Кай тогда чуть не оглох от его радостных воплей. Вот Бомгю набирает скорость, игнорируя всё и вся, отталкивается и… …Его ноги сталкиваются с бортиком доски, и он больно падает, ушибив руку. Те, кто стояли и наблюдали, расходятся, перешёптываясь между собой. Неподалёку сидит Кай, закрывший глаза руками — будто знал, что так будет. Эмоции снова взяли верх над его другом, в таком состоянии он даже крышку бутылки закрутить не в состоянии. Рядом с валяющемся на боку и пыхтящем от боли Бомгю присаживается на корточках Ёнджун. Он смотрит на него тем самым взглядом. Взглядом, из-за которого Бомгю ощущает себя жалким. Ёнджун протягивает руку и хватается за здоровое плечо Бомгю, которое тот тут же вырывает с воплями на сатури, чтобы Ёнджун убирался с его глаз куда подальше. — Истеричка, у тебя может быть перелом. — Будто тебя это волнует. Иди на хрен. Взгляд Ёнджуна меняется, он становится холодным, а его тон — ледяным. — Ты прав. Мне вообще-то плевать. Уходим, Субин, неудачники в помощи не нуждаются. Бомгю хотел еще что-то выкрикнуть, но резкая боль в руке заставила его прикусить язык. Кай отвел Бомгю домой, а отец отвёз в больницу, где Бомгю был диагностирован ушиб предплечья правой руки, драгоценной правой руки Бомгю, которой он еще месяц потом не мог нормально играть на гитаре. Чертов Чхве Ёнджун. Да, Бомгю во всем винил его. Рядом с ним Бомгю превращался в бомбу замедленного действия. Откуда конкретно взялась эта неприязнь к старшему, он не знал. Его ненависть копилась годами случай за случаем. То он обгонял во всем Бомгю, то его мама ставила Ёнджуна ему в пример, то учителя в универе всюду пихали Чхве на эту долбаную доску почёта или как сейчас — нахваливали его проект, или самого Ёнджуна, велика разница. А Бомгю даже сбежать отсюда не мог, но его конкретно уже тошнило от происходящего. Бомгю плохо ел, зато хорошо спал. Вот бы уснуть на месяц или два… После мероприятия куратор вылавливает Бомгю и Тэхёна, сообщая первому не очень приятные новости. Бомгю не аттестован по английскому. К Тэхёну претензий, конечно же, нет. Бомгю чертыхается. — Опять от матери выслушивать. Старайся бо-ольше, хватит ночами сидеть за гита-арой… Бомгю заунывно растягивал слова, копируя голос своей матери. Он любит её, конечно, но английский ненавидит почти так же, как Чхве Ёнджуна. — Главное, чтобы ты сессию не завалил, остальное ерунда. Легко Тэхёну говорить, он родился умным и автоматом по всем предметам. Дома Бомгю привычно коротко рассказывает о прошедшем дне, нехотя добавляя новость о своих проблемах с английским. — Сын, ну я же говорила тебе, позанимайся с Ёнджуном, он хорошо говорит на английском, он не будет против, я говорила уже об этом с его мамой. Как это обычно бывает, родители не совсем в курсе отношений двух Чхве. Против был сам Бомгю. Первый раз мама подняла эту тему еще в школе, Бомгю тогда еле отвертелся, кое-как затащив английский на проходной балл. Но теперь его мать была упряма как никогда. Когда она успела обсудить это с мамой Ёнджуна? С самим Ёнджуном тоже? Потому что Бомгю не собирался его просить, да какое там, плевать он хотел на эти занятия. В его планах было подкупить хёна тем, что раз они друг друга не переваривают, родителям сказать, что занимаются они в библиотеке, а на самом деле наслаждаться отсутствием компании друг друга. Потому что маму страдальческое лицо сына не подкупало вообще. — Мам, хён наверняка занят, я лучше Тэхёна попрошу помочь… — Не занят, Бомгю-я, он