Putting the Commander to bed

Центр Лоренса Фартинга являл собой большое старое здание из кирпича в районе Драконьего Приземления, неподалеку от Пупсторонних ворот. Большинство зданий в этом районе были отстроены недавно из-за… ну… драконьего приземления. Но это здание каким-то чудесным образом осталось стоять на месте. На табличке прямо над дверью были искусно нарисованы двое крылатых младенцев, а рядом виднелась медная бляшка, на которой центр посвящался памяти некоего «Доктора А. Варфоломея. Знания — панацея от всех зараз». Зайдя внутрь, Ваймс удивился, каким оживлённым было это место, причём так рано утром. Фойе чем-то напоминало ему Псевдополис-Ярд с целой очередью посетителей, которых после того, как они представились, направляли к предполагаемым сотрудникам, мужчинам и женщинам в синей униформе. Солнечный свет проникал через ряд высоких окон, но в этом свете едва ли можно было заметить пыль, парящую в свете лучей. Всё здесь было невероятно чисто, и опрятно, и аккуратно. Уж куда чище, чем посты Стражи, к большому огорчению Ваймса. Он прошёл к ресепшену мимо нескольких семейств, ожидающих своей очереди, и, упреждая какие-либо жалобы, показал свой значок. — Доброе утро. Я из Городской Стражи. Я бы хотел поговорить с вашими сотрудниками-гномами, если можно. Молодой сотрудник явно был сбит с толку, но признал форму и значок Ваймса и быстро собрался с мыслями. — Конечно, сэр! Только вот… э… у нас нет никаких сотрудников-гномов. Ваймс моргнул. — Простите? Паренёк неловко улыбнулся. — Ну… А почему вы подумали, что у нас работают… такие? Ваймс в изумлении уставился на парня. Затем театрально, нарочито медленно повернулся к стоящим в очереди, половина из которых была, хотите верьте, хотите нет, гномами. Вторая половина состояла из различных троллей, гулей, людей и карликов. Все они, вероятно, отлично вписались бы в честный город Ваймса. — Это место, где помогают приезжим в Анк-Морпорк устроиться на новом месте, так? — Так точно, сэр. — А чтобы делать свою работу, вам, наверное, надо понимать их языки, их нужды и причины, по которым они приехали, вы так не думаете? — Да, сэр, — мальчик уже начинал потеть. — У вас хотя бы есть эксперты по гномам? Может, Моркоу Железобетонссон устроился здесь волонтёром? — Э, кажется, нет, сэр. Ваймс уставился на молодого человека, которому было явно не по себе. — Тогда как вы?.. — он вздохнул. — Кто сегодня за главного? — Доктор Генри, сэр. — А после него? — Госпожа Ашкрофт, сэр — Тогда я хочу поговорить с госпожой Ашкрофт. Ему сказали, куда пройти, и вскоре он уже сидел в опрятном кабинете на втором этаже. Напротив него была женщина, чьи глаза сверкали как у орлицы за стеклышками пенсне. Она носила ту же синюю форму, что и остальные сотрудники, но без головного убора. — Что я могу для вас сделать, командор? — спросила она голосом строгой школьной учительницы, который заставил бы любого ученика заплакать. — Вы помните господина Серебруна, госпожа Ашкрофт? Она нахмурилась. Вокруг её рта было невероятно много морщин, но её волосы были собраны в такой тугой пучок на затылке, что лоб был совершенно гладким. Корни волос Ваймса заболели от одного такого зрелища. — Я полагала, что Страже с её расследованиями помогает Доктор Генри. Он чувствует себя обязанным, потому что несколько раз встречался с этим существом у себя в кабинете. Но я уверяю вас, командор, господин Серебрун не проявлял никаких признаков безумия, когда он был здесь. — Она поправила стопку бумаг на столе, которая и без этого лежала идеально ровно. — Мы помогли ему и отправили по своим делам. И больше мы его не видели. Ваймс всё никак не мог откашляться после её безжалостно небрежного использования слова «существо», и ему понадобилось некоторое время, чтобы ответить. Кажется, он начинал понимать, почему в этом заведении не работали гномы. — А остальные три гнома? — задал он вопрос, преднамеренно лишённый подробностей. — Они его семья. Их вы помните? — Нет, — просто сказала она, — к нам ежедневно приходит слишком много гномов, чтобы кто-то смог бы запомнить кого-то конкретного, — она подчеркнула кто-то, чтобы дать Ваймсу понять, что не стоит разговаривать с персоналом, что, конечно, только усилило его желание опросить всех, как только представится возможность. И она даже не спросила о приметах троих гномов, прежде чем начать всё отрицать. Это ещё не значило, что она их помнила, а лишь показывало, что она намеренно отказывается с ним сотрудничать. Ваймс уселся поудобнее и откинулся на спинку своего кресла, давая ей понять, что он ещё на некоторое время останется и будет ей докучать. — Как работает ваша организация? — спросил он. — Я к тому, что это просто замечательное место. Представим, что я, семьянин, пришёл сюда с женой и двумя детьми. Я отстоял очередь на ресепшн, и тот смышлёный молодой человек передаёт меня в руки женщины в форме, а потом?.. — Потом она отведёт вас за свой стол, чтобы поговорить, — сказала госпожа Ашкрофт с профессиональной гордостью в голосе, — некоторым нужна лишь информация. Карта города, указания, куда им нужно, несколько полезных советов, таких как держаться подальше от Теней или заплатить Гильдии Воров как можно скорее, и так далее. Другим может понадобиться помощь в поиске работы и жилья. Мы выясняем, что вы умеете, и соединяем вас с соответствующей гильдией, если таковая имеется. Также мы поддерживаем связь с некоторым числом компаний, которые ищут людей с определёнными умениями. Те, кто сдает квартиры в аренду, связываются с нами, когда ищут респектабельных жильцов для пустующих квартир, так что нам не составит труда найти вам жилье. И если есть острая необходимость, особенно когда в дело вовлечены дети, мы можем предоставить еду, одеяла, одежду и крышу над головой забесплатно, пока семья не встанет на ноги. — Это просто замечательно, — искренне сказал Ваймс, хотя ему и было интересно, что случалось с жильцами, которых госпожа Ашкрофт не сочла «респектабельными», — но кто за это платит? — Мы — благотворительная организация, командор, — госпожа Ашкрофт несколько смягчилась, услышав похвалу, — у нас есть несколько очень щедрых патронов, и мы принимаем пожертвования. Ваймс ухмыльнулся. — И это всё, на чём вы работаете? В этом-то городе? Впечатляет. Она укоризненно посмотрела на него. — Вы недооцениваете знатных дам Анк-Морпорка, командор. Они проявляют гражданскую сознательность и даже жертвуют нам своё драгоценное время. Нам повезло стать под покровительство Леди Силачии и Леди Вентурии. «Которые, вне сомнений, готовы глотки друг дружке перегрызть, лишь бы пожертвовать больше, чем другая», — подумал Ваймс, вспоминая, что прошлым вечером ему сообщила Сибилла. Если доктор намеренно вклинился в старый конфликт двух семей, продолжающийся уже целыми поколениями, это было весьма умно. Не говоря уже о том, что щедрость этих дам наверняка никак не относилось к благотворительности. Ваймс считал, что ни Леди Силачии, ни Леди Вентурии не особенно нравились гномы. Однако обеим очень даже нравился доктор. — Даже Герцогиня Анкская пожертвовала щедрую сумму нашей организации. — Правда? — спросил Ваймс, на мгновение удивившись, но тут он вспомнил, что они часто жертвовали деньги множеству организаций. И Сибилла не поскупится на эту только потому, что у Ваймса есть своё мнение о её основателе. — Да, — злорадно ответила госпожа Ашкрофт, одновременно радуясь, что поймала Ваймса на его неосведомленности, и избавляя себя от необходимости благодарить его, ведь сумма была заслугой исключительно его жены. Госпожа Ашкрофт, по всей видимости, совмещала в себе качества строгой школьной учительницы и скучающей старой девы, что делало её помешанной на богатстве и власти. Учитывая то, как она смерила взглядом Ваймса, когда тот вошёл, она, скорее всего, считала его чуть престижнее бандита, получившего свой титул незаслуженно. Забавно, но по этому вопросу он был с ней согласен. Но объяснять ей это он не собирался, так что Ваймс отбросил все любезности, наклонился вперёд, оперев локти на колени, и сказал: — Организации, работающие на благотворительной основе, обязаны хранить все записи о своих тратах, и эти записи должны быть предоставлены гражданским властям, когда это необходимо, например, в целях рассчитать налоги. Мне кажется, госпожа Ашкрофт, что вы довольно стеснены в средствах, так что я думаю, что вы храните записи о всех своих клиентах. Она посмотрела на него с каменным лицом. Её впечатлил бы любой авторитет, кроме него. Верная своему «Доктору Генри». Чудесно. — А теперь, — продолжил Ваймс, — я мог бы пойти к патрицию и получить ордер, но это привлечёт внимание, заставит людей задуматься, зачем это городская стража интересуется Центром Лоренса Фартинга. Или… — он одарил ее быстрой, натянутой улыбкой, как бы говоря: «это игра, и мне приходится в неё играть», — вы можете дать мне взглянуть на свои записи сейчас, потому то вы беспокоитесь за господина Серебруна и его семью и больше всего хотите только дать нам понять, что с ними произошло. — Естественно, мы хотим помочь, — холодно сказала она, вставая, — но, командор, вам не приходило в голову, что иногда люди безумны без всяких на то причин? Ваймс тоже поднялся. — Каждый день приходит, госпожа Ашкрофт. Госпожа Ашкрофт провела его по двум лестничным пролетам в подвал. Они прошли через кладовую, полки которой были набиты одеялами, шарфами, ботинками, огарками свеч, чайниками, консервированной едой и прочими предметами необходимости. Затем они прошли в следующее помещение, в котором хранились материалы для сотрудников: униформы, листовки, памфлеты, писчие принадлежности, средства для уборки. В следующей кладовой хранились записи. И хотя организация была основана совсем недавно, у них уже накопилось несколько толстых исписанных книг. Ваймс вытащил со стеллажа последнюю книгу и открыл её. Для каждого клиента заводилась их собственная страница, где были написаны их имена, профессия, записи их визитов в центр, сколько денег было потрачено на них и подпись сотрудника, который занимался их делом. Записи были необычайно подробными. Ваймс не мог заставить своих стражников выучить, как писать