Некрасивая душа

Вечер после панической атаки из-за новости о понижении места в рейтинге прошел даже хуже, чем ожидала Азуми, но, к счастью, жизнь продолжалась. Следующий день начинался с урока Всемогущего, и хотя Азуми честно пыталась убедить себя в том, что все пройдет хорошо, у нее предательски стучали зубы от волнения. Хорошо, что хотя бы не с Сотриголовой… от одной мысли о предстоящей встрече с классным руководителем, которая рано или поздно все равно произойдет, Азуми начинало мутить. Суть первого занятия со Всемогущим была проста, но и сложна одновременно. Сама формулировка «Испытание битвой» заставила Азуми поежиться — пока все их занятия были посвящены теории, и новость о том, что сегодня они получат свои геройские костюмы и столкнутся в бою друг с другом, используя причуды, заставила волноваться еще сильнее. Оказалось, не просто драться будут. Столкнутся они группами — двое героев, двое злодеев, бомба, которую одним надо защищать, а другим — предотвратить ее запуск. В принципе, все понятно и вроде бы даже просто, но… Безостановочно вертя микрофоны по обе стороны ото рта — вдохновилась костюмом Сущего Мика, — Азуми все больше убеждалась в том, что сегодня она снова облажается. Она ни разу не использовала причуду на живых людях, на одноклассниках — тем более, максимум — тот мяч, который они метали на первом уроке с Сотриголовой (и кстати, тогда Азуми чудом не закашляла кровью его). Не получится же. Сердобольная слишком. Да и какие команды использовать? Это должно быть что-то простое, одно-два слова, чтобы не перегрузить голос, но при этом безопасное для одноклассников… — Юная Катаяма! — Пока все тянули жребии и выясняли, с кем будут в паре, Азуми стояла в стороне, погруженная в свои мысли, и не заметила, как к ней подошел лучезарно улыбающийся Всемогущий. Мама его терпеть не могла. И не скрывала. — С тобой все хорошо? — Да, простите, Всемогущий, — попыталась улыбнуться в ответ Азуми. — Немного задумалась о том, как лучше будет применить причуду… — Это правильно! — В его голосе Азуми слышался не самый естественный восторг. Большая ладонь неожиданно мягко похлопала ее по плечу, а потом Всемогущий сказал: — Сотриголова просил приглядеть за тобой сегодня. Азуми до боли прикусила щеку изнутри, хотя даже так скрыть настоящих эмоций у нее не получилось. Это все потому, что классный руководитель посчитал ее слабой? Раздумывает, под каким предлогом отчислить? Что же, это неудивительно — столько баек про то, как Айзава отчислял целые классы, явно появились не просто так. Да даже если предположить, что это шутка, которой старшекурсники пугают младших — в каждой шутке только доля шутки… И что теперь делать? Идти к нему? И умолять?.. А о чем, собственно? «Не отчисляйте, пожалуйста, я вам еще покажу, что чего-то стою»? А стоит ли она вообще чего-то? Может, так будет лучше? Упадническим настроениям Азуми умела поддаваться в рекордно быстрые сроки. Несмотря на то, что она понимала, что в случае отчисления из геройской академии ей, не способной реализовать родительские мечты и надежды, лучше дома больше вообще не появляться, Азуми не могла себе позволить вот так вот пресмыкаться перед Сотриголовой. Просто… он-то с ними всегда честным был. Жестким, но честным — если говорил о недостатках, слабостях, поражениях, то так оно и было. И если вдруг Айзава-сэнсей решил, что героя из нее не выйдет, наверное, он все-таки прав. В конце концов, на этом жизнь не заканчивается. Ей вот раньше хотелось врачом стать или, что иронично, певицей… Полностью закопавшись в себя, Азуми не заметила, как сочувствующе смотрел на нее Всемогущий. Только ойкнула, когда он снова чуть сжал ее плечо, а затем вынес вердикт: — Ты слишком строга к себе, юная Катаяма. — Меня просто очень вдохновляет Яойорозу, — попыталась отшутиться Азуми. В горле комом застряла так и не высказанная ему благодарность за заботу — в последний момент Азуми почему-то застеснялась. — Ну что, мне, наверное, тоже пора вытянуть жребий, да?.. Пока не было отмашки от Всемогущего, никто не смотрел, с