недавно успешно защитил проект, такой молодец, у него и время отдохнуть есть, и освежить собственные знания неплохо было бы, разве ты не… Слова мамы стали для Бомгю белым шумом сразу после фразы о том, какой Ёнджун молодец. Он зарылся ладонями в отросшие волосы, прикрывая уши. Как ему избавиться от Ёнджуна? Как переубедить маму? На сегодня не вышло. Каким образом его мать так оперативно работает за его спиной в пользу Ёнджуна и явно не в пользу психики Бомгю, он предпочитал не думать. На следующий день Бомгю обрушился с невеселыми новостями на голову Тэхёна, жалуясь на свою участь. Они сидели на задних рядах на одной из потоковых лекций. — Хён, с другой стороны тоже неплохо… Глядишь, правда перестанешь тупить на инглише. — Ты на чьей стороне?! Я даже дышать одним воздухом с ним не хочу! Ты видел его самодовольную рожу вчера? Бомгю был готов закричать на Тэхёна, но профессор бы точно выгнал его из аудитории. — Меня отвлекала твоя недовольная. — Тэхёни, тебя послать или сам дойдешь? Тэхён лишь рассмеялся, он привык к такому Бомгю. — Знаешь, мне надо делать презентацию, моим партнёром будет Чонин. — То есть меня ты решил кинуть? К такому предательству Бомгю вообще не был готов. Он всей душой ненавидит эти университетские проекты. — У тебя доклад, а не презентация, ты один сможешь работать. Просто Чонин шарит за это всё, вот я и ухватился за возможность. — Ты же специально ждал момента, чтобы сказать об этом, когда в моей жизни всё станет совсем хреново? Черт, мне придется делать самому… — Ёнджун-хён должен разбираться, знаешь. Кажется, у Бомгю дёргается глаз. — Ты шутишь же сейчас? — Нет, я ищу поводы для прекращения этой ненависти с твоей стороны. Ищи выгоду что ли, тебе всё равно от него не отделаться ещё несколько месяцев как минимум. Всё ясно. А ещё друг, называется. Как можно настолько не понимать чувств Бомгю? Иногда он так скучает по Каю. Но Кай сейчас учится заграницей, и, кажется, совсем забыл старого друга. Тэхён хороший друг, но ненависти к Ёнджуну не разделяет. Действительно, это же не он терпит с детства этот «ты-такой-жалкий» взгляд. Он осознает, что никто и не обязан чувствовать то же самое, но часть его всё же искала поддержки в лице умного друга, который видит людей насквозь, и уж точно способен увидеть, какой Ёнджун неприятный тип на самом деле. На это Бомгю рассчитывал, но в итоге получил лишь упрёк в свою сторону. Остаток дня Чхве с Тэхёном не говорит. Тот, видимо, понимает, что старший конкретно обиделся, но решает того не трогать и дать ему остыть. Дома мама Бомгю «обрадовала» тем, что Ёнджун придет уже сегодня. Мысли шумят как насекомые, его буквально разъедает от накопившейся обиды и злобы, так что он не сразу слышит слова матери. — Ты поздравил брата с днём рождения? Точно. Бомгю ударяет себя ладонью в лоб. Конечно же он помнил, хотел написать хёну ещё после полуночи, но отключился быстрее, чем успел взять телефон в руки. — Я позвоню ему сейчас. Пока Бомгю говорил со старшим братом по телефону, он не заметил, как пролетело время. В 8 часов вечера как по будильнику порог его дома пересёк Чхве Ёнджун. После короткого стука в дверь и нехотя произнесенного Бомгю «войдите», Ёнджун вошел в комнату Бомгю. Это не был его первый раз здесь, но, когда он был тут ранее, порядка в комнате младшего было чуть больше, а плакатов чуть меньше. Кроме этого, на стенах появились новые рисунки, которые уже слились с общим фоном, но картинку не портили. Привычно