Putting the Commander to bed

Конечно, сержант Ангва была права. Ему стоило сперва пойти домой и отоспаться, тогда он был бы более подготовлен к этому. Патриций принял его в саду. Ваймс увидел его издалека, гуляющим среди голых деревьев и тонких живых изгородей. С такого расстояния он и сам походил на иссохшее чёрное дерево. Он тяжело опирался на свою трость. Ваймс подумал, не пройтись ли рядом с ним в мирной тишине. В груди заболело. Когда он приблизился, Ваффлз выбежал на газон, рыча и гавкая, словно генерал, воинственно дувший в трубу. Витинари резко обернулся, увидел Ваймса и коротко свистнул собаке, и хотя Ваффлз тут же остановился, рычать он не перестал. Ваймс шёл дальше в полусне, и Ваффлзу пришлось бочком отходить назад. Ему запретили атаковать, но он ни за что не стал бы поворачиваться спиной к своему врагу. Он отступал, пока задними лапами не нащупал сапоги Витинари и тот не взял его на руки. Никто из них не прокомментировал происшествие. Ваймс встретился со взглядом Витинари, серьёзным, гениальным, и с облегчением понял, что, конечно, патриций уже обо всём знал. — Как проходит охота? — тихо спросил Витинари. Ваймс выпрямил спину и отдал честь. — Сэр, я… — он вдруг покачнулся, голова неожиданно закружилась. Витинари смотрел куда-то в сторону. — Присядь, пока ты не упал, командор. Рядом стояла скамья. Ваймс сел на неё. — А теперь докладывай. Ваймс призвал свой разум к порядку. Он посмотрел в глаза человека, который никогда не колебался, и слова пришли к нему, потому что должны были, потому что он получил приказ. Он едва ли осознавал, что говорит, но Витинари не прерывал его. В конце концов он дошёл до недавних событий. — …Посмотрим, даст ли нам доктор название улицы на случай, если там мог обитать Снид. Сержант Ангва расспросит нежить, вдруг он окажется одним из них. Мы также расспросим соседей Крю, узнаем, не делал ли Снид или кто-либо ещё что-нибудь странное в последнее время. И попытаемся найти господина Крю, поскольку он единственный, кроме Снида, у кого может быть мотив. И это… всё, сэр. — Хорошо. Тогда, я полагаю, у тебя много дел. Его тон говорил о том, что они закончили, но Ваймс остался сидеть, где сидел. — На данный момент я удовлетворён, командор. Не смею тебя задерживать, — произнёс Витинари не холодно, но беспристрастно, как камень, лишённый эмоций. Он даже не смотрел на Ваймса, стоял вполоборота от него, бездумно почёсывая подбородок Ваффлза и глядя куда-то вдаль. Трость покоилась у куста живой изгороди. — Я… — начал Ваймс. Витинари повернулся к нему и посмотрел на него с вежливым любопытством. — Да, командор? Когда ты в последний раз называл меня по имени? Погодите-ка, я знаю, когда. И с тех пор ни разу. Если бы не усталость, Ваймс бы взял над собой верх, проглотил свою потребность и ушёл прочь, но сейчас он будто плыл в тумане. Он не поднялся со скамьи, а остался сидеть перед своим патрицием, потому что здесь должно было случиться его покаяние. — Я мог это остановить, — Ваймс склонил голову, не в силах встретиться со взглядом Витинари, — я был там, совсем неподалёку. Я бы услышал крик или как захлопнулась дверь, да хоть что-нибудь, — следующие слова дались ему с большим трудом, — но я спал. Спал, прислонившись к стене. Наступила долгая тишина, прерываемая лишь вертящимся в руках Витинари Ваффлзом. Наконец он произнёс: — Каждый день Стукпостуку приходится отвергать людей, на которых у меня попросту нет времени. Каждый день мне приходится отказывать кому-то в деньгах, помощи, привилегиях, потому что я уже принял трудное решение применить их в другом месте. Каждый день я выслушиваю отчёты. Смерти на плохих дорогах, которые я не починил, предпринимательства закрываются, потому что я не поддержал их дела, и люди умирают от голода, потому что я их не прокормил. Ваймс посмотрел на него. — Вы не можете знать заранее, как обернётся тот или иной ваш выбор, сэр, — слова Рози Лады вдруг пришли ему в голову. — К тому же… вы управляете городом не один. Витинари не улыбнулся, но в его глазах проскользнуло милосердие. — Как и ты. Прошлой ночью ты мог бы идти чуть быстрее и быть уже далеко оттуда, когда убийца постучался в дверь. Ты мог выбрать другую дорогу, и тогда на твоём месте оказался бы молодой констебль, может, к лучшему, а может, и нет. Люди умирают каждый день, потому что мы не подоспели к ним. В этот раз ты лишь оказался достаточно близко, чтобы ощутить всю несправедливость этого. Но Ваймс не сознался ему в главном, в том, отчего ему было так невыносимо смотреть в пустые, отчаявшиеся глаза госпожи Крю. Что пока Дэнни Крю жестоко избивали до смерти, Ваймсу снилось, что он целовал своего патриция. Он снова опустил голову под давлением невыносимого стыда. Он не столько увидел, сколько почувствовал, что Витинари, колеблясь, протянул к нему руку, но тут же дал ей безвольно опуститься. Витинари прочистил горло. — Я дал герцогине обещание, что буду внимательнее следить за твоим здоровьем, командор. Кажется, я и так уже нарушил своё обещание, но лучше поздно, чем никогда. Я велю подать тебе карету, на которой ты поедешь домой и отоспишься. Или… — быстро добавил он, когда Ваймс открыл рот, чтобы возразить, — можешь отправиться прямиком в яму со скорпионами, потому что, веришь ты или нет, я всё же правлю этим городом один, и я лишь почти добродушный тиран. Ваймс тяжело поднялся на ноги и отдал честь. — Да, сэр. — Чудесно. Пожалуйста, передай герцогине мои извинения. По дороге до дома Ваймс задремал, потом всё же кое-как переместился из кареты в кровать. Он смутно осознавал, как Вилликинс стягивает с него сапоги, отбирает шлем, вытаскивает его из застёгнутого нагрудника и пытается снять с него кольчугу, но это ему не удалось, и Ваймс снова погрузился в сон. Через, как ему показалось, несколько часов он почувствовал присутствие Сибиллы. Она присела на кровать рядом с ним. Она погладила его по щеке, и он снова закрыл глаза и прильнул к её прикосновению. Он так устал. Матрас прогнулся под ней, и он прижался к её бедру. Его успокаивало её присутствие. — Заходила сержант Ангва, чтобы… нет, не вставай, она уже ушла. Ваймс поднялся на ноги и направился к умывальнику, по дороге стягивая с себя одежду. В кувшине была вода. — Я должен вернуться, — сказал он, растирая водой шею и грудь. Сибилла укоризненно усмехнулась, доставая для него чистую одежду. — Нет, дорогой, ты пойдёшь туда только утром. Моркоу там пока за главного, а Ангва сменит его в ночную смену. Она просила передать тебе, что она разослала констеблей по всему городу, чтобы те собрали больше информации. Может, они даже найдут… — она запнулась, едва заметно вздрогнув, — мужчину, которого вы ищете, — должно быть, Ангва рассказала ей об убийстве. Ваймс принял из её рук нижнее бельё и натянул на себя. — Извини, Сибилла, но я не могу просто так проспать всю ночь. Я и так уже… Он собрался отступить, но она обвила его руками. Её губы коснулись его