кем в команде оказался, и Азуми уже кожей чувствовала молчаливое осуждение от одноклассников за долгое ожидание. Да, наверное, Азуми действительно слишком сильно старалась быть идеальной. Зная, что ни к чему хорошему это не приведет, она попыталась улыбнуться, естественно, раньше всех закипевшему Бакуго… и чуть не была уничтожена прямо на месте под истошное «Че ты лыбишься?!». Ничего нового. Она пыталась. И когда Азуми вытянула свой номер, настало время «вскрываться». Предполагалось, что в классе будет двадцать человек — восемнадцать «простых смертных» и двое по рекомендации, но Азуми успела третьей заскочить в последний вагон. Из-за нечетного количества учеников — хотя Азуми считала, что рано или поздно в классе 1А все равно возникла такая проблема и без нее, ведь, допустим, на факультете общего образования очень много перспективных кадров — одна из пар должна была превратиться в трио. Формат с вытягиванием жребия не предполагал какого-то баланса по силам, но когда оказалось, что Азуми будет вместе с Тодороки и Шоджи против Оджиро и Хагакуре, у нее вырвался нервный смешок. Для полного счастья их еще и героями сделали. — Можно было просто выпустить одного Тодороки, — не удержавшись, заметила Азуми. Шоджи, судя по одному из его ртов, усмехнулся, тоже заметив не только численное, но и силовое неравенство. Сам же герой ее типа шутки юмора не понял и, как и всегда, был максимально отдален от них. В сущности, Азуми его понимала. Говорят, что Старатель далеко не пример идеального отца… но зато ее мама была от него без ума. В принципе, пары были ничего. Асуи и Токоями — оба на дальние атаки. Ашидо и Аояма — тоже, в принципе. Джиро и Каминари — она выслеживает, он бьет. И… Один из глаз стоявшего рядом Шоджи хлопнул особенно удивленно. Слишком уйдя в анализ, Азуми не сразу поняла причину, а потом не сразу вспомнила, как дышать. Просто… Бакуго и Иида в роли злодеев против героев Мидории и Урараки — это как-то слишком. Интересно, что случится быстрее — Бакуго подорвет Мидорию или тот сам убьется быстрее, как тогда, на вступительном? Иногда создавалось ощущение, будто бы Мидория узнал о своей причуде едва ли не в день экзамена в Юэй. Не сказать, что Азуми на все сто процентов освоила свой проклятый голос, да и остальным одноклассникам было, чему еще поучиться, но… Мидория был откровенно плох. Очень силен, но плох в обращении с этой силой. Отдача слишком мощная. Хотя… Азуми ли, иногда захлебывающейся собственной кровью, об этом говорить вообще… Убийственный квартет стартовал первым. Смотря на то, насколько великолепен и опасен Бакуго, как Иида готовится к возможному нападению Урараки, убирая все предметы из комнаты с бомбой, слушая, какие схемы продумывают Мидория и Очако, Азуми снова вернулась к мыслям о своем возможном отчислении. Ну куда ей тягаться с ними? И Айзава-сэнсей, скорее всего, тоже все понял, потому что вчера она была совсем жалкой… Обидно. Очень. Но, если решение принято, что она может изменить? Ничего, только смириться. Или, возможно, попробовать потом поступить в другую школу, но родители-то будут ждать от нее только Юэй… Для участников первого поединка он, наверное, шел вечно. Для зрителей по ту сторону экрана — всего один миг. Иида хотел обхитрить Урараку, но в итоге она все равно смогла воспользоваться своей причудой. Бакуго разнес пол-арены. Покалеченного Мидорию по классике жанра отправили к Исцеляющей Девочке. Это странно было, на самом деле — проигравшие целые и невредимые, на победителях живого места нет. Лучшим в этом матче Всемогущий признал Ииду, чем невероятно его удивил. — Удивительно, почему же я так думаю… — с наигранной задумчивостью протянул герой номер один. — Кто-нибудь знает ответ? Рука Яойорозу взлетела вверх на полсекунды раньше, чем Азуми. Момо сначала смутилась, огляделась на нее и кивком головы предложила ответить первой, но Азуми отказалась. Одноклассница озвучила все то, что хотела бы сказать Азуми — и про личные мотивы у Бакуго и, скорее всего, Мидории, и про слишком эксцентричные действия