Putting the Commander to bed

Сибилла лежала без сна в темноте спальни, пока её муж храпел, прижавшись к ней и положив голову на её плечо. Сегодня он еле заснул и сейчас спал чутко, поэтому Сибилла не могла заснуть, боясь ненароком разбудить его. Подобное было не редкостью. Он спал довольно крепко, когда в городе всё было мирно и спокойно*, но когда он расследовал какое-нибудь сложное дело или со страхом ждал какого-нибудь мероприятия, Сэм спал очень плохо, если вообще ложился. Сегодня она предвидела такое развитие событий и уговорила его пойти в кровать, пока он снова не надел свою форму и не исчез в ночи. Ну, то есть Сибилла считала это уговорами; Сэм же назвал это применением грубой силы и сказал ей, что утром вызовет Моркоу, чтобы её арестовать. Очутившись в постели, он обнимал и целовал её как муж, вернувшийся с какого-то тайного свидания, о котором ужасно сожалел. Он попытался инициировать близость, но его охватывали слишком сильные, противоречивые эмоции и он не смог… дойти до нужного состояния, отчего всё стало только хуже. В конце концов она повернула его спиной и прижала к себе, обвивая его руками. Поддавшись порыву, она положила ладонь на его шею и нежно сжала. Ох, как быстро это заставило его замереть в ужасе. Упорно игнорируя собственные опасения, она доверилась указаниям Хэвлока, продолжая осторожно держать хватку, при этом неторопливо оставляя поцелуи на его шее и плечах, пока он не растаял в её руках. Она чувствовала, что он чего-то ждал, что ему было что-то нужно от неё. — Все в порядке. Спи, Сэм, — сказала она, и он беспрекословно повиновался. Какая изумительная маленькая хитрость. Хэвлок был прав; с ней это тоже сработало. Однако она была уверена, что утром ей придётся за это поплатиться. Сэм сбежит, как только проснётся, и вряд ли она увидит его в ближайшие несколько дней. Но по крайней мере он мог отдохнуть хотя бы несколько часов. А пока у нее было время подумать. Сегодняшней ночью Сэму не давала заснуть вовсе не работа. Господина Серебруна арестовали несколько часов назад. Дело было в другом. Он мучился, потому что не знал, сколько она помнила или понимала. И он боялся, что она захочет поговорить с ним об этом. Разумеется, она всё знала. Глупый Сэм; ему пора осознать, что о таких и о многих других вещах она узнавала всегда, тогда как он не узнавал никогда. Всё потому, что как герцогине ей положено было посещать куда больше светских мероприятий, чем когда-либо раньше. Как герцогиня, она вынуждена была проводить время в обществе таких дам, как Милисента Ржав и Нэнси Силачия, которым, как подозревала Сибилла, она никогда не нравилась, а теперь это окончательно переросло в неприязнь. Они всегда делали так, чтобы ей были известны все последние сплетни о её муже. О нет, они не сообщали ей обо всём в лицо, они просто-напросто не замечали её, когда пересказывали друг дружке всю грязь прямо у неё за спиной. Она пыталась прислоняться спиной к стене, но каким-то образом всё равно возвращалась домой с целым ворохом ядовитых сплетен, жужжащих в её ушах. Когда с ней общались лично, она засматривалась на их лица, которые постепенно превращались в головы шипящих, плюющихся ядом змей, раздувающих ноздри и сверкающих глазами, демонстрирующих блестящие клыки, которые всё брызгали, и брызгали, и брызгали их отвратительным ядом. Так что она, конечно, слышала об этом. Конечно, тогда из дворца послали гонца, который передал, что её муж переутомился и останется на ночь во дворце патриция, чтобы немного отдохнуть. Позже Хэвлок любезно написал ей письмо, в котором повторил вышеизложенные факты и пообещал, что отныне он будет более внимателен к здоровью сэра Сэмюэля. Также он написал ей о той хитрости. Но это было не то же самое, что слышать об этом. А слышала она, как перешептывались, хихикая, брызгая своим ядом, передавая из уха в ухо, будто командор Ваймс опозорился, будучи пьяным, полу-спящим, или совсем спящим, во время утреннего совета и что Витинари проводил, вытащил, а то и вытолкал, в зависимости от рассказчика, Ваймса из кабинета. Дворцовым стражникам приказали бросить командора в подземелье, чтобы тот отоспался. Нет, что вы, это был сам лорд Витинари, это он уложил своего терьера в постельку, не забыв поцеловать на ночь. Слухи были подобны гидре; отрубишь одну голову, как тут же из-за твоего вмешательства отрастут ещё две. Сибилла была достаточно умна, чтобы ничего не говорить, и она старалась не давать этим слухам задеть её. Эта конкретная часть слухов даже не была новой; она началась ещё после того дела с големами, и всё стало ещё хуже после того, как Сэма произвели в герцоги. Терьер Витинари. Пёс Витинари. Его сиятельство вытащил его из канавы, только чтобы натравить его на нас. Дворнягу пора усыпить. Он должен знать своё место. Вы только посмотрите на Ваймса, как он виляет хвостом рядом с патрицием. Вот-вот начнёт есть с рук его сиятельства. Любимчик Витинари. Клянусь, он позволяет этой шавке абсолютно всё. И как только Витинари продолжает его повышать? Что он вообще в нём увидел? Вы думаете, Ваймс?.. То есть, вы же видели, как они?.. О да. Сибилла слышала. А теперь, кажется, всё это достигло своего пика. Куда они пошли? В гостевое крыло. Они пошли в спальню. Они вошли туда одни. Моя служанка слышала, что его одежда была отправлена в стирку. Они вошли в спальню. И они были вдвоём. Командор Ваймс провёл