сонный Бомгю в чёрной толстовке и спортивках сидел в позе лотоса на кровати, взглядом приглашая старшего присесть. Они не знали, как начать диалог, потому что ни разу нормально не общались. В их общем прошлом негативных моментов было куда больше, чем позитивных. Были ли они вообще? Бомгю не припомнит. Ёнджун прочистил горло и первым попытался говорить: — Госпожа Чхве сказала, тебе нужна помощь с… — Мне не нужна помощь. Ёнджун медленно прикрыл веки, выдыхая через нос. — …с английским. Не препирайся, Бомгю. Вылететь захотел? — Слушай, хён, тебе самому не лень со мной возиться? У тебя же и так дел по горло, или друзей, ожидающих твоего щелчка, не суть, — от слов младшего взгляд Ёнджуна тяжелел ежесекундно, он сейчас его друзей прислугой назвал или кем? — Давай сделаем вид что ты дал мне задание и разойдемся. — Я не ради тебя это делаю, госпожа Чхве попросила меня. — Ну а я прошу тебя забить на это всё! — Забить на просьбу твоей матери? Ты себя-то слышал? Бомгю зажмурился так сильно, будто это могло помочь Ёнджуну испариться в воздухе. Что ему делать? Потерпеть один раз и уговорить хёна больше не приходить? Хорошо, он попытается. — Ладно. Учи меня. Ёнджун хмыкнул, пятернёй уложив волосы назад. Он постоянно так делает, и даже это Бомгю почему-то раздражает. — Учиться ты должен сам, без твоего желания прогресса не будет. Для начала я должен тебя протестировать, чтобы понять, насколько всё плохо. Бомгю был не прав, он ошибался в себе, когда думал, что сможет пережить одно занятие. Но он очень и очень постарается. — Дай мне свой какао-айди. — Зачем? Ёнджуну уже можно было выдавать награду за железное терпение. — Буду написывать тебе ночами. Ссылку на тест пришлю, дурачьё. Бомгю лишь фыркнул на слова старшего. Не нравится ему всё это. — Выполни задания, не пользуясь интернетом, я прослежу. Всё должно быть честно, иначе смысл проверять тебя. «Так не проверяй и катись домой», — крутилось в голове Бомгю, но он лишь промолчал. В итоге из 100 максимальных баллов Бомгю набрал 8. Ёнджун тактично промолчал, хотя сам Бомгю в подобной ситуации стал бы измываться всеми известными способами. Бомгю и сам понимал, что результат ужасный. — Давай, скажи какой я тупой. Ёнджун устало вздохнул. — Ты не тупой, а ленивый. Сейчас я подберу материал. Ёнджун с видом занятого человека уткнулся в телефон искать нужную информацию, а Бомгю, наверное, впервые позволил себе рассмотреть хёна вот так близко. Когда он успел так повзрослеть? Его плечи стали совсем широченными, лисьи глаза внимательно выхватывают каждую деталь, пухлые губы что-то шепчут себе под нос. Ёнджун красивый? — Не пялься на старших, это некрасиво. Бомгю резко опускает взгляд. — Больно надо мне на тебя пялиться. — Но ты пялился. Ёнджун наконец-то поднял взгляд на Бомгю. Что в голове у этого волчонка? Ёнджун прекрасно ощущал эту злобу младшего, списывал её на подростковые заскоки, но не могли же они длиться всю жизнь. Неприязнь Бомгю к Ёнджуну была почти осязаемой, только в чем её причины, старший мог только догадываться. — Просто задумался, что в тебе такого. Ёнджун, кажется, подавился воздухом. Бомгю чувствует, что всё, что он накопил за день, способно вырваться из него прямо сейчас. — О чём ты? — Ни о чем, просто- Он не успевает договорить, его прерывает стук в дверь, после которого госпожа Чхве зовет ребят на поздний ужин. Только что из командировки вернулся отец. Бомгю бросил на Ёнджуна тяжелый взгляд и, со словами «пошли, хён», отправился первым в гостиную. Бомгю поприветствовал отца с улыбкой, которая даже вышла натуральной, он правда был рад его видеть. Ёнджун поклонился главе семьи и тоже поприветствовал его. — Ох, Ёнджун, давно не виделись, как ты вымахал, так на мать похож. Как успехи в учебе? Улыбка Бомгю с треском обрушилась в ничто, ведь сейчас Ёнджун расскажет, какой он молодец, чем Бомгю похвастаться не может. — Спасибо, всё хорошо. Ёнджун отвечает коротко, бросая на младшего тревожные взгляды. Ему не понравился их разговор. Он и так долго терпел его выходки, пора бы уже показать мелкому, кто тут хён и как нужно вести себя со старшими. За столом все четверо обмениваются дежурными фразами, пока беседа не начинает набирать обороты и уходить в сторону карьерного роста. Ёнджун сидит рядом с Бомгю напротив самого старшего Чхве, который внезапно загорается интересом к успехам не собственного сына, а их гостя. У Бомгю зубы скрипят от расспросов отца. — Ёнджун, так ты будешь продолжать дело отца или на уме что-то своё? — Я думал над тем, чтобы продолжить обучение в магистратуре, набраться параллельно опыта и по возможности найти команду, одному что-то начинать трудно, сами понимаете. Я всегда готов поддержать отца, но и сам хочу проявить себя. После этих слов отец Бомгю принялся нахваливать Ёнджуна, какой тот рассудительный не по годам, вот бы его сын таким стал. Бомгю уже наслушался этих речей. Надо… стоп, что? Вот бы его сын что…? Бомгю роняет палочки на пол, за что получает нагоняй от отца. Но Бомгю не слышит, в его голове что-то непрерывно стучит. Опять Бомгю не такой, как надо. Недостаточно хорош. Будто он сам себя недостаточно ненавидит. Бомгю не плакса на самом деле, но слёзы злости застилают ему глаза, и он подрывается с места. Как тогда, когда его эмоции взяли над ним верх. Он никогда не мог с ними совладать, что было еще одной причиной для самоненависти. Он наспех надевает обувь и выбегает на улицу, где по лицу его бьет холодный ветер. Скоро зима. Ёнджун извиняется перед родителями Бомгю и говорит, что сейчас вернет его, прикрывая задницу Бомгю словами, что тот перетрудился в универе и просто устал. Найти Бомгю не составляет труда, он не убежал далеко, как в прошлый раз, он стоит примерно посередине между их домами (дом Ёнджуна находится по диагонали от дома Бомгю) и смотрит куда-то в небо. Ёнджун подозревает, что тот пытается не заплакать. Он останавливается, когда между ними оказывается примерно два метра. — Бомгю-я. — Вот скажи, ты можешь просто свалить и не мозолить мне глаза?! По голосу Бомгю Ёнджун понимает, что тот на грани. Конечно, слышать такое не слишком приятно, но с другой стороны, он отчасти понимает природу странного поведения младшего. — Возвращайся домой, прекращай истерить. И тут тормоза Бомгю конкретно слетают. Он резко оборачивается, под светом Луны его глаза блестят словно звезды, но звезды эти вот-вот готовы сгореть и навсегда потухнуть. — Возвращайся домой ты, Чхве Ёнджун! Ты достал меня, понимаешь?! Я тебя не-на-ви-жу! Понял?! Хватит со мной возиться! Видеть тебя больше не хочу, никогда в этой жизни. Слова Бомгю бьют остро, по-больному, туда, где болеть не должно, но у Ёнджуна болит. Он прикрывает глаза в надежде успокоиться./flashback/