собственные имена, не говоря уже о рапортах, таких же подробных и точных, как эти записи. Все работники здесь должны быть грамотными и хотя бы в какой-то степени умными, ну или… Ваймс огляделся через плечо на тёмную фигуры госпожи Ашкрофт в дверном проеме. С этим её остроконечным носом и тонкой шеей она напоминала какую-то зловещую птицу. Свет отразился в стекляшках её пенсне. … Ну, или они все должны быть прилежными учениками. Теми, из которых можно слепить удобного сотрудника. — Я бы хотел взять это с собой, — сказал он, указывая на несколько томов, датированных начиная с недавнего времени, вплоть до даты чуть более ранней, чем прибытие господина Серебруна в Анк-Морпорк. — Вы не можете, — бесстрастно сказала госпожа Ашкрофт, — разве что вы всё же сходите за ордером. Но вы можете остаться здесь и почитать, хотя я бы попросила вас смотреть только на относящийся к делу временной промежуток. Она действительно обладала весьма эффективным голосом, хлёстким, как спокойно лежащая плеть, готовая ударить раскатами грома в любой момент. Ваймс едва сдерживался, чтобы не сказать ей, что вообще-то он когда-то был дежурным по доске и что он очень хороший мальчик, так что ей не нужно разговаривать с ним таким тоном. Они вернулись в её кабинет. Ваймс вошёл первым, кое-как удерживая стопку книг в руках, а за ним госпожа Ашкрофт, степенно неся одну из них. Он уселся в угол и открыл самую старую книгу. Единственными звуками в кабинете был скрип пера госпожи Ашкрофт и шелест страниц книги, которую листал Ваймс. Он пролистывал записи, пока не нашёл фамилию Серебруна. Страница была заполнена мелким, аккуратным почерком. Если верить сотруднице, работавшей над его делом, то господин Серебрун ждал своего сына, зятя и брата своего зятя. Вполне естественно, что старый гном представил их как двух мужчин, хотя и Джулип, и Фанте Карн были женщинами. Хотя, с другой стороны, оба и сами скорее всего предпочли бы идентифицировать себя с мужским полом, если бы их заставили выбирать пол, выходящий за понятие «гном». То, что Шелли настояла на своей женственности, вызывало недовольства неспроста. Господин Серебрун приехал первым, чтобы подготовить почву. Пара совсем недавно поженилась и хотела обосноваться в Анк-Морпорке. Серебрун, с недавних пор вдовец, решил поехать с ними. Центр довольно сильно им помог, он обратился к ним по большей части ради молодоженов, а не для себя. Однако ему нашли временный ночлег, и адрес совпадал с улицей, где Ваймс провел весёлую дождливую ночь, гоняясь за старым гномом по углам. Также, с интересом заметил Ваймс, он дважды обращался к врачу, оба раза жалобы были на «сильный кашель». Он подумал, могло ли недавнее вдовство стать причиной, по которой господин Серебрун был так расстроен. Он упоминал свою жену в том бреде, который он выкрикивал Ваймсу и Моркоу, но Ваймс сомневался, что её правда убили тролли. Скорее всего, все эти события смешались в голове старика. Ваймс посмотрел все книги, содержащие потенциально полезные сведения, дважды, ища в них запись о прибытии ожидаемых гномов. Он даже потёр пальцем каждый лист, чтобы убедиться, что какие-нибудь страницы не слиплись, чем заслужил укоризненный взор госпожи Ашкрофт, но всё было без толку. Больше старый гном Серебрун этой организации не посещал, и не было никаких записей о Серебруне Младшем, госпоже Серебрун или госпоже Карн. В конце концов ему пришлось сдаться. Если Тон сюда и приходил в поисках своего отца или поиска причины его безумия, то его визит сюда не был записан. Он поблагодарил госпожу Ашкрофт, сказал ей, что вернётся сюда, если потребуется разузнать ещё что-нибудь, и попросил её дать ему знать, если кто-нибудь вспомнит что-нибудь полезное. Быть может, она бы так и поступила, но Ваймс ей не доверял. Именно поэтому он с ней так любезно и вежливо попрощался, что она просто не могла предложить провести его до первого этажа, к выходу, чтобы при этом не показаться грубой. Это предоставляло ему возможность спуститься вниз самому и свободно осмотреться. У него было такое ощущение, что она вскоре найдёт повод покинуть свой кабинет, чтобы убедиться, что он и вправду ушел, но пара минут в запасе у него всё же была. Он хотел найти девушку, чье имя значилось на странице с записями о господине Серебруне. Элис Чайлдресс. В фойе шумели сотни голосов. Он видел мужчин, женщин и детей всех форм и размеров, сплочённых своими сгорбленными спинами, единых в своих страхах и надеждах на будущее. Это очень важное место. Доктор сделал действительно хорошее дело, открыв его. Так почему же Ваймс его терпеть не может? Пока он осматривался вокруг, он поймал взгляд молодой девушки в синей форме. Она сидела у себя за столом и разговаривала с каким-то троллем, но, кажется, слушала лишь вполуха. Ее взгляд был прикован к Ваймсу с какой-то нервной решительностью. Может, она и есть госпожа Чайлдресс? Кто ещё в этом заведении может хотеть поговорить со стражником? Должна же она знать, в конце концов, что её клиента арестовали за попытку убийства? Он увидел, как она быстро извинилась перед троллем, взволнованно встала с места, закусив нижнюю губу. Ваймс не хотел, чтобы у неё были проблемы с начальством за разговоры с ним, поэтому он быстро направился к ней сам, чтобы всё выглядело так, будто это он с ней заговорил первым. — Командор! — внезапно раздался громогласный голос Доктора Генри откуда-то сбоку от Ваймса. — Какой приятный сюрприз! «Теперь припоминаю, почему терпеть его не мог», — подумал Ваймс, поворачиваясь, чтобы поприветствовать доктора так любезно, как только ему позволял звон в ухе. Генри не носил формы, как остальные. На нём был коричневый твидовый костюм в паре с белым шейным платком. Но его лицо было всё таким же бледным и осунувшимся. Сейчас оно было ещё бледнее, поскольку не было покрыто сажей. Сгоревшие части его бровей были закрашены, но он всё ещё выглядел довольно странно. — Командор Ваймс, — звонко повторил он ещё более нарочито дружелюбно, чем обычно, — вы негодяй. Надо было с самого начала ко мне зайти! Черт, ну конечно, госпожа Ашкрофт его позвала. Ваймс оглянулся и увидел, что девушка, которая могла быть Элис Чайлдресс, неохотно села на место. Она боязливо взглянула в сторону лестницы, где, вне сомнений, словно стервятник, осматривающий свою территорию, стояла госпожа Ашкрофт. — Если бы вы пришли сразу ко мне, я бы оказал вам всю посильную помощь, — продолжал доктор, кладя руки на плечи Ваймса и толкая его в нужном ему направлении. — Между нами говоря, — заговорщицки проговорил он, — госпожа Ашкрофт иногда прямо как курица-наседка, или орлица-наседка, если понимаете, о чём я. Ей не нравится, когда кто-то вмешивается в её дела. — Да, у меня сложилось такое впечатление, — ответил Ваймс, размышляя, стоит ли выпустить когти или подыграть ему. В любом случае, доктор был достаточно силён, чтобы дать ему отпор, и вскоре он уже тащил Ваймса сквозь очередные двери. — Похоже, вам не помешала бы чашечка чая, командор. Почему бы вам не зайти ко мне в кабинет, там мы сможем поговорить. Можете спрашивать у меня, что хотите. Я правда хочу помочь, — Доктор Генри шагал семимильными шагами, — вы уже посмотрели записи? Нашли что-нибудь? Знаете, я ведь сам их уже просматривал, разве капрал Задранец вам не говорила? Конечно, я мог что-то упустить и был бы рад, если бы вы доказали мою неправоту. Родственники господина Серебруна не приходили сюда? Ваймсу наконец удалось остановиться и вырваться из его хватки. — Я ничего не нашёл, — сказал он с должным разочарованием, опуская слова «пока что». Иначе доктор вместе со своей верной помощницей мигом бы бросились затыкать Элис Чайлдресс, прежде чем Ваймс смог бы поговорить с ней. Они могли сделать это в любом случае, но вдруг, может быть, они ещё не заметили, что он встал на её след. Проклятье, никто не хочет помогать Страже. Ваймс начинал подозревать, что в этом месте есть что-то ещё. Может, им было что скрывать? Может, дело в том, что все гномы побывали здесь и не хотели, чтобы их репутация пострадала? — Идёмте. Вот мой кабинет. Кабинет доктора был куда больше и куда дороже обставлен, чем кабинет госпожи Ашкрофт. Её кабинет использовали ещё и для хранения книг и учётных записей, тогда как этот кабинет полностью принадлежал своему хозяину. На стенах висели медали и бляшки, несколько картин с лесными Убервальдскими пейзажами. Также там стояли несколько скульптур и других предметов искусства. Мебель по большей части была тяжелой, из тёмного дерева, не исключая и огромный письменный стол. Даже яркий солнечный свет, проникающий через большие окна, не мог рассеять ощущение гнетущих теней, витающих по кабинету. Ваймс подумал о людях, которые приходят сюда за помощью. Интерьер этого кабинета, преднамеренно или нет, заставлял вошедшего чувствовать себя бедным и низменным. — Позвольте показать вам комнату для осмотра, — сказал врач, открывая очередную дверь и приглашая Ваймса войти. Эта комната была куда меньше. Стены здесь были серыми, без окон, а из мебели был небольшой стол и табурет по центру, скорее всего предназначенный для пациента. На столе были разложены металлические инструменты. На полках аккуратно стояли различные коробки и склянки. На стенах были развешаны рисунки с изображением человеческой анатомии и какими-то растениями в разрезе, с подписанными названиями частей на странных языках. Из комнаты был второй выход, ведущий на лестницу. — Здесь я лечу своих пациентов, — гордо заявил Доктор Генри. — Мне ничего подобного ещё видеть не доводилось, — искренне заметил Ваймс. Кабинет был основательный, профессиональной, но в то же время было несколько тревожно в нём находиться. Такого же рода тревогу испытываешь, когда идешь к цирюльнику выдирать зуб. Ты заходишь в эту обитель тайн и смерти и представляешь, как эти железные инструменты используют на тебе, чтобы вырвать твои лёгкие через горло. — Однажды у каждого врача в Анк-Морпорке будет такой кабинет, — сказал Доктор Генри. — Чудесно, — ответил Ваймс со всем энтузиазмом больного пациента. Доктор Генри уже пошёл обратно, но Ваймс решил быстро шагнуть вперёд и зайти в ту дверь, которая, как оказалось, вела