Заткнись

— Боже, падла ты кудрявая, сделай уже что нибудь. — Что именно? — Да коснись ты меня уже смелее блять! Ваня губу закусывает, смотрит блестящими блюдцами, моля дотронуться. Против Сергея это запрещённое оружие. Поэтому он снова приподнимает свитшот и дотрагивается до резинки calvin klein. Оттягивает осторожно и рукой обхватывает сочащийся предэякулятом член. Бессмертных мычит сдавленно, руку на чужое плечо кладёт, сжимая при каждом движении. Движения руки у Пешкова резкие, грубые, что особое впечатление дают. — Вань, не сдерживайся… — Ч-что? — Все губы искусал уже. А губы Вани в ранках все, что кровоточат нехило. Ранки эти зализать хочется до такой степени, чтобы не единого следа не осталось. Но кудрявый лишь целует нежно и аккуратно, пытаясь не причинить боли. Ваня – дикая роза на высоком обрыве. Сокровенная и недосягаемая, которую достать неимоверно сложно, а сломать очень легко. Ведь сделай ты любой неправильный шаг — парень упадёт в пучину сомнений и неуверенности. Рука двигается всё так же резко и размеренно. Ваня утыкается в чужую грудь лицом и всё так же покусывает губы, чтобы сдержать всхлипы. Он кончает с тяжёлым вздохом, походящим на стон. Пешков разглядывает белую жидкость на своей руке, смотря на то как тянутся белые полупрозрачные ниточки, когда он двигает пальцами. — Прекрати это. — Что? — Вытри руку уже, хватит её разглядывать. И тот в каком-то смысле слушает Ваню. Подносит руку к своему лицу и проводит кончиком языка по одному из испачканных пальцев. — Это грязно. — Тебе нравится? — Боже, прекрати. — Как скажешь, Ванюш. Сергей тянется за салфетками, вытирая испачканные в семени руки. Возвращается обратно к Ване, целует мокро, переплетая языки. Опрокидывает на цветной ковёр так, что парень падает на спину, ударяясь о твёрдую поверхность лопатками. Ваня слегка корчится от боли. – Малыш, сильно больно? – то ли с усмешкой, то ли из жалости спрашивает кудрявый поглаживая по груди. В ответ Ваня тянется за поцелуем, тем самым сообщая о том, что терпимо. Сергей находится в недоумении, ведь Ваня сам проявляет инициативу. А это довольно редкое явление. Несмотря на своё удивление, парень жмётся к другу, хотя сейчас неизвестно, друг ли он ему теперь? Они вновь сливаются в мокром поцелуе. Их языки переплетаются между собой, а дыхание учащается, в расширенных зрачках горячим, червонным и обжигающим пламенем горит возбуждение. Серёжа позволяет себе запустить руку в Ванины волосы, периодически оттягивая у корней. Бессмертных царапает спину, словно кот. Вряд ли он делает это осознанно, скорее поддается ситуации и эмоциям. Ваня вскоре отодвигается и, задыхаясь, начинает новый короткий диалог: – Вставь уже.. – Вау, не ожидал от тебя такого, ты сегодня хорни? – Хуерни, давай уже, действуй. – Сейчас-сейчас. Серёжа поднимается с пёстрого ковра и направляется к тумбочке. Вот он уже достаёт из коробки презерватив и направляется к своему любовнику, захватив попутно бутылек лубриканта. Ваня лежит все на том же ковре. Короткие ворсинки царапают его спину, но заметит он это только когда пойдёт в душ, и горячая вода обожжет его кожу. Серёжа нависает над ним и обильно смазывает пальцы лубрикантом. Он обводит пальцем розовое колечко мышц, а после осторожно толкает его внутрь. Аккуратно растягивает тугие стеночки, чтобы в процессе не навредить. Дальше следует второй палец, а после и третий. – Не тяни.. Я не могу уже.. – Ваня стонет. – Почему ты такой нетерпеливый? Я не хочу сделать тебе больно. Я просто вне себя от мысли, что уже через пятнадцать минут ты будешь лежать и говорить: "Серёжа, ты был великолепен, я хочу ещё, давай будем трахаться каждый день". – Не надейся. – Хорошо, хорошо. Пешков ещё немного растягивает своего партнёра и понимает, что пора. – Готов? – Выбора у меня нет, готов, – протягивает от наслаждения Ваня. После этой реплики, да ещё и таким тоном кровь от мозга Серёжа отливается полностью и приливается к довольно неприличному месту. Красная головка уже возле анала Вани. И вот, благодаря большому количеству смазки и презервативу, орган входит легко и безболезненно, но несмотря на это стенки сильно сжимают член. Серёжа двигается медленно, чувствуя тепло Вани. Пытается запомнить каждую картинку и ощущение, чтобы потом вспоминать, оставаясь наедине с собой. – Я чувствую каждую твою венку... – стонет Ваня, плотно прижимая к себе Пешкова. Их губы сплетаются в страстном поцелуе, а Серёжа наконец входит полностью. Ваня издаёт громкий стон, сам от себя не ожидая. – Д-давай б-быстрее... п-пожалуйста... – Какой же ты горячий и возбуждённый, Иван... – Не называй м-меня так... – Хорошо, х-хорошо... Темп вместе с глубиной толчков резко возростает. Они стонут так, что соседи, которые сейчас находятся дома с большой вероятностью слышат их. Но парням плевать, сейчас здесь только они и никого больше. Ваня отросшими ногтями оставляет красные полосы на спине Серёжи, пока тот не жалея ставит засосы на светлой коже этого невинного мальчика. – В следующий раз используем смазку с эффектом охлаждения... – выдавливает Пешков. – Ты слишком горячий. – А-а ты уверен, ч-то следующий раз будет..? – На все сто процентов... Серёжа продолжает делать толчки, чувствуя как набухшие венки на члене задевают стенки, создавая некий эффект ребристости. Они сливаются в процессе, полностью отдавшись друг другу. Для Вани это ответственный шаг, ведь не каждый день теряешь девственность, тем более анальную. А Серёжа добился того, кого хотел и делает все то, что присутствовало в его грязных мыслях с фантазиями и тех самых "мокрых" снах. Вот он. Момент кульминации. Логическое завершение сего процесса. Или иначе – семяизвержение. Звучит не романтично, но тем, кто давал это определение было явно все равно. Поэтому, выражаясь простым языком: они кончили. Даже почти одновременно. Первым кончает Серёжа, а потом он берёт член Вани и начинает плавно водить рукой, задевая сочившуюся головку. Бессмертных быстро сдаётся и тоже кончает прямо в руку своему товарищу. И вот они потные, лежат на ковре. Раздаётся смех Вани. – Ты чего ржёшь? – пытается разузнать Серый. – Ну как это чего? Я лежу на ковре с тобой, после хорошего секса. И да, цитирую тебя же: "Серёжа, ты был великолепен". – А как же "давай трахаться каждый день"? – А с такими запросами ты идёшь на хуй. – Только если на твой, малыш.