Субин сидит на парте, поедая мармеладки, наблюдает за Ёнджуном, который сосредоточенно что-то пишет в тетради. — Слушай, а этот Бомгю, он для общества не опасен? — Чего? Ёнджун резко поднимает голову на собеседника. Что за чушь, Бомгю может и строит из себя злюку, но убивать не способен. — Ну, я к тому, что он иногда таким взглядом тебя сверлит, у меня аж мороз по коже. Вы чего не поделили? Ёнджун вздыхает и устало потирает глаза. — Субин-а, тебе заняться нечем? Вот социологией займись, например. — Да я просто спросил. Ты говорил, что ваши семьи дружат, но на вас это почему-то не отразилось. Ёнджун, не желающий изначально поддерживать эту беседу, прикрыл тетрадь и отвёл взгляд к окну. — Я не знаю. Он просто ненавидит меня почему-то, — Субин чуть ли не давится мармеладкой, — Да, Субин-а, я бы тоже хотел думать, что я преувеличиваю, но он на самом деле терпеть меня не может. Он еще мелкий и глупый, думаю, со временем научится трансформировать эту энергию во что-то другое, в саморазвитие, например. — Думаешь, он просто завидует? — Не просто. Я и сам задумывался, не пора ли ему к психологу, но он скорее наорёт на меня, чем выслушает. — А чего ты вообще с ним таскаешься? — Субин прикрыл один глаз, как бы моделируя в своей голове Ёнджуна, которого он знает, — Ты ж обычно на три буквы посылаешь тех, кто тебе мозг выносит, чего ты возишься с ним? Забей. — Забиваю изо всех сил. — Заметно. Ёнджун ещё несколько раз растирает прохладными ладонями лицо. — Что ты хочешь услышать? Не знаю я. Он меня бесит. Шумный он, проблем от него куча с самого детства, но что-то мне не позволяет взять и послать его, понимаешь? — Не-а. Ты либо святой, либо псих, — Ёнджун на эти слова закатывает глаза, — шучу-у я, ты просто хороший. Смирись с этим. Ёнджун молча кивает, не зная, что ещё сказать. Ответы где-то есть, возможно глубоко внутри, или прямо на поверхности. У Ёнджуна нет времени над этим раздумывать, скоро сдача проекта./the end of flashback/
Ёнджун открывает глаза в надежде увидеть стушевавшегося Бомгю, но тот ни на йоту не изменился, его взгляд говорит о том, что всё, что он сказал — он имел в виду. Раз так, у Ёнджуна больше нет причин молчать. — Отлично, Бомгю-я. Как пожелаешь. Его голос звучит сухо, почти равнодушно. Бомгю и не способен понять по голосу Ёнджуна, что на самом деле у того на душе. — Я рад, что ты высказался. Ты дурак, Бомгю, настоящий дурак, упрямый как осёл и дальше своего носа не видишь. Такие люди меня бесят. Я согласен с тобой. Я тоже не хочу тебя больше видеть. Если Бомгю — огонь, то Ёнджун — лёд. Он тоже способен выходить из себя и вспыхивать как спичка, но сейчас его тон холоден. Ёнджун устал. Бомгю, кажется, эмоционально выдохся. Он отвечает, гораздо тише чем до этого: — Отлично. — Отлично, — вторит ему Ёнджун. Он проходит мимо Бомгю в сторону своего дома с видом, будто рядом никого нет. Как тогда, в детстве. Их ссора вообще не должна иметь никакого смысла, ведь они и друзьями не были. Вынужденно знакомые. Бомгю снова поднимает глаза и смотрит на Луну, вдруг начинает говорить вслух: — Я же терпеть его не могу, почему чувство, что я что-то сделал не так? Он мотает головой в попытке выкинуть эти мысли из головы, в конце концов, ему больше не придётся заниматься со старшим английским и видеть его перед собой. Бомгю ненавидит ссориться с кем бы то ни было, просто с Ёнджуном хотелось поссориться всегда. Домой он пробирается как можно тише, сразу направляясь в комнату. Он ложится в постель, не умывшись, и отключается. Когда открывает глаза, понимает, что ещё слишком рано. В комнате темно. Его глаза неприятно печёт. Он не умылся, но почему-то ощущения такие, будто он полночи рыдал