в подвал, но Ваймс не успел рассмотреть ничего, кроме пола внизу. — Командор? — доктор высунулся в дверной проём. — А, там моя лаборатория. Мне нужно место, где я мог бы делать лекарства, — он прочистил горло и провёл пальцем по остаткам своей брови, — ну и иногда для того, чтобы что-нибудь взорвать. Они вернулись в кабинет, и Доктор Генри указал на кресло. — Чаю, сэр Сэмюэль? — на кофейном столике стоял поднос с чайными принадлежностями, включая чайник. Доктор Генри, не дожидаясь ответа, начал расставлять две чайные чашки. — Спасибо, — сказал Ваймс. Он не хотел показаться невежливым. Пока что. Когда чашки были расставлены на столе и оба мужчины сели в кресла, Доктор Генри одарил Ваймса взглядом, который совмещал в себе веселье с внимательным интересом, и сказал: — Мне бы не хотелось в это верить, но что-то подсказывает мне, что вы недаром не обратились ко мне с самого начала. Я вам не очень-то нравлюсь, сэр Сэмюэль. Ваймс дал себе время на раздумья. Он сделал очень долгий глоток чая, поставил чашку на стол и сел поудобнее, откинувшись на спинку кресла. — Посмотрим, с чего бы начать? Может, с того, что тебе на самом деле плевать на людей, которые приходят сюда, или, может, с того, что ты флиртуешь с леди Ржав, пока её муж лежит на смертном одре, или с того, что ты, кажется, удержаться не можешь от того, чтобы побегать за каждой юбкой, включая моего капрала, у которой сердце разобьётся, когда она узнает, что твоё внимание ничего не значит. Он с довольством заметил, что улыбка доктора маской застыла на его лице. — Сэр… Сэмюэль, — с некоторым трудом проговорил он, — вы… несколько преувеличиваете, вам так не кажется? — А вам кажется? — Ваймс улыбнулся улыбкой, которую приберегал на случаи, когда ему нужно было заставить господина Кривза потерять нить его размышлений. — А что скажете на это? — он вытащил визитную карточку, которую доктор вручил ему в тюрьме, размеренно вертя её в своих пальцах. — Тебе было просто жизненно необходимо впихнуть сюда каждую свою заслугу, а? Каждую ученую степень, каждое достижение, неважно, малое или великое. Ничего нельзя упускать. Вдруг люди не поймут, какой ты на самом деле великий гений. Боги, да на этой карточке не осталось места для твоего имени. Но ты не возражаешь, потому что тогда все могут называть тебя просто Доктор Генри. Как снисходительно с твоей стороны, все называют тебя по имени. Представьте себе, такой великий, достигший невероятных высот человек оказался таким скромным. Доктор Генри неожиданно стремительно поднялся с кресла. Его лицо побледнело от ярости. — Сэр! — его била дрожь. Ваймс наблюдал за этим и поражался. Интересно, что ему даст ещё один тычок. — Я также впечатлён скоростью, с которой ты вернулся к работе так скоро после переезда. Как думаешь, сколько ты продержишься здесь на этот раз, прежде чем чей-нибудь муж вдруг поумнеет и заставит вернуться в Убервальд? — он ухмыльнулся. — Ты вообще сможешь туда вернуться или ты и там затрахал себе всю репутацию? — Вы!.. — его лицо было перекошено от страшной ярости. В какой-то момент Ваймс даже подумал, что он кинется на него через стол. Но он остался стоять как стоял, тяжело дыша и трясясь от ярости, он широко распахнул глаза и уставился ими на Ваймса. Внезапно он отпрянул от стола и, пошатываясь, направился в медицинский кабинет. Ваймс дал ему уйти, последовав за ним только тогда, когда мгновение спустя услышал грохот, доносящийся из лаборатории. Спустившись в подвал, Ваймс увидел, что Доктор Генри тяжело опирается на столешницу и делает глубокие вдохи, стараясь успокоиться. В одной руке он сжимал пустой пузырек. В лаборатории стояло очень много разного оборудования, которое Ваймсу прежде доводилось видеть в Гильдии Алхимиков. Бурлящие мензурки, стеклянные трубки, банки, содержащие странные образцы, маринующиеся там для странных целей. — У вас самого разве нет грехов за душой, командор? — тихо спросил доктор. — Никаких сожалений? — Предостаточно, — ответил Ваймс, — но я стараюсь как могу, чтобы возместить за них. — Как и я, — сказал Генри, выпрямляясь. Он одарил Ваймса вызывающим взглядом. Он всё ещё тяжело дышал. — Ну и что, что моё сердце не обливается кровью из-за каждого жалкого прощелыги, переступившего за мой порог. Меня заботит моя репутация, моя профессия, поэтому я даю им лучшее медицинское обслуживание, какое только можно найти в Анк-Морпорке. Да, я иногда обольщаю дам, но я лишь дарю им немного невинного внимания, которое приносит радость в их тоскливые жизни и поощряет их к щедрости во имя благого дела. Всё остальное, что вы слышали обо мне, это ложь. Люди разговаривают, командор, и правда искажается вертлявыми языками. Я полагал, вы знакомы с этим феноменом. Или вы и вправду трахаетесь с патрицием за спиной вашей жены? Хотя, постойте, кажется, это герцогиня трахается с патрицием, а вы — куколд. Или лорд Витинари просто играет с вами обоими? Я уже наслушался столько версий, что в них нетрудно запутаться. — Одно дело, когда всё абсолютная выдумка, — ответил Ваймс, но уже тише. Аргумент был железным, — но я видел, как ты держишься с леди Ржав, и знаю, что у вас с ней что-то есть. Несмотря на её умирающего мужа, которого ты должен был лечить. Доктор Генри поморщился. — Ситуация с лордом и леди Ржав… прискорбна. — Он тяжело вздохнул, потихоньку успокаиваясь. — Милисента молодая девушка, которую легко впечатлить. Она вбила себе в голову, что у нас роман, — он провел языком по зубам, — а мне не хватает сил, чтобы отказать ей, пока её муж в таком тяжелом состоянии. Мне наконец удалось остановить его лихорадку, но вы сами его видели, сэр Сэмюэль. Он был на волоске от смерти. Когда он полностью оправится, я постараюсь направить её к нему так деликатно, как только могу. Они вернулись наверх. — Господин Серебрун жил в квартире одного из ваших хозяев, — сказал Ваймс, когда они вернулись в кабинет, немного успокоившись. — Когда его семья приехала в Анк-Морпорк и узнала, что он потерял рассудок и его преследовала Стража, они начали искать объяснений, и хозяин квартиры рассказал им об этом месте. Они должны были прийти сюда. — Я вас понимаю, командор, — ответил Доктор Генри, приглаживая волосы и возвращая себе остатки своего достоинства, — и может, вы даже правы, но говорю вам, я не помню, чтобы они приходили, и мой персонал тоже. Я спрашивал. Возможно, они попросту не успели добраться досюда, прежде чем их настигло их собственное бедствие. А теперь, если вы не возражаете, меня ждут пациенты. Я провожу вас до выхода. Проклятье. Ему придется послать кого-нибудь, чтобы тот поговорил с девушкой, которая может оказаться Элис Чайлдресс. Они были примерно в середине людного фойе, когда доктор остановился. — Командор, я хочу, чтобы мы по крайней мере достигли понимания, раз уж друзьями нам стать не суждено. Мы оба посвятили наши жизни своей профессии. Я сделаю этот город лучше. Я дам ему современную медицину. Я потратил годы, идя к своей цели, и этот город, — он вскинул руки, устремляя их к потолку, — идеальное воплощение этой цели, — он выглядел как благородно страдающий герой со своей выдающейся челюстью, голубыми глазами и усталой бледностью. Даже сейчас в нём была эта артистичная театральность, но его слова казались искренними, а Ваймс всё же уважал своих собратьев-трудоголиков. — Вполне себе неплохая мечта, — признал Ваймс. Доктор Генри ярко улыбнулся. А затем схватил руку Ваймса и сердечно пожал её. А затем голосом, пронёсшимся по рядам многочисленной толпы, он объявил: — Значит, мы согласны. Большое вам спасибо, ваша светлость! С нетерпением жду нашей встречи в эту Осьмицу! Какая это будет честь, принимать у себя самих герцога и герцогиню. Вы и вправду человек народа. Давайте все вместе, троекратное ура! Ваймсу оставалось только глазеть на него одновременно с изумлением, восхищением и крайним возмущением. Вот ублюдок! К тому времени, как Ваймс, спотыкаясь, вышел оттуда, беспорядочные, но оттого не менее радостные голоса всё ещё звенели у него в ушах. Его втянули на чертово благотворительное мероприятие, не дав ему шанса отмазаться. Знал же, что он мне не нравится! Он вернулся в Ярд как раз вовремя, чтобы застать Фреда Колона, собравшегося уходить в патруль. — На каких ты сегодня улицах, Фред? — спросил Ваймс, наблюдая, как он подписывает расписание и прогулочным шагом направляется в сторону выхода. — С Крайней Улицы до Королевской, сэр. Ваймс слабо улыбнулся. Спокойные и тихие улицы. — Полагаю, ты не зайдёшь случайно к Триплингу по дороге? Фред Колон придал себе оскорблённый вид. — Господин Ваймс, вы делаете мне больно такими заявлениями. Я бы ни за что туда не пошёл, пока я на службе… — Я пойду с тобой, если не возражаешь. Фред ухмыльнулся. — В хорошей компании всегда веселее, сэр. — И я дам тебе съесть мои помидоры. — Не то чтобы я возражал против этого, сэр, но вы просто обязаны попробовать их сами. Тедди Триплинг жарит овощи на жиру от бекона. Они у него получаются хрустящими и солёными. Даже вам бы понравилось. Ваймс задержался ненадолго, чтобы послать офицера в штатском в Центр Лоренса Фартинга, чтобы тот поговорил с девушкой и узнал, была ли она Элис Чайлдресс, и если нет, то узнать, где можно её найти. Отдав распоряжения, он ушёл с сержантом Колоном. Снаружи они наткнулись на Шнобби, который курил на крыльце. Ваймс закурил сигару, и все трое отправились в путь, вскоре переходя на лёгкую походку стражника. «Почему каждый день не может быть таким? — подумал Ваймс, вполуха слушая, как его спутники обсуждали новую модель арбалета Коренного и Рукисилы. — С каких это пор жестокие убийства, ломающее жизнь безумие, иностранная политика и чертовы сердечные переживания стали частью моей жизни?» Ну ладно, сердечные переживания были и задолго до этого. Сначала он был молодым, и замкнутым, и напряжённым, а потом он был одинок и пьян. Но всё это время, даже тогда, у него было это. Вышагивать по мостовой Крайней Улицы с Фредом и Шнобби, как будто бы на службе, но на деле лишь кивая в сторону того или иного более-менее порядочного знакомого, демонстрируя свои блестящие доспехи стражника, медленно приближаясь к таверне и жареным в