Урараки, и про Ииду, который единственный из всех действовал по ситуации… Несмотря на то, что буквально вчера новость о том, что Иида оказался лучше нее, довела Катаяму до панической атаки, сейчас на успевшую ответить раньше Яойорозу Азуми отреагировала почти спокойно. Не хотелось снова быть жалкой перед одноклассниками. Это еще повезло, что на вчерашнюю истерику все отреагировали спокойно… Следующими было трио из Тодороки, Азуми и Шоджи против Оджиро и Хагакуре. После Бакуго бой пришлось перенести на другую арену, и чем-то она Азуми понравилась даже больше. Тактику никакую они не обсуждали. Когда Всемогущий дал команду о начале боя, Шоджи немедленно перешел к тому, для чего, казалось, он и был рожден — к разведке. — Один из них находится на северной стороне четвертого этажа… Другой где-то на том же этаже… да, он двигается босиком… — Хагакуре решила нас попрессовать, — тут же предположила Азуми. — Скорее всего, Оджиро будет защищать бомбу, а она засядет где-нибудь в засаде и попытается нас вырубить. Тодороки, что ты думаешь насчет… — Скоро здесь будет холодно. Лучше выйдите, — произнес он, напрочь проигнорировав рассуждение Азуми. Не в ее правилах было вступать в конфликты с одноклассниками. Плюс ко всему, Тодороки объективно был хорош, а она тут, вроде как, за честность. Но с языка быстрее, чем Азуми успела задуматься о смысле своих слов, сорвалось немного резкое: — Ты тут не один, не забыл? Ты не можешь просто заморозить тут все, а нас с Шоджи оставить не у дел. — И тут же, смутившись, Азуми добавила: — Прости, пожалуйста. Его тоже понять было можно. Тодороки — тот самый редкий случай, когда в ребенке сошлись абсолютно противоположные причуды обоих родителей. Но Старатель был огнем, а его сын использовал только лед. И если предположить, что слухи об их сложных отношениях — правда, вполне возможно, что Тодороки просто хотел доказать отцу, что он может добиться успеха и без него. Азуми, наверное, стоило бы у Тодороки этой принципиальности поучиться. — И что ты предлагаешь? — поинтересовался Тодороки. С нетающим льдом на половине тела и мрачным взглядом он выглядел по-своему жутко, и Азуми, когда парень обратился к ней, растерялась на секунду. Мелькнула мысль извиниться еще раз, но на Тодороки это вряд ли произвело бы впечатление. Иногда и вовсе казалось, что он плохо понимает такие яркие проявления чувств, которыми грешила, например, сама Азуми. Поэтому, чувствуя себя совсем глупой, Азуми все-таки заговорила: — Шоджи их отследил. Мы с ним можем заняться Хагакуре, потому что тебе бессмысленно бить наугад, — да и третью арену вряд ли кто будет искать, с Тодороки станется заморозить все здание, — а ты возьмешь на себя Оджиро, и… — Сзади! — Замри! Они как-то единогласно решили, что команда злодеев будет играть в защите. И Оджиро с Хагакуре это понимали. Решила ли это девочка-невидимка сама? Или Оджиро тоже решил рискнуть? Кто знает… Но факт оставался фактом: раздевшаяся Хагакуре — боже, на ней же буквально ничего нет — воспользовалась своей причудой и их так вовремя начавшейся перепалкой и хотела вырубить Тодороки, абсолютно верно признав в нем самого опасного противника. Ничего серьезного девочка-невидимка не сделала бы, но неожиданный удар по голове покорил бы даже непобедимого сына Старателя, и команда В лишилась бы своей огневой — ледяной — мощи. Просто толкни посильнее да и все. Но Шоджи заметил. Он и правда ведь словно был рожден для разведки. А Азуми искренне удивилась тому, насколько быстро смогла воспользоваться причудой. Секунда промедления — и они бы потеряли Шото. Азуми, скорее всего, тоже схлопотала бы по башке. — Отпусти меня! — тоненько-тоненько взмолилась Хагакуре. Судя по панике в ее голосе, проклятая речь Азуми настигла ее прямо в момент прыжка, и сейчас невидимка должна была зависнуть в воздухе. Не самое комфортное положение. — Идите за Оджиро, — предложила Азуми, сделав вид, что не услышала просьб Хагакуре. Это было немного, ладно, это было действительно жестоко, но что-то подсказывало Катаяме, что теперь