там всю ночь. Они вошли в спальню. Как думаете, они?.. Бедная леди Сибилла. Сибилла вздохнула. Она могла бы облегчить их обременённые умы. Ничего не было. Она это поняла, когда Сэм пришёл домой утром. Поняла, потому что он был поглощён нервной паникой, но она была погребена под его триумфальной решимостью, которая кричала: «Я поборол искушение и могу продолжать так весь день». Другими словами, ничего не изменилось. Он целовал её, будто боялся, целовал её, чтобы она не заговорила, на тот случай, если она скажет: «Нам нужно поговорить», а потом он ушёл на работу и растратил свою отчаянную энергию, гоняясь за господином Серебруном. Это было несколько дней назад. С тех пор она его почти не видела. До сегодняшнего вечера. Сегодня он наконец был дома. Дело было закрыто, и в такие дни он обычно спал мёртвым сном, но сегодня он был как на иголках. Когда за ужином она открыла рот, чтобы заговорить, он тут же начал громко предлагать ей различные цвета для новых штор в Умеренно Желтой гостинной. Он был в таком отчаянии, что она пожалела его и оставила в покое на вечер, но при этом настояла на том, что на работу сегодня он не вернётся. Она о нём позаботится, раз уж он не заботится о себе. Сэм во многих смыслах был простым человеком. Дайте ему яйцо всмятку и «солдатиков» на завтрак, пару сапог и шлем на голову, да жену и постель в дом, и он будет счастлив. Но жизнь всё продолжала поддразнивать его различными сложностями. Он хотел, чтобы всё было просто, но его неизбежно втягивали в политику, заговоры и тайны. Он хотел, чтобы любовь была простой, но так уж вышло, что он был влюблён в двух людей, притом он не верил, что заслуживает любого из них. Сибилла хорошо знала, что если бы не она, он бы никогда не нашёл в себе храбрость, особенно в те времена, когда он не верил, что хоть чего-то стоит. Но у них всё получилось. Она знала, что он был с ней счастлив, знала, что он любит её, знала, что это было правильно. Но вот он вернулся из Клатча с посеревшим лицом и новым ужасом в душе. Не просто с ужасом, что он чуть было не последовал по стопам своего печально известного предка, нет. Ужас заключался в осознании, что он слишком глубоко впустил Хэвлока Витинари. — Я сказал… Я сказал ему, что не могу арестовать, — он однажды попытался объяснить ей, беспомощно жестикулируя руками, словно пытаясь облачить воздух в смысл. — Я забыл!.. Моркоу пришлось напомнить мне! Мы ведь этим и занимаемся! Именно поэтому стража стала лучше, чем раньше! Я только что арестовал две армии, и я забыл, что могу арестовать одного человека! — Но обвинение было просто смешным, — ответила она. — Ржав — простой невежда! Вы с Хэвлоком только что остановили войну. — Но мы были вправе его арестовать! — едва ли не с мольбой в голосе воскликнул он. — Я человек закона! Я страж города! Не его страж! Не его! — он звучал так, будто спорил с самим собой. Позже, когда он почти задремал у камина с чашкой чая в руках, глядя в тлеющие угли, он прошептал: — Он остановил меня. Я почти это сделал, но он появился из ниоткуда и остановил меня. А потом сказал мне, что всё закончилось, и я просто… ушёл. Всё закончилось, — и снова, с приглушенным ужасом в голосе: — Он просто… дёргает за рычаг, и я… Вот поэтому она не могла просто сказать: «Сэм, дорогой, я считаю Хэвлока одним из своих лучших друзей, и он по-своему довольно очарователен, и я понимаю, почему ты его хочешь, а может быть, даже нуждаешься в нём. Так что давай-ка позовём его на чай с печеньем и посмотрим, к чему это приведёт». В любом случае, она не могла так сказать, потому что её Сэм был, как сказано выше, человеком, который считал, что у него есть простые потребности, хотел, чтобы его потребности были простыми, и хотел, чтобы и весь мир был проще. Строго говоря, он был довольно чопорным. Но теперь в деле была замешана политика и его честь стражника. Душа Сэма, поставленная против похоти, прочной связи, которую сформировали Хэвлок и Сэм, что явно не было намерением обоих, как она подозревала, и инстинктивное повиновение пса, нашедшего своего хозяина. Его второго хозяина. Сибилла знала, что бывает властной, но до этой поры она никогда осознанно не думала о перспективе быть Госпожой. Так ли велика будет разница с раздачей приказов слугам? Ну, это определённо будет другого рода обслуживание, то, что принесло бы пользу им обоим. И проводимое исключительно ради удовольствия. Да, пожалуй, она вполне могла наслаждаться бы этим, и не в последнюю очередь потому, что это может принести спокойствие Сэму и удовлетворить его ещё сильнее. В голове нарисовалась картинка, изображавшая Сэма, абсолютно нагого, стоящего на коленях перед Хэвлоком. Она тихонько ахнула, прежде чем успела вернуть контроль над собой. Но Сэм не шелохнулся. Она вздохнула и поцеловала его в макушку. Это было маловероятно. Она понимала его опасения. Командору стражи было бы весьма проблематично оказаться в постели с патрицием. Однако Сибилла считала, что плюсы перевешивают минусы. Она зевнула. Было уже поздно. Если с этим и можно было что-то сделать, то ей придётся делать это самой, но она не справится одна. Ей снова понадобится помощь Хэвлока, хотя делать это нужно будет осторожно. Стоило ли оно того, если одно неверное движение могло нанести непоправимый ущерб её отношениям с мужем? Да, пожалуй, стоило. Ради его покоя, его счастья, счастья их всех стоило попытаться.