Кошки всегда вовремя

      Духота кабинета кансилльера Августа Штанцлера, пахнущая тинктурами и пылью, пропитала, казалось, всю душу и его самого целиком. Всё существо юноши неумолимо покрывалось маслянистой, несмываемой плёнкой, обволакивающей каждую частичку мозга. Вкрадчивый тихий голос пропитывал до глубины ужасом предстоящих массовых убийств и ненавистью к тем, кто их замышляет. Невозможно! Убьют его Катари, его королеву! Его... Нет! Даже в мыслях он не смел называть королеву своей возлюбленной.       Убьют множество людей. И выход был только один, лежал на столе. В золотом кольце с алым камнем таился яд, которым единственно можно спасти всех обречённых, и он, оруженосец, может и должен отравить своего господина, которому дал присягу, Первого маршала Талига Рокэ Алву.       Кровавый негодяй, кардинал Дорак, второе крыло зла, без Первого маршала не сможет никому навредить. Так сказал эр Август, а он не стал бы лгать сыну своего друга. Отец погиб от руки Алвы, люди Чести будут погибать, если он, Ричард Окделл, не совершит бесчестное, но необходимое. Взяв со стола злополучное кольцо и сунув его в карман, юноша долго и бесцельно бродил по городу, пока не устроился в тихом тупичке у пустого фонтана.       Его эр был насмешлив, но он взял его в оруженосцы, вопреки проклятому кардиналу, когда никто больше не посмел, даже друзья отца. Он вылечил ему руку, укушенную крысой. Он убил на дуэли его заклятого врага и разогнал ещё шестерых. Он учил его фехтовать. Он взял его с собой на войну, он был жесток, не жалея никого и ничего ради победы, расстрелял его друга Оскара, которого сам же и подставил — «а пусть не подталкивается», так он тогда сказал. Он помог сбить вражеское знамя из пушки и потом представил Дика за это к ордену. Он спас и отпустил Робера, выжившего после мятежа отца Дикона и воевавшего на стороне врагов, даже отдал ему прекрасного коня. Он пел и угощал вином, он...       Теперь Дик должен устранить этого человека, чтобы была жива королева и другие люди Чести. Мысли путались, перстень прожигал кожу через карман, подступало удушье.

***

      Ох уж эти пособницы Леворукого! Ричарду сначала было неуютно и неловко, когда тощая трёхцветная кошка, после того, как внимательно к нему присмотрелась, подошла и потёрлась о ногу. Он не смог её не погладить. Вернее — попытаться. Кошка немедленно отвернула голову и мяукнула, будто бы позвала. Он сначала не понял. Чего ей вообще надо? Но кошка была настойчива, снова потёрлась, почти увернулась от ответной ласки и словно опять куда-то звала. Ладно, посмотрим, похоже — она хочет, чтобы он пошёл за ней.       С трудом поднявшись с насиженного бортика фонтана в не слишком-то оживлённой части столицы, Дикон двинулся вслед за всё оглядывающейся на него кошкой. Она явно куда-то его вела. Ему было почти всё равно, тяжкие мысли не покидали, а хоть какое-то движение отвлекало от них. Пройдя два переулка, хвостатая трёхцветка нырнула в приоткрытую дверь какого-то заброшенного дома. Ричард заколебался — как можно войти в чужой дом без приглашения, но его, кажется, приглашали. Чёрно-рыже-белая мордочка высунулась из-за двери и посмотрела на него зелёными глазами очень внимательно.       Юноша решился. Дом очевидно необитаем, надо хоть взглянуть, а там видно будет. Приоткрыв дверь так, чтобы только пройти, он неуверенно позвал: — Есть здесь кто-нибудь?       Ответом была тишина. И тут он услышал слабый писк в дальнем тёмном углу. Подойдя поближе, Ричард разглядел при скудном свете приоткрытой двери в куче тряпок четыре разноцветных, шевелящихся комочка, которые тихо попискивали. Проводница посмотрела на него осуждающе пристально и принялась их вылизывать, одного за другим.       Парень зашарил по карманам, было ясно, что котята голодны, их мама тоже и ей просто нечем их кормить. Он вдруг понял, что у неё нет молока. Кроме проклятого кольца с ядом в карманах ничего не нашлось, и тогда ему показалось, что камни пола шевельнулись, подгибая ему колени. Он подобрал тряпки вокруг котят, сделав что-то вроде небольшого гнезда, и посмотрел на кошку: — Пойдём? Или понести и тебя?       Кошка сверкнула зелёным взглядом и вспрыгнула ему на плечи. — Я стану звать тебя Катти? — она согласно мурлыкнула, потёршись о его ухо. — Мы пойдём к Кончите, она вас накормит. Не бойся, — он почесал трёхцветку за ухом, и она довольно заурчала, устраиваясь на плечах.       Куда-то отступили тяжёлые мысли, забылось даже отравленное кольцо. Почему-то в данный момент спасти жизни этих маленьких пушистиков казалось самым важным, и Ричард со всей возможной скоростью, баюкая в руках драгоценный живой свёрток, направился домой.