плеча. С самой их ссоры они не делали ничего подобного, а он так скучал по этому. Это было почти невыносимо. — Нет, мой Сэм, — начала она, — ты просто подремал. Ты уже больше недели нормально не спал, и я уже начинаю тосковать без тебя в постели. Можешь немного поесть, если хочешь, но потом ты отправишься обратно в кровать, а не на работу, — с чудесной непреклонностью сказала она. Недолго думая, он потянулся назад, желая со сладким трепетом ощутить, как она притянет его к себе ещё крепче, но когда она почувствовала, что он отстраняется, она тут же почти что резко разжала объятья и торопливо принялась выуживать его домашние тапочки из-под кровати. У Ваймса в животе завязался узел, когда он понял, что она всё ещё боялась сделать что-нибудь, чего он бы не хотел. Вот только именно этого он и хотел, чтобы она уложила его в постель, заставила повиноваться её сладким, нежным указаниям, освободила его от чувства вины, твердившее ему, что он не имеет права отдыхать, пока госпожа Крю сидела в Псевдополис-Ярде, ожидая известий. Теперь ему предстояло самому принять это решение. Он напомнил себе, что у него были отличные, компетентные офицеры, которым он нужен отдохнувшим и готовым взять всё на себя, когда их силы будут на исходе. Сам он никогда бы не потребовал, да что там, не позволил бы им так себя истощить. Он знал, что эти доводы были верны, но это почему-то не делало их убедительными. Он немного поел, посидел у камина, а потом, будучи совершенно уставшим, он отправился в постель. Когда он поцеловал Сибиллу в щёку на ночь, он постарался вложить в этот поцелуй всю свою признательность и любовь. Он уснул, и ему снился сон. Ему снилось, что он стоял на ступенях дворца вместе с Сибиллой и Витинари. Они ласкали его, забирались руками под одежду, целовали его шею, плечи, лицо. Невесомые прикосновения их губ щекотали и раззадоривали его. Он был возбуждён, свободен от всяких сомнений, лишь частично осознавая, что это всего лишь сон. Его переполняло удовольствие, он чувствовал, что кончит, стоит только одному из них наконец просунуть руку в его штаны. Но по ступеням всё время сновали люди, и им то и дело приходилось уступать им дорогу, отходить в сторону и начинать сначала, только чтобы снова оказаться прерванными кем-то. А потом люди стали останавливаться, чтобы поглазеть, и Ваймса разрывало между желанием разогнать толпу или остановить своих любовников, пока он не проснулся, как раз тогда, когда Витинари наклонил голову, чтобы поцеловать его в губы, и диссонанс между противоречивыми желаниями сбежать и остаться достиг своего апогея, и он с болезненной судорогой вырвал себя из сна. Некоторое время он лежал, тяжело дыша, преисполненный досадой. Чудесно, как раз этого ему и не хватало. Небо, виднеющееся через щели в шторах, было серым, но до рассвета было всё ещё далеко, и Ваймс это чувствовал. Если он выскользнет из постели сейчас, Сибилла будет в нём разочарована. Город гудел, полный напряжения, сгущавшего воздух всякий раз, когда надвигалось что-то большое. Он чувствовал его уже некоторое время, но прежде ему казалось, что дело в заражённых гномах. Может, он ошибался. Город звал его, требовал его присутствия, но сейчас, лишь на этот раз, он не хотел отзываться на призыв. По крайней мере пока. Его жена лежала вполоборота к нему, тихо похрапывая. Воротничок её ночнушки перекосился набок, открывая взгляду её роскошное декольте. Ему захотелось лечь ближе к ней, оттянуть мешающую ткань ночнушки и разбудить её, прильнув губами к большому соску, посасывать его, пока она не застонет, проснувшись, смущённая, но счастливая. Для него ничто не шло в сравнение с величественным бюстом его жены. Такой мог и сознания лишить. Что однажды и произошло, они тогда немного увлеклись. И, боги, как её грудь вздымалась, когда она была рассержена. Все эти мужчины вокруг вообще осознавали, что они упустили? Её груди были посланием богов, тяжёлые, тёплые, её потрясающие вишнёвые соски с мягкими, атласными ареолами, а если их погладить, их кончики становились твёрдыми и тёмными, и как восхитительно вздыхала Сибилла, когда он проходился по ним языком. А теперь он и сам знал, каково ей было в такие моменты. Ей нравилось, когда он не церемонился, задевал зубами, оттягивал, даже кусал, хоть и осторожно. Она только… Ну, она-то едва задевала его соски, и ему вдруг стало любопытно, как он отреагировал бы на более жёсткие ласки, что бы они с ним сделали, если он даже от простых прикосновений был готов сойти с ума? Он ощутил укол вины за то, что позволяет себе размышлять о таких вещах, пока другие сейчас были в трауре, но проснуться в предрассветный час было сродни тихому сну. Его окутывал необъяснимый покой, а разум ничего не сдерживало, и дневная жизнь находилась где-то далеко-далеко. В конце концов любопытство одержало верх над тревогой, и Ваймс скользнул рукой под ткань сорочки, нащупав кончиками пальцев свой сосок. Он закрыл глаза и сосредоточился на этом едва ощутимом ощущении. Было немного щекотно. Он ещё никогда не трогал себя подобным образом, и шелковистая мягкая поверхность под его пальцами ощущалась довольно приятно. Не так, как у Сибиллы, но достаточно непривычно, чтобы заставить его продолжать. Постепенно приятные ощущения начали набирать силу, словно его тело вдруг осознало, что происходит что-то интересное, и насторожилось. Он услышал собственные вдохи, поверхностные, ровные. Его мысли блуждали в никому не известном направлении. А Витинари восхищался телом Сибиллы? Ему нравилось думать о том, как бы он удовлетворил её? У него раньше вообще были любовники? Ваймс, конечно, слышал разные слухи, но он никогда не видел ни малейшего признака того, что патриция мог интересовать секс, пока он вдруг не осознал, что этот мужчина выказывает интерес к его персоне. Думал ли Витинари о его теле в таком ключе? Ваймс не мог себе представить, что в нём могло быть такого, о чём стоило бы грезить. Ему иногда говорили, что у него хорошо сложенные голени. Голени возбуждали людей? В тот раз он раздел меня в постели. Его это возбудило? Меня точно возбудило. Он снова ощутил это чувство, глубоко в груди, оно сводило его с ума. Ваймс оставил свой сосок, проведя ладонью ниже к животу. Он вздохнул. Как выглядел Витинари под всеми этими строгими, пыльными чёрными одеяниями? Раньше Ваймсу доводилось видеть его частично оголённым, например, когда патриций оказался прикован к своей постели из-за отравления. Он был весь худой, с узкой грудью и длинным торсом, по которому проходила прямая полоса тёмных волос, пока не скрывалась за линией его брюк. У Ваймса по всей груди росли светлые кудрявые волосы, но у Витинари было больше контраста с абсолютно гладкой грудью. Как выглядел его член? Ваймс рассеянно провёл руку ниже, беря в ладонь свой собственный. Он уже наполовину встал и начинал распаляться. У Ваймса он был короткий, но толстый, что нравилось Сибилле. Обычно ему приходилось