Putting the Commander to bed

Всю неделю не переставая шел дождь. Дни были короткими и серыми, а ночи — долгими и темными. «Который сегодня день?» — подумал Ваймс, сонно таращась на фреску крысы на стене прямо за патрицием. Голоса вокруг него тем временем зажужжали и забормотали. Уже пятница? Нет, погодите-ка, он пропустил ночь после среды, так что… Это тогда он барабанил в ту дверь на Канатной Улице? А потом барабанить начали по нему, как только дверь отворилась. Да. А потом он погнался за убегающим господином Серебруном через тот переулок, а затем завернул за угол. А потом еще за один. И еще за один. Углов было много. Воспоминания слились в беспорядочную груду коридоров, тьмы и моросящего дождя. Но всё это произошло ночью в среду, так? А потом он разгребал расходы Стражи, и… погодите, это было в ту же ночь? Его голова была набита различными мыслями, а также звоном, который он поначалу принял за звон бес-органайзера. Вот только когда он стукнул его, лучше не стало, только бесёнок разозлился. Он помнил завтрак с Сибиллой… Нет, это было на прошлой неделе. Значит, сейчас был вечер четверга? Нет, заседания проводились до обеда. Значит, сегодня всё ещё среда. Нет, постойте… Им нужно было найти господина Серебруна. Недавно приезжий старый гном совершил покушения на жизнь нескольких троллей, и в иной раз ему, вероятно, удалось бы довести дело до конца. Так после этого Ваймс бы последовал… У него была важная зацепка… что-то важное, касающееся семейного портрета и одной взволнованной курицы. К тому времени, как он заметил, что в кабинете наступила тишина, в помещении завеяло таким холодком, что он удивился, как это из его рта не исходит пар. — Прошупрощениясэр? — спросил он, усиленно сосредоточившись на лице патриция. — Вы еще с нами, командор Ваймс? — спросил Витинари подозрительно вежливо. Остальные лорды смотрели на Ваймса с разной степенью презрения или беспокойства. «С нами»? Они что, что-то предложили? — Мне нужно… поразмыслить над этим, сэр. Витинари выглядел сбитым с толку. — Что? — Вы разве не собираетесь присесть? — спросил лорд Силачия. Ах да, он ведь всё это время стоял на ногах, чтобы не заснуть. И это работало. — Я лучше думаю, когда я на ногах, — ответил он. — Вы покачиваетесь, — критично отметил один из лордов. Ваймс моргнул, фокусируя взгляд. Было сложно держать глаза открытыми. — Я имею право покачиваться, если захочу. Это свободный город. Кресло издало скрип, когда лорд Витинари встал. — Господа, извините нас. Продолжайте свой рапорт, лорд Низз. Я и так знаю, что в нём. Ваймса взяли за плечи, развернули лицом к двери и вытолкнули из неё. — Сэр? — Когда ты в последний раз спал, командор? — спросил Витинари, когда они оказались в коридоре. — Я уверен, капитан Моркоу может приглядеть за стражей несколько часов, пока тебя не будет. Ваймс покачал головой. — Так нельзя, сэр. Стоит мне оставить его одного на пять минут, и тут же придётся распустить всех стражников, потому что задерживать их без обвинений нельзя. Я посплю, когда мы поймаем господина Серебруна. — И как же ты собираешься ловить его, когда сам едва держишься на ногах? — Я последую за курицей, сэр. Это отличная зацепка, я это чувствую. — Сибилла сообщила мне, что она беспокоится, — тихо сказал Витинари, потирая глаза, — но я и подумать не мог, что человек способен так себя запустить, — он взял Ваймса за подбородок и повернул его лицо, чтобы лучше разглядеть. Этот неожиданный жест напугал Ваймса. — Я ценю твое трудолюбие, сэр Сэмюэль, но это уже смешно. У тебя уже взгляд косой. Подозреваю, ты даже не знаешь, какой сегодня день. Ваймс осторожно отстранился. — Вздор, сэр. Сегодня точно… — он внимательно следил за выражением лица патриция, — сре… сре-четв… четверг? Ох, к черту. Сегодня рабочий день, сэр, а я на работе, а остальное не имеет значения. — А знаешь, — произнёс Витинари с неожиданной ухмылкой, которая выглядела откровенно устрашающе, — это правда. Ты на работе, это твоя смена. А когда ты работаешь, ты отвечаешь мне. А у меня как раз есть для тебя задание, командор, если ты изволишь последовать за мной. На его плечо снова опустилась ладонь, направляя его в сторону лестницы, ступеньки которой почему-то заплывали одна на другую. Когда они достигли подножия лестницы, Ваймс поднял одну ногу, нашёл ею ступеньку, затем нашёл вторую ступеньку другой ногой, попытался проделать тот же трюк с первой ногой, вследствие чего чуть не упал навзничь. Помещение накренилось, и