Тодороки не упустит возможности заморозить хотя бы половину здания, так что Хагакуре лучше побыть пока тут. Тем более, пока она голая. Не то что бы Азуми успела с ней сильно сдружиться — из девочек она больше всего общалась с Яойорозу, хотя и с ней до звания подруг было еще далеко, — да и специфику причуды Хагакуре она понимала, но все-таки совесть не позволила ее отпустить. Здоровье-то беречь надо. Парни немедленно скрылись на лестнице — Шоджи вел Тодороки. Убедившись, что теперь они остались вдвоем, Азуми, словно ничего необычного и не произошло, спросила: — Как ты так быстро оказалась тут? — Я быстро бегаю, — буркнула недовольная Хагакуре. — А ты слишком громко скандалила с Тодороки. А он ведь такой милый! — Нет! — вскинулась Азуми. — То есть… — ох, она ведь сама себя сейчас закапывала, — Тодороки, наверное, действительно милый… но я с ним не скандалила! Просто хотела, чтобы все было по-честному, вот и все… — И вроде, с одной стороны, какой смысл в ее оправданиях? Одноклассница все равно уже растолковала ее поведение по-своему, и ее вряд ли получится переубедить. А с другой… черт, если в ближайшие несколько дней Ашидо, которая сейчас тоже стоит перед экраном, перед каким-нибудь уроком заведет разговор о том, кто кому нравится, Азуми просто сгорит со стыда прямо там. Буквально через пару минут на «базе злодеев» действительно сильно похолодало. Поединок ожидаемо закончился победой героев — как выяснила Азуми, Тодороки заморозил ноги Оджиро и выдал какой-то очень тонкий сарказм, повторить который не смог никто, но все были от него в восторге. Всемогущий так же отметил способности Шоджи к разведке, Тодороки просто назвал великолепным… и даже Азуми похвалил за быстроту реакции и, внезапно, обостренное чувство справедливости. Было приятно. В целом, первый урок спасения прошел для класса 1А весьма успешно. Никто, кроме Мидории, сильно не пострадал, остальные были либо целы и невредимы, либо отделались легкими ушибами и ссадинами. Ну, и еще было уязвлено чувство собственного великолепия у Бакуго, но это дело поправимое. После урока первичного геройского воспитания и небольшого перерыва было два английских подряд, а потом — современная литература с Цементосом. Воодушевленная Азуми записывала буквально каждое слово учителей… И только дома поняла проблему. — Как прошел день, милая? — с улыбкой спросила встретившая ее мама. Она, одновременно и к облегчению, и к удивлению Азуми быстро сменила гнев на милость, и об этой панической атаке, побеге с урока и понижении в рейтинге словно все забыли. Сразу и атмосфера дома стала… другая. Почти что уютная, хотя до звания нормальной семьи им все еще далеко. Паршиво было это понимать, но быстро привыкаешь. — Отлично, мам, — улыбнулась в ответ Азуми. — У нас сегодня был урок спасения… ой, подожди, нет, спасение будет потом, это было «Испытание битвой». — Как можно было столько времени путать формулировки? — Мне понравился костюм, да и, вроде как, я неплохо справилась… — Ну, слова Всемогущего еще ничего не значат, с него станется восторгаться всеми, — не без яда проворчала мама. Хорошо, что папы пока не было. Иначе Азуми за себя не ручалась — нехорошее предчувствие, что ее снова может переклинить, засело внутри, только на этот раз ее никто не спасет. Осудят только. — Кто вообще его в учителя пустил… Была бы Азуми чуть посмелее, умела бы она отстаивать личные границы, она бы обязательно выдала что-то вроде «Самое главное, что тебя или папу в учителя не пустили». Но в итоге она промолчала и пошла к себе в комнату, собираясь в очередной раз отказаться от ужина. И вот на лестнице-то до нее и дошло, что сегодня, вопреки всем ожиданиям, ее никто не отчислил и даже не намекал на это, хотя времени и возможностей было предостаточно. И ведь Азуми даже видела Айзаву-сэнсея в коридоре, когда шла на обед, но ей пришлось пойти в обход, по длинному пути, чтобы избежать столкновения с Мономой, который уже зарекомендовал себя как самый отчаянный ненавистник А класса. То есть… У нее все-таки есть шанс стать про-героем?