поначалу входить медленно, особенно в те разы, когда они обходились без долгих прелюдий и она была не совсем готова. Но она всегда улыбалась ему, с раскрасневшимися щеками и блеском в глазах, и когда он делал первый толчок, она вскрикивала и вздрагивала, охваченная удовольствием. «О, да, ох, Сэм, ооох! Ох, осторожно, дорогой!» Член Витинари представлялся Ваймсу исключительно длинным и тонким, как и он сам. Интересно, был ли он накренен в сторону, и если так, то влево или вправо? Каково было бы Сибилле, если бы её взял он, в сравнении с её мужем? Или… Витинари хотел чего-то иного? Было ли… Было ли это приятно, когда мужчину брал другой мужчина? Должно быть приятно, так? Иначе зачем бы они стали этим заниматься? Ему было приятно, когда Сибилла касалась его там, это было странное, бросающее в дрожь удовольствие, которое заставило его ощутить пустоту, заставило его впервые задуматься, каково это, когда эту пустоту заполняют. На мгновение Ваймс представил, как он стоит на четвереньках, ощущая на своих бёдрах сильные руки Хэвлока Витинари. Представил, как расставляет колени и сжимает в руках подушку, как иногда делала Сибилла. Попытался представить твёрдый, горячий, влажный член, входящий в него по самое основание, отчего бёдра Витинари с хлопками ударялись о ягодицы Ваймса. Представил, как Витинари издаёт довольный стон, поглаживая рукой по спине Ваймса и хриплым голосом произнося: «Хороший мальчик, Сэмюэль. У тебя прекрасно получается». Ваймс быстро вскочил с кровати, лишь в последний момент вспоминая об осторожности, чтобы не разбудить жену. Он накинул халат и тапочки и выскользнул из спальни. Ему нужно разбудить жену и возбудить её так же сильно, как сейчас был возбуждён его идиотский торчащий хер, подарить им обоим удовольствие, в котором они остро нуждались, но он не мог этого сделать. Ему казалось, что он не должен был просить её о близости, когда сам же отказал ей прежде, и она тоже молчала. Так что они не занимались сексом вообще, и вместо этого Ваймсу снились дурацкие, полные тревоги эротические сны и опасные, коварные грёзы. Не то чтобы они и до этого часто занимались сексом. Это зависело от других событий, происходящих в их жизнях, и значение колебалось от нескольких раз в неделю до ни одного раза за весь месяц. Но теперь, когда секс исчез насовсем, Ваймс вдруг обнаружил, что хочет только этого. Только вот он хотел, чтобы всё было просто. А не пропитано душевной болью. Он вернулся в гостиную, разжёг огонь в успевшем потухнуть камине и некоторое время сидел в кресле, глядя на пламя и размышляя, обдумывая каждую деталь, которую им удалось узнать в этом расследовании, и ища ответы на все вопросы, которые у него были. В конце концов он задремал в кресле и проспал там до самого утра.

***

К облегчению Ваймса, госпожа Крю наконец покинула Ярд к его приходу. Моркоу рассказал, что он вчера вернулся от белошвеек как раз к тому времени, как Редж закончил подготавливать тело. Редж сделал всё, что мог, чтобы очистить и забинтовать останки Дэнни, особенно изуродованную половину головы. Госпоже Крю показали только его нетронутую половину лица, оставив остальное тело скрытым под простынёй. Но с ней всё равно случилась истерика. Моркоу пришлось бежать обратно к белошвейкам за госпожой Ладой, она пришла в Ярд вместе с Тилли, и они увели госпожу Крю. — Вряд ли у кого-нибудь ещё получилось увести её, но в конце концов она ушла спокойно. Прежде чем уйти со смены, сержант Ангва сдала свой рапорт. Фред, Моркоу и Ангва собрались в кабинете Ваймса вместе с ним самим, чтобы обсудить то, что им удалось на данный момент узнать. Им действительно удалось найти квартиру Снида, но если верить хозяину, сдававшему её, Снид почти там не бывал и в последний раз заходил очень давно. Сама квартира была обставлена скудно, и личных вещей в ней почти не было. Она выглядела нежилой. Но она располагалась в районе, в котором никто не стал бы задавать вопросов. Хозяин мало что смог рассказать о жильце кроме того, что он ему не особенно нравился, но он внёс оплату за несколько месяцев вперёд, так что жаловаться было не на что. Сержант Колон, сидевший на стуле, нахмурился. — С чему такому парню платить за несколько месяцев вперёд? Какие деньги надо получать, чтобы иметь возможность делать такие вещи? — Тилли упоминала, что он был при деньгах, — добавил Моркоу, просматривая свои записи, — но она не знает, чем он зарабатывал на жизнь. Фред озадаченно склонил голову. — Зачем он тогда снимает квартиру в Болотном Переулке? Кто захочет там жить, если может позволить себе место получше? — Кто-то, кто не хотел бы быть замеченным, — ответила Ангва, — вряд ли он зарабатывает на хлеб честным трудом. Мы знаем, что он вор, раз украл целый экипаж. Такое обычно не выбирают, когда крадут впервые в жизни. — А ещё, — встрял Ваймс, — зачем ему вообще понадобилась повозка? Он что, увидел её стоящей без присмотра на улице и подумал, что чудесно было бы прокатить на ней невесту? Если верить свидетелю, чьи слова любезно передал нам Доктор Генри, он просто вскочил на козлы и уехал. Он не мог спланировать этого заранее. — Так кто же станет красть что-то настолько большое и легко узнаваемое просто потому, что ему этого захотелось, и использовать в очевидно дурацкой авантюре? — Идиот, — заключил сержант Колон. — Или безумец, — предположил Ваймс. — И никто его не знает, — продолжал Фред, — я поговорил со всеми нашими постоянными подозреваемыми, но они ничегошеньки о нём не слышали. Даже Моркоу его не знает. Постоянные подозреваемые являли собой парней из бара. Они-то и были ключевой частью информационной сети Анк-Морпорка. — Он провёл в городе по меньшей мере шесть месяцев, — сказал Моркоу, продолжая перелистывать страницы в блокноте, — потому что именно тогда он впервые пришёл к госпоже Ленгли. — От нелюдей пока ничего не слышно, — сказала Ангва — она стояла, подпирая спиной стену и сложив руки на груди. Её глаза выглядели уставшими. — Но я продолжу спрашивать, хотя я даже не уверена, чем он таким может быть. И всё же… — она пожала плечами, — я ещё поспрашиваю, — мешки у неё под глазами напоминали скорее синяки. Ей пора было уходить на заслуженный отдых. После того, как они завершат эти два расследования («Боги, только бы мы их завершили», — подумал Ваймс), стоит устроить недельный отпуск всей Страже, и пусть Анк-Морпорк управляется как-нибудь сам. — А что насчёт господина Крю? — спросил Ваймс у Моркоу. Тот снова уткнулся в блокнот. — Кажется, никто из тех, с кем мы говорили, не видел его с тех пор, как Дэнни выгнал его из дома. И никаких подозрительных происшествий тоже не было. Ну, кроме того, что там обычно происходит, — он пожал плечами, — знаете, это всё-таки Тени. — Как сказала сержант Ангва, мы ещё поспрашиваем, — заключил Ваймс, вставая, — поговори с достаточным количеством людей достаточное количество раз, и в конце концов кто-нибудь да что-нибудь будет знать.