беконе помидорам. В таверне Триплинга за стойкой стояла трудолюбивая Джемима Триплинг, четвёртая по счету в поколении Триплингов, унаследовавшая титул трактирщика (в данном случае трактирщицы) в этом заведении. Она была высокой и жилистой, а из неаккуратного пучка волос на её затылке выбивались седые пряди. В молодости она была очень привлекательной, и с годами ее красота не поблёкла. Однако её никогда не интересовала любовь. После её смерти, когда бы она ни решила, что пора, заведение перешло бы к её племяннику Тедди, который сейчас учился на кухне. Время было послеобеденное, а ужин ещё не наступил. Несмотря на столь непопулярный час, в таверне сидела горстка постоянных клиентов, наслаждаясь стаканчиком или тарелочкой чего-нибудь вкусного. Это место было скорее рестораном, чем таверной, и привлекало оживлённую, но воспитанную клиентуру. Фред пошёл сделать заказ и купить выпивку, в то время как Ваймс и Шнобби нашли им столик. После чего все трое попивали своё пиво и безалкогольный сидр и ждали, пока приготовится их еда, принюхиваясь к аппетитному запаху жареного лука, доносящегося из кухни. Ваймс глубоко вдохнул приятный запах и попытался игнорировать шумных нетерпеливых посетителей. — Как ваше ничего, господин Ваймс? — спросил Шнобби, разглядывая его с сочувствием и улыбаясь. — Позвольте заметить, но выглядите вы довольно скверно. — Капрал Шноббс, если бы я позволял тебе делать все твои замечания, мы бы проторчали здесь весь день, — ответил Ваймс, улыбнувшись своей отличительной улыбкой. Усталой, но при этом дружелюбной. — Начальство давит, я полагаю, — проговорил сержант Колон, слизывая пенку с губ, — мы больше не можем оттягивать с этим делом с гномом, — он нахмурился, опершись своей округлой красной щекой на ладонь. — Разрази меня гром, но чтоб я знал, что нашло на этих маленьких шельмецов. Я посылал сообщения в Танти для капрала Задранец, и в обычных обстоятельствах я бы не позволил всяким капралам мной командовать, но только она в последнее время, кажется, готова откусить нос любому, кто откажет ей, так что приходится побегать. У неё ведь и без того дел по горло, она расследует два преступления одновременно, это при том, что одно из них — убийство. Так вот, я в последнее время часто бывал в Танти, и эти бормотания и вопли этих несчастных гномов способны кого угодно тронуть, — он покачал головой, — неправильно всё это, вот что. Ваймс вздохнул и потер лицо руками. — Когда я узнаю, кто бардачит в моем городе, я его так… Ух, как я его… — он поднял руки и изобразил, будто кого-то душит. — Я его так отдам под суд, что ему мало не покажется… Так отдам, что больше он ничего подобного больше творить не сможет. Шнобби утешительно похлопал его по плечу. — Полностью с вами согласен, господин Ваймс. — Вот что бывает, когда становишься герцогом, — сказал Фред, печально качая головой, — когда ты герцог, по шарам просто так кого угодно не ударишь. — По крайней мере, не на виду у других, — мудро добавил Шнобби, — я раньше вам говорил: «О, отличный был пинок, капитан», пока мы удирали. Но «О, отличный был пинок, ваша светлость…» Фред покачал головой. — Не звучит. Ваймс угрюмо хмурился на свой безалкогольный сидр. — Это, чёрт возьми, нечестно. Джемима принесла им еду. — Приятно снова видеть вас, командор, или стоит сказать ваша светлость. Вы уже года два как не заходили. — Что? — Ваймс попытался вспомнить. — Нет, не может быть… Я же должен был… Я помню это, словно это было… — Как минимум два года назад, Сэм Ваймс, — сказала Джемима, — добро пожаловать назад. Ваймс подобрал свои нож и вилку и опустил взгляд на тарелку. На ней лежали два толстых куска хлеба, вымоченных в соусе и поджаренных в масле, а рядом лежали тонкие куски ягнятины и мясистые куски бекона, зажаренные до углей, и небольшая горка жареного лука. Всё это было залито подливкой и, наконец, украшено двумя помидорами с веточкой какой-то зелени сверху. — Следующего моего визита не придется ждать два года, — торжественно поклялся он. — Это вот настоящая еда, ваша светлость, — удовлетворённо сказала Джемима, — такой вы точно не найдёте на своей вечеринке в эти выходные. — ЧТО?! Женщина лишь подняла бровь. — Ещё и часа не прошло! — воскликнул Ваймс. — Как вы узнали? — Так это и не тайна, ваша светлость, — она кивнула в сторону кухни. — Тедди встречается с девушкой по имени Нора Энфилд. Нора только вот недавно приходила сюда на обед со своей подругой, Брагиной Марли. Брагина работает в том большом здании в Районе Приземления Дракона, в Центра Лоренса Фартинга. Она и рассказала эту историю. Доктор проводит благотворительный бал, и на нём всё было бы так волшебно, и даже герцог и герцогиня Анкские приедут на него. Она знала об этом, потому что сам герцог приезжал сегодня в Центр и она своими собственными глазами видела, как они дружелюбно беседовали с доктором, — уголок её рта приподнялся, — хотя она и была немного разочарована. Она надеялась, что герцог Анкский будет выглядеть несколько более очаровательно. — Ну теперь-то вы просто выдумываете, — сказал Ваймс, растирая пальцами виски, — но я не понимаю. Неужели людям больше о чем судачить? Джемима пожала плечами. — Всё происходящее в этом городе хоть кому-то да интересно, а если ты ещё и знаешь, с кем конкретно что происходит, от этого ещё интереснее. Люди говорят друг с другом, ваша светлость. — Пожалуйста, зовите меня ко… ман… — Ваймс осекся. — Люди говорят, — повторил он. Тут он резко встал, чуть не опрокинув Шнобби. — Куда вы, сэр? — спросил Фред. — Я ещё вернусь за своим ужином! — крикнул Ваймс, торопливо направляясь к выходу. — Не дайте ему остынуть, госпожа Джемима! Он бежал всю дорогу до Ярда. Его желудок урчал, скучая по ягнёнку в подливе, но теперь Ваймс охотился. Он нырнул под ногами Детрита, когда они столкнулись в дверном проёме, поднялся по лестнице, прыгая через две ступеньки, и влетел в свой кабинет, хватая ошеломлённого Моркоу. — Бери свою записную книжку, капитан. Мы возвращаемся на Улицу Договорных Удовольствий. — Что случилось, господин Ваймс? — спросил Моркоу, когда они минуту спустя трусцой бежали в сторону Теней. — Помнишь, как я спросил у Тилли Лэнгли, рассказывала ли она Дэнни о Сниде? — Она сказала, что нет. — Но люди говорят друг с другом, Моркоу! Думаешь, Дэнни никогда не приходил за Тилли после работы? Или не водил её куда-нибудь поесть? Думаешь, другие девушки сплетничали так же неохотно, как Тилли? Дэнни мог запросто узнать о Сниде. Они пробежали квартал в полной тишине, пока разум Моркоу медленно и методично работал над ответом. — Вы думаете, Эдди Снид знал о Дэнни Крю, потому что Дэнни Крю знал об Эдди Сниде? Думаете, Дэнни выследил его первым? — В яблочко, капитан Моркоу, — победно воскликнул Ваймс и ускорил бег.

***

— Госпожа Крю всё ещё слаба, — предупредила Ваймса госпожа Лада, пока вела его по коридору. Они находились в доме, стоящем на переулке, ведущем к Улице Договорных Удовольствий. В этом доме девушки могли снять чистую комнату с хорошей мебелью задёшево, — прошу вас, не расстраивайте её. Ваймс следовал за ней, держа шлем рукой. Он не ответил ей. Такого обещания он дать не мог. Вместо этого он сказал: — Спасибо, что присматриваете за ней. — Она как семья, — ответила госпожа Лада, констатируя факт, — к тому же… — она поморщилась, — я не думаю, что ей ещё долго понадобится жильё. Ваймс зарычал, безмолвно сокрушаясь. — Она не может оправиться? Госпожа Лада остановилась перед нужной дверью и тяжело вздохнула. Она заговорила, понизив голос: — Я бы на это не рассчитывала. Возможно, разве что она сможет привязаться к Тилли так же, как она была привязана к своему сыну… — Разве у неё не было своей жизни? Кажется, она где-то работала? — Да, служанкой на кухне, когда им нужна была лишняя пара рук и она не болела. Мне кажется, это было неплохое место. Люди, с которыми она там работала, послали ей подарок, когда услышали о произошедшем. Ту шаль, которая была на ней. Но Дэнни был всей её жизнью. Без него она зачахнет. Госпожа Лада тихонько постучалась в дверь. Голос, ответивший: «Входите», принадлежал Тилли. Они вошли в небольшую, простенько обставленную уютную комнатку, согретую огнём в камине. На полу лежал новенький ковёр, а на кровати лежала ранее упомянутая шаль. Шаль была тёплой и приличного качества, окрашенная в тёмный синий цвет. Даже если бы все слуги скинулись на подарок, они либо работали на очень большой кухне, либо им очень хорошо платили, чтобы они могли позволить себе такой подарок. Тилли сидела на табурете с тарелкой супа в руках и пыталась заставить поесть госпожу Крю. Госпожа Крю полусидела на кровати. У неё всё ещё был вид полусонного человека, который уже начал видеть сны. Но она вяло повернула голову, когда дверь отворилась. Когда она увидела Ваймса, в неё словно снова вселилась жизнь. Она выпрямилась на подушках, нашла ладонь Тилли и крепко сжала её, так что костяшки побелели. Она спросила голосом, дрожащим от переполняющих её эмоций: — Вы поймали его, командор? Ваймс позволил собственному голосу наполниться сталью и пламенем, чтобы вскормить ту крошечную волю к жизни, что в ней ещё осталась. — Я выслеживаю этого ублюдка. Поэтому я и здесь. Я надеюсь, что вы сможете помочь мне. Она устало вздохнула — Не заставляйте меня вспоминать ту ночь, командор. Я не могу… Я… — Что вам нужно, сэр? — спросила Тилли. — Что ещё такого осталось, чего вы и так уже не спрашивали у нас снова и снова? Зачем вы мучаете Госпожу Крю? Жизнь совершила очередной странный и горестный маневр. Кажется, что смерть Дэнни сохранила его в её глазах, как любовь всей её жизни. Теперь, когда она его потеряла, она никогда его не покинет, в противоположность тому, что случилось бы, если бы он остался жить. Но мы никогда не узнаем. Она будет преданной дочерью своей свекрови, которой у неё никогда могло и не быть, и не было бы, если бы его смерть не сплотила их. Ваймс предпочёл бы остаться со старушкой наедине, но понимал, что этого не произойдет. Тилли хлопотала над ней, как курица-наседка над яйцом, готовая засуетиться в любой момент, дай только повод. Даже госпожа Лада присела рядом с дверью с видом женщины, которая