в подушку, хотя вчера вечером он мужественно загнал слёзы обратно, откуда бы они ни брались. Вставать лень, он разберётся с этим завтра. На утро он понимает, что его голова кружится. Состояние странное, скорее всего, он воспользуется этим и не пойдет в универ, хотя сегодня пятница. Бомгю уже лежит, широко открыв глаза. Серый потолок отчего-то смущает его. «Потому что мой потолок бежевый», — думается Бомгю. Он резко вскакивает на кровати и начинает оглядываться. Это не его комната. Инстинктивно Бомгю пытается принюхаться, пощипать себя, понять, не спит ли он. Иногда Бомгю страдает тем, что видит сон во сне. Вдруг это оно? Обычно он просыпается, когда умирает во сне. Экспериментировать не хочется, ведь ощущается всё слишком реально, только вот комната не его. Хотя она ему, кажется, знакома. Медленно поднявшись, Бомгю осматривает стены, мебель, с середины комнаты он смотрит в угол. Такое ощущение, что он здесь когда-то был. Осматривая фотографии на пробковой доске и записи, Бомгю понимает. Его глаза расширяются в ужасе. В голове красными буквами мигает надпись:«ОСТОРОЖНО, КОМНАТА ЧХВЕ ЁНДЖУНА»
Но он не был тут уже несколько лет. И как он тут оказался вообще? Ёнджун разозлился, вернулся к нему домой, ударил и взял в заложники? Какой бред. Вчера они всё решили. Тогда почему голова так кружится? Его версия уже не казалась такой безумной. В любом случае, надо найти ванную комнату и умыться, глаза неприятно зудят и в горле сухо. Ванную Бомгю нашел быстро. Ещё быстрее из него вырвался крик испуга и ужаса. Из зеркала на него смотрел Чхве Ёнджун. Помятый, сонный, таким Бомгю его и не видел никогда, но сейчас видит, а сердце отбивает чечётку так громко. Он кричал? Это был разве его голос? Не так он звучит. А чей тогда это был голос, Ёнджуна? Как кричит Ёнджун, Бомгю тоже вспомнить не мог. — Какого черта происходит… — шепчет Бомгю, наблюдая, как пухлые губы в зеркале говорят то же самое. — Что за хрень… Он морщится, решает наконец-то умыться, вдруг он бредит или вообще в коме, просто Чхве Ёнджун и тут решил его достать. Похлопав себя по щекам и осмотрев со всех сторон, Бомгю убедился — в этом дурацком сне он играет роль Ёнджуна. В принципе, ему уже снилось такое, когда он слишком много играл в игры и видел, будто бы он один из персонажей игры. Вот только как проснуться? Бомгю испробовал всё — он щипал себя, считал пальцы (их оказалось ровно десять, ноги проверять не стал), подпрыгивал, читал состав зубной пасты, вспоминал тексты песен — никаких признаков того, что это мог бы быть сон. Бред какой-то. Глядя на себя в зеркало, Бомгю еще раз рявкнул, а после рассмеялся с этого звука — это Ёнджун так умеет? Стоп. Он прямо сейчас признаёт, что он находится в теле Ёнджуна? Судя по тому, что Бомгю не мог подумать на английском, разумом он всё тот же Бомгю, и чужих воспоминаний в этом теле нет, только его собственные. Куда тогда делся разум и сознание Ёнджуна? Бомгю способен сложить дважды два, поэтому он находит телефон Ёнджуна, с легкостью отпечатком пальца снимает блокировку и набирает свой номер на память. Спустя восемь долгих гудков ему отвечают безэмоциональным голосом. — Алло? — Хён, это ты? — Я не знаю, что тебе ответить, «придурок Чхве». Бомгю прикусил язык, вспоминая, как записал старшего в телефоне. — Мы, кажется, в дерьме, хён. — В полном. В соседнем доме напротив зеркала стоял Чхве Ёнджун, который выглядел почему-то как точная копия Чхве Бомгю. — В полном дерьме, Бомгю-я…