***

Ваймс надеялся, что боль вскоре уйдёт. Она не ушла. В свой следующий визит в Продолговатый кабинет он жалел о каждой лишней детали, которую он вписал в свой недельный отчёт, потому что его сердце разносило жидкую боль по его венам и ему едва ли хватало сил сосредоточиться на собственном почерке. В обычных обстоятельствах ему не понадобилось бы вообще ничего писать, но теперь свободный разговор с Витинари являлся сущей тяжестью. Они постоянно нарывались на дыры в диалоге, которые раньше заполняло небольшое подтрунивание, какой-нибудь личный вопрос или мысль, которую можно было доверить собеседнику. Теперь же были только неловкие паузы. Пока Ваймс читал свой отчёт, Витинари сидел за своим столом с Ваффлзом на коленях, спокойный и сосредоточенный, являя собой картину безразличного общественного деятеля. Он гладил Ваффлза по голове, и Ваймс не мог смотреть на это без содрогания. Его до сих пор преследовали эти сны. Госпожа Лада говорила, что Витинари было больно, но это не могло быть правдой. Посмотрите на него, ему же откровенно скучно! Когда Ваймс дочитал свой рапорт, он испытал такое облегчение, что забыл подождать возможных вопросов или хотя бы попрощаться и просто развернулся к выходу. — Спасибо, командор, — резко сказал Витинари, заставляя Ваймса обернуться назад, — я хотел бы спросить ещё кое-что, если у тебя есть время. Как продвигается расследование дела с обезумевшими гномами? Честно говоря, Ваймс был так сосредоточен на убийстве в Тенях последние несколько дней, что оставил это дело по большей части только капралу Задранец и сержанту Детриту, который нанимал в констебли троллей и гномов, чтобы поддержать порядок в городе. — Мы собрали много информации, сэр, но… не особо продвинулись в расследовании. Мы ещё ждем ответа от их родичей из Овцепиков. Мы надеемся, что они помогут нам пролить свет на эту загадку. — Письма… — Витинари поморщился, — они занимают много времени, к тому же ответ, а то и само прошение легко может потеряться по дороге. — Сэр? — Я не смогу откладывать суд дольше, командор. Гномы и тролли до сих пор устраивают беспорядки, хотя день Кумской Долины давно прошёл. — Ничего такого, с чем мы бы не справились, сэр. — Это только пока, — резко сказал Витинари. Он поставил Ваффлза на пол и встал, но остался стоять за столом, к большому облегчению Ваймса, — если мы прождём ещё дольше, тролли начнут обвинять нас в попытке замять покушение на убийство. — Но если мы не будем делать всё, что в наших силах, чтобы как следует разобраться в ситуации, гномы обвинят нас в том, что мы наплевательски относимся к делу, потому что обвиняемый не человек, сэр. — Именно, — Витинари вздохнул. — Это довольно печальное дело. Если это окажется безумием, то лучшее, на что может надеяться господин Серебрун, это жизнь под замком либо в бедламе, либо в тюрьме. Если же окажется, что его состояние излечимо, то на него всегда будут смотреть как на гнома, который однажды сошёл с ума и может сделать это снова. При любом раскладе на счастливый исход надеяться не приходится. Морщинка между бровей Ваймса разгладилась. Он едва не улыбнулся, радуясь тому, что Витинари понимал, насколько удручающим было положение старого гнома. Витинари поднял взгляд, увидел выражение лица Ваймса и тут же повернулся к нему спиной и прошёл к окну, не сгибая в колене ногу. Ваффлз последовал за ним по пятам и уселся рядом. В последнее время невозможно было увидеть патриция без своего верного компаньона, Ваффлз вечно следовал за своим хозяином. А может, так было, только когда Ваймс был рядом. Ваймс перестал улыбаться. «Нога беспокоит вас, сэр?», — спросил бы Ваймс, и Витинари принял бы это внимание и сказал бы что-нибудь о холодной, дождливой погоде, заставляющей разболеться старую рану, и о том, что Ваймсу не стоит беспокоиться, потому что Стукпостук уже делает это за него. Но теперь они не могли об этом говорить. — С этим нужно разобраться, командор, — произнёс Витинари, не оборачиваясь, — если мы не примем решительных мер, это будет выглядеть так, будто городу наплевать на то, что творят друг с другом тролли и гномы. Важно, чтобы оба народа понимали, что мы не потерпим и не поддержим их вражду в Анк-Морпорке. У них нет права мутузить друг друга только потому, что у них для этого отведён особый день в году. — Да, сэр. — Что означает, командор, что у тебя осталось мало времени. — Я понимаю, сэр. — Прекрасно. Не смею больше тебя задерживать. — Сэр. Уже повернувшись к выходу, Ваймс услышал, как Ваффлз победоносно фыркнул. Может, его хозяин и простил большого злого человека за то, что тот угрожал ему, но Ваффлз этого не забудет. Ваймс заскочил в голубятню при дворце, чтобы послать сообщение капралу Задранец. Он явится туда сам через три четверти часа, и ему хотелось бы, чтобы она была готова представить ему всё, что она нашла и не нашла. По дороге обратно он остановился на небольшой площади с маленьким фонтанчиком, снял плащ и смочил его в воде, чтобы оттереть с него голубиный помёт. Он заметил, что на другой стороне фонтана сидел мужчина, который занимался тем же, чем и Ваймс, чтобы отмыть чёрные пятна копоти со своих одеяний. Их взгляды встретились. — Добрый день, командор Ваймс, — поприветствовал его Томас Зильберкит, глава гильдии Алхимиков. — Добрый день, господин Зильберкит, — ответил Ваймс. — Чёртовы птицы, а? — спросил Зильберкит, указывая на испорченный плащ. Ваймс кивнул. — Чёртова… алхимия? — предположил он, кивая в сторону почерневшей одежды. Зильберкит пожал плечами. — Ну да, знаешь же, как это бывает. Издержки профессии. Ваймс провёл достаточное количество времени, лёжа на полу собственного кабинета, ожидая, пока у него в ушах перестанет звенеть после очередных «издержек профессии» алхимиков, чья гильдия располагалась совсем рядом, так что да, он прекрасно знал, как это бывает. — Полагаю, у вас там теперь особенно взрывоопасно, учитывая, что ваш гений алхимии вернулся из Убервальда? Зильберкит нахмурил лоб. — Наш… гений алхимии?.. — Генри? Доктор Генри? — Ах, Генри! Старый добрый Генри, — Зильберкит цокнул языком и покачал головой. — Нет, боюсь, он хоть и вернулся в Анк-Морпорк, но не к нам. Слишком занят этой авантюрой, своим Центром Фартинга или что-то вроде этого, — он пожал плечами, — возможно, оно и