не собирается покидать это место. Ваймсу оставалось только делать всё, что в его силах, чтобы вытащить истину сквозь их опекунство. — Госпожа Крю, я полагаю, что госпожа Лэнгли уже рассказала вам о мужчине, который, как мы подозреваем, совершил нападение? — Убийство, — зло поправила Тилли. Госпожа Крю откинулась на подушки, чтобы избавить себя от необходимости поворачивать голову в сторону говорящего. Она слабо кивнула. Ваймс решил рискнуть, шагнув ближе к ней и заставляя Тилли немного отступить, вставая между ними. — Вы уже знаете его имя, госпожа Крю. Дэнни уже рассказывал вам о нём. Тилли удивлённо моргнула и бросила взгляд на пожилую женщину. Госпожа Лада выпрямилась. Госпожа Крю, недолго думая, снова слабо кивнула. — Но я ему не рассказывала! — воскликнула Тилли. — Люди говорят, — ответил Ваймс, — ты не смогла бы держать это в секрете. Тилли резко встала так, что суп подпрыгнул в тарелке, и сделала шаг к двери, ощетинившись. — Кто ему сказал? Никто не имел на это права, кроме меня! — Сядь, госпожа Лэнгли, — резко сказал Ваймс. Он не хотел её присутствия, но он не мог позволить ей убежать и мешать Моркоу работать над остальными девушками. Она обиженно уселась обратно на место, пролив ещё сколько-то супа. Затем она посмотрела на госпожа Крю, нахмурив брови и прибавляя мрачности и без того угрюмому взгляду. — Я не хотела, чтобы вы с ним волновались, Молли. Госпожа Крю снова взяла её за руку, поглаживая большим пальцем голубые вены на её запястье. — Значит, он знал, — сказал Ваймс, — госпожа Крю, это важно. Дэнни не собирался искать Эдди Снида или, может, он встречался с ним? Наступило молчание. — Если они встречались, — тихо проговорила госпожа Лада, — это объяснило бы, как Снид узнал, на кого нападать. Три пары глаз устремились к госпоже Крю. Но она покачала головой. Ваймс почувствовал, как его внутренности связались узлом от разочарования. — Ты уверена, Молли? — Тилли поставила суп на стол, наскоро вытерла руки о юбку и обхватила ладонь старушки обеими своими. — Он ведь мог. Госпожа Крю снова покачала головой. — Он рассказывал мне об ужасном человеке, с которым была беда у нашей Тилли, и мы поговорили о её работе и как она может быть опасна, — её голос был слаб, но тем не менее она продолжала. — Я спрашивала у него снова и снова, точно ли он не хотел, чтобы она перестала работать. Я говорила ему, чтобы он был честен с самим собой, — она закрыла глаза со странным наслаждением, — это был один из тех редких случаев, когда она он по-настоящему на меня разозлился. — Он никогда не говорил, что хочет найти Снида? Не чувствовал нужды защитить свою даму? Она взглянула на Ваймса в некотором замешательстве. — А зачем, командор? Этот Снид был одним из многих. Спросите госпожу Ладу. Она вам расскажет, сколько Снидов ей попадается каждый день. Ваймсу необязательно было оборачиваться, но он всё равно это сделал. — В её словах есть смысл, — бесстрастно проговорила госпожа Лада, — я знаю, на что вы надеялись, сэр Сэмюэль. Но Снид отличался лишь степенью своих извращений, но не оригинальностью. У нас здесь предостаточно тех, кто любит чинить неприятности. Если Мистер Крю хотел бы защитить честь своей дамы, ему пришлось бы драться с половиной города. — К тому же, мне не нужна была защита, — вставила Тилли. Ваймс их проигнорировал, поворачиваясь назад к госпоже Крю. — Он никогда не возвращался однажды домой в синяках, не приходил с вороватым видом, избегая ваших объятий, или, может, хотя бы имел задумчивый вид? Её глаза потускнели. — Он был таким хорошим мальчиком. Таким добрым, милым мальчиком. Ваймс опустился на одно колено рядом с кроватью. — Прошу вас, подумайте, госпожа Крю. Мальчишки в Тенях всегда хранят секреты от своих матерей. Они не хотят, чтобы те волновались. Жестокость, голод и несправедливость селятся в них, словно лихорадка, нарастают, изводят их, сводят их с ума. Но они не хотят, чтобы их матери волновались. Если Дэнни был хорошим мальчиком, он наверняка чувствовал этот гнев. Он наверняка хранил этот секрет. Ваймс вдруг ощутил, что все три женщины посмотрели на него другими глазами. Госпожа Крю протянула дрожащую руку к его щеке. Он стремительно поднялся, прочищая горло, и спросил в последний раз: — Пожалуйста, госпожа Крю. Вы уверены? Её рука вернулась на место. Она кивнула. — Матери в Тенях всегда знают, командор Ваймс. — Вы меня удивляете, — сказала госпожа Лада, когда они минуту спустя шли обратно по коридору. Он мчался вперёд, желая уйти как можно скорее. — Вы, кажется, изменили мнение. Я думала, вы не хотели, чтобы Снид был виновен. Он развернулся к ней. — По-вашему, мы этим занимаемся? — яростно спросил он. — По-вашему, мы просто выбираем себе подозреваемого и начинаем собирать доказательства, чтобы обвинить его? Как и всегда, Рози Лада в высшей степени не впечатлилась его гневом. — Я думаю, что вы надеялись на определённый ответ. — Я хочу правду! — закричал он. — Я блуждаю во тьме! Мы прочесали Анк-Морпорк в поисках мужчины, которого никто не знает, никто не нанимал, никто не видел! Он едва ли спал в своей кровати, не покупал продукты. У него карманы набиты деньгами, а он не мог себе позволить нанять повозку! — он ударил кулаком по стене. — Кто такой Эдди Снид, чёрт возьми? Госпожа Лада медленно приподняла бровь. Её взгляд похолодел. Ваймс извинился бы, но в тот момент был слишком зол. Он повернулся и направился к выходу. Он вышел в холодный, пасмурный день. — Сэр Сэмюэль, — госпожа Лада показалась в дверном проёме. На плечи она накинула шаль и скрестила руки, чтобы спастись от холода. Он остановился и стал ждать. — Я понимаю, что вы сейчас расследуете два сложных дела, — она опустила взгляд, начала катать камешек под туфлей. — Я не очень хорошо знаю гномов. Они очень серьёзно относятся к занятию любовью, и очень немногие приходят сюда. Но они кажутся мне такими же людьми, как и все остальные. Надеюсь, вы сможете помочь тем несчастным в Танти. Ваймс чуть склонил голову, но она ещё не закончила. — Кстати о Танти, — продолжила она, толкая камешек туда-сюда мыском туфли, — вы знаете, что у нас там есть собственные камеры. Вы можете себе представить, сэр Сэмюэль, какого сорта люди захаживают туда? Ваймс ощутил где-то внутри первые ростки беспокойства. — Негодяи? Госпожа Лада улыбнулась. — Некоторые из них, несомненно, таковыми и являются, — она взглянула на него, — но зачастую это столпы общества, сэр Сэмюэль. Мужчины, которые отвечают за чужие жизни, которые командуют другими мужчинами. Вы можете себе представить, почему они могут захотеть время от времени оказаться под каблуком белошвейки на несколько часов? Он посмотрел на неё, охваченный ужасом. — Я думаю, можете. Идете домой, сэр Сэмюэль, — доброжелательно сказала она, — идите домой и позвольте вашей Сибилле позаботиться о вас, — на этой ноте она развернулась и зашла в дом, закрывая за собой дверь. Идя по улице, Ваймс дрожал глубоко внутри. Но уже через несколько минут он листал записи Моркоу о его разговорах с другими белошвейками. Он листал. И листал. И еще раз листал. — Капитан, разве я просил тебя… — Записывать все, сэр, — сказал Моркоу с удовлетворением послушного человека, который воспринимает всё буквально. — Ну да, — смущённо сказал Ваймс, — отличная работа, капитан. Можешь описать мне все вкратце? — Они ему рассказали, — торжественно проговорил Моркоу, — Дэнни точно знал. — И всё же, если верить его матери, они никогда не встречались. И Снид был одним из многих вредоносных клиентов Тилли, от которых мальчишка ни разу не ощутил потребности её защитить. Мы ничуть не приблизились к разгадке. — В конце концов мы что-нибудь выясним, сэр, — сказал Моркоу, уверенно кивнув. — Мне бы твою уверенность. — Верьте, сэр! Как вы всегда говорите: если пройдёшь достаточно далеко и поговоришь с достаточным количеством людей, в конце концов кто-нибудь скажет что-нибудь полезное. Ваймс посмотрел на веснушчатое мальчишеское лицо с уверенно сжатой челюстью и глазами, полными чистой невинности, и ему стало немного легче. — Идем, Моркоу. Меня ждет мой ужин у Триплинга, и ты можешь составить мне компанию. Когда они покидали Тени, они заметили граффити на стене. Кто-то мелом на уровне колен написал слова: «Тролли представляют нам угрозу!» И гораздо выше красовались слова, высеченные на кирпиче толстым каменным пальцем: «САМ ТАКОЙ». «Что ж, они по крайней мере общаются», — подумал Ваймс. Но когда они возвращались в Ярд после трапезы, надписи мелом на стенах были видны на каждой стене, как и сопровождавшие их ответы. Буквы были больше, врезались в камень глубже, а слова злее. Когда они завернули за угол, они увидели молодого гнома, занятого росписью стен мелом. — Галька Щебень! — закричал Моркоу. — Я тебя вижу! Гном испугался так сильно, что выронил мел и чуть было не выронил свой шлем, пока уносил ноги. — Что бы подумала твоя мать! — кричал Моркоу ему вдогонку. — Наверное, согласилась бы, — сказал Ваймс, рассматривая слова, которые писал гном, пока его не прервали. Свобода Серебруну! Ваймс взглянул на Моркоу. — Его правда зовут Галька Щебень? Моркоу кивнул. — Прекрасная семья, эти Щебни. Ваймс открыл было рот, но тут же закрыл. — Надеюсь, сержант Детрит ими занимается, — сказал он, хмуро глядя на граффити. Детрит не только занимался ими, но они, как оказалось, тоже занимались им. Ваймс и Моркоу нашли его в раздевалке в Ярде удрученно сидящим на скамье, пока констебль Щитолом был занят его спиной, задействуя мочалку и ведро мыльной воды. Детрит был весь покрыт пеной и выглядел так, словно отрастил роскошную шевелюру белых волос. — Ух, уж эти стервецы! — воскликнул Детрит, когда они вошли. — Они писали на мне! — Да они все придурки, — сочувственно сказал Щитолом и продолжил скрести по его спине. Ваймс собрал немного мыльной пены, витающей в воздухе. — Держись, сержант. Скоро всё закончится, — он не знал, хорошо это или плохо. Скорее всего, плохо. Он сел рядом с троллем, пока Моркоу открыл свой шкафчик и сложил туда какие-то вещи. — Детрит, как думаешь, что будет, когда суд закончится? — спросил Ваймс. Тролль тщательно обдумал вопрос. Некоторое время единственным звуком был