***

      Пробравшись в особняк на улице Мимоз через калитку для слуг, Дик устремился к кухне, не отрывая взгляда от копошащихся в его руках котят. Они пищали уже совсем слабо, а один, рыженький, и вовсе почти не издавал звуков, дышал тяжело и редко, порой всхлипывая. Возникшего на пути человека Ричард едва не сшиб, кошка на плече встрепенулась и только что не зашипела.       Подняв глаза, Ричард встретился взглядом с Первым маршалом и внутренне похолодел: что если сейчас его вышвырнут отсюда вместе с детёнышами и их мамой? «Пойду в трактир и куплю им молока», — сразу решил Дик, но до кухни было ближе, а рыжик был совсем плох, и он решительно сказал: — Простите, эр Рокэ... монсеньор, позвольте пройти на кухню.       Алва, не скрывая смешинок в синих глазах, спокойно поинтересовался: — Записались в няньки к пособникам Леворукого, юноша? — он протянул руку и погладил кошку на плече Дика, которая перестала дыбиться и охотно позволила себя приласкать, но при этом требовательно мяукнула. — Монсеньор, они голодны, они могут умереть, посмотрите, едва дышат! — воскликнул оруженосец, слегка приоткрывая прежде инстинктивно прижатый к себе свёрток-гнездо.       Бросив быстрый взгляд на пушистые комочки, Первый маршал, уже не улыбаясь, повернулся, и резко бросив: «идёмте», — быстрым шагом направился в кухню. Оруженосец припустился вслед, стараясь не слишком трясти свою ношу. — Кончита! Молоко, салфетки, мясо, немедленно! — так же маршал командовал на поле боя. — Юноша, кладите сюда, — показал на низкий широкий столик-поднос, обычно используемый для переноски завтраков в покои.       Осторожно расправив тряпки, Алва быстро свернул одну из поданных салфеток в тонкий конус и обмакнул в молоко. Выбрав самого слабого, рыженького, аккуратно вставил ему в маленький беззубый ротик подобие соски, одновременно мягко поглаживая пальцем нежное горлышко. Котик, уже почти не подававший признаков жизни, вдруг прихватил салфетку и стал сосать. — Что вы смотрите, юноша, делайте так же, — скомандовал Алва, и Дик, опомнившись, тоже принялся кормить котят, макая в молоко свёрнутые салфетки, которые котята обхватывали лапками, теребили и были недовольны, когда Ричард и Рокэ периодически их отнимали, чтобы снова обмакнуть в молоко.       Кошка уже спрыгнула с Диковых плеч, подбежала к миске, в которую Кончита нарезала мяса, и принялась жадно глотать куски, почти не прожёвывая. — Тише-тише, Катти, не подавись, — причитала Кончита, не успевшая спросить у Ричарда имя кошки, но откуда-то его уже знавшая.       Дик успел мимолётно удивиться этому, когда эр, не отрываясь от кормления рыжика и пёстрого, иронично приподнял бровь: — Катти? Что ж, ей подходит.       В этот момент Ричард решился. Если кто-то и сможет остановить убийства, спасти людей, спасти королеву, то только его эр. Нужно всё ему рассказать. Он не чудовище, и он сможет остановить кровавые планы кардинала, а эр Август, толкающий его на бесчестное отравление и нарушение присяги, ошибается. Любой может ошибаться.       Когда Катти и её детёныши были накормлены, и даже самый слабенький рыжик уже нормально дышал и спокойно спал, вылизанный мамой, в уютной корзинке, выстланной чистой мягкой тканью, возле кухонной печи, Рокэ с оруженосцем отправились в кабинет.       Привычно наливая вино в кувшин, чтобы подышало, Ричард вспомнил о проклятом кольце с ядом и своём решении. Повернувшись, он достал из кармана перстень с красным камнем и, положив на стол перед Рокэ, сказал просто: — Спасите и Кат... И королеву, монсеньор. Пожалуйста.