к лучшему. От этого, как ты и сказал, прибавилось бы взрывов. Хотя он, конечно, мог измениться за время, проведённое в Убервальде. Ваймс обошёл фонтан и сел на его край рядом с Зильберкитом. — Ты же сейчас не о взрывах говоришь, да? Зильберкит улыбнулся. — Нет, не о взрывах. У нашего Генри был тот ещё нрав. С амбициозными юнцами всегда так, особенно когда они умные. А Генри очень, очень умный. Да он чёртов гений. По правде говоря, далеко не все опечалились, когда он покинул гильдию. — Хм, — Ваймс задумчиво провёл языком по зубам, — а по мне, так он сама приветливость, — он заметил любопытный взгляд алхимика и быстро пояснил, — он помогает Страже с расследованием. Я всё никак не могу решить, нравится он мне или нет, — это было ложью. Ваймс давно и с полной уверенностью решил, что этот человек ему крайне не нравился. И если эта неприязнь была вызвана исключительно ужасным настроением Ваймса в день их встречи и тем фактом, что Ваймс в принципе подозревал всех и вся, то так тому и быть. — Да, с мужчинами у него часто случались тёрки, — сказал Зильберкит, ухмыляясь, — это может объясняться тем, что тёрся он и с женщинами, — он подмигнул, — в конце концов, именно из-за этого у него начались неприятности, — он заговорщицки наклонился к Ваймсу. — Ты знаешь, почему ему пришлось покинуть Анк-Морпорк? Глаза Ваймса сощурились. — Неужели он?.. — Да, — кивнул Зильберкит, — закрутил интрижку с женатой женщиной. Он был привлекательным парнем. Ей, должно быть, хотелось приключений, а ему денег. Он ведь сирота, знаете ли, к тому же готовился к экзамену на алхимика, параллельно обучаясь медицине. Ваймс нахмурился. — В Анк-Морпорке нет заведения, обучающего медицине. Есть, конечно, Гильдия Цирюльников, но… — Да, конечно, ты прав, там он и ходил в учениках, — Зильберкит кивнул собственным мыслям, подправляя память, — вечно путаю. Помню только, что он одновременно учился быть и врачом, и алхимиком. Это была та ещё провокация, будто бы все остальные были хуже его, раз могли уместить в своих головах только одну дисциплину, — старик снова вздохнул. — Нет, пожалуй, оно и к лучшему, что он не вернулся к нам со всеми своими новоприобретёнными знаниями из Убервальда. Он, наверное, уже перерос свою старую гильдию. Даже до своего отъезда его посещали странные идеи. Например, совместить алхимию с медициной. Ваймс склонил голову набок. — А вы разве этим уже не занимаетесь? Вы же делаете всякие зелья и всё такое?.. Зильберкит поднялся на ноги и потёр замёрзшие ладони друг о друга; на каменном фонтане было довольно холодно сидеть. — Ну да, у нас в разработке находится эликсир вечной молодости, но мы не занимаемся, — он усмехнулся, — медициной на практике. Этим пусть гильдия аптекарей занимается. Ваймс тоже встал. — А что стало с женщиной? — Кажется, ей с мужем пришлось переехать в Орлею. Скандал был нешуточный. Бедному Генри пришлось покидать город в спешке, — он заговорщицки ухмыльнулся. — Видишь ли, студенческое поприще — не единственное место, где Генри умудрился воткнуть вилку в несколько блюд сразу, — Зильберкит усмехнулся. — Рогоносцев оказалось столько, что они могли бы основать целую гильдию. Может, там Генри бы их научил, как нужно обращаться с женщинами. После того, как он попрощался с Зильберкитом, Ваймс направился в Незримый Университет. Он схватил за шиворот первого подвернувшегося под руку волшебника, спросил у него, где Аркканцлер, и был направлен в университетские сады. Там он попросил уточнения у ещё одного волшебника, читающего старичка, который держал книгу в паре сантиметров от собственного лица. — Ты очень скоро его увидишь, — сказал старичок, не отрываясь от книги. — Просто сделай три шага влево. Точно не пропустишь. Ваймс собирался было потребовать больших объяснений, но полоумный старикан уже направился прочь. Ваймс тяжело вздохнул, проклянул волшебников и все их промыслы и сделал три шага влево. Теперь он стоял на тропинке в траве, протоптанной, а не вымощенной из камня. Она была узкой и в ширину вмещала в себя только одну пару ног. Ваймс какое-то время стоял на месте, размышляя, что он, должно быть, стоит на какой-то магической нажимной плите, а потом вдруг услышал громогласное: — ЭГЕ-ГЕЙ, ПОСТОРОНИСЬ, СЭМ, СТАРИНА! — ему как раз хватило времени, чтобы отскочить с пути Наверна Чудакулли, прежде чем тот растопчет его. Аркканцлер притормозил, а затем развернулся и лёгкой трусцой подбежал к растянувшемуся на траве Ваймсу. — Доброе утро, командор! — весело провозгласил Чудакулли, выполняя упражнение «бег на месте». Помимо неизменной остроконечной шляпы на нём был спортивный костюм. — Ты какой-то помятый. Хватит уже разлёживаться, дружище! Тебе стоит пробежать со мной пару кружков! Это полезно для тела, мозга и аппетита. — Я бегаю постоянно, — сказал Ваймс, с трудом поднимаясь на ноги, — это тебе стоит как-нибудь пробежаться со мной по городу, я тебе тогда покажу, что такое бег. Чудакулли остановился, положив руки на бедра. Он ухмыльнулся. — Что правда, то правда. Ты как-то вел целую процессию в отменную погоню. В тебе есть дух, — он со вздохом огляделся по сторонам, — не то, что в этих лентяях. Никто из них не хочет выходить со мной на пробежку, представляешь? Ваймс, который был счастлив сменить тему с воспоминаний о его неудачных попытках шествовать во главе университетского парада, сказал с театральным праведным возмущением: — Да ты что! Он отряхнул брюки и подобрал шлем с земли. — Ни один из них не любит природу и свежий воздух. Даже библиотекарь, — Чудакулли разочарованно фыркнул, а затем перевел взгляд на Ваймса, — но тебя-то что сюда привело, Сэм? Не творятся ли поблизости какие-нибудь магические происки? — Что, помимо вот этих? — Ваймс указал на университет, чем вызывал у волшебника смешок. — Я не знаю. Я хочу, чтобы ты это выяснил. Чудакулли недоверчиво фыркнул. — Ты просишь нас о помощи? О магической помощи? — Нет, — твёрдо отрезал Ваймс, — то есть да, но нет! Я просто хочу, чтобы вы сказали мне, была ли использована магия. Вы умеете как-нибудь выявлять заклинания? Сможете сказать, находится ли кто-нибудь под проклятьем? Чудакулли погладил бороду. — Хмм. Возможно. Если на этом человеке есть магический след… Конечно, учитывая магическое поле влияния Университета, в каждом горожанине