шорох грубо скребущей мочалки. — Ета, зависит от вердикта, — наконец сказал Детрит, — сообщество троллей наблюдает. Они хотят, чтобы Серебрун сел за решётку. Он нанёс большой ущерб. Он нас напугал. Троллям нравится, когда гномы безумные, но не такого рода безумные. Теперь тролльи матери говорят, что не хотят выпускать детей из дома ночью. Если его отпустят, троллям не понравится. Ваймс не стал говорить, что одинокий гном должен хорошенько постараться, чтобы забрать жизнь тролля. Дело было не в этом. Дело было в страхе, и конечно, троллям можно навредить. По меньшей мере один тролль, на которого напал Серебрун, пострадал настолько, что ему пришлось заново делать лицо. Тролли и гномы дрались в Анк-Морпорке, они дрались по всему Плоскому миру, но Серебрун со своим безумием нарушил правила игры. Это было всё равно что то убийство в Тенях. Наёмные убийцы каждый день отрабатывали свою зарплату, и это никого не волновало, потому что у них были свои правила и методы, тогда как убийца-одиночка был непредсказуемый, дикий… это пугало до глубины души. Он кивнул собственным мыслям. Затем поднял голову, чтобы посмотреть на Детрита. — Что думаешь, сержант? На что нам надеяться? Детрит повернул голову и посмотрел на Ваймса, хмурясь своими каменными бровями. — Я надеюсь, вы поймаете ублюдка, который сделал такое с этими гномами. Ваймс ещё хотел поговорить с сержантом Ангвой, но её не было на месте, так что он коротал время у себя в кабинете, читая записи Моркоу. «Госпожа Редграйв говорит что она рада меня видеть, и что я хочу, хочу чего-та, ты же знаешь что это за счет заведения и какое эта искуства эй ты хватет глазеть в свою книжку, посмотри на мою груть». Последняя часть предложения была аккуратно зачеркнута. Строчкой ниже было написано: «Извините». «Дамы, работающие в ночи, а также днем, очень беспокоются за их подругу госпожа Лэнгли, из-за грубаво паведения Эдди Снида. Они не использавали слово грубаво но я не хочу записывать слова которые они использавали. Дамы очень растроены. Джасинта хочет знать могу ли я ее приласкать. Я сказал что у меня есть девушка». Ваймс вздохнул. Кажется, будет весело. Моркоу и вправду записал каждое слово, каждую деталь. Из его записей Ваймс получил такое детальное описание Снида, что узнал бы его из сотен людей в толпе. Мужчина, скорее всего лет тридцати, с непослушными тёмными волосами, волевым подбородком и бледными губами, с ровными зубами и нехорошей улыбкой. Нос был обычным, щёки впалые, глаза очень тёмные, почти чёрные. В нём была какая-то животная энергия, которая, судя по всему, нравилась многим девушкам до тех пор, пока не превращалась в агрессию. Одежда чаще всего было приличной, очень приличной, но иногда была ему мала, что они списывали на его ненормально широкие плечи, огромную грудь и длинные руки. Ваймс всё ещё задавался вопросом, может ли он быть одним из нежити. Точнее, может ли он быть человеком, с такими-то показателями. Снид всегда приходил посмотреть на Тилли. Ни одна девушка из тех, с которыми разговаривал Моркоу, не говорила, что она была с ним или хотя бы танцевала для него. Некоторых из них он даже довольно грубо отвергал. Моркоу спрашивал о его пристрастии к алкоголю, но девушки сказали, что пил он не больше других. Больше никто не заметил его тайную заначку в кармане. Ваймс, проведя сегодня столько времени с Доктором Генри, подумал, что там могло быть лекарство. Тилли упоминала, что оно ужасно пахло, и это даже могло бы объяснить, почему Снид не хотел, чтобы она его пила, чтобы она не поняла, что это алкоголь. Но почему бы не сказать правду? Разве что болезнь была из постыдных? Существовал вовсю процветающий чёрный рынок, специализирующийся на всяких чудодейственных декоктах, хотя на поверку все они оказывались обычной заманухой. Хмм. Он мог поговорить с Достаблем. Если бы им удалось достать образцы, чтобы дать понюхать Тилли, она могла бы узнать его. Однако Ваймсу было совершенно не ясно, как это поможет им поймать Снида. Но он уже так отчаялся, что готов был зацепиться за что угодно. Ваймсу ещё не попадалось ни одного лекарства, которое на вкус не было бы как навоз. Одно из преимуществ разведения болотных драконов перед, скажем, щенками было в том, что драконы съедят всё, что угодно, так что лекарства они просто обожали. Сибилла изолировала больных драконов в сарае, чтобы предотвратить распространение болезни и чтобы другие драконы не начали завидовать «счастливчику» в том, что тот получает «больше вкусняшек». Иногда он видел измученных матерей около магазинов со сладостями, окружённых детьми, дергающих их за юбки и умоляющих их купить что-нибудь. На ум тут же приходили тридцать четыре дракона, скачущих вверх и вниз, ухая как помешанные совы, покусывающих юбки Сибиллы и переворачивающихся на спины, превосходно исполняя каждый трюк, которому их научили. Они были жадными шельмецами. Ваймс осознал, что его мысли ушли куда-то в сторону, и потер глаза, чтобы сосредоточиться. Он прочёл только половину записей Моркоу, а слова уже расплывались по странице. К счастью, вскоре вернулась Ангва. Моркоу налил ей кофе, и все трое устроили небольшое собрание. — Наш хороший доктор уже сообщил адрес, откуда угнали повозку? — спросил Ваймс. Ангва кивнула. — Мы были там и прочесали улицу, но не нашли никаких свидетелей. Там одни сплошные магазины, и мужчины, которого Доктор Генри описал как владельца магазина, не было ни в одном из них. В любом случае, никто не знал Эдди Снида и не узнал его по описанию. Ваймс вспомнил, что он забыл спросить у неё, вернулась ли она туда тем утром и поговорила ли с кучером. А может, он не задал этот вопрос раньше, потому что стыдился своего поведения в тот день. Он задал вопрос сейчас. Она снова кивнула. — Кучер кажется спокойным малым, работает здесь долгие годы. Он сказал, что готовил повозку для дамы, которая собиралась выехать в город, но тут на дорогу вылетел очень рассерженный доктор. Судя по всему, заимствование повозки было не таким благородным, как хотела обрисовать нам леди Ржав. Он просто взял повозку и уехал. Но уже тем же вечером он вернул ей повозку, при этом, очевидно, так горячо извиняясь, что остался в её доме на всю ночь. — А он сказал, что их интрижка инициирована исключительно ей. Ангва покачала головой. — В жизни не поверю, — она обменялась взглядом с Моркоу, а затем посмотрела на Ваймса. — Э… Кстати говоря… — начала Ангва, — о капрале Задранец… — Я знаю, — он скривился, — и я сказал об этом нашему доктору. — Она недавно у меня спрашивала, — проговорил Моркоу, — о сложностях отношений гнома с человеком, — он пожал плечами, — я сказал ей, что сложностей не возникает, да и разница в росте вовсе не проблема, но… я не хотел говорить ей, что… что ей, возможно, не стоит… но я уверен, что у Доктора Генри только благие намерения… — А я уверен, что нет, — резко перебил Ваймс, — у него вообще нет никаких намерений, — он вдохнул сквозь зубы. Но у него было возможное решение проблемы, — я могу попросить Сибиллу… они с Шелли собираются прогуляться по городу. Может, это может всплыть в их разговоре. Так, случайно. — Хорошо, — сказала Ангва, облегченно вздохнув, — мы волнуемся за неё. Когда их собрание закончилось и Ангва уже собралась уходить, Ваймс вдруг вспомнил ещё кое-что. — Кто-нибудь из вас знает, приходил ли в Танти волшебник? Он должен был прийти ещё вчера. Они не знали, так что Ваймсу пришлось идти туда самому. Юный Пилкс сегодня снова был на дежурстве. — Если вы хотели поговорить с гномами, боюсь, я напоил их одним из отваров доктора на обед. — От лихорадки? — Нет, это другой отвар. Этот должен их успокоить. После него они не будут такими разговорчивыми. — Ничего, я всё равно пришел только поговорить с дежурным констеблем. Им оказался констебль Камнерез. Капрал Задранец назначила несколько смен охранников, которые внимательно бдили на своем посту у камер и записывали всё, что говорили сражённые безумием гномы, на случай, если это окажется важным. Гном подпрыгнул на месте и резво отдал честь, когда увидел Ваймса. — Добрый вечер, Сэр! — Вольно, констебль. В коридор принесли небольшой столик и пару табуреток. На столике стоял чайник, одна чашка и блюдечко, блокнот с карандашом и колода карт, разложенная в пасьянс, чтобы стражнику было чем заняться. — Как они? — спросил Ваймс. Констебль Камнерез пожал плечами и задумчиво погладил светлую бороду, взглянув на четыре двери камер, которые оставили ему на попечение. — Да так же, сэр. Тон плачет и поет грустные песни, Джулип кричит от ярости, Фанте что-то бормочет, а господин Серебрун делает всё вместе. — Волшебники не посылали кого-нибудь? — О да, сэр. Заходил один вчера. — И что он сделал? Камнерез нахмурился. — Ну… он взглянул на них всех, обследовал, если можно так выразиться. — Так выразиться? — У него с собой были какие-то книжки. Он их почитал, потом помахал руками. Вроде как это магия, сэр. Я не особо разбираюсь в этом. — Ну и? Что дальше-то? Магия причастна к делу или нет? — Не думаю, сэр. Он вроде как пришёл к заключению, что ничего не может поделать. — «Вроде как»? — Ну да. Он типа пожал плечами и ушёл. — Но… он ничего не сказал? — Ещё как сказал, сэр. — Ну, и что же? — едва не закричал Ваймс, совершенно сбитый с толку путанными показаниями Камнереза. Камнерез смущённо глянул на него, прочистил горло, сделал глубокий вдох и произнёс: — «Ллладушки!»

***

Ваймс сыграл партейку в карты, прежде чем уйти, отчасти чтобы самому послушать гномов, и отчасти чтобы очистить голову. Ему ещё нужно было зайти во дворец, но до этого у него ещё было немного свободного времени. Вдруг господин Серебрун издал рёв и закричал что-то на гномьем. Констебль Камнерез быстро записывал за ним. — Что он сказал? — спросил Ваймс. Он поднялся с места и направился к камере, чтобы посмотреть в решётчатое окно. Господин Серебрун стоял посреди камеры, тяжело дыша и глядя на что-то, что видел только он. — Какая-то чепуха, сэр, — словно оправдываясь, ответил Камнерез. Он прочёл свои записи. — «Я тебя вижу, злодей! Знаю, что ты прячешься! Ты меня не обманешь дважды! Что ты такое, чудовище? Покажи себя! Прими свой истинный облик!»