он сохранил равновесие, делая шаг назад, и так до тех пор, пока он не оказался там, откуда начал. — Вам стоит сделать что-нибудь с этой плавающей лестницей, сэр. Витинари сделал глубокий вдох и обратил взгляд на потолок. — Поразительно… Вы, двое, — резко сказал он четвёрке людей, охранявшей вход в другое помещение, — поверить не могу, что говорю это. Пожалуйста, помогите командору Ваймсу подняться наверх. Четверо живо подхватили Ваймса за плечи. — Он пьян, сэр? — прошептал один из них. — Разве что от власти. — Неправда! — Ты определенно скряжничаешь, словно дракон. — А вот и нет! — Тогда почему бы тебе не делегировать? Охранники подняли Ваймса наверх, быстренько поклонились и поспешили ретироваться, испугавшись редкого феномена — патриция, повышающего голос. — Куда вы меня ведёте, сэр? — спросил Ваймс, всё ещё подгоняемый толкающим его патрицием, и на этот раз толчки были более настойчивыми. — В постель, сэр Сэмюэль. Ваймс остановился, прекрасно зная, что битва была проиграна, но ещё не готовый сдаться. — Я вынужден отказаться, сэр, — он предпринял слабую попытку пошутить, — я не уверен, что моя жена бы это одобрила. Витинари встал рядом с ним и сместил руку с его плеча на талию. — О, но я знаю, что одобрила бы, сэр Сэмюэль, — тихо пробормотал он ему на ухо. В голосе его были слышны весёлые нотки. — Я знаю это наверняка. — Н… наверняка? То, что жена Ваймса на пару с патрицием Ваймса часто забавлялись, как правило, за счет самого Ваймса, уже вошло в норму. Но Ваймс старался об этом не думать, потому что от этих мыслей у него одновременно начинали болеть голова, сердце и живот. Витинари вел его по коридору, пока перед ними не предстала ещё одна дверь. Ваймс уже не мог контролировать свои руки и ноги, поэтому он перестал сопротивляться. В комнате, что предстала перед ними, стояла кровать. Вероятно, в ней было много чего ещё; стены, наверное, стулья, может, даже было окно, раз он мог слышать шум дождя. Но внимание Ваймса захватила тёмная кровать с белыми простынями. Он закрыл глаза. — Мне правда стоит вернуться к… — начал он, но тут с его плеч сняли тяжелый груз, — о, боже, — это было приятное ощущение. Его кольчугу стянули через голову, и вдруг весь мир перевернулся. В его лицо врезалась подушка. Нет, погодите-ка… он находился в горизонтальном положении. Что ж, ладно. Витинари положил кольчугу на стул к снятому ранее нагруднику, затем сел на край кровати и принялся стягивать с Ваймса его сапоги. — Капитан Моркоу завтра будет за главного. — Я, чёрт побери, этого не допущу! — воскликнул Ваймс и попытался сесть, но тут же был бесцеремонно опрокинут назад в лежачее положение. Витинари невесело усмехнулся. — А я, чёрт побери, допущу. И мы ещё поговорим об этом твоём сопротивлении. Позже. Ваймс на удивление спокойно отнёсся к такому обращению, ровно до тех пор, пока Витинари не снял с него рубаху и его сильные, невероятно ловкие руки не оказались на завязках его штанов. И тогда утомленный мозг Ваймса взбодрился в последний раз. Он схватил запястья Витинари и взволнованно уставился на него. Витинари мог что-нибудь сказать. Он должен был что-нибудь сказать. Даже какая-нибудь неприличная насмешка сгодилась бы. Но Витинари ничего не сказал. Он встретил взгляд Ваймса с выражением, не позволяющим ему ничего, выражающим абсолютную власть и обещание, что эта власть будет использована, чтобы подчинять его, пока он не сдастся или не сломается. Ваймс сглотнул и опустил руки. Однажды он будет испытывать эту власть, и он подчинится, сломается или одержит победу, но, о боги, не стоило начинать это испытание из-за каких-то штанов. Спустя три долгих, исполненных стыда секунды штаны покинули его лодыжки. Из-под него вытянули одеяло, а затем накрыли им его, пока он в попытке защититься переворачивался на живот. Его мозг всё ещё был преисполнен перевозбужденного утомления. Нужно было остановить Серебруна, прежде чем тот ударит снова. Моркоу знал о курице?.. А о портрете… Стоп, разве это не Моркоу рассказывал ему о курице и портрете? Что-то ещё о пра-пра-пра-предке Серебруна и Кумской Долине и… Ладонь Витинари коснулась его шеи и сжала её. Каким-то образом это действие остановило поток мыслей, словно они были быстротечной рекой, а его ладонь затыкала течение. За этим последовала неподвижность и ожидание. — Спи, сэр Сэмюэль, — мягко сказал Витинари, — это приказ. Чувствуя непреклонное давление руки Витинари на себе, Ваймс наконец провалился в небытие.