Анк-Морпорка есть такой след… — Эти гномы в Анк-Морпорке недавно, но они приехали из Овцепиков. Чудакулли задумался. — В тех краях магии ещё больше. Я не уверен, насколько точно мы сможем что-нибудь доказать, но попробовать стоит, и конечно, можно попробовать несколько простых заклинаний снятия проклятий… А что заставило тебя думать, что в деле замешана магия? Ваймс пожал плечами. — У меня в камерах сидит четыре галлюцинирующих, агрессивных гнома, и никаких объяснений, что могло привести их к такому состоянию. Одного из них скоро будут судить за покушение на убийство, и исход суда повлияет на напряжение между гномами и троллями во всем городе. Мне нужно выяснить, что происходит, пока кто-нибудь не совершил ошибку. — Ты говорил с Хэвлоком? Полагаю, он будет во главе суда? Имя, прозвучавшее так неожиданно, было сродни ножу под ребра, но Чудакулли начал делать гимнастическую разминку, так что ничего не заметил. Ваймсу подумалось, что Чудакулли был вроде как мужской версией Сибиллы, полный фамильярных обращений, обладающий громогласным голосом, неожиданно способным в спорте, разумом, который ты очень быстро учишься не недооценивать, и странными хобби, которыми он увлекался неимоверно страстно. Это сравнение привело Ваймса в ужас, так что ему понадобилось время, чтобы ответить. — Я… Я только что вернулся из дворца. Его сиятельство говорит, что не может откладывать суд ещё дольше. Чудакулли наклонился, чтобы поочередно дотронуться до мысков своих ботинок. Ваймсу такой фокус перестал удаваться с тех пор, как ему исполнилось три года. — Что ж, — сказал Чудакулли со своих низот, — полагаю, лучше бы заняться этим поскорее. Тебе прямо сейчас кто-то нужен или можно послать кого-нибудь завтра? — Чем скорее, тем лучше, сэр. Если вас не затруднит. Чудакулли выпрямился и сделал глубокий вдох. — А, пустое, Сэм. Я рад помочь. Но ты всё-таки уверен, что не хочешь пробежаться со мной? Ты сегодня какой-то бледный. Ваймс ретировался.

***

Лабораторию капрала Задранец всё ещё было легко перепутать с отхожим местом, несмотря на все её старания привести всё в порядок. Беда в том, что вскоре ей придётся проводить процедуру уборки заново, потому что стоило Ваймсу взяться за дверную ручку, как тут же раздался сокрушительный взрыв. Ваймс не планировал сегодня провести столько времени в лежачем положении, и уж тем более будучи при этом задавленным дверью, и это обстоятельство совсем не шло на пользу его расположению духа. — КАПРАЛ! — взревел он, чтобы проверить, жива ли она, и если вдруг окажется, что жива, сократить её жизнь на несколько лет. Он услышал за дверью чей-то писк и сочувствующее «вот чёрт!». Раздался топот ног, и его наконец освободили от веса двери, но рука, протянутая ему для помощи, была вовсе не маленькой и белой с покрашенными ногтями, а большая, квадратная и коричневая. Ваймс позволил Доктору Генри помочь ему встать. — Могло быть и хуже, а, командор? — весело спросил Генри. Ироничный вопрос, учитывая, что они с Шелли были с головы до пят покрыты сажей и делили между собой только одну бровь. Ваймс был готов сломать ему руку, будь он на это способен, но эта богатырская грудь и широкие плечи были там не просто так. — Я просил вас найти способ вылечить гномов, — сказал он двум смущённо улыбающимся алхимикам, — а не взорвать их. — Однако это решило бы все наши проблемы, — пробормотал себе под нос Доктор Генри. Никто не рассмеялся. Он прочистил горло. — В любом случае, это всё моя вина… — Я и не сомневался, — прервал его Ваймс. Только теперь, рассмотрев его повнимательнее, Ваймс заметил, насколько измождённым выглядел мужчина. Под слоем сажи он был бледен, а под глазами закрались мешки. — Нет, нет! — запротестовала Шелли. — Это я слишком быстро заливала реагент. В любом случае, мы всё уберём, сэр, и этого больше не повторится, — она отдала честь. Доктор тоже отсалютовал с театральным усердием. Его рука дрожала. — Просто скажите мне, что вы хоть что-то узнали, — произнёс Ваймс, борясь с желанием потереть уставшее лицо. — Э-э… — протянула парочка. Боги милосердные. — Ну ладно. Спасибо за помощь, Доктор, но на сегодня, пожалуй, хватит. Мы дадим тебе знать, если нам что-то понадобится. А ты, капрал, — быстро продолжил он, когда Генри открыл рот, чтобы возразить, — пошли за мной. Он вышел, проходя мимо стражников, которые собрались посмотреть, что за шум, и услышал, как Шелли высказывала на прощание свои сожаления и благодарности торопливым шёпотом, и последовавший ответ доктора, изобилующий взаимностями. К тому времени, как он начал подниматься по лестнице, он наконец услышал за спиной торопливые шаги Шелли. Моркоу был в патруле. Ваймс указал Шелли на стул Моркоу и придвинул свой так, чтобы их больше не разделял стол. — Капрал, — вздохнул он, когда оба сели, — я только что вернулся из дворца, и наше время сильно ограничено. Что мы уже сделали на данный момент, что ещё осталось испробовать и есть ли у тебя другие идеи? — …Вы не сердитесь, сэр? — удивлённо спросила она. — Не на тебя, — он заверил её слабой улыбкой. — Кроме того, не мне же придётся всё убирать. — Это не была вина Доктора Генри, сэр, — начала она, но он одарил её взглядом, и она открыла рот, закрыла, снова открыла, выдохнула и сказала: — Это не только его вина. Не знаю, помните ли вы, но я раньше тоже устраивала взрывы. У меня это так хорошо получалось, что меня выгнали из гильдии, — она нахмурилась, — в какой-то момент я испугалась, что взорвала своего начальника так же, как и всех предыдущих, — она улыбнулась, — и я рада, что этого не произошло, сэр. — Я рад, что ты не взорвала себя, капрал, — Ваймс вздохнул, — не знаю, где бы я нашёл новую тебя. Шелли сняла шлем и прошлась рукой по голове, проверяя на предмет опалённых волос. — Ну, наша попытка вылечить галлюцинации лекарством обломалась, — она надела шлем обратно и устало потёрла глаза, — как и всё, что мы испробовали до этого, — бедняга работала на последнем издыхании, а Ваймс даже не мог сказать ей взять перерыв, потому что у него не было людей, столь же опытных в этой области. Но можно было попробовать иной подход. — Университет пошлёт волшебника в Танти, — сказал Ваймс, — я хочу убедиться, что в деле не замешана магия. Глаза Шелли расширились. — Вы попросили о помощи волшебников, сэр? Кажется, вы действительно беспокоитесь. Ваймс прочистил горло. — Просто хочу исключить все варианты, капрал, — он помедлил, — а этот вариант нужно исключить. Это довольно вероятное очевидное решение загадки. Я не люблю магию, но я был бы глупцом, если бы не принимал её во внимание. Шелли кивнула. — Итак, что вы с хорошим доктором испробовали и был ли он вообще полезен? И не пытайся прикрыть его. Она нахмурилась. — Знаете, Доктор Генри очень талантлив. Говорят, он даже в молодости был гением. Он очень быстро получил образование и провёл годы в Убервальде, изучая медицину, травологию, алхимию, историю и… — Меня больше интересует, чем он занимался последние несколько дней. — На самом деле многим, — и Шелли предоставила свой отчёт. Он был в не очень-то хронологическом порядке, и у неё была склонность уходить от темы в угоду воодушевлённых научных объяснений и не менее воодушевлённых речей о докторе, но Ваймс обнаружил, что монолог Шелли его странным образом успокаивает. Несмотря на то, что всё сводилось к тому, что они много чего испробовали и почти везде потерпели неудачу. — Нам известно наверняка, что они физически здоровы, если не учитывать периодические приступы лихорадки, — сказала она, задумчиво переплетая пряди своей бороды в маленькую косичку. — Доктор Генри отдал тюремщикам снадобье, чтобы помочь с лихорадкой. Мы поддерживаем связь с другими анк-морпоркскими гномами, которые родом с той же горы, но они не знают этих четверых в лицо и не могут сказать, были ли у наших гномов вспышки насилия раньше. Последние новости оттуда не сообщили ничего плохого. У всех живущих в тех горах есть предки, воевавшие в Кумской Долине, но они не выступают открыто против троллей, по крайней мере, не сильнее, чем остальные гномы. Господин Серебрун приехал раньше своего сына с другой группой прибывших, и никого из них болезнь не затронула. Так что маловероятно, что они заразились по дороге в город, — она вздохнула. — У меня такое ощущение, что мы абсолютно ничего не узнали. — Но хоть что-то у нас есть, — сказал Ваймс, — никаких вспышек насилия в прошлом, никаких происшествий, заставивших их покинуть дом, никакой чумы или ещё каких-нибудь проблем в общине, и никаких причин полагать, что все они подцепили эту заразу в одно и то же время. Шелли некоторое время смотрела на него и наконец беспомощно пожала плечами. — И что это может быть? — Господин Серебрун охвачен гневом, — сказал Ваймс, вспоминая ярость, плескавшуюся в глазах старого гнома, — он страдает. Но я думаю, что, находись он в здравом уме, он был бы столпом общества. Он консервативен, достоин, вдумчив. Хотя без своего сына он мог бы спиться и влезать в драки, чтобы заглушить боль день за днём, пока не истощился окончательно, или замкнулся бы в себе и медленно зачах. В таких случаях может произойти что угодно. Мне кажется, господин Серебрун в какой-то степени даже рад своим галлюцинациям. Они дали ему конкретную цель, заставили его поверить в то, что он может бороться, победить и отомстить за свою потерю, какой бы она ни была. Он вдруг осознал, что Шелли уставилась на него в восхищении. — Суть в том, — быстро продолжил Ваймс, закашлявшись, — что тебе удалось исключить все возможные источники вне Анк-Морпорка, и также маловероятно то, что зараза происходит от самих гномов, поскольку не все четверо являются кровными родственниками. — Остаётся только одно… — начала Шелли, подсчитывая что-то на пальцах, — их поразило что-то извне, уже после их прибытия в Анк-Морпорк. — Необязательно, но вполне вероятно, учитывая то, что нам удалось узнать. — Мы всё ещё выясняем, где они проводили много времени, когда приехали сюда. — Ты ещё не ходила в центр Доктора Генри? Все четверо гномов обращались туда за помощью или только старший Серебрун? Шелли смущённо прочистила горло. — Домовладелец господина Серебруна рассказал Тону о центре, так что они, наверное, там побывали, но, э… мы там ещё не были, хотя это и входит в мои… ближайшие планы. Ваймс уставился на неё. — Ну, просто Доктор Генри вызвался сам сходить туда, раз уж он всё равно там работает, и он был очень мил, и я не хотела его оскорблять и заставлять его думать, что я ему не до конца доверяю, так что теперь я не могу отправить туда кого-нибудь, потому что это расстроит его! Ваймс не мог на неё злиться. Ему действительно стоило рассказать ей, что он сегодня узнал о её кумире, но он не станет этого делать, потому что он не хотел бы расстраивать её. У Шелли и так было полно забот; будет лучше, если он позволит ей восхищаться своим героем чуть дольше. Вместо этого он сказал: — Тогда я схожу туда сам. Он не сможет винить тебя за проделки твоего начальника. Она с облегчением вздохнула, а затем подняла на него взгляд, полный откровенного сочувствия. — Вы не слишком-то жалуете Доктора Генри, сэр. — Я мало кого жалую, капрал, а этот врач появился как-то слишком удачно. В Анк-Морпорке нет компетентных медиков, так что с этим явно что-то не так. Они опаздывали на обед, так что им пришлось прерваться, чтобы спуститься в столовую и поглядеть, что она им сегодня уготовила. Когда они встали в очередь, Шелли кашлянула. — Могу я кое о чём спросить, сэр? — Конечно. Гномиха робко взглянула на него из-под своего железного шлема. — Эм… Герцогиня… она позвала меня пройтись с ней по магазинам. — Что, правда? — спросил Ваймс, подавляя улыбку. Как это в духе Сибиллы. — Но это же прекрасно, разве нет? Или ты не хочешь идти? — Что вы, сэр, я бы с удовольствием пошла! — заверила Шелли. — Просто… — она в некотором замешательстве склонила голову набок, — леди Сибилла герцогиня Анкская, а я просто капрал в страже. Зачем ей звать куда-то меня? Чтобы показать твоим обидчикам, что у тебя есть могущественные друзья. — Подозреваю, она хочет узнать тебя получше, — сказал Ваймс. — Ты же знаешь, её не волнует статус при выборе друзей, — затем он понизил голос и заговорщицким тоном произнёс: — Между нами говоря, капрал, ей бы не помешали новые друзья. Но соглашайся, только если правда хочешь пойти. Тебе не нужно ублажать меня, и это не проверка на преданность или ещё что-то в этом роде. Просто Сибилла хочет прогуляться по городу. Шелли понимающе кивнула. — Тогда я пойду!.. Боги, что же мне надеть? — Меня об этом лучше не спрашивать, капрал.