***

Ваймсу никогда раньше и в голову не приходило, как часто он бывал во дворце. Здесь постоянно проходили всякие совещания и велись учеты. Также здесь были расположены всякие ведомства, чья не совсем ясная, но очень важная работа состояла в том, чтобы распределять полномочия, брать все подряд на заметку, неохотно давать разрешения и, самое важное, приветствовать Ваймса во дворце взглядом, который красноречиво говорил: «А, это ты». Теперь, когда часы сломались, приёмная в кабинет Стукпостука была полна народу. Раньше посетители предпочитали как можно дольше стоять в коридоре. Ваймс нырнул в толпу и облокотился о ближайшую стену. Он позволил глазам наблюдать за собравшимися из-под полуприкрытых век. Пес Ваффлз патрулировал приёмную, с подозрением прохаживаясь между людских ног, нюхая их сапоги, а его коротенький хвостик был задран дыбом. Он остановился у ног Ваймса, тихо зарычал и демонстративно повернулся и зашагал прочь. Взгляд Ваймса поймал двух мужчин. Оба были средних лет, высокими, один из них был худой, с поседевшими волосами, а второй — широкоплечий, здоровый. Они были прилично одеты и ни с кем не разговаривали, и хотя они очевидно были чужаками в этой толпе, друг к другу они, кажется, тоже не питали тёплых чувств. Ваффлз кружил под ними уже некоторое время, и когда он совершал очередной круг, что-то привлекло его внимание в лодыжке тощего мужчины. Он обнюхал его ногу, и его хвост в это время возбужденно вилял. Мужчина опустил взгляд, воскликнул что-то с отвращением и отвел ногу назад, намереваясь пнуть собаку. Ваймс не раздумывая кинулся вперёд, толкнул мужчину прямо на его спутника. Тот закричал что-то на убервальдском, а Ваймс быстро подобрал Ваффлза и покровительственно перехватил его себе под крыло. Терьер гавкнул. Его маленькие ножки метались в разные стороны, протестуя против такого обращения. — Та кем ты себя фозомнил? — закричал оскорблённый мужчина. У него было треугольное лицо с острыми чертами, а глаза были расположены слишком близко, чтобы он мог считаться красивым. — Я второй пёс патриция, — ответил Ваймс. Мужчина осёкся. Он посмотрел на Ваффлза, и тут до него, кажется, дошло, что он только что чуть не сделал. Это неправильно, когда ты начинаешь сожалеть о том, что почти пнул собаку, только если это собака человека, с которым ты ведёшь дела. Но ничего иного Ваймсу от него ждать не приходилось. Даже сейчас он только усмехнулся и приподнял бровь. Второй мужчина, тот, что с широкими плечами, посмотрел на Ваймса. — Ты есть командор сэр Сэмюэль Файмс? — басом пророкотал он с сильным акцентом. — Даже в чёртовом Убервальде, — пробормотал Ваймс и направился к двери, которую только что открыл Стукпостук, — привет, Стукпостук. — Добрый день, командор, — со вздохом ответил ему тот, — снова чините беспорядки? — Секретарь пропустил его через порог. Он выглядел таким же уставшим, как чувствовал себя Ваймс. Под глазами были круги, а плечи ссутулились. — Ты в порядке? — спросил Ваймс. — Что? А, да, сэр, — Стукпостук обнадёживающе улыбнулся. Эта улыбка внушала тревогу, — неделя выдалась не из простых. Что произошло в приёмной? Ваймс взглянул на Ваффлза. Тот до сих пор вертелся, обиженный тем обстоятельством, что его заклятый враг держал его на руках, а в горле у него вибрировал протяжный рык. С другого конца собаки тоже доносилось какое-то урчание. Ваймс устоял перед соблазном сдавить его и посмотреть, что будет. — Кто эти люди из Убервальда? — спросил он. Стукпостук открыл рот. Принял смущённое выражение лица. Закрыл рот. Снял очки и принялся протирать их краем рубашки. — Я… Я не совсем уверен. Такого на веку Ваймса ещё никогда не было. — Может, делами с ними занимался один из твоих клерков, — утешительно предложил он. Они посмотрели друг на друга, оба прекрасно зная, что это была неправда. Даже если бы это было так, это уже вызывало бы подозрения. Мгновение Стукпостук выглядел так, будто сейчас заплачет. Ваймс прочистил горло. — Знаю, я лезу без очереди, но дай мне передать его сиятельству собаку, и он сможет сказать мне, что ему от меня надо. Не думаю, что я буду нужен ему надолго. — Нужен по меньшей мере с тех пор, как я здесь работаю, — отвлечённо произнес Стукпостук. — Что? — Что? Стукпостук колебался, потирая свои узловатые пальцы клерка друг о друга. — Командор, вы… не могли бы… — он стрельнул взглядом на двери с обеих сторон кабинета. Он вздохнул и на мгновение закрыл глаза, будто бы от боли. — Я раньше и предположить не мог, насколько мы зависим от решимости его сиятельства. Я ещё никогда не был… таким усталым. Глаза Ваймса сузились. — Он пренебрегает своей работой? — Что? Нет. Он работает больше, чем когда-либо, — Стукпостук начал мерить шагами комнату, зарываясь пальцами в волосы, — он не отдыхает. Почти не ест. Он не останавливается. Я ещё мог совладать с его темпом, когда он работал за троих, но сейчас… сейчас… мой стол выглядит вот так! — он отчаянно указал руками на стол, на котором лежала пара лишних стопок бумаг. Ваймс вспомнил о своём собственном столе и о поле в своем кабинете, который, наверное, можно было отыскать где-то под горами бумаг. Он чуть не рассмеялся. И тогда он поклялся себе, что Стукпостук никогда и ни за что не увидит его кабинета. — У тебя же есть собственные помощники. — Да! И большинство из них прикованы к постели от переутомления, — Стукпостук понизил голос, — пожалуйста, не подумайте, что я веду себя неблагодарно, командор. Дело не только во мне. Я беспокоюсь за него. Он может пострадать, если продолжит в таком темпе. Ваймс с удивлением заметил, что в обычных обстоятельствах сейчас настала бы его очередь сказать: «Я поговорю с ним». Он бы считал это своим долгом, и более того, он был бы уверен, что сможет исправить ситуацию, убедить этого невозможного человека. Может быть, не сразу, потребовалось бы время и упрямство. «Витинари бы постепенно сдался, — подумал Ваймс. — У меня была эта власть над ним». Стукпостук выжидающе смотрел на него. Ваймс покрепче перехватил Ваффлза. — Ну… я тогда пойду? Стукпостук вздохнул. — Конечно, ваша светлость. Проходите, — в его голосе было слышно разочарование. Ваймс вошёл в Продолговатый кабинет. Как только Ваффлз учуял запах хозяина, он горестно взвыл. Ваймс закатил глаза. — Я только что спас твой неблагодарный хвост, — пробормотал он, ставя пса на пол. Ваффлз начал перебирать лапами ещё до того, как они коснулись земли, и устремился к патрицию как арбалетный болт. Патриций поднял бровь, но наклонился и поприветствовал старого пса, погладив того по голове. Ваффлз с носика до лап дрожал от негодования и тут же принялся обнюхивать ноги хозяина, чтобы восстановить свою территорию и достоинство. — Что-нибудь случилось? — осведомился Витинари. Ваймс посмотрел на дверь и снял шлем. — Нет, но я бы посоветовал вам особенно не любезничать с мужчинами из Убервальда, — он повернулся обратно к патрицию. — Вы… — «хотели меня видеть», не смог сказать он. Слова застряли в горле, — что я могу для вас сделать, сэр? Витинари сел в кресло. В последнее время он сидел за столом, в то время как Ваймс стоял на противоположном его конце. — Пожалуй, стоит также пригласить сюда господ из Убервальда. Тебя заинтересует их дело. — А? Дверь открылась. Ваймс повернулся и увидел товарища того пинальщика собак, стоявшего в кабинете с напыщенным триумфом. У него было лицо майора. Пухлые щеки, маленькие глаза, широкий нос с горбинкой и скудные, но фешенебельно зачесанные белые волосы. Он выглядел как патриарх. Из тех людей, которые у себя дома бережно усаживали внуков на коленки, а когда приходили на работу, заставляли недоброжелателей дрожать как осиновый лист. Ваймс почувствовал что-то. Это было не совсем то чувство взаимопонимания, которого он под конец достиг с Ахмедом 71-й час; скорее, он просто разглядел черты, которые разделяют сержанты и капитаны, и к нему пришло осознание, что перед ним стоит стражник, и, более того, высокого чина. — Я есть больше не намерьен ждать! — воскликнул он тоном, предполагающим абсолютную убеждённость. «Не волнуйся, собака два раза хвостом вильнуть не успеет, как для тебя уже будет готова яма со скорпионами», — подумал Ваймс. Он хотел обменяться насмешливыми взглядами с Витинари, но патриций беспристрастно глядел на новых посетителей. Он должен был посмотреть на Ваймса. Несколько недель назад он бы посмотрел на Ваймса. — Тогда вам лучше зайти, капитан Дремль, и приведите господина Старка. Командор, проведи их в маленькую гостевую и, если не возражаешь, растопи камин. Ваймс коротко кивнул и пересёк кабинет, чтобы придержать дверь для вошедших посетителей. Витинари покинул кабинет, вероятно, чтобы поговорить со Стукпостуком. В небольшой комнатке, пристроенной к Продолговатому кабинету, было темно. Вокруг камина стояло три кресла. Ваймс указал на них посетителям, а затем опустился на колено перед камином. Здесь было ещё холоднее, чем в Продолговатом кабинете. Витинари это нравилось, особенно потому, что холод заставлял людей побыстрее переходить к сути. — Это есть прафда, что ты командор сэр Сэмюэль Файмс? — требовательно спросил капитан Дремль. — Сойдёт и просто командор Ваймс, — ответил Ваймс, притягивая корзину с дровами поближе к очагу и раскладывая их для костра. Он знал, что они пялятся на него, — ну вы садитесь, не стесняйтесь, — можно подумать, они никогда не видели, как затапливают камины. Он слышал шорох, пока они наконец усаживались в кресла. Наконец господин Старк произнёс, пока Ваймс выбирал из корзины куски дерева получше: — Разфе патриций не иметь слуг? Ваймс придумал множество ответов на их вопрос. Было бы забавно, если бы он сказал: «Нет, не имеет», или ещё забавнее, если бы он ответил: «Представляете, мне приходится подрабатывать служанкой, чтобы оплатить счета». Но вместо этого он произнёс: — Так вы, получается, одни из этих благородных семей вервольфов? Никогда не приходилось растапливать собственный камин? В комнате стало очень тихо. Ваймс встал и отряхнул бриджи, взял кремень с каминной полки и повернулся к своим зрителям. — Что? Господин Старк крепко сжал челюсть. — Как ты узнать? — медленно спросил он. — Мы есть фстречаться раньше? Ваймс не собирался рассказывать, что он сделал это предположение, основываясь на повышенном интересе Ваффлза к ним и том, как по-особенному мужчина встряхнул головой. Ангва тоже так иногда делала. Встряхивание, которое начиналось с макушки и постепенно опускалось к шее, как у собаки, которая стряхивает воду с мокрой шерсти. Он просто ухмыльнулся. — Добро