***

— Совсем забыла сказать, мне наконец довелось повидаться с твоим Доктором Генри, — сказала Сибилла, сидя у камина тем же вечером. — Да? — Ваймс сидел за столом, смазывая маслом кожаную портупею. Две пары старых сапог, очищенные и отполированные, стояли рядом, ожидая своей очереди. Он пытался занять себя делом, чтобы не сбежать обратно на работу. Сибилла довольно ясно дала понять, что он вернётся на ночь домой и отоспится, а в противном случае он будет помогать ей чистить драконьи загоны каждое утро в течении недели. Так что он остался. И сейчас пытался расслабиться. Сибилла вязала. Ваймс надеялся, что это снова был шарф. Из того, что лежало у неё на коленях, получился бы отличный шарф. По правде говоря, ничего отличного, кроме шарфа, из этого бы не получилось. Ему подумалось, знает ли она, что именно пытается связать, или так же, как и он, пыталась занять руки хоть чем-нибудь. — Да, в доме леди Силачии. Нэнси попросила его приехать, сказала, что у неё болит горло. Конечно, это полная чепуха, ей просто хотелось похвастаться им. — Леди Силачия? А к ней-то он какое имеет отношение? — О, он быстро встал на стражу здоровья практически каждой семьи на Лепёшечной Улице. Делает зелья, целебные травы, таблетки, операции… Говорят, он творит чудеса. Знаешь, он десять лет учился у Игорей в Убервальде. Ваймс ухмыльнулся. — Он случайно не поведал дамам, почему он отправился в Убервальд? Она прекратила вязать и с азартом посмотрела на него. — О, как же чудесно, что мой муж коп. Что он сделал? Убил кого-нибудь? — Думаешь, он на это способен? — спросил Ваймс, задумчиво почесав подбородок. — Настолько привлекательный мужчина? — слово привлекательный в её устах обрело определённый смысл. — Несомненно. — Ты предпочитаешь мужчин менее привлекательных? — О, да. Чем угрюмее, тем лучше. — Я понял. — Грубых, невоспитанных, неотёсанных… — Я понял! Она захихикала, снова берясь за вязание. — К сожалению, — сказал Ваймс, возвращаясь к разговору, — мне известно только об интрижке с женатой женщиной. Хотя постой, о нескольких интрижках с женатыми женщинами. Одновременно. — Что ж, — сказала она, посерьезнев, — я не удивлена. — В самом деле? Она неодобрительно покачала головой. — Как я уже сказала, Нэнси вызвала его под каким-то глупым предлогом. Ей не стоило этого делать. И так хватает того, что она соревнуется с Джастиной, кто пожертвует больше своего драгоценного времени в этом его центре, так ещё и Миллисента разозлилась и заявила, что он не придёт, а когда он всё же пришёл, закатила истерику. Ваймс с особой осторожностью накапал масло в те места, где кожа соприкасалась с металлом. Немного подумав, он осторожно спросил: — Думаешь, он правда крутит роман с кем-то из этих леди? — Я думаю, некоторые из них ухватились бы за такую возможность, — не задумываясь ответила она, — и я обычно не обращаю внимания на такие вещи, но… что ж, мне казалось, что Милли выше этого. Теперь, когда Рональд поправляется, я думала, что она станет счастлива. И предпочтёт остаться дома. — Милли, — эхом повторил Ваймс, не уверенный, почему его зацепило это обращение. А затем до него дошёл весь смысл слов его жены, — погоди, Ржаву стало лучше? — Судя по всему. Миллисента говорила, какой чудесный врач этот её Генри, что её муж уже может сидеть в постели и удержать в руках тарелку супа, — не похоже было, что на Сибиллу это произвело особое впечатление. — И я знаю, что ты с ним не ладишь, Сэм, но с твоей стороны очень грубо расстраиваться, что больному человеку стало лучше. — Я не расстроен, просто удивлён. Ржав, когда я в последний раз его видел, смахивал на мертвеца куда больше, чем на живого. Я бы не поверил, что он уже сядет в постели, не говоря уже о супе. — Быть может, Генри и правда чудотворец, — сказала Сибилла, — и всё же ему лучше придерживаться своей профессии. Некоторое время они молча занимались своими делами, пока Ваймса вдруг не охватило подозрение. — Погоди… Он тебе что-то сказал? На мгновение она насторожилась, но быстро рассмеялась. — У него просто такая манера общения. Он без конца флиртует. Он льстил не переставая матери Монплезира, пока наконец не убедил её, что она сбросила двадцать лет. — Дорогая, если он пытался… — Он не пытался, — решительно отрезала она, отложив вязание на колени. Затем она продолжила уже мягче: — Я полагаю, кто-то рассказал ему… что-то. Он только сказал, что будет всегда рядом на случай, если мне будет одиноко, — она усмехнулась и вернулась к вязанию, — хорошенькое обещание. Мы только дошли до подробностей скрещивания болотных драконов, как вдруг он вспомнил, что у него назначена какая-то встреча, и смылся. Можно было подумать, что ему вовсе не хотелось слушать. Ваймс вернулся к своему занятию с довольной звериной ухмылкой на лице. Чуть позже он встал, потянулся, сложил все свои инструменты и подошёл к её креслу. Он несколько взволнованно наклонился и поцеловал её в щёку. Она посмотрела на него с улыбкой. — А это за что? — За твою доброту к Шелли. Сибилла улыбнулась шире. — Понятия не имею, о чём ты. Я лишь хочу узнать, что нынче в моде у гномов-женщин. — Полагаю, кольчуга. — Хмм. Как думаешь, мне пошла бы кольчуга? Самое забавное, что Ваймсу в голову уже когда-то приходил этот вопрос, и он без всяких раздумий ответил: — Да.