пожаловать в Анк-Морпорк, — сказал он. Он заметил, что капитан слегка улыбался. К ним присоединился Витинари с Ваффлзом на руках. Ваймс растопил камин и зажёг несколько свечей. Он остался стоять, облокотившись на каминную полку. — Я получил ваше письмо только вчера, — сказал Витинари, занимая последнее кресло, — и не успел рассказать о нем командору. Так что я дам вам представиться. Что интересно, оба мужчины раскрыли рты одновременно, при этом глядя друг на друга, словно именно этого и ожидали. После неловкой паузы капитан милостиво кивнул, и его товарищ начал первым. — Я быть Антоний Старк. Как фы догадыфаться, я из великого рода ферфольфов. Дом моих предкоф есть находиться ф горах Керка. — А я, — сказал капитан, — есть капитан Годфред Дремль, тоже из Керка, — затем капитан почтил присутствующих значимостью своей власти и снова повернулся к Ваймсу, — мы есть охотиться на подозрефаемого убийцу, командор. Ваймс ощутил покалывание в спине, как когда тучи сгущаются перед бурей. — Да? — Да. Мы иметь причины подозрефать: он прячется здесь, ф Анк-Морпорк. Мы хотеть, чтобы фы содейстфофать нам и помогать фернуть его ф Убервальд, где мы судить его по спрафедливость. Витинари заговорил. — Вам лучше начать с начала, капитан, и рассказать нам, что этот человек такого сотворил, чтобы заставить офицера высокого чина на страже… закона и члена клана Старков объединить силы и искать его в месте, столь далеком от вашей юрисдикции, — небольшая шпилька, просто чтобы напомнить им, что они были не в том положении, чтобы что-то требовать. Ваймс заметил паузу в разговоре. Дремль подчинялся какой-то особой власти? — Фсё есть произойти несколько месяцефф назад. Господин Ард Моховик состоять ф группе гномов, они есть заниматься официальные дела с лордом Шриком. Однажды ранним утром он ходить по территории замок, когда на нефо нападать. Он быть жестоко избит и остафлен умирать. К счастью, его находили фофремя, и сейчас он есть идти на попрафку. На него нападать сзади, и он не фидеть, кто это есть такой. Однако кое-кто фидеть челофек, тайком шляющегося по замку примерно ф то же фремя. Человек, которому там не быть места. — Как удобно, — мрачно усмехнулся Ваймс, — кто его видел? И кто-нибудь проверял жертву на наличие укусов? Антоний Старк поудобнее уселся в кресло и улыбнулся. — Там не быть укусофф, — быстро вставил капитан Дремль, недовольно стрельнув взглядом в своего товарища, — но его и не колотить, — он переводил взгляд с Витинари на Ваймса, — дело, которым есть заниматься гномы, было ош-шень щекотлифое, командор. Фопрос заключаться ф урафнофешифании флияний на Керк между местный клан гном, Шриками, и Старками. Нам есть ош-шень фажный, чтобы того, кто софершать это покушение, поймали и предали для правосудий. — Это покушение, — повторил Ваймс, — прошу прощения, капитан, но я простой человек. Когда кого-то покалечили в замке, полном вампиров, я бы начал поиски преступника где-нибудь поближе к дому. — Гнома избифать до полусмерть, это есть софершенно дикарский поступок, — сказал капитан Дремль, качая головой, — даже если бы гномы не быть находиться под защитой лорда и леди Шрик, ни один фампир не опускаться бы до таких грубых методофф. Если кто и быть ф тот замок, то это фервольфы… — Опять ты фыдфигать свои беспочфенные обфинения! — прошипел Старк. — Я же сказать, никто из моих братьефф этого не мог софершать! Фечно ты кланяешься и побираешься перед этими крофожадными… Капитан Дремль вскинул руки в мирном жесте и терпеливо продолжил: — Я есть только собираться сказать, что расследофаний уже исключить и этот фариант. Ваймсу показалось, что капитану нравилось раздражать своего спутника. — Гномы есть профодить собстфенный расследований, как и лорд Шрик. Меня посылать ф качестфе его представитель, чтобы преследофать этот субъект, как только мы узнафали, что его фидеть ф Анк-Морпорк. Клан Старкофф феликодушно посылать Антония сопрофождать меня, ф интересах честный и… — «взаимовыгодного», — подумал Ваймс, — тщательный расследофаний. — Человек, которого они ищут, — сказал Витинари, — как ты мог догадаться, Эдди Снид. Ваймс сделал глубокий вдох и почувствовал, как в спине основательно разыгралась буря. Анк-Морпорк гудел. Слишком много нитей, слишком много угроз, слишком много совпадений, сгущающихся, как чёрные тучи, льющие информацию дождём. Как он должен был понять, что из этого важно и истинно? Как он должен был искать следы во время ливня? — Ты есть знать о нём? — спросил господин Старк. — У нас недавно произошло убийство, — сказал Ваймс, — молодого человека забили насмерть посреди ночи. — Ага! — капитан Дремль резко вскочил. — Так он и здесь продолжать сфой гнусный деяний? — Он быть у тебя, командор? — спросил господин Старк, нетерпеливо наклоняясь вперёд. Ваймс медленно покачал головой. — Мы его ищем. Вервольф тоже встал, словно отменяя право капитана говорить за них обоих. — Тогда у нас быть общая цель, сэр Сэмюэль. Мы будем находить злодея и поймаем его, а когда это произойти, я надеюсь, мы сойдёмся фо мнений, что его присутствие есть быть необходимо, чтобы стабилизировать ситуацию ф Керке. Ваймс тупо смотрел на него. Мгновение спустя мужчина сощурил глаза. Он перевёл взгляд с Ваймса на Витинари. — Мы федь можем быть рассчитыфаемыми на сотрудничестфо со стороны Анк-Морпорк? — Анк-Морпорк признаёт всю сложность положения в Керке, — дипломатично сказал патриций, — однако нашей первостепенной задачей должно быть раскрытие преступления, представшего перед нами. Когда вина или отсутствие таковой в последнем убийстве будет установлена, мы сможем обсудить, как поступить дальше. — Так, послушать!.. — начал капитан Дремль, вздымая грудь. Витинари плавно поднялся с кресла и повернулся к Ваймсу с открытым, ничего не выражающим взглядом. — Я уверен, командор Ваймс сможет дать вам провести некоторое время с подозреваемым, чтобы услышать его версию событий. Ваймс склонил голову в ничего не значащем полукивке и с важным видом заявил: — Уверен, мы сможем что-нибудь устроить. Оба убервальдца на мгновение выглядели так, словно Ваймс намеревался отказать. Но затем капитан Дремль вздохнул и одарил их обоих проницательным взглядом. — Политика, а? Не есть фажный, как далеко я от дом, у меня никогда не получаться от её сбежать, — он поднял голову и, учитывая его высокий рост, посмотрел на Ваймса сверху вниз, — у тебя есть фыбор, командор Ваймс. Я могу быть твой союзник или стать твоей проблемой. Фыбирай с умом. «Да ты в любом случае станешь проблемой, — подумал Ваймс. — Особенно учитывая, как вы друг с другом собачитесь». Они вернулись в Продолговатый кабинет, обменялись пустыми любезностями и некоторой полезной информацией. А потом Ваймс и Витинари остались наедине. — Как удачно, — сказал Витинари тоном, который невозможно было прочесть, — получить в помощь двух таких резвых гончих из нашего дружественного соседа Убервальда. Теперь, вне сомнений, поиски Эдди Снида пойдут гораздо быстрее. Ваймс кивнул. — Да, сэр. Потому что теперь мне придется пошевелить задницей, чтобы добраться до него прежде, чем это сделают они. Витинари кашлянул и некоторое время изучал потолок. — У тебя такая интересная манера выражаться, командор, и такой циничный ум. Неужели ты не видишь преимуществ в их визите? Ваймс медленно и глубоко вдохнул и так же медленно выдохнул, давая себе время на размышления. — Эдди Снида теперь можно привязать к еще одному жестокому нападению. Это информация. Мне нравится информация, сэр. Но мне не нравятся вампиры и вервольфы, которые суются со своей политикой в мой город. — Пока что я не вижу причин не давать им свободу действий, но если они будут слишком сильно болтаться под ногами, дай мне знать. — Спасибо, сэр. Дремль был не дурак, подумал Ваймс. Совсем не дурак. Он был опытным человеком и, вероятно, обладал развитым критическим мышлением. Но возраст, казалось, сделал его слишком довольным жизнью. «Ну да, это он умеет», — подумал Ваймс и посмотрел туда, где его старый нагрудник кое-как закрывал его живот. Как легко было забыть, что изменения были неизбежны, увязнуть в старых и комфортных привычках. Быть может, Дремль мог бы растрясти обстановку и выкурить Эдди Снида из его маленькой норки, но Ваймс в этом сомневался. Анк-Морпорк не позволил бы себя растрясти людям, которые не научились для начала обращаться с ним бережно. Стоило, однако, упомянуть Антония Старка Ангве на случай, если она знала его. — На сегодня все, командор. Ты свободен, — Витинари одной рукой просматривал бумаги на своем столе, а другой баюкал Ваффлза. Ваймс повернулся к нему. — Сэр, если позволите… — его сердце билось о ребра. У него не было права говорить то, что он собирался сказать. Витинари выжидающе посмотрел на него. — Конечно, командор. Ваймс прочистил горло. — Ну… Возможно, вам стоит… сделать перерыв, хотя бы на пару часов, сэр? Я слышал, вы в последнее время очень усердно работали. — Мне бы хотелось думать, что я работал усердно с тех пор, как занял этот кабинет, — ответил Витинари. — Конечно, сэр, но даже у вас есть свой лимит. Я… Этот город не хотел бы узнавать, когда он настанет. Витинари поставил Ваффлза на пол. Когда он поднимался на ноги, Ваймс заметил кратчайший намек на дрожь в его теле, будто оно протестовало. Чтобы скрыть это, он энергичным движением смахнул шерсть с сюртука. Стукпостук был прав; если Витинари достиг точки, когда уже не мог хорошо контролировать своё тело, пора бить тревогу. — Не беспокойся, командор. Ты ведь и сам знаешь, работы никогда не убавляется. Но я себя вполне хорошо чувствую, — он улыбнулся, намеренно беспечно, с неприкрытой фальшью. От его улыбки стало больно. А затем стало ещё хуже, когда его взгляд стал сердечным и утешительным. — Работа — вся моя жизнь, командор. Я счастлив. Он лгал. Лгал, чтобы пощадить чувства Ваймса. Ваймса бросило в жар от ужасного осознания. У него ещё осталась власть над этим невозможным человеком! Он использовал её, чтобы причинить ему боль. Теперь пора было попытаться сделать с ней что-то хорошее. — Ваш… Ваш пёс переживает за вас. Ветинари застыл, сжав челюсть. Его глаза распахнулись достаточно широко, чтобы послать предостережение. Но Ваймс только и мог, что беспомощно смотреть на него в ответ. Он и сам не знал, кого имел в виду. Мгновение спустя Ваймс сделал шаг назад и уважительно поклонился. — Пожалуйста, подумайте о том, чтобы немного отдохнуть, сэр. Ради всех нас. Он вышел прежде, чем патриций был вынужден